Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Не успела прикрыть глаза, как прозвенел утренний колокол. С трудом разлепила веки, не представляя, как выдержу новый день. Физическая боль отзывалась в каждой мышце, а желудок скручивался в тугой комок от голодных спазмов. Но шанса отлежаться и отдохнуть мне никто не предоставил. Неудивительно, что на разминке я оступилась и неловко рухнула на землю, стесав ладони и лоб. От остальных тут же послышались смешки и едкие шуточки. Единственные, кто не посмеялся надо мной, это Ирия и Славен, которые и позвали учителя.

– Гаяна, в чем дело? – поспешил ко мне Милояр. – Тебя ночью осматривал лекарь? – уточнил он, нахмурившись. Моих слов, что все в порядке, и я сейчас поднимусь, не воспринял всерьез. – Славен, проводи девушку в лазарет. Ирия, возвращайся на беговую дорожку.

Друг помог мне подняться и повел к лекарю. Ноги отказывались идти, так что я практически повисла на парне, которому пришлось тащить меня на себе.

Конечно же, мое появление в лазарете не осталось незамеченным. Андреас, которому явно нечем было заняться, увидел нас в окно и поспешил навстречу.

– Что случилось? – моментально вскипел боярский сын, заметив мои ссадины. Аура так и заполыхала багровыми протуберанцами. – Кто посмел? Отвечай! – наехал на Славена.

– Никто! – буркнул он в ответ и, обогнув боярича, провел меня внутрь и усадил на лавку.

– Ты не понял? Я задал вопрос! – Андреас направился следом и, дождавшись, пока друг поможет мне сесть, схватил его за грудки. – Отвечай, живо! – Встряхнул так, что у бедолаги клацнули зубы.

– Не надо, Андреас, – вмешалась, пока боярич не наломал дров. – Я сама споткнулась и упала, в этом нет ничьей вины. Милояр просто попросил Славена доставить меня сюда. Он мне помог, и только.

Появление лекаря избавило от дальнейших споров. Пожилой чародей с седыми волосами и всклокоченной бородой зашел в помещение беззвучно. Его сила окутала приемную мягким успокаивающим покрывалом. Мужчина жестом показал парням убираться и осуждающе покачал головой, глядя на Андреаса. Тот моментально отпустил Славена и даже разгладил складки на его униформе, оставшиеся после грубого захвата.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотал друг. – Гаяна, загляну попозже.

Андреас шумно фыркнул и проводил парня долгим пристальным взглядом, после чего молча направился к мужской палате.

– Что же ты, девочка, сразу ко мне не обратилась? – оценив мое плачевное состояние, вздохнул лекарь. Коснувшись пальцами моего лба, он направил чароимпульс, который ощущался на коже приятным теплым ветерком. Ссадина на лбу моментально зазудела, я еле удержалась от желания как следует ее расчесать. – Потерпи, скоро все пройдет. Уберем мы эту некрасивую царапину. Нечего такой пригожей чародейке с шишкой на лбу разгуливать. А ведь ты сильно потратилась! – цокнул языком, продолжив дальнейшее обследование. – Это ведь тебя увел Лют Скуратов? Вот уж точно – зверь. Ни себя, ни других не жалеет. Ничего, потерпи, девонька, сейчас все поправим. На уроках сегодня чары не используй. А лучше пару деньков пережди, пока резервы пополнятся. И в столовой плотно покушай, а то худоба одна осталась. Откуда ж в таком тщедушном тельце силы возьмутся, чтобы с гневами сражаться?

Так, приговаривая себе под нос, лекарь уложил меня на кушетке и начал водить руками надо мной, отчего по коже побежали горячие волны. Я даже отключилась на миг, а когда открыла глаза, от усталости следа не осталось. Да и времени прошло всего ничего – наша утренняя тренировка только закончилась. Чародей уже сидел за письменным столом и что-то торопливо писал на листе бумаги.

– Очнулась? – почувствовав, что на него смотрю, оторвался от занятия мужчина. – Вот и хорошо. Информацию об освобождении от нагрузок я передам учителям. А то знаю я вас, слова лишнего не скажете. Мне же потом дополнительной работы прибавите.

– Спасибо, господин Живислав, – улыбнулась лекарю, поражаясь тому, сколько пользы приносил этот человек людям. Чародей он довольно сильный, из него получился бы могучий чаростраж, но он предпочел стезю лекаря. – Можно я пойду?

– Иди, Гаяна, – отпустил он.

Ребята удивились, увидев меня за завтраком. Я так проголодалась, что взяла себе двойную порцию каши и смела ее в один присест.

– А неплохо Живислав тебя подлечил, – оценил работу лекаря друг. – Рад, что ты в порядке.

– Я тоже этому рада, – улыбнулась кончиками губ. – Не хотелось бы пропускать уроки из-за таких пустяков.

– И вовсе не пустяки! – возразила Ирия. – Славен прав, тебе еще вчера следовало пойти в лазарет. Этот проверяющий совсем озверел.

Я промолчала, не желая развивать эту тему. Ясно же, что им интересно, зачем Лют меня увел. Однако мне и без того хватало косых взглядов и перешептываний за спиной. Есть вещи, которые я не расскажу никому и никогда.

На первом же занятии выяснилось, что Лютобор сдержал слово. Стояну заменили другие преподаватели, которые провели дополнительный инструктаж по безопасности и напомнили о правилах, которые разработаны для подобных ситуаций. Я бы непременно запомнила, если бы Стояна о них рассказывала.

За обедом, не успела я набрать полный поднос еды и устроиться за столом, когда заявился Андреас. Не успел он войти, как я сразу почувствовала на себе тяжелый взгляд. Медленно, опираясь на посох, он подошел к нам, нарочито игнорируя других учеников, пытающихся привлечь его внимание.

– Дикарка, быстро поднялась и пошла за мной, – властно бросил он и, развернувшись, направился к выходу.

Я застыла, не понимая, как реагировать на подобный тон. Сказать, что не обязана подчиняться? Плевать, что он доложит Люту, потому что дальше будет только хуже. Но не выяснять же отношения на публику? Поднявшись, я тоскливо посмотрела на свой обед и молча последовала за парнем.

Мы вышли на задний двор, где я недавно подслушала разговор парней из старшей группы. Поблизости никого не было, а то я непременно засекла бы отблески ауры.

– Надеюсь, ты еще не забыла, что твои вчерашние отговорки для Люта сработали лишь благодаря мне? – усмехнулся Андреас так, как будто присутствовал при нашем разговоре.

Но его точно там не было, поэтому слова парня не восприняла всерьез. Наоборот, я проанализировала ситуацию, в которой боярский сын оказался в невыгодном положении.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты себя спасал, в первую очередь. Разве не ты потерял контроль и позволил переругу насытиться твоим гневом? Не ты ли на глазах у всех получил отпор и свалился без сил? Хочешь, чтобы тебя считали героем? Так, я этому не препятствую и на лавры победителя не претендую.

Андреас приблизился, ослепляя аурой, полыхающей алыми отблесками. Силы у боярича хватало, успел уже восстановиться, или же ему Живислав помог.

– Можешь не выкручиваться. Я видел, как ты разговаривала с переругом. Слышал, как ты отдала приказ, и он подчинился. Что за магию ты использовала? Дикарские чары? Секреты волхва? Твоя сила погасила гнева третьего ранга. Ни один обережник на такое не способен. Я давно за тобой наблюдаю. Ты ответишь, что это было, если не хочешь, чтобы рассказал Лютобору обо всех твоих странностях.

Боярич далеко не дурак, он видел, как лес подчинился воле моего деда. Будь на месте Люта другой чаростраж, и у него бы получилось проломить защиту. Парень учел, что я не родная внучка Тихомиру, поэтому не могла унаследовать дар. Следовательно, дело в тайных знаниях, которым дикий волхв меня обучил. И вот до этих знаний Андреас и пытался добраться, увидев в них выгоду и перспективы возвыситься над остальными. Что ж, по крайней мере, это снимает с меня подозрения в том, что я дитя из пророчества. Тихомир не запрещал делиться знаниями, он предупреждал только, чтобы передавала их в надежные руки. На счет надежности боярского сына я не уверена, но, если это поможет сохранить тайну и избежать допросов Лютобора, то я не против приоткрыть завесу древнего знания. Если Андреас будет понимать, на чем основана моя сила, то не будет считать ненормальной.

– Это не чары, Андреас. Мои способности основаны на умении слушать. Мой дед говорил, что гнев – это не зло, а искаженное отражение наших эмоций. Не стоит давать ему пищу для ярости. Когда ты сам спокоен, гнев теряет цель.

– Значит, ты все-таки умеешь говорить с гневом, – сделал вывод боярич. – Почему это не работает с нами? Кто, как не чародеи, способны обуздать чувства и взять эмоции под контроль?

– Ты подавляешь гнев, используя сильную волю, запираешь его в себе. А переруг был свободен, поэтому отреагировал на тишину и отсутствие эмоций. Я ему не угрожала, а только лишь поделилась внутренним спокойствием. Не получив пищи, ярость гнева затихла, как костер, которому перекрыли доступ воздуха.

– Вот как? – Андреас задумался. – Что ж, это знание дорогого стоит. Ты научишь меня чувствовать гнев, дикарка, – заявил самоуверенно. – Будем заниматься каждый вечер, после ужина и до отбоя. Так ты закроешь долг передо мной.

Наглости бояричу не занимать. Вот так просто он хотел получить мудрые знания волхва, чтобы стать более сильным обережником.

– Ты хочешь, чтобы я открыла тебе знания моего деда только потому, что спас от допроса, который сам же и спровоцировал?

– Именно! Это будет твоей платой за то, что испортила мне испытание и лишила шанса попасть в этом году в чародемию. Одного моего слова достаточно, чтобы ты сгнила в тюремных подземельях. У Лютобора нет доказательств, чтобы добраться до тебя. Он вынужден действовать в рамках закона, но стоит тебе оказаться по другую сторону, и пощады не жди.

Я не хотела делиться теми знаниями, до которых людям, живущим за стенами городищ, не было никакого дела. Их же не интересовало, как дикие годами соседствовали рядом с опасными монстрами. Так что же изменилось теперь? Боярский сын допустил ошибку и теперь всеми способами пытался возвыситься и доказать, как ошиблись те, кто его наказал и не дал второго шанса?

С другой стороны, я дала обещание деду, что выучусь всем премудростям, которые дает чарошкола, и вернусь, чтобы защищать деревню. Как я это сделаю, если окажусь в княжеских застенках? Лютобор ищет ребенка из пророчества, и он никогда не остановится, пока не погибнет или не исполнит приказ князя. Узнав о моей способности, Лют подумает, что нашел то самое дитя. Вот уж точно мне этого не надо.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, посмотрела на Андреаса. Он ведь тоже окажется по другую сторону, когда освоит древние знания. Если освоит… – Я согласна.

– Наконец-то, дикарка! – на губах парня расцвела самодовольная ухмылка. – Я так и думал, что ты примешь правильное решение. Начнем сегодня же после ужина. В тренировочном зале, пока он пуст. Никому ни слова о нашем договоре, поняла? Если только проболтаешься, тут же сдам тебя Лютобору.

– Не проболтаюсь, – ответила, ощущая горечь во рту. – Сам не проболтайся. И позаботься о том, чтобы нас никто не видел.

Глава 21

Андреас ушел, прихрамывая и опираясь на посох, а я вернулась в столовую, где остался уже остывший обед. Меня так вымотал разговор с боярским сыном, что быстро управилась с содержимым тарелок. Ощущение жгучего холода в животе и легкое головокружение постепенно отпустили, и я только сейчас осознала, как сильно волновалась во время разговора. Остаток учебного дня чувствовала напряжение и постоянно думала о предстоящем вечере. Не пойти было нельзя – я обещала. Но и эти тайные встречи невероятно нервировали.

К вечеру коридоры школы опустели. Погода уже не радовала теплыми деньками, на улице моросил противный дождик, и тянуло стылой сыростью. Скоро снег укроет землю белым покрывалом, и в противостоянии с гневами наступит временное затишье. В зиму монстры становились вялыми и часто впадали в спячку, прячась по норам и обустраивая себе зимние лежбища.

Мы встретились в тренировочном зале через полчаса после ужина. Пустое пространство, освещенное тусклыми фонарями, казалось идеальным местом для тайных встреч. Андреас переоделся в тренировочный костюм, но выглядел напряженным и болезненно бледным. Однако в глазах горел решительный огонь – отступать боярич не собирался.

– Ты сказала, что твоя сила основана на умении слушать гнев, а не подавлять его, – начал парень без приветствия. – Объясни. Пошагово. Хочу знать, как ты это делаешь, дикарка. И без глупых метафор о связи с природой и другой подобной чуши.

Я подошла ближе, стараясь держать дистанцию, которая не позволила бы его мощной и нестабильной ауре влиять на меня.

– Гнев невозможно услышать, как обычный звук, вроде капель дождя или шума листвы. Наш слух не приспособлен к нему. Гнев больше похож на вибрацию, и он живет в каждом из нас – в тебе, во мне и во всех остальных людях. Вас с детства учат, что его необходимо подавлять, используя сильную волю. Чем она крепче, тем сильнее гнев сопротивляется внешнему давлению. Но это неправильный подход. Ты должен заглушить собственный шум. Понять, что послужило причиной раздражения, и прийти к внутреннему согласию.

– Заглушить собственный шум? – скептически фыркнул парень. – Хочешь сказать, что я должен стать таким же бесчувственным бревном, как ты? Это бессмысленно, дикарка! Я должен контролировать, а не умиротворять.

– Если хочешь понять монстра, то да, – ответила, недовольно поджав губы. Сколько раз я в прошлом слышала подобное выражение в свой адрес. Неприятно, что и в этом мире история повторялась. – Пойми же, гнев – это часть тебя. Чтобы им управлять, не нужно давить. Дай ему понять, что угрозы не существует. Эмоции для гневов – это приглашение на обед. И чем ярче и сильнее твои чувства, тем праздничнее становится пиршество. Ты должен стать тишиной. Обычно, человек эмоционально реагирует на те моменты жизни, которые его больше всего волнуют. Следует разобраться, почему тебя беспокоит тот или иной вопрос, разрешить внутренние конфликты и прийти к согласию. Лучше всего этому способствуют медитации.

Я прикрыла глаза и опустилась на пол, показывая медитативную позу, которую использовала, чтобы погрузиться в себя. В Андреасе скопилось слишком много эмоций, которые он тщательно подавлял. Его гнев напоминал жаркий огонь, сдерживаемый гордостью и тренированной волей. Передо мной стояла непростая задача: научить боярского сына погружаться в эмоции и выпускать их по собственному желанию. Я еще не разобралась до конца, как это работало, но сила чародея напрямую зависела от мощи внутреннего гнева, которым он наполнял плетения.

Магия напоминала мне паровой котел. А способности одаренного проявлялись в том, насколько искусно он справлялся с тем, чтобы держать закрытой крышку с горячим сжатым воздухом. В итоге чародей использовал лишь тоненький ручеек способностей, потому что большую часть сил тратил на контроль, позволяющий надежно запирать бурлящий поток собственных эмоций. Возможно, я ошибалась, и этот мир был устроен иначе, ведь люди как-то выживали и успешно боролись с монстрами на протяжении нескольких веков. Но пока что я постоянно находила подтверждение собственным выводам.

Андреас уселся напротив меня, копируя позу. Однако расслабиться у парня получалось с трудом. Он ерзал, хмурился и полыхал гневом, который я чувствовала даже с закрытыми глазами.

– Дыши глубоко. На счет четыре – вдох, на восемь – выдох. Постарайся отбросить лишние мысли, не думай об угрозе и не формируй защитные чары, здесь у тебя нет врагов, – старалась указать на ошибки, которые допускал боярич. – Отключи гордость, злость, жажду превосходства над другими...

Два вечера мы потратили на то, чтобы Андреас продержался минуту в состоянии полной тишины. У парня бурлили гормоны и кипучая жажда деятельности, совладать с которыми оказалось не так просто.

– Я не чувствую никакой тишины, – с досадой произнес боярский сын, остро реагируя на неудачи. – Гнев будто смеется надо мной и желает порвать эту клетку из костей и плоти. Это бессмысленно, дикарка! Я должен контролировать, а не договариваться с гневом. Ты училась погружению в тишину годами, а я вряд ли освою этот метод за неделю.

– Но у тебя же получилось! – возразила я. – Рано или поздно ты научишься слушать тишину, потому что обладаешь невероятно сильной волей. Если бы ты не использовал ее, чтобы бороться с собой, тогда бы справился гораздо быстрее.

Искренняя похвала действовала на Андреаса безотказно, и он пытался добиться результата снова и снова. Не сразу, но постепенно боярский сын перешел на более ровное общение, отбросив надменность и стремление доминировать.

Вдобавок, общая атмосфера в школе стала заметно спокойнее. На смену Стояне пришла новая учительница Белолика Олеговна – полная противоположность своей предшественницы. Она не делила нас на знатных и отбросов и видела только будущих послушников и обережников. Могла поругать за дело, но и на похвалу не скупилась, когда ученик справлялся с заданием.

– Мне не важно, из боярской ли вы семьи или же из крестьянской, – заявила преподавательница на первом же занятии. – Гнев не делает различий между сословиями, на стене городища необходим каждый из вас. И чем быстрее вы научитесь контролю и управлению чарами, тем спокойнее будет жизнь горожан.

С приходом Белолики исчезло и открытое противостояние в классе. Без Стояны, поощряющей травлю, ученики начали прилежнее заниматься, сосредоточившись на собственных чаропотоках, а не на интригах. Даже моя внутренняя тревога, сопровождаемая легкой тошнотой по утрам, постепенно отступила. Ирия тоже почувствовала себя намного свободнее, а ее успехи в освоении грамоты стали заметными. Девушка расцветала от похвалы и одобрения.

Я же подозревала, что Стояна лишь ненадолго отступила, притаившись, как ядовитая змея, ожидающая своего часа. Неизвестно ведь, наказали ее на самом деле или нет.

Наше тайное сотрудничество с боярским сыном потихоньку приносило плоды. Я учила Андреаса медитировать и убирать отзвуки собственных эмоций, направляя усилия на еле уловимые нити окружающего нас гнева. Он же, в свою очередь, тренировал меня в построении защитных и боевых плетений.

– Твой щит чересчур пассивен, Гаяна, – со знанием дела наставлял боярич. – Ты закрываешься им и ждешь удара, а это неправильно. Необходимо почувствовать, откуда грозит опасность, и отталкивать ее, используя чароимпульс. Защищаясь, нападай!

– Моя сила в контроле, а не в атакующем ударе, – поначалу оправдывалась я, но вскоре сдалась под напором Андреаса.

Не стоять же мне на практических занятиях в стороне? Следовало изучить все способы борьбы с гневом, чтобы успешно пройти испытания и не выделяться на фоне других учеников.

Андреас гонял меня до седьмого пота, отыгрываясь за собственные часы медитаций, когда вынужден был сидеть неподвижной статуей. Он показывал, как применить ускорение, используя чарки силы, когда требовалось быстро уйти с линии атаки. Научил генерировать чароимпульс и огненный удар, способный выжечь противника дотла. А мои медитации помогали парню усовершенствовать контроль. В его ауре красных всполохов становилось все меньше и меньше, да и остальные эмоции заметно побледнели, что говорило о прогрессе.

– А ты ведь не просто дикарка! – пробормотал парень после моего удачного чароскачка.

– А ты не просто боярич, – парировала я, не оставшись в долгу, – раз решил проникнуть в тайны волхвов.

Я подмечала, какой интерес вызывала у Андреаса необычная сила. В те редкие минуты, когда ему удавалось достигнуть состояния тишины, он сидел с блаженной полуулыбкой на губах. Недаром после таких медитаций парень сразу переходил к тренировкам боевых чар.

Два месяца спокойной жизни пролетели незаметно. Мы все втянулись в учебный ритм, установленный Белоликой Олеговной, и сосредоточились на тренировках и постоянной учебе. Первый снег принес в городище спокойствие и долгожданную передышку, словно гневы взяли паузу, чтобы перевести дыхание перед новым ударом.

Наши тренировки становились все жестче и интенсивнее. Рана Андреаса почти зажила, а вот успехи оказались весьма скромными. Боярич упорно боролся с тишиной и медитировал в поисках эмоционального вакуума, который позволил бы его гневу уснуть, а не биться в ярости.

– Отключи гордость, – в который раз повторяла парню одно и то же. – Отключи страх показаться слабым. Все твои страхи – пища для гневов. Твой внутренний гнев похож на встречника, настолько он мощный и голодный до твоего самодовольства. Освободись от него и станешь сильнее.

Боярич проклинал эти упражнения. Когда он пытался усмирить внутреннюю ярость, то вокруг тела появлялась легкая пелена инея – признак сильного сопротивления и балансирования на грани срыва.

– Это не работает! – бросил он сквозь зубы однажды. – Я чувствую только пустоту и ярость. Пустоту, потому что не в силах контролировать себя, а ярость из-за того, что слушаю тебя, дикарка!

– Разве это повод сдаваться? – не поддалась на провокацию. – Видимо, твой гнев чересчур силен, поэтому давай зайдем с другой стороны и попробуем научиться слушать внешний мир. Гнев – слишком сложная сущность. Он питается не только эмоциями человека, но и той силой, что разлита снаружи.

– О чем ты говоришь? – вскинулся парень. – Какая еще сущность? От внешнего мира нас укрывают стены городища.

– Они защищают лишь от прорывов и нападения перерожденных тварей, но не от эха. Гнев есть везде – в камне, холоде, стылой земле. Попробуй услышать и, возможно, ты поймешь его природу?

– Мда? И как же это сделать?

– Для начала сними обувь и почувствуй холод камня под ступнями. Каждого человека окружает аура силы. У одаренных она более яркая, сильная, способная влиять на окружающую среду. Ты же замечал, как давит присутствие могущественного чародея, когда находишься с ним в одном помещении? Это оно и есть! – заметила понимание в глазах Андреаса. – Ты тоже на такое способен. Иначе как бы еще постоянно сбивал мою концентрацию? Так вот, представь, что энергия струится по телу и немного выходит за его пределы. Это похоже на то, как ты формируешь плетения, управляя внутренними потоками. Сосредоточься на этом ощущении, выровняй дыхание. А теперь направь накопленную силу в камень и дальше, под землю, но при этом не отделяй от себя. Просто вытягивай энергетическое поле и проникай им как можно глубже. Это все еще ты, твоя сила, и она отреагирует на малейшее вторжение посторонних потоков.

Андреас прислушался к моим словам и настороженно следовал указаниям. Простые действия были более понятными, управляться с потоками силы парень учился с детства. Он превратился в неподвижную статую, добившись состояния покоя и уравновешенности. Не менее четверти часа в зале стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь редкими размеренными вздохами. Предыдущие дни тренировок пошли на пользу, раз у боярича получилось достичь состояния покоя.

Внезапно Андреас дернулся, будто его молнией пронзило. Он вскрикнул и схватился за голову, вытаращившись на меня шокированным взглядом.

– Что это было? – поежившись, прошептал севшим голосом.

– Эхо спящего гнева? – предположила я. – Ты его почувствовал?

Андреас затряс головой, словно пытался избавиться от наваждения. Изо рта вырвалось облачко пара.

– Как же холодно! Там… Показалось, будто я ухнул в глубокую ледяную яму, на дне которой обитает кто-то невероятно сильный и голодный.

– Очень похоже! – я кивнула. – Ты достаточно силен, раз сумел дотянуться. Теперь ты знаешь, что оно живет там, и понимаешь, как его можно услышать. Сейчас он спит, но однажды может проснуться. Так мы заранее узнаем, когда гнев будет готов к прорыву.

Боярич посмотрел на меня взглядом, полным ужаса и… Восхищения? Неужели, он достиг того, чего хотел? Это ведь только малая часть умения и не самая сложная.

– Я не подозревал, что можно вот так запросто слышать гнев и предвидеть даты прорыва. Ты особенная, Гаяна! Никто из чародеев прежде не пробовал слушать тварей. А ты…

Я пожала плечами, не собираясь ни подтверждать слова боярича, ни опровергать их. Это всего лишь его выводы, которыми не следовало делиться с посторонними.

– Что ж, я в тебе не ошибся. – Андреас пришел в себя, справившись с неожиданным потрясением. Он будто до конца не верил, что у нас получится. – На сегодня достаточно, а завтра повторим еще раз. Я должен научиться это контролировать.