Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

Я прикрыла глаза, стараясь отрешиться от всего, что беспокоило в данный момент. И в первую очередь отгородиться от Андреаса, гнев которого сбивал концентрацию и мешал сосредоточиться. Не знаю, каким чудом мне удалось услышать родной лес, наполненный шелестом деревьев, гомоном птиц и журчанием ручьев. Я с радостью погрузилась в картинку, возникающую в памяти всякий раз, когда мне требовалась концентрация.

Легко отбросить эмоции, когда их практически не испытываешь. Вместо них зияла пустота, в которую я погрузилась, не раздумывая. В этом чистом, незамутненном пространстве сила текла свободно, не искажаясь, не встречая преград. Я ощущала лишь биение в висках и еле заметное дрожание пальцев. Тело подавало физические сигналы о моей готовности к действию.

Мысленно я представила внутренний поток, как широкую спокойную реку. Затем я разделила их точно так же, как училась разделять звуки леса. Я действовала интуитивно, сливаясь с текущей по венам силой и усилием воли разделяя ее на части. Приподняв руки, вытянула пальцы, кончики которых слегка покалывали от прибывающей энергии. Невесомые нити, сплетающиеся в воздухе, я видела внутренним зрением и старалась направить в нужном направлении. Три потока отделились от основной реки, превратившись в тонкие упругие ручейки, которые полились наружу. Правая рука, все еще ноющая после удара манекена, невольно сжалась в кулак, но я тут же расслабила ее, осознав, что физическое напряжение мешает концентрации.

По классу прокатился изумленный шепот. Три еле видимых потока, словно призрачные змеи, вились в воздухе, подчиняясь моей воле. Я кожей чувствовала чужие взгляды, слышала обрывки фраз и завистливые вздохи. Я знала, что Андреас позади меня мрачнеет, полыхая красными всполохами. Он был уверен в моем провале, а теперь собственными глазами убеждался, что не такая уж я бездарная дикарка.

Особенно пристально за мной наблюдала Стояна. Ее взгляд буравил, жег кожу, а до слуха доносилось недовольное сопение. Вместо того чтобы поддержать, порадоваться успехам ученицы, она молчала, наблюдая, чем все закончится.

Оставались считанные секунды до завершения задания, когда Андреас нанес подлый удар. В спину врезался приглушенный чароимпульс, способный разрушить ментальную защиту, а в редких случаях вытолкнуть дух из тела. Обычный чародей, опирающийся на эмоциональный контроль, испытал бы легкий дискомфорт. Но для меня, погрузившуюся в поток энергии всем существом, удар походил на разряд молнии, выбивший из внутреннего равновесия. Я мгновенно потеряла концентрацию. Чужеродная энергия врезалась во внутреннее пространство, нарушив хрупкую гармонию. Три ручейка, которые я с таким трудом разделяла, взорвались с оглушительным звуком. Боль прошила тело от корней волос до кончиков занемевших пальцев на ногах.

Меня волной отбросило на пол. Я так крепко приложилась головой, что в глазах на мгновение потемнело. Мир рассыпался на тысячи осколков под испуганные возгласы учеников и встревоженный гул, заполнивший класс.

– Она опасна! – выкрикнул кто-то, порождая среди учеников волну страха и отторжения.

– Провал! Полное отсутствие контроля! – громко объявила Стояна, подбегая ко мне и с притворным сочувствием помогая подняться.

Я медленно встала на четвереньки, затем на ноги, ощущая головокружение и боль в затылке. Меня пошатывало, но я нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть в глаза Андреасу. Он не скрывал, что был доволен результатом, и самодовольно усмехался, уверенный в своей безнаказанности. Заикнись я хоть словом, что это он помешал, против меня ополчится весь класс во главе со Стояной.

Попытки добиться правды сделают только хуже, – осознала неприглядную истину этого несправедливого мира.

Возможно, этого от меня и ждали: оправданий, криков, возмущения и слез, отрицания приговора, который заочно выставила учительница. Но я-то знала, что справилась с заданием. И они оба – тоже знали, целенаправленно унижая перед всеми и выставляя опасной бездарностью, не умеющей контролировать силу.

Зачем они так поступили? Какую цель преследовали? Хотели избавиться от «аномалии», угрожающей их представлениям о порядке?

Гнева или обиды я не испытывала, разум оставался холоден и беспристрастен, фиксируя подлый поступок Андреаса и лицемерие Стояны. К словам безродной дикарки никто не прислушается, как ни горько это признавать. Но я не дам им повода для унижений, не позволю наслаждаться триумфом. Сейчас они сильнее, и мне нечего противопоставить их умениям и высокому положению. Но для меня это хороший урок и мотивация, чтобы развиваться дальше. А для них борьба с заведомо слабым противником – путь в никуда. Только сражаясь с более сильным соперником, я получу нужный опыт и стану чародейкой.

– Я принимаю это, – произнесла ровным лишенным эмоций голосом, в котором не было даже тени вызова, но и не единого намека на смирение.

Пусть думают, что хотят. Дед учил, что иногда лучше промолчать и отступить, чтобы получить возможность сражаться дальше. Я должна быть гибкой, чтобы выжить в мире, полном скрытых угроз и влиятельных врагов.

Стояна Власовна невольно вздрогнула, услышав мой ответ, в глазах промелькнула досада. На лице читалось разочарование и масса невысказанных упреков. Наверняка она уже приготовила гневную тираду в ответ на слезы, оправдания и яростный отпор. Однако моя невозмутимость и принятие ситуации выбили ее из колеи. Ей нечем было подпитать свою злость, не к чему было придраться. И этот факт, похоже, раздражал ее больше, чем сам провал.

– Что ж, раз уж ты так спокойно отнеслась к неудаче, то смиришься и с наказанием. За отсутствие контроля и нарушение дисциплины ты месяц будешь разбирать свитки в библиотечном архиве. Сразу после завтрака и до ужина, без перерыва на обед. Будешь сидеть там, пока не справишься, понятно?

Отсутствие контроля? Нарушение дисциплины? Это дурная шутка? Слов не хватало, чтобы описать возмущение, как учительница ловко перевернула ситуацию в нужное русло. И ведь никому в голову не пришло подумать, что она показывала только, как удержать один поток. И я не вызывалась, чтобы разделить его на три части. О подлом ударе в спину – вообще молчу. Неужели никому нет дела до столь вопиющей несправедливости? Оглядев класс, я заметила понимание только в глазах Славена. Ирия робко отвела взгляд и отвернулась, стараясь не смотреть в мою сторону. Что ж, другого и я не ожидала.

– Как прикажете, Стояна Власовна! – ответила, склонив голову, а сама пыталась скрыть странные ощущение и тепло, разливающееся в груди.

Библиотека! Свитки! – отбросив ненужные никому обиды, я сосредоточилась на главном. Наказание Стояны было в сто раз лучше, чем чистка котлов, которыми грозил Андреас. Мало того, сама того не ведая, учительница дала возможность заниматься самостоятельно, не отвлекаясь на всякую ерунду. Славен подскажет, какие темы будут проходить на уроках, а дальше я сама их изучу и приспособлю к своему дару. Доступ к знаниям – об этом я даже мечтать не смела. Дед часто говорил, что ценные вещи часто хранятся в самых неприметных местах.

Мало того, я целый месяц могла не видеть Андреаса, не слышать его насмешек и издевательств. Ради такого наказания я еще десяток чароимпульсов стерплю. Внутри уже зрело предвкушение, как проведу отпущенное время, изучая архивы, полные пыли и забытых знаний. Кто знает, что я там найду, помимо старых свитков?

Со старым библиотекарем Еремеем Петровичем я познакомилась еще во время первых отработок, назначенных Андреасом. Ворчливый и угрюмый старик поначалу бросал на меня колючие взгляды, проверяя, насколько я аккуратна в общении с фолиантами и свитками. Но я относилась к книгам с трепетом, оставшимся со мной из прошлой жизни. Бережно раскладывала их по полкам, нумеровала и вносила в особый реестр. День за днем выполняя кропотливую работу, которая меня ничуть не утомляла, я быстро завоевала доверие чародея. Заметив мой интерес и тягу к знаниям, он открыл доступ к тем уголкам архива, куда редко ступала нога обычного ученика. Древние рукописи, трактаты по управлению чарами, написанные совсем другим языком, чем в учебниках, которыми руководствовалась Стояна Власовна. Я часами вчитывалась в полустертые строки, разбирала старые письма, пытаясь уловить скрытый смысл. Еремей Петрович, заметив мой интерес, начал сам указывать на особо редкие и интересные свитки. Даже позволял просматривать их, когда его не было рядом.

Каждый свиток, который проходил через мои руки, обогащал меня новыми открытиями. Частенько ко мне забегал Славен, рассказывая последние новости. Вместе мы разбирали темы заданий, которые выдавала Стояна, и сравнивали с тем, что находили в архиве. Понимание основ помогало осваивать чары и чародейскую науку. Благодаря спокойствию и знаниям из свитков, я научилась видеть потоки и ауры живых существ. Это видение существенно облегчило создание простейших чар и открыло путь к изучению более сложных плетений. Но об этом я пока помалкивала. Неизвестно ведь, умеют ли так другие. Славен, например, потоки не видел. Так что выделяться еще и в этом не было смысла.

– Гаяна, ты точно особенная, – частенько говорил Славен, не скрывая восхищения. – Ты почти минуту держала три потока. Никто из учеников так и не смог этого повторить.

– Я просто иначе чувствую, – отвечала парню уклончиво, не желая раскрывать свои тайны. Обманывать его тоже не хотелось, ведь за это время он стал моим другом.

– Иначе – это даже хорошо, – парнишка понимающе кивал. – Ты учишь меня такому, чему Стояна Власовна никогда не научит. Она только кричит и требует, а ты объясняешь и показываешь. Благодаря тебе я лучше контролирую потоки, и плетения стали даваться легче.

Ага, – мысленно вздохнула, – потому что приходится во всем разбираться самой и вдобавок адаптировать под себя. Но как это делать, если не понимать основ? А уж объяснить то, в чем ты уже поднаторел, не так уж и трудно.

– Смотри! – похвалился парень, демонстрируя щит тишины. Тонкий полупрозрачный купол мерцал вокруг, не пропуская ни единого звука. – Он намного стабильнее, чем раньше. И я держу его вдвое дольше прежнего.

Успехи друга дарили тепло в груди, как и собственные победы. Чистота его чар была практически идеальной. Он схватывал на лету и записывал все, что считал важным. Где-то через неделю в архиве появилась Ирия.

– Гаяна, – девушка смущенно потупилась. Виделись мы с ней только утром, когда не оставалось свободной минутки между разминкой и завтраком, и вечером, ближе к отбою. – Я заметила, что Славена чаще хвалят на уроках, ставят в пример. Это ведь твоя заслуга?

– Он сам старается, я тут не при чем, – пожала плечами.

– Но я же вижу, что он пропадает в библиотеке целыми днями. И учиться стал лучше по всем предметам. Это ведь ты помогаешь? Помнишь, ты обещала научить меня читать и писать? Мне так тяжело дается учеба, что я не уверена, сдам ли зимние испытания. Пожалуйста, помоги.

– Мне не трудно, – ответила, ощущая, как в груди распрямляется тугая пружина. – Приходи, как будет свободное время.

Так к нашим занятиям примкнула Ирия, которая с радостью использовала каждую свободную минуту, чтобы учиться. Интриги и насмешки старших учеников оставались за стенами библиотеки. Здесь всегда царила тихая умиротворенная атмосфера, которую не найти в классах или казарме.

Глава 13

Месяц пролетел так незаметно, что возвращение к урокам по расписанию стало для меня полной неожиданностью. За столь короткое время я продвинулась в понимании самой себя, научилась управлять внутренними потоками и ощущала себя сильной, готовой к любым испытаниям.

С какой же тяжестью в сердце я расставалась с тихими залами архива и библиотеки. За их скрипучими дверями ждал яркий свет учебного класса, наполненный гулом голосов и несбывшимися надеждами. На первом же занятии Стояна Власовна указала мне на дальний ряд, где сидели отстающие ученики. Они уже смирились со своей участью, вяло реагируя на угрозы Стояны отправить всех в башню.

– Гаяна, теперь ты будешь сидеть здесь, соответственно своим знаниям и навыкам, – сухо, с еле заметной издевкой, произнесла учительница.

Я кивнула, не проронив ни слова. Подальше от пристального внимания Стояны и ненависти Андреаса, в холодном взгляде которого читалось разочарование. Когда я вошла, его аура полыхнула красным всполохом, сейчас же цвет сменился на более приглушенный серый оттенок. Видно, каждое мое унижение действовало на него успокаивающе.

Как обычно, бездарям учительница выдавала индивидуальное задание на урок, а после проверяла его выполнение. Безграмотным доставалось устное поручение, а остальным надлежало выполнить письменную работу. Я получила лист с заданиями по всему материалу, который проходили в мое отсутствие. Если бы не занималась со Славеном и не разбирала подробно каждую тему, то не справилась бы с заданием. А так я уверенно выводила плетения заданных чар, указывая потоки энергий и количество расходуемых чарок. Ученики, сидевшие рядом, бросали завистливые взгляды, подмечая мое спокойствие и уверенные действия. Стояна тоже оценила, но совсем не так, как я рассчитывала.

– Гаяна, – в голосе учительницы сквозило показное равнодушие, – а ты неплохо справилась с упражнениями. Даже очень неплохо. Как ты смогла? Тебе кто-то подсказал?

– Я занималась самостоятельно, – ничуть не покривила душой.

Недовольно поджав губы, Стояна постояла еще немного, рассматривая меня придирчивым взглядом, а после продолжила урок. На практическом занятии, идущем сразу после теории, нам было представлено две тренировочные сферы. Одна сияла мягким ровным светом, а другая пульсировала красными всполохами, демонстрируя проявление «грязной», искаженной эмоциями силой. На примере этих сфер Стояна объясняла, как важно подавлять чувства, чтобы не давать гневу внутри себя пищу для роста.

– Чистота – это не просто отсутствие ошибок, – менторским тоном говорила она, – а полный контроль над собой. Любая эмоция, страх или гнев искажают поток, превращая силу в яд. И некоторые из вас, – взгляд Стояны скользнул по классу, задержавшись на Андреасе, а затем мимолетно мазнул по мне, – подвержены таким искажениям. Однако среди нас есть такие ученики, кто обладает необыкновенным потенциалом и способностью к абсолютному контролю. Гаяна! – резко окликнула меня. – Твой прогресс за первые месяцы учебы поразителен. В прошлый раз ты продемонстрировала неожиданный потенциал в управлении потоками. Хотя в последний момент попытка и сорвалась.

Неожиданно признание моих заслуг Стояной оказалось приятным. Я ощутила тепло в груди, и в то же время легкий холодок на коже. Чародейка ничего не делала просто так, особенно, когда речь шла обо мне. Не могла отделаться от чувства, что за этими хвалебными речами скрывался подвох. Даже в том, что старшие ученики недовольно морщились от признания моих заслуг, уже не было ничего хорошего. Это означало, что количество насмешек увеличится.

– Гаяна, я хочу, чтобы ты продемонстрировала чистоту своих чар перед классом. – В запасе у Стояны нашлась еще одна сфера из прозрачного кристалла, которая лежала в отдельной коробке. – Этот артефакт настроен улавливать малейшие искажения потока. Подойди и покажи, насколько чиста твоя внутренняя сила.

Я медленно поднялась и направилась к кафедре, ощущая на себе десятки недобрых взглядов. Мельком я замечала ауры учеников, большая часть которых колыхалась оранжевыми всполохами. А у одного, которого ни с кем не спутаю, полыхала красными протуберанцами. С удовольствием посмотрела бы, как Андреас прошел бы это испытание. Но приказы Стояны Власовны не обсуждались.

Взяв прохладный кристалл в руки, я глубоко вздохнула, фокусируясь на внутренних потоках. Моя энергия текла чистой, свободной от эмоциональных примесей, почти беззвучной, как струящаяся по земле вода. Я направила ее в шар, представляя, как невидимые нити окутывают кристалл, проникая в его сердцевину.

Сфера вспыхнула мгновенно. Но не мягким сиянием, не чистым белым или синим цветом, которые символизировали чистоту и контроль. Она полыхнула багровым пламенем, яростным и ошеломляющим. Я замерла в замешательстве, не понимая, как такое может быть. В контроле и чистоте потока сомнений не было.

Что же произошло? – вернула кристалл на место.

По классу прокатилась волна удивления. Ауры учеников заполыхали всеми оттенками теплых цветов: желтый – удивление, красный – зависть, оранжевый – злорадство. Они верили собственным глазам, а не моим ощущением. Стояна Власовна с недоумением повела бровью, сохраняя невозмутимость. Однако я стояла слишком близко, чтобы заметить, как дрогнули уголки ее губ в еле заметной усмешке.

– Невероятно! – протянула она разочарованно. – Такой потенциал и такое искажение потока. Гаяна, я ожидала большего. Или ты не так спокойна, как хочешь казаться? Столь низкие показатели – позор!

Я промолчала, не собираясь оправдываться. Недаром Стояна так нахваливала меня перед практическим заданием, чтобы тут же макнуть в грязь. Задумавшись, перебирала варианты того, почему сфера так отреагировала. В себе я не сомневалась. А значит, либо сфера неисправная, либо ее нарочно так настроили, чтобы она показала такой результат. Еще раз проверив потоки внутри себя, я убедилась, что они не несут в себе примесей. В данной ситуации я доверяла ощущениям, а не глазам.

– Попробую еще раз, – посмотрела Стояне в глаза. В ее ауре я заметила вспышку желтого, а затем розовую дымку раздражения.

Я снова взяла сферу и сосредоточилась не только на чистоте потока, а на самом артефакте, пытаясь его прочитать. Тонкие нити искаженной энергии переплетались с гранями кристалла. Они ощущались чужеродными, принесенными извне, и не имели никакого отношения к моей энергии. Однако эти нити реагировали на мою силу, набирали мощь, сплетаясь внутри в один клубок.

Чуть ослабив поток, я попыталась выявить чужеродные нити. Не очистить и уничтожить, а показать, что они там находились с самого начала. Сфера завибрировала в ладонях, как живое существо, пойманное в ловушку. Она не просто вспыхнула бардовым оттенком, а загудела, издавая низкий звук, отдающийся в зубах. Затем кристалл задрожал, свечение усилилось, приобретая нездоровый пульсирующий оттенок, внутри которого плясали багрово-черные тени. Энергия внутри росла и напирала, как дикий зверь, готовый вырваться на свободу. Издав короткий резкий звук, похожий на стон, багровый луч вырвался из сферы, ударив в ученика, сидевшего на первом ряду. Тот вскрикнул, дернулся всем телом и схватился за плечо, на котором обуглилась форма и проступил красный ожог.

Ученики зашумели, вскакивая с мест. Их ауры полыхнули ярким хаотичным вихрем испуга, удивления и негодования. Некоторые отшатнулись, словно я была заразной. Стояна Власовна молниеносно выхватила гудящую сферу из моих рук. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз я увидела ликующее торжество. Она добилась своего. Гнев, так искусно вложенный в кристалл, нашел выход и выставил меня в дурном свете. В руках учительницы сфера еще пру секунд мерцала, издавая низкое жужжание, а затем багровое свечение угасло. Кристалл снова сделался прозрачным.

– Гаяна, ты что творишь? – осуждающе припечатала она. – Что ты себе позволяешь? Твоя неспособность контролировать эмоции привела к тому, что пострадал ученик. Игнатий, бегом к целителям! – бросила пареньку мимоходом, и он тут же сорвался с места и заторопился к выходу, прижимая к себе поврежденную руку. – Это не просто ошибка, ты нарочно это сделала. Твой гнев так силен, что ты не способна его удержать даже в тренировочной сфере. Позор!

– Это не мой гнев, – произнесла спокойно. – Сфера испорчена.

– Да что она несет? – выкрикнула Полада. – Она же просто пытается оправдаться. Мы все видели, как из нее лезла всякая дрянь. Деревенщина!

Андреас, что удивительно, промолчал. Его взгляд метнулся к девушке, словно ему не понравилась неприкрытая агрессия, затем вернулся ко мне. В его ауре я различила тонкие щипы раздражения, смешанные с чем-то, похожим на недоумение. Я еще не научилась тонко определять эмоции по цветам.

– Испорчена? – выпад Полады учительница проигнорировала. – Хочешь сказать, что я принесла на урок некачественный артефакт? – в голосе прозвучал неприкрытый сарказм, что подтверждалось грязно-оранжевым цветом ауры. – Твоя дерзость не знает границ.

Я закусила губу с внутренней стороны, не зная, что делать дальше. У меня не было возможности подтвердить свою правоту. Никто не поверит, что в чистоте своего потока я не сомневаюсь. А доказывать это – бесполезная трата времени. Стояна все решила заранее, еще когда принесла артефакты на занятие.

– Такое поведение неприемлемо! – учительница повысила голос, чтобы заглушить расползающиеся по классу шепотки. – Подобный уровень эмоциональной нестабильности ставит под угрозу весь класс. Это прямое нарушение правил школы. Я вынуждена доложить директору. Он решит, что с вами делать. А пока вы наказаны. Останетесь после занятий и вычистите главный зал для практик до блеска. И безо всяких чар! Иди на место.

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно, и вернулась к бездарям. До конца занятия я смотрела на Стояну, пытаясь понять, за что она меня так ненавидит. За любые действия ученика в классе отвечал учитель. И, если он по незнанию или неумению, что-то натворил, то значит, преподаватель недостаточно хорошо объяснил правила, не проверил учебные материалы. Но разве Стояна признает свою вину? Судя по ее поведению, она обвинит кого угодно, но только не себя. Ее задача – отслеживать наше состояние, чтобы не допустить срыва. Однако Стояна Власовна только и делает, что подливает масла в огонь.

После уроков я направилась в зал для практик, намереваясь вымыть его побыстрее, а оставшееся время потратить на тренировки. Стояна думала, что меня испугают ведра и тряпки? Ничуть. Я привыкла к труду, и в деревне мне часто приходилось заниматься мытьем полов.

День близился к вечеру. Сквозь высокие окна зала пробивались тусклые полоски света. Я устала, израсходовав на занятиях все резервы, но упорно махала шваброй, собирая грязь. В очередной раз отжав тряпку в ведре, я выпрямилась, наблюдая, как вода стекает по покрасневшим от холодной воды рукам. Голова гудела от напряжения, мышцы тоже давали о себе знать после изнурительной физподготовки. А ведь еще хотела позаниматься чарами после уборки. Внезапно я ощутила легкий сдвиг в воздухе, как будто что-то опасное вторглось в личное пространство. Я застыла, стараясь уловить, откуда исходит угроза, и безошибочно развернулась к входной двери. Через мгновение они бесшумно отворились, и на пороге появилась высокая широкоплечая фигура в сером мундире. Прохладный ветерок, ворвавшийся внутрь помещения, заставил поежиться, но причиной этому был не только сквозняк. В школу заявился Лютобор Скуратов, и его тяжелый леденящий взгляд был прикован ко мне. Ничего хорошего от княжеского проверяющего ожидать не стоило.