Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Перерыв между занятиями составил пять минут. На это время Андреас демонстративно отсел на прежнее место, чтобы пообщаться с другими учениками, а учительница вышла из помещения, забрав наши письменные работы. Следующую дисциплину тоже вела Стояна Власовна. Она вошла вместе с ударом чародейского колокола, отбивающего начало и конец урока. Услышав мелодичную трель в первый раз, я не обратила на нее внимания и не сразу сообразила, что он служил аналогом земных звонков.

– Внимание, ученики! – Стояна снова обвела взглядом аудиторию и задержалась на Андреасе, который остался сидеть там, где устроился в первый раз. – Предыдущее занятие было лишь разминкой и проверкой ваших способностей. На этом уроке мы приступим к изучению чар и базовых понятий, без которых ни один чародей не способен работать и совершенствоваться. Наверняка вам известно, что сила одаренного измеряется чарками. Сегодня вы узнаете, что такое чарки силы, чарки контроля и чистоты, а также поймете, для чего они необходимы.

Я с нескрываемым интересом впитывала новую информацию. Дед учил меня понимать лес, говорить с гневами, но не активировать какие-то чарки. Магия волхва была другой, природной, основанной на взаимодействии с древней силой. Чародеи же измеряли величину высвобождаемой энергии, подавляли внутренний гнев и старались отринуть эмоции при использовании дара. Стояна говорила об астральных сущностях, каких-то фазовых отклонениях и ритме купола.

Я бы с удовольствием записала определение терминов, чтобы потом разобраться с ними в спокойной обстановке и вызубрить значение. На слух не вся информация хорошо усваивалась, некоторые вещи требовали пояснений. Но я не решалась задавать вопросы, потому что никто этого не делал. Да и Стояна не давала такой возможности, методично рассказывая новый материал.

Моя сила спала четырнадцать лет. Я о ней даже не подозревала, пока не столкнулась с боярским сыном. Рассказы деда о чародеях считала сказкой, потому что они не появлялись в наших краях. А если и забредали чужаки, то Тихомир каким-то образом узнавал об этом заранее и отправлял меня в лес, на охотничью заимку. Выходит, нарочно прятал от проверяющих? Почему же на этот раз он не уберег?

– А теперь приступим к практике. – Я вынырнула из мыслей, вновь сосредоточившись на том, что говорила учительница. – Попробуйте активировать чарку контроля. Сконцентрируйтесь. Почувствуйте поток внутри себя. – Стояна продемонстрировала серию жестов, которые следовало повторить. – Удержите его. Не дайте ему ускользнуть.

Я попыталась скопировать движения. Однако пальцы не слушались, в них не было необходимой гибкости. Концентрации у меня хватало, но с активацией возникли проблемы. Вместо четкого потока, ощущала слабое покалывание в пальцах. На фоне других учеников, у которых простое действие не вызвало трудностей, я выглядела полной неумехой.

Почему ничего не выходит? Я ведь умею успокаивать гневов, отчего же не могу зажечь маленькую искру?

С соседнего ряда раздался издевательский смешок. Обернувшись, наткнулась на тяжелый взгляд Андреаса, с нескрываемым злорадством наблюдающего за моими потугами. От парня исходила холодная, почти осязаемая, волна раздражения. Как тут сосредоточиться? Боярич наслаждался моим провалом и всем своим видом выражал презрение.

– Что, дикарка, не получается? – прошипел он. – Ты же никогда не видела настоящих чар. Откуда им взяться в твоей глуши?

Я поджала губы, сдерживая поднимающуюся изнутри волну возмущения. Как ни грустно признавать, но он прав.

Не следовало показывать, как глубоко задевали насмешки. Я уже это проходила. Стоит хотя бы намекнуть, как тебе больно, и заклюют. Для таких, как Андреас, важна реакция, иначе подначки не имеют никакого значения. Я сильнее, чем они все думают, и никому не позволю себя сломить.

Разумеется, наша неприязнь не прошла мимо Стояны. Должно быть, она видела то, что я тщательно пыталась скрыть. А еще не терпела неповиновения, насколько успела заметить.

– Андреас! – Женщина требовательно посмотрела на парня и выдержала паузу, пока тот не поднялся, как требовали правила. – Вижу, что начальное владение чарками ты давно освоил, а мое задание не вызвало трудностей. Что ж, это похвально. Но бездельничать и отвлекать других учеников я не позволю. Назначаю тебя куратором Гаяны. Поможешь ей освоить азы чароплетения и научишь контролю. Будешь отвечать за ее успехи и провалы.

Только не это! – простонала мысленно, пытаясь осознать, во что выльется этот приказ, и ошеломленно посмотрела на побледневшего парня, глаза которого расширились от шока.

– Госпожа Стояна, это неприемлемо! – Андреас подскочил, моментально побагровел от нахлынувшей ярости. – Я – призывающий! Мой ранг требует серьезных занятий, а не игр с лесной дикаркой. – Его лицо нервно дернулось, желваки заходили на скулах. Аудиторию накрыло тяжелой волной неприкрытой ненависти.

Да он же меня уничтожит! В порошок сотрет, – мое дыхание перехватило от предчувствия беды.

– Госпожа Стояна, не надо! – предприняла отчаянную попытку спасения. – Я справлюсь и без его помощи. У меня обязательно получится. Я буду тренироваться каждую свободную минуту. Пожалуйста, только не он!

– Я не меняю своих решений, – Стояна холодно усмехнулась, не обращая внимания на мои слова. – Правила обязательны для всех. Ваш ранг обязывает быть примером, а не нарушать устои. Для вас обоих этот опыт будет полезен. Или вы думаете, что в дальнейшем судьба не будет сталкивать с людьми, которые вам неприятны? Вы обязаны сохранять контроль и холодную голову в любых ситуациях. Эмоции и личная неприязнь здесь неуместны!

Андреас стиснул зубы и сел, обжигая меня ненавидящим взглядом. Его злость обжигала, вызывая покалывание в пальцах. Этого боярич мне тоже не простит.

– Запомните, будущие послушники, – продолжила учительница, оглядывая класс, – лишь контроль над собой и силой делает вас достойными чаровниками. Любая слабость и проявленная эмоция – пища для гнева. А гнев здесь не прощают. На этом урок закончен. Следующее занятие проведет господин Велеслав.

Пять минут пролетели быстро. Когда прозвучал колокол, в аудиторию вошел худой и высокий мужчина с добрыми глазами и приятным тембром голоса. Поздоровавшись, он сразу перешел к теме занятия. На перемене ребята вновь перемешались, вернувшись на прежние места. Ко мне подсела Ирия, и Касьян с Вереном устроились поближе.

– Сегодня мы изучим «щит тишины», для активации которого требуется всего одна чарка. – Велеслав показал плавные жесты, создавая в воздухе серебристый ореол защитной сферы. – Повторяйте за мной. Почувствуйте энергию внутри себя и старайтесь направить ее в ладони.

Я копировала движения, старалась, но пальцы оставались деревянными. Внутри едва ощущалось теплое покалывание – слабое подобие того ощущение, что я испытала, усмиряя гневов в подвале. Непривычно и сложно.

– Отлично, Верен! – похвалил Велеслав крестьянского паренька. – Почувствовал движение энергии?

– Да, господин учитель! – радостно отозвался он.

Я старалась изо всех сил, но получалось плохо. Касьян уже создал слабенький щит, Ирия добилась мерцания рук. Их успехи лишь подчеркивали мои неудачи и вынуждали упорно повторять одну и ту же последовательность жестов.

– Помните, что для отроков уровень контроля будет выше, их чары требуют больше усилий, – объяснил Велеслав успокаивающим тоном. – Для новичков главное почувствовать поток внутри себя и научиться его направлять. Не расстраивайтесь, если не получается сразу. Всему свое время.

Доброжелательный тон преподавателя разительно контрастировал с холодной требовательностью Стояны. Но я все равно ощущала, как сжимается горло, и перехватывает дыхание с каждой неудачной попыткой, а тело покрывается гусиной кожицей под ненавидящим взглядом Андреаса, наблюдающего за мной.

На четвертом занятии я немного расслабилась, слушая звонкий голос госпожи Милады, которая преподавала «историю и географию городищ». Сегодня она рассказала нам о «Ночи Гнева», случившейся в тысяча пятьдесят четвертом году. «Гнев Богов» обрушился на Земь, открыв разломы между мирами и впустив на наши земли бестелесных тварей, жаждущих жизненной силы. Женщина расписывала ужасы той ночи, когда огненные молнии раскалывали горы и испаряли реки, оставляя за собой лишь пепел и разрушения. Я жадно впитывала информацию, понимая, чем именно с «Ночи Гнева» этот мир, так похожий на прежний, из которого я пришла, пошел по другому пути развития. Глобальная катастрофа перекроила карту материков и заставила людей спрятаться за каменными стенами, защищаясь от тех, кого поглотил гнев.

– Мы обнесли выжившие поселения высокими стенами и возвели первые купола, чтобы оградить себя от хаоса, творящегося снаружи, – проникновенно говорила Милада. – Купола и стены – наш единственный барьер от гневов, которые рыщут по бескрайним полям и лесам. И поддерживать эту защиту – главная задача каждого чаровника.

Я вспомнила деда Тихомира и деревенских, которые годами жили в лесах, где в помине не было ни стен, ни куполов. Они научились усмирять гневов и жить в гармонии с природой. Дед учил, что гнев – не только разрушительная сила, но и часть мира, которую можно понять и найти способ взаимодействовать, если отыскать к ней подход.

– Госпожа Милада, – робко спросила одна из учениц, – а разве волхвы не находят другой путь? Я слышала, что они умудряются умиротворять эти сущности.

– Волхвы и их верования имеют мало общего с истинными чарами, – женщина строго посмотрела на девушку. – Не стоит доверять рассказам диких. Их умиротворение – не более, чем заблуждение. Единственный способ справиться с гневом – это контроль и сила, которая напрямую зависит от вашей воли и уровня дара.

Заблуждение? – ощутила, как внутри разгорается горячая волна, готовая прорваться возмущением от несправедливого высказывания. – Мой дед самый сильный и мудрый человек. Он всегда говорил, что истинная сила – в понимании гневов, а не в подавлении. И я верила ему, не раз убеждаясь в правоте его слов.

Глава 9

Обеденный перерыв принес небольшую передышку после утренних потрясений. В шумной столовой собрались все обитатели школы. Здесь не было деления на привычные классы по количеству и возрасту учащихся. Новичками считались все, кто только поступил в чарошколу и еще не прошел испытаний. Ученики – это освоившие базовые науки подростки, проучившиеся год и успешно сдавшие экзаменационные испытания. Проваливших экзамены или не освоивших простые чары негласно называли бездарями. Если за три года они не показывали роста, их отправляли на поддержку купола и другие работы, не требующие особых навыков. Тех же, кто добился успехов в освоении чар еще до выпускного испытания называли послушниками. Ребята, подтвердившие ранг послушника, направлялись в чародемию, где подход к обучению был более строгий, а ученики по окончании получали ранг обережника. После чародемии самых умелых и достойных обережников принимали в Орден чаростражей, где адепты проходили путь от призывающих до пробужденных.

Мы с Ирией, Касьяном, Вереном и Поладой вновь оказались за одним столом. Только теперь еще к нам присоединились Мелех с Нежданом и Завидом. Сытная похлебка и овощное рагу с мясом мне даже понравились, с удовольствием съела свою порцию. А вот Полада привередничала и вяло ковырялась ложкой в тарелке. Ирия тоже выглядела грустной и медленно поглощала пищу.

– Чего приуныли? – поинтересовался Касьян. – Крыша над головой есть, кормят неплохо – чего еще надо?

– Да с грамотой этой ничего не получается, – пожаловалась Ирия. – Мама говорила, что девочкам достаточно уметь вести хозяйство, вышивать и удачно замуж выйти.

– Пфф! Может, и так, – фыркнул Мелех. – Но здесь вышивка не поможет, пока не освоишь чары.

– Могу позаниматься с тобой после уроков, – предложила я, ощущая, как внутри разливается тепло. – Дед научил меня всему, что необходимо.

– Правда? – девочка радостно оживилась. – Это было бы чудесно. Ты меня этим спасешь, Гаяна. Спасибо!

– А с нами? – вопросительно посмотрел Верен. – Мы тоже хотим научиться побыстрее, чтобы не сидеть в бездарях.

– Присоединяйтесь, – я пожала плечами. – Не вижу проблем.

После обеда нас ожидали медитации, которые заключались в неподвижном сидении на полу. Неудобная поза и присутствие посторонних мешали полностью сосредоточиться на задании почувствовать поток. Боярский сын и тут умудрился меня достать, усевшись чуть в отдалении и бросая гневные взгляды. Я даже глаза закрыла, чтобы никого не видеть, но все равно ощущала его присутствие рядом.

Следом за медитациями начиналась физическая подготовка под неусыпным надзором чародея Борислава, могучего мужчины с широкими плечами и громогласным голосом. Как и на утренней зарядке с Милояром, Борислав заставил бегать по кругу, приседать и отжиматься и только после этого показал базовые стойки, которые надлежало отрабатывать. Каждое движение было направлено на то, чтобы укрепить наш дух и подготовить к борьбе с гневами.

Я дышала глубоко и размеренно, используя техники, которым обучил дед. Это помогало сохранять внутреннее спокойствие и максимально прорабатывать каждое упражнение. В целом, нагрузки терпимые, не требующие ничего невозможного. Я привыкла к долгим переходам по лесу, так что чувствовала себя сносно. Другие же быстро уставали, сдавались, падая на плац.

Андреас двигался наравне со всеми, но его отличали четкие выверенные движения и отсутствие видимой усталости. Во время пробежки боярский сын догнал меня, поравнявшись, и небрежно бросил:

– Вечером приходи в тренировочный зал – будем заниматься, раз уж приказали возиться с тобой. – И потрусил дальше, не дожидаясь ответа.

У меня невольно дыхание сбилось, и замедлился шаг, пока новость о совместной тренировке улеглась в мыслях. Неужели этот тяжелый день никогда не закончится?

Перед ужином, когда у нас значилось свободное время, позанималась с Ирией и ребятами, объяснив им буквы и дав задание выучить первые десять букв алфавита к завтрашнему дню. Мои мысли в это время крутились вокруг Стояны, назначившей боярича моим куратором, и самого Андреаса, воспылавшего ко мне лютой ненавистью. Рядом с ним тяжело удавалось сохранять внутреннее спокойствие. Его ярость давила и пробуждала во мне собственный гнев, с которым я прежде не сталкивалась. Амулет деда висел на шее и оберегал от гневных вспышек, но каждый раз боярский сын умудрялся зацепить так, что никакого терпения не хватало.

По дороге к залу я нарочно медлила, пытаясь отсрочить неизбежное и невольно вспоминая нашу первую встречу. Он напал на усмиренного мной гнева и заодно спеленал чарами меня, считая одержимой. Но на деле все оказалось иначе. Это Андреас еле сдержал гнев, когда злыдень вырвался. Разве моя в том вина? Нет, но почему-то парень думал иначе.

– Наконец-то, дикарка! – встретил меня раздраженный окрик боярича, стоило только переступить порог зала. – Опаздываешь! Неужели ты думаешь, что сможешь безнаказанно нарушать правила? Где отчет о чарках? Или, как всегда, у тебя ничего нет, кроме диких повадок? – Сделал шаг навстречу, полыхая от злости. – Из-за тебя я провалил испытание на обережника. И, вместо того чтобы защищать городище от гневов, вынужден теперь торчать в проклятой школе. Ты заплатишь за это, клянусь!

Я глубоко вздохнула, заставляя себя не реагировать на подначки. Чуть склонив голову, внимательно посмотрела на парня, анализируя его тон, мимику, жесты. Молнии легкими всполохами пробегали по рукам, словно предвестники грозы, обещающие бурю. С контролем у Андреаса явные проблемы. Его гнев рвался наружу, пытался завладеть сознанием, подмять под себя. Самое грустное, что любой мой ответ только усилит эту ярость. Как и то, что он никогда не увидит моего страха, не заметит возмущения или проявления других эмоций. Я просто знаю, что их испытываю, основываясь на внутренних ощущениях, но внешне они никак не проявлялись.

– Я не принесла отчета по чаркам, потому что его мне никто не задавал, – ответила спокойно. – И в твоем провале нет моей вины. Ты сам все испортил.

– Да как ты!.. Лесная погань! – взбесился Андреас, наступая и демонстративно давая ярким молниям течь по рукам. Глаза парня полыхнули красным, а легкая дымка пробужденного гнева окутала контуры тела, но он этого уже не замечал. – Не смей мне указывать! Ты разрушила мою жизнь. А я разрушу твою. – С этими словами толкнул меня в плечо.

От неожиданности я потеряла равновесие. Взмахнув руками, инстинктивно ухватилась за запястье парня, чтобы не упасть. В этот момент из меня вырвалась волна холодного спокойствия, которая хлынула прямо в боярича, словно живительный источник, заглушая яростный пожар и уничтожая проявление гнева.

Андреас замер, изумленно уставившись на мою руку, а затем на меня. Я тоже ничего не поняла, резко разжала пальцы и убрала ладонь за спину. Мы стояли, ошеломленные, разделенные невидимой стеной повисших в воздухе вопросов. Боярич снова подошел к опасной грани, когда почти поддался гневу. Еще бы немного, и он сорвался. Тогда бы ничто не спасло его репутацию. Вину уже не свалишь на лесного гнева, который вырвался на свободу. А я лихорадочно соображала, чем для меня обернется проявление силы, не похожей на действия чар.

– Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом! – зло процедил боярский сын, шумно выдыхая.

– Не скажу, если и ты будешь молчать, – произнесла невозмутимо. – Уговор?

– Вот еще! – хмыкнул парень, до которого только теперь дошло, что не только он в этой ситуации облажался. – Можешь болтать, сколько влезет. Тебе никто не поверит, – скрежетнул зубами. – Никаких договоров с тобой не будет. Я приказываю – ты исполняешь, ясно?

– В том, что касается процесса обучения, согласна, – и не подумала прогибаться под зазнавшегося боярича. – Но в остальном – перетопчешься. Я – не вещь, не прислуга и не преступница, чтобы со мной так обращались. Мы все здесь будущие чародеи, которым однажды предстоит плечом к плечу выступить против гневов. Не ищи врагов там, где их нет. Судьба не посылает нам испытаний, с которыми мы не в состоянии справиться. Если ты оказался в чарошколе, значит, в этом есть смысл.

Развернувшись, я направилась к выходу, понимая, что сегодня занятия не состоится. Глупо полагать, что за ночь Андреас изменится. Но, может, хотя бы теперь осознает, что сам виноват в собственных неудачах.

Раннее утро следующего дня началось со звуками колокола и суеты в казарме. Девочки потягивались и зевали, выбираясь из теплых кроватей. Одни медлили, чтобы урвать хоть минутку сна, другие бодро заправляли в постели, надевали одежду для занятий и спешили посетить туалетную комнату. Я не видела смысла затягивать с подъемом, чтобы потом метаться в панике и опоздать на построение.

Однако в такой ранний час у кого-то нашлась свободная минутка, чтобы посплетничать. Я расслышала тихий смех и шепотки, среди которых отчетливо прозвучало мое имя. Среди полумрака и длинного ряда кроватей не рассмотреть, кому там заняться нечем. Впрочем, через пару часов, в столовой, я все же узнала обладательницу заливистого смеха. Девушку из старшей группы я видела в окружении Андреаса. Такая же надменная, высокая, со вздернутым носиком и округлым подбородком. Услада нарочито громко критиковала мои деревенские манеры и неуклюжие, по ее меркам, движения.

– Посмотрите на дикарку! – хохотнула Услада. – Она же ложку не умеет в руках держать. Надо миску ей на пол бросить, чтобы лакала по-собачьи.

Ее подруги захихикали, а окружающие стали бросать на меня любопытные взгляды. У меня, как назло, ложка выпала из рук и расплескала остатки каши. Это добавило еще больше веселья насмешникам. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить внутреннюю бурю и унять поднявшийся изнутри гнев. Девушки ждали моей реакции, возможно, слез или возмущения, но я отвернулась и продолжила есть дальше. Подавить вспышку было непросто, почти невозможно, но я знала, что иначе мне не выстоять.

– Гаяна, – прошептала мне Ирия, подвигаясь поближе, – не обращай внимания, они просто завидуют. Если хочешь, я помогу тебе с правилами.

Я кивнула, соглашаясь, что узнать о местных порядках не будет лишним. Хотя бы для того, чтобы не давать повода для насмешек. Не то чтобы они сильно задевали, но я еще в прошлой жизни усвоила, что в школе терпеть не могут тех, кто выделяется или отличается от остальных.

Неожиданно возле нашего стола возник незнакомый парнишка, настороженный и даже чем-то напуганный.

– Привет, – поздоровался он. – Слышал, тебя привезли из Тихомировки?

Откуда, интересно? Я тут всего два дня, а уже вся школа знает подробности моего прошлого. Вопросительно посмотрела на Ирию, но та лишь пожала плечами.

– Верно, а что? – ответила настороженно.

– Меня зовут Славен, – представился он, краснея. – Я тоже из диких. Может, слышала о Панкратовке? – Я пожала плечами, потому что о таком поселении знала, но оно находилось слишком далеко от нашего, чтобы поддерживать какие-то связи. – Понимаю, что это неважно, но наш волхв строго наказал мне поддерживать своих. Вот я и подошел… Держи!

– Что это? – Уставилась на свиток, перевязанный тонкой веревкой.

– Тут записи по гневам и базовым чарам. Я… Могу объяснить, если что-то непонятно. Только знаю, к сожалению, не так много. Всего год проучился.

– Хорошо, – отказываться не стала. – Спасибо, Славен. Меня Гаяной зовут, а это – Ирия, – указала на подругу. – Будем знакомы. Диким лучше держаться вместе, – запнулась, когда девчонка посмурнела. – И не диким тоже. Садись с нами, если хочешь.

Парень собирался ответить, но замер, уставившись на кого-то за моей спиной. А мне даже поворачиваться не было нужно, чтобы понять, кто появился. Лучшие ученики школы во главе с Андреасом. Видно, тут принято сбиваться в стаи людям одного социального статуса. И, хотя учителя утверждали о равенстве между дикими, слободскими и городищенскими, на самом деле единства между нами не было.