Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Собирать мне было нечего. Я поднялась и направилась к выходу, бросив на столе незаполненную сферу, над которой недавно так тряслись стражи. Вместе с другими заключенными вышла во двор, где из нас сформировали отряд. Слова о том, что я могла уйти, были жалкой уловкой. Группа состояла из трех десятков слабо вооруженных человек. Нас всех определили в отряд штрафников, которых намеревались использовать как пушечное мясо. Я узнала нескольких учеников из чарошколы, которых ранее отчислили за неуспеваемость или провинности. Выходит, вот какую судьбу нам уготовили?

Командиром над нами поставили грузного мужчину со шрамом на левой щеке. Его представили, как Ставра Кудасова, чаростража в ранге призывающего, которого прислали за пополнением. Он окинул нас равнодушным взглядом и рявкнул:

– Слушай мою команду, отбросы! Вы пойдете первыми и отвлечете тварей на себя. Вы должны выиграть время и дать основным силам перегруппироваться. Кто струсит и побежит, удавлю на месте! Всем ясно?

– Куда уж яснее? – буркнул парень в деревенских обносках. – Подохнем все, и дело с концом.

– Разговорчики! – зыркнул на нарушителя командир. – Построились в шеренгу и марш на выход!

Исполнив приказ, мы понуро поплелись вслед за господином Кудасовым. В этот момент у меня мелькнула мысль о побеге. Родная деревня и свобода манили с невероятной силой. Используя чары, я бы проскользнула мимо чаровников, нашла щель в разрушенной стене и растворилась в лесу, который был моим домом. Я бы могла вернуться к прошлой жизни, забыть о пророчествах, Люте и Андреасе, о всей этой жестокой городской суете. Но затем я услышала крики. Не гибнущих воинов, а детей, женщин и стариков – тех, кто жил за стенами городища и доверил жизнь чаростражам.

Дед учил, что истинная сила не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать. Он говорил, что каждая жизнь ценна, а гнев – это не только боль и разрушение, но и часть мира, которую не так просто понять.

Здесь и сейчас я была единственной, кто способен усмирить монстров. Смогу ли я пройти мимо чужой беды, когда мир вокруг гибнет и рушится? Нет. Мой дар жаждал действий, не в силах игнорировать отчаяние и страх, разливающийся вокруг.

Шаг за шагом мы приближались к городским стенам, наблюдая ужасающие картины разваленных зданий и напирающие толпы злыдней, переругов, анчуг и прочих тварей. Воздух пропитался гарью, кровью и едким запахом гневов. Чаровники, облаченные в броню, держали оборону, сражались за каждый клочок земли. Но их было слишком мало против нескончаемых полчищ монстров, лезущих сквозь проломы и переваливающихся через высокие стены.

Внезапно, среди хаоса, криков и звона стали, я заметила знакомую фигуру. Андреас сражался на наиболее опасном участке, возле ворот, где виднелся огромный пролом. Он двигался быстро и лаконично, отбиваясь от злыдней, обступивших со всех сторон. Клинок чар в его руке сверкал, отражая тусклый свет, а тело обволакивал пульсирующий щит. Боярич один прикрывал чаровников, которые отходили назад и оттаскивали раненых.

Я прикипела взглядом к лицу предателя, искаженному гримасой ярости и отчаяния. В ауре парня не заметила страха, только решимость, которую он доказывал яростной битвой, защищая каждого, кто нуждался в помощи. Сердце в груди тревожно сжалось. Тот, кто меня предал, сам оказался на краю пропасти, сражаясь за тех, кого прежде считал недостойными. Андреас бился, не жалея себя, чтобы дать другим шанс на спасение. Глядя на его отчаянную борьбу, я вдруг увидела не избалованного боярского сына, а воина и защитника, готового пожертвовать собой ради других.

– Чего вылупились, олухи? – прикрикнул на нас командир. – Вперед! Держать оборону. Чародеям приготовится к атаке. Остальным – помочь с ранеными. Быстро! Выполнять!

Приказ вынудил нас действовать. Чародеи выступили вперед, атакуя слабенькими заклинаниями ближайшего злыдня. Но ему такие чары, что мертвому припарки. Два парня из отряда погибли на месте, снесенные тварью. На смену им пришли другие, которые подняли монстра на мечи. Однако злыдень успел снести голову еще одному штрафнику и когтями вспорол грудь молодой девчонке.

Не понимаю, какой помощи здесь ожидали от необученных и слабых заключенных? Отступать мы не имели права. Одна молодая женщина, увидев, как быстро погибли трое наших, побежала обратно и рухнула, когда ее шею захлестнула кожаная плеть, полыхнувшая чарами. Голова несчастной отделилась от тела и покатилась по земле, напрочь отбивая у остальных желание последовать подобному примеру.

– Сдержать гневов! Вперед! Сражайтесь или умрите! – рявкнул Кудасов и запустил чароимпульс в прорвавшегося через строй злыдня. – Шевелитесь, твари косорылые!

Сразив зверя, командир щелкнул плетью с чародейской начинкой, выбивая комья земли из-под ног у зазевавшихся штрафников. Те опомнились и припустили вперед, я последовала за ними.

Если бы последние месяцы я не сливала энергию в сферу, а нормально тренировалась и питалась соответственно, тогда бы смогла создать плетение, способное поразить монстра. Но нас ведь считали отбросами, кормили соответственно и отбирали последние крохи энергии.

Чем, по их мнению, нам следовало сражаться? Ржавыми мечами? С ними много не навоюешь. Однако не помирать же на радость монстрам?

Я сформировала чароимпульс и швырнула его в морду твари, выскочившей прямо на меня. Выбиваться из общей массы не планировала, но судьба, как обычно, не оставила выбора. Одного плетения злыдню оказалось мало. Он лишь тряхнул мордой, оскалился и ринулся в атаку. Мне ничего не оставалось, как выставить руку и пропустить через себя поток спокойствия.

– Замри! – процедила сквозь зубы.

Злыдень застыл на считанные секунды, и его тут же сразил мечом воин, в котором я неожиданно узнала Прозора. Оказывается, наши охранники не остались в стороне?

– Так его, девочка! Давай, глуши следующего! – зло усмехнувшись, крикнул мужчина.

Я еще дважды использовала дар, прежде чем мы очистили свою линию обороны. Андреас к этому времени завалил четверых монстров, а остальные штрафники общими усилиями уложили еще пятерых матерых гневов, не считая мелочи, крутившейся под ногами. Однако радоваться было нечему. Половина нашего отряда погибла, и еще четверть получила ранения, а на смену злыдням явилась тварь посильнее.

Только мы перевели дух, как земля содрогнулась с такой силой, будто само городище треснуло пополам. Мой взгляд метнулся к дубовым створкам ворот, посередине которых зияла крупная дыра. Через этот пролом сначала повалил сизый дым, покрывающий обрубки бревен морозным инеем. Затем из клубящейся тьмы медленно и неотвратимо полезло что-то невероятно огромное и злое. Гигантский нав, выбравшийся на насыпь, заслонил собой часть неба и уперся рогами в купол, который затрещал под могучим натиском, угрожая разрушиться. Тварь взревела, оповещая о своем прибытии и сотрясая городские стены

Моя сила внутри откликнулась на этот зов, пульсируя в висках оглушительным эхом. Хаос вокруг и степень ужаса усилились в разы. Против такого монстра не выстоять даже призывающим, а о простых людях и говорить нечего. Наши силы казались ничтожными искрами перед подобной мощью. Чаростражи, бросившиеся в атаку, попадали один за другим. Наву стоило лишь махнуть лапищей, как он снес ближайшую башенку вместе с фигурками защитников.

– Вперед, отбросы! – гаркнул на нас командир. – Отвлеките тварюгу, пока подтянутся свежие силы!

А ведь помимо нава в пролом пролезли злыдни и переруги. Их отвлек на себя Андреас, но тварей было слишком много. Против полутора десятка монстров, которых мы уничтожили недавно, пришли еще столько же. Тогда как защитников осталось вдвое меньше, а самые сильные атаковали главного противника.

Я замерла, понимая, что нам не выстоять. Нав остановился у разрушенной стены. Мышцы на его огромном теле перекатывались под черной плотной кожей, а между длинными когтями на лапах проскальзывали всполохи молний. Такой зверь одним взмахом запросто разрушит целый квартал. Его нельзя пропускать дальше в город.

Но что ему жалкая горстка защитников, не обладающих хоть сколько-нибудь значимым даром?

Я ощутила, как чужая холодная ярость и воля проникают в меня, захватывая каждую клеточку тела. Гнев использовал силу, чтобы поработить защитников, заразить их безумием и обречь на погибель. Понимание того, что нав уничтожит все живое, если его никто не остановит, пересилило страх раскрыть собственную тайну. В груди нещадно давило, голова пульсировала от разрывающей боли. Меня накрыло осознанием, что в данное мгновение моя собственная жизнь и судьба всего города повисла на волоске. Даже Владеющий не совладал бы с гневом, который подходя порабощал всех, до кого дотянулся. Защитники падали один за другим, а их тела тут же разрывали гневы. Простые люди сходили с ума, сами кидались навстречу погибели. Андреас припал на колено и стискивал голову руками, отчаянно сопротивляясь давлению. Боярича защищал только щит, по которому усердно молотили лапами злыдни. Медлить было нельзя.

Оттолкнув дрожащие щиты чаровников, которые хоть как-то сдерживали натиск тварей, я сняла дедов амулет и шагнула навстречу чудовищу. Позади меня раздались удивленные возгласы. Переруги и злыдни замирали при моем приближении, а мелкие анчуги и шиги бросались врассыпную. Я перестала скрываться, не видела в этом смысла. Позволив волне спокойствия вырваться наружу, ощутила, как глаза на миг заволокло красным светом, таким же жутким, как у нави. Сила, пробужденная Андреасом, рвалась наружу. И я впервые не собиралась себя сдерживать.

Глава 27

Внутри меня бушевал ураган. Ярость нава схлестнулась с моей собственной пробудившейся и незнакомой мощью. Глаза застилала кровавая пелена. Вероятно, они горели ярче, чем у чудовища. Каждая моя клеточка дрожала, но не от страха, а от избытка энергии, откликнувшейся на зов древнего гнева. Мое спокойствие, позволяющее сохранять рассудок в любых ситуациях, впервые дало трещину.

– Остановись! – приказала не только монстру, но и безумству, которое поглощало меня изнутри.

Я видела не просто огромное черное существо, возвышающееся надо мной, но и чувствовала его древнюю истерзанную душу, которая искала выход в ярости. Этому чудовищу не место в нашем мире. Оно появилось из Изнанки и слишком долго таилось в недрах земли, испытывая боль и постоянный голод.

Гнев замедлил натиск. Гигантская лапа, занесенная для удара, застыла в воздухе. Глаза, полыхающие алым цветом, уставились на меня с изумлением. Зверь также чувствовал меня, мою силу и то, что я не пыталась его подавить. Мы не могли общаться напрямую, но инстинктивно понимали, что каким-то образом взаимодействовали. И от этого воздух вокруг нас искрился, энергетические вихри сталкивались, создавая гул, заглушающий крики умирающих.

С моей вытянутой руки текли волны спокойствия, смешанные с пробудившейся яростью и создающие необычный коктейль эмоций. Нав пытался проникнуть мне в голову, чтобы поработить или же слиться, создав новую форму. Я пыталась этого не допустить. Боль в груди усилилась, а пальцы на ногах онемели, указывая на верные признаки испытываемого ужаса.

Нав медленно и неохотно опустил лапу. Громкое рычание снизилось до утробного рокота. Ярость гнева била по оголенному сознанию и, подобно водному потоку, обтекала меня в поисках обходного пути. Уникальный дар и освобожденная сила не позволяли гневу захватить меня, но долго против такого монстра я не продержусь.

– Нет! Ты не получишь меня! – прошептала сквозь стиснутые зубы. – Не сегодня и не сейчас.

Напряжение между нами возрастало. Каждая клеточка звенела от перегрузки. Я находилась на грани. Моей воли не хватало, чтобы противостоять древнему гневу на равных. Я чувствовала, как чуждая холодная энергия проникает все глубже, опутывая сердце и сознание липкими щупальцами. Разум отчаянно цеплялся за последние нити спокойствия и искал выход. Еще немного, и я превращусь в безвольную оболочку, которая станет вместилищем жуткого монстра.

Одновременно с внутренней борьбой, разгоревшейся между мной и навом, мозг отстраненно фиксировал все, что происходило поблизости. Андреас ошеломленным взглядом наблюдал за моей безмолвной схваткой. Он один из невольных зрителей догадывался, что происходило. И он наверняка понимал, что наши с гневом силы неравны. А ведь я замедлила чудовище, которое боярич мог бы атаковать и добить. Вот он, его шанс восстановить честь, стать героем и спасителем городища. Боярский сын мог бы с легкостью завершить то, с чем не справился бы ни один из чаростражей. Редкие атаки били по толстошкурому монстру, но не причиняли большего вреда, чем укус комара.

Так, почему же Андреас медлил? Всего-то и нужно, что пробить чароимпульсом уязвимое подбрюшье монстра. Нав ослаблен, поглощен битвой со мной. Один удар, и все закончится. Для нава и для меня. Андреаса ждали слава, признание и почет. Неужели он догадывался, что его атака оборвет и мою жизнь? Ну и что с того? Какое ему дело до ненавистной дикарки, когда погибло столько жителей? Что его останавливало?

– Андреас, чего ты медлишь? – внезапно раздался пронзительный выкрик Стояны.

Откуда только взялась? Скосила глаза в сторону, подмечая, что лицо бывшей учительницы искажено злостью. Она забралась на насыпь у разрушенной стены и подобралась слишком близко к чудовищу. Только с той позиции нава защищала прочная, как броня, шкура.

– Добей тварь! Быстрее! Это наш единственный шанс. Не дай гневу захватить дикарку! Контролируй себя, Андреас! – Стояна полыхнула яростным возбуждением.

Не нужно читать мысли, чтобы увидеть фанатичную ненависть к гневу и той угрозе, которую он нес городищу. Вряд ли бывшую учительницу волновала цена, которую придется заплатить за уничтожение чудовища. Она требовала от Андреаса немедленных действий и плевать хотела, что будет со мной. Наоборот, еще порадуется потом, что одним ударом боярич уничтожит сразу два источника опасности.

Боярский сын посмотрел на женщину, упрямо поджав губы. Его глаза сверкнули отчаянной решимостью, когда он сорвался с места и бросился ко мне. Я гулко сглотнула, понимая, что скоро все закончится. Не думала, что моя жизнь оборвется от руки Андреаса. Он исполнит приказ, и все от этого только выиграют.

– Я и так себя контролирую! – неожиданно прорычал боярский сын. – Не тебе указывать, что мне делать! – грубо осадил Стояну.

– Что? Да как ты смеешь? Убей тварь! – брызжа слюной, завизжала госпожа Цыба.

Истеричные вопли бывшей учительницы наполнились такой безумной злобой и отчаянием, что я ощутила, как волны ее гнева вырываются наружу, сливаясь с чудовищной энергией нава. Миловидное лицо женщины исказилось, глаза налились багровым цветом, а кожа побледнела до синевы, покрываясь морозным налетом инея.

Мой живот скрутило от ужаса, а подступивший к горлу ком перехватил дыхание, когда чужой страх, помноженный на силу гнева, вырвался из-под жесткого контроля. Стояна за считанные секунды перестала быть собой и превратилась в одержимую.

– Дикарка! – прохрипела она искаженным рычащим голосом. – Это ты! Ты – источник зла! Грязное порождение леса. Я уничтожу тебя! Убью! Спасу городище! – ее руки взметнулись, выпуская шквал сырой силы. Он быстро превратился в смертельный сгусток, пропитанный чистой ненавистью, и полетел прямо в меня.

– Нет! – Андреас рванулся вперед, закрывая меня собой и формируя щит.

Ком грязной энергии с грохотом ударился об преграду и разлетелся черными хлопьями. Между боярским сыном и Стояной завязалась ожесточенная схватка, полная трескучих импульсов и рваных движений, за которыми я не в силах была уследить, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Нав ни на мгновение не ослабил давление. Наоборот, монстр усилился за счет притока новой грязной энергии. Обезумевшая учительница металась, словно загнанный зверь, кидаясь сгустками черных импульсов, пытаясь прорваться через защиту Андреаса и добраться до меня.

Древний гнев, почуявший ярость Стояны, пробудился от ступора. Поле битвы огласил громкий недовольный рык, а мышцы под толстой шкурой зверя забугрились, словно он готовился к новому натиску. Ситуация достигла предела. Мой контроль стремительно слабел. Я противостояла не только могучей силе чудовища, но и заразительному безумию одержимой, которая делала монстра еще опаснее.

В самый критический момент, когда Андреас выдохся и отступил под ожесточенным натиском Стояны, а нав готовился нанести решающий удар, в схватку вмешался Лютобор. Он появился внезапно и абсолютно бесшумно. Еще мгновение назад на насыпи никого не было, а в следующую секунду там возникла высокая статная фигура с бесстрастным лицом. Лют оценивающим взглядом прошелся по Стояне и Андреасу, скользнул по заторможенному наву и задержался на мне. От этого по спине стекла холодная капелька пота.

– Одержимая! Подлежит немедленному уничтожению, – огласил он вердикт низким уверенным голосом и тут же привел приговор в исполнение.

Княжеский проверяющий поднял руку, формируя в ладони чистое белое пламя, которого я прежде никогда не видела. Эти чары таили в себе колоссальную энергию и несли гибель любому, кто оказался на его пути.

Белое пламя ударило в Стояну, мгновенно облепив худощавое тело. Женщина не успела вскрикнуть, как вспыхнула огненным столбом и рассыпалась в прах. Всего лишь мгновение, и от живого человека не осталось и следа. Даже запаха гари не чувствовалось. Возникла только легкая поземка инея, но и та через минуту истаяла в воздухе. Я вздрогнула, ощущая, как ужас столь быстрой и жестокой расправы отпечатывается в моем разуме. Как же быстро и безжалостно! И этому человеку дед пытался противостоять? Он в самом деле мог уничтожить деревню, если бы только захотел. Какая же мощь таилась внутри Лютобора Скуратова!

Взгляд княжеского проверяющего метнулся к наву, а затем вновь вернулся ко мне. На лице человека, недавно уничтожившего молодую женщину, не дрогнул ни один мускул. Я кожей ощутила, как в воздухе снова сгущается холодная безжалостная энергия. Лют намеревался уничтожить чудовище. А значит, у меня не осталось ни шанса. Нав слишком глубоко проник в мое сознание, чтобы его гибель прошла без последствий. Если чудовище погибнет, то непременно утянет меня за собой.

– Постойте! Нельзя! – крикнул Андреас, опередив Люта на доли секунды. Парень тяжело дышал и еле держался на ногах, но все же горел решимостью бороться до последнего. – Уничтожив нава, вы убьете и ее! – указал на меня, вызывая мое недоумение.

Неужели он, и правда, все понял? Догадался, что в данный момент я связана с чудовищем?

Лютобор повернулся к бояричу и равнодушно заметил:

– Она – угроза, и ты это знаешь! Порождение гнева, о котором говорилось в пророчестве. Мы все видели, как Гаяна стояла перед гневом, и он ее слушался. Дикарка опаснее любого одержимого, а потому подлежит уничтожению. Милосерднее будет сделать это сейчас, пока она еще человек, а не после того, как станет одержимым монстром.

Слова Люта пригвоздили меня к земле ледяными иглами. Все кончено. Он понял, кто я, и не остановится, пока не выполнит приказ князя. Грудную клетку сдавило спазмом, а к глазам подступили предательские слезы. Все мои страхи и попытки скрыть правду оказались тщетными. Лютобор видел меня насквозь. Прав был дед, когда не хотел отпускать в городище. Он чувствовал, что здесь я найду погибель. Что ж, по крайней мере, моя смерть никак не отразится на деревне и тех, кто мне дорог.

– Милосердие? – В голосе Андреаса, который, похоже, не собирался сдаваться, прозвучала горькая насмешка. – И именно вы, княжеский проверяющий, решаете, кто достоин милосердия, а кто – смерти? А что, если Гаяна – наш единственный шанс? Скажите мне, господин Скуратов, как бы вы справились с навом, если бы не она? Признайтесь себе, сумели бы ваши чары его остановить? Монстр попросту не дал бы вам приблизиться, чтобы нанести смертельный удар. – Боярский сын выпрямился, не обращая внимания на раны. – Никто, даже вы, не справились бы с разбушевавшейся тварью. Мы бы все погибли здесь, если бы Гаяна не вышла ему навстречу.

А ведь все так и есть, – я горько вздохнула и затаила дыхание, ожидая ответа Лютобора. В его равнодушных глазах что-то дрогнуло. Не эмоции, нет – на них он не способен, а, скорее, холодный расчет. Сильный аргумент заставил Люта задуматься. Он вновь посмотрел на гнева, который после гибели Стояны затих и вновь переключился на меня.

– Что предлагаешь? – произнес Лют, в ровном голосе которого я уловила нотки любопытства. Он ведь так и не добился ответа, кто же я такая. А теперь появилась возможность узнать, наконец, всю правду.

– Дайте нам шанс! – с жаром попросил Андреас. – Дикарка – моя подопечная. И мы нашли подход друг к другу, научились взаимодействовать. Я даю слово, что Гаяна будет контролировать свою силу. И она поможет нам! Я научу ее всему, что необходимо. Мы научимся вместе. Только дайте нам время.

Княжеский проверяющий задумался, посматривая на нас оценивающим взглядом, как будто взвешивал наши жизни на невидимых весах. Мое сердце забилось чаще, выдавая волнение, губы пересохли, очень хотелось пить. В то же время по телу разливалось непонятное тепло. Неужели забрезжила надежда на спасение? Что, если Лютобор Скуратов сжалится и оставит мне жизнь? Хотя, жалость этому человеку неведома. Но то, что он до сих пор не атаковал нава, обнадеживало.

– Хорошо! – Лют опустил руку и развеял белое пламя, окутывающее ладонь. – Будет вам шанс. Но малейший промах, и я лично сотру в прах обоих! – Мужчина перевел тяжелый взгляд на боярского сына. – Если она сорвется, отвечать будешь ты. И цена будет невероятно высокой. Подумай об этом. А теперь делай, что хотел. Вы должны спасти городище.