Текст книги "Мой любимый похититель (ЛП)"

Автор книги: Мелани Морлэнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Она немного полнее, чем когда мы приехали.

Он коснулся моей щеки.

– Хорошо.

Я надела комбинезон и одну из своих новых рубашек. Сунула ноги в кроссовки и распустила волосы, так как это помогало скрыть синяки. Затем последовала за ним к машине, и он бросил мою сумку на заднее сиденье.

Я изучала его, чувствуя напряжение. Что-то было не так. Данте вел себя странно, был напряжен и отстранен. Я заметила, что он не держал меня за руку в машине, хотя раньше такого не случалось. Мы ехали молча, и я была в замешательстве, казалось, мы едем не в ту сторону. Мое замешательство достигло эпических масштабов, когда я увидела вывеску «Аэропорт». Он провел машину через несколько ворот, и мы подъехали к частному терминалу.

– Данте, что происходит?

– Я же сказал, небольшое путешествие.

– Я думала, мы едем домой, на виллу.

Он покачал головой.

– Нет.

Он вылез из машины, обошел ее и протянул мне руку.

– Мы летим.

Я позволила ему помочь мне выбраться из машины, и мы направились к самолету.

– А что, если я не собрала нужные вещи?

– Все в порядке.

Он показал, чтобы я поднималась по ступенькам.

– Ты не взял наши сумки.

– Их заберут. – Я оглянулась через плечо и увидела мужчину, который вытаскивал мою сумку из машины. Он подошел к багажнику, несомненно, чтобы забрать сумку Данте. Я все еще не привыкла к тому, что за мной так ухаживают.

Внутри самолета я огляделась, отметив роскошный интерьер. Он был выдержан в кремовых и темно-синих тонах, с коврами, широкими кожаными сиденьями и столиками. Я взглянула на Данте.

– Похоже, я не заметила этого по дороге сюда, была немного не в себе, – подразнила я, надеясь вызвать у него улыбку.

Мужчина ничего не ответил, и я была шокирована его выражением лица. Невозмутимым, ничего не выражающим. Но в его глазах горел огонь агонии. Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги, и начала дрожать.

– Данте?

Он мягко усадил меня на сиденье, пристегивая ремнем. Охваченная паникой, я начала хлопать его по рукам, вырываться. Что-то было ужасно не так.

– Прекрати. Данте, прекрати. Что происходит? Почему мы не едем домой?

Мужчина обхватил руками подлокотники, наклоняясь надо мной, словно заключая в клетку.

– Ты едешь, – сказал он хриплым голосом.

Он поднял лицо и встретился со мной взглядом. Боль ушла, и его взгляд стал спокойным. Холодным. Бесчувственным. Позади него появился кто-то еще, и я ахнула, увидев Ричарда и кошачью клетку, которую он нес. Румба была внутри и не выглядела счастливой.

Меня осенило понимание.

Он отправлял меня обратно в Канаду. Без него.

Я перевела взгляд на Данте.

– Что ты делаешь?

– Все кончено, маленькая Пчелка. Твое время истекло.

– Нет, – дико запротестовала я. – Я не испекла тебе все торты. Я должна поехать с тобой на виллу. Я в порядке. – Я попыталась оттолкнуть его, схватившись за ремень безопасности, но он накрыл мою руку, останавливая.

– С тобой покончено, – сказал он, его голос был холоден. – Ты стала обузой. Досадной помехой. Между нами все кончено. Ты возвращаешься домой. Ричард проводит тебя.

Обуза. Помеха.

Его слова задели меня, и я перестала бороться.

– Нет, – выдохнула я.

Он обхватил мое лицо, затем прижался губами к моему виску и прислонился лбом к моему, но ничего не сказал. Я вцепилась в его запястья, впиваясь ногтями в кожу.

– Не надо, – взмолилась я.

– Спасибо, что уделила мне время, – сказал он.

Уделила время? Он благодарил меня за уделенное время? А не за любовь? Не за то, чем мы были?

За время?

Я подняла на него глаза, и наши взгляды встретились. Слезы текли по моему лицу, и я не стала скрывать боль, которую чувствовала. Это было больнее, чем все синяки, оставленные Уинтерсом на моем теле.

– Я ненавижу тебя, – прошептала я.

Он грустно улыбнулся.

– Я знаю.

Глава 24

ДАНТЕ

Я бродил по квартире, не в силах усидеть на месте. Пил все, что попадалось под руку, но алкоголь едва заглушал боль. Однажды ночью я напился до беспамятства и проснулся на следующий день с перевернутым столом, синяком под глазом и порезанной рукой. Мне некого было винить, кроме себя, и я ограничил выпивку.

Ничто не удерживало меня в Неаполе, но я не мог смириться с мыслью о возвращении на виллу.

Брианна пробыла здесь совсем недолго, но все еще была повсюду. Ее смех впитался в стены, ее запах – в мои простыни.

На вилле же все напоминало о ней. В каждой комнате, на каждой поверхности было выгравировано воспоминание. Она оставалась даже на улице, выглядывая из-за каждого угла, словно дразня меня.

Я не мог этого вынести. Пока не мог.

Я знал, что она вернулась в Торонто и остановилась у Паоло. Он встретил самолет и отвез ее к себе домой, убедившись, что у нее есть безопасное место, где она сможет прийти в себя и встать на ноги. Когда спросил, как она, его ответ был кратким и точным.

– Как ты думаешь, как она себя чувствует?

– Позаботься о ней, – ответил я.

Его голос смягчился.

– Обязательно.

Месть Уинтерса уже началась. В мою галерею в Неаполе вломились. Или, по крайней мере, пытались. Они нанесли большой ущерб снаружи, но, к счастью, не проникли внутрь. Галерея была закрыта до тех пор, пока не отремонтирую внешнюю часть. Я отправился исследовать повреждения, негодуя при виде того, что моя прекрасная галерея сожжена, а стеклянные витрины, хотя и остались целыми, покрыты тысячами паутинных трещин. Навеса не было, он сгорел, красивая кованая вывеска ручной работы покрылась копотью и деформировалась.

Там же я еще раз столкнулся с Уинтерсом. Я увидел его на другой стороне улицы с самодовольным выражением лица. Вне себя от гнева из-за разгрома моей галереи, я бросился к нему и схватил за грудки.

– Любуешься своей работой, Уинтерс? Злорадствуешь?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Его ухмылка была ликующей.

Я притянул его ближе, синяки на его лице потемнели и казались болезненными. И я надеялся, что он страдает.

– Я знаю, что это твоя работа. Месть за то, что я тебя унизил.

– Где твоя маленькая игрушка? – спросил он, его голос звучал угрожающе. – Я все еще планирую забрать ее у тебя.

Ему не нужно было этого говорить. Я ударил его в живот. Он дернулся от боли и упал на землю.

– Держись от нее подальше. Еще раз приблизишься к ней, и я убью тебя. Ты понял меня? – я был в ярости.

Шокированный вздох позади меня вывел меня из состояния гнева. Я провел рукой по лицу, чувствуя усталость.

– Держись подальше, Уинтерс. Это последнее предупреждение.

Я не хотел, чтобы он знал, что она ушла. Хотел, чтобы бегал вокруг, искал ее. Сходил с ума, потому что не мог ее найти. Я знал, что она в безопасности и под защитой. Он не получит такого удовольствия.

Я пошел прочь, проталкиваясь сквозь собравшуюся толпу, и вернулся в квартиру.

Я удвоил охрану. Моя вилла была под защитой, а мой персонал в маленьком городке находился в состоянии повышенной готовности. Охранники патрулировали снаружи двадцать четыре на семь.

Другой небольшой бизнес, которым я владел в Неаполе, был разграблен, ущерб был большим. Уинтерс бил туда, где, по его мнению, мне будет больнее всего – по моему кошельку.

Но больше всего он ранил мое сердце. Без моей маленькой Пчелки, казалось, ничто не имело значения. Но с Паоло она была в безопасности. У Уинтерса не было никакой информации о ней. Он не смог бы ее найти.

Ричард рассказал мне, что Брианна плакала во сне, а когда проснулась, была злой и непокорной, почти не разговаривала, только если выражала свое недовольство.

– Она обзывала тебя странными выражениями, – поделился он. – Твердолобый утырок. Сын пожирателя бисквитов.

– Она не любит ругаться, – объяснил я. – Предпочитает колоритные выражения.

Он хихикнул.

– Действительно, колоритные.

Несмотря на боль, которую чувствовал, его слова заставили меня улыбнуться. Моя маленькая Пчелка оставалась стойкой. Она справится с этим. Я положил деньги на ее счет и планировал открыть для нее пекарню, но она не должна была знать, что деньги от меня. Я попросил Паоло представить ей это предложение и надеялся, что она его примет. Я хотел, чтобы ее мечта сбылась.

На какое-то время она стала моей мечтой. Всем тем, о чем я и не подозревал, что хочу или в чем нуждаюсь. Но я должен был забыть об этом, чтобы сохранить ее в безопасности. Уинтерс был достаточно невменяем; он выполнит свою угрозу, и я не мог рисковать тем, что ее похитят. Даже после ухода от Паоло, я буду следить за ней.

Я вздохнул и потер лицо. Мне нужно было собраться с мыслями. Приняв душ и переодевшись, направился на кухню, чтобы сварить кофе. Посмотрел на календарь. Ее не было всего неделю, а казалось, что целую вечность. Мне хотелось позвонить и поговорить с ней, но я знал, что не могу. Она должна была поверить, что все прошло. Что между нами все кончено, и она может жить дальше. Если бы я позвонил, этот план пошел бы ко дну. Я никак не смог бы скрыть свое страдание.

Я получил отчеты от всех своих сотрудников и был рад, что не было ничего нового. Никаких новых разрушений, никаких пожаров, ничего даже отдаленно подозрительного вокруг моих зданий. Потягивая кофе, я гадал, что планирует Уинтерс. Оставалось надеяться, что я буду на шаг впереди него.

Стук в дверь застал меня врасплох, и я был еще больше потрясен, увидев полицейских, ожидавших в коридоре. Возможно, Уинтерс решил выдвинуть обвинение?

Я открыл дверь и заставил себя улыбнуться, надеясь, что смогу рассказать свою версию событий.

Но улыбался я не долго.

* * *

БРИАННА

Я смотрела в окно на капли воды, бьющиеся о стекло. Мрачное небо и дождь соответствовали моему настроению. Прислонившись к изголовью кровати, провела пальцами по шерсти Румбы. Она была не очень довольна своим новым жильем. Я тоже, но, похоже, на данный момент у нас не было выбора.

Самолет встречал брат Данте, Паоло. Он поднялся на борт с серьезным видом, и впервые я увидела сходство с его братом. Обычно Паоло был улыбчивым и общительным, но сейчас без эмоций сообщил мне, что я еду с ним. Между ним и Ричардом у меня не было ни шанса убежать, ни желания пытаться. Я взяла свою кошку и последовала за ним.

По дороге он молчал, только сказал, что пока я буду жить у него и его жены. Также отметил, что мне рады и что я могу пользоваться всем домом.

– Каролина тоже с нетерпением ждет встречи с тобой, — сообщил он мне, добавив в голос довольные нотки.

Я лишь кивнула.

Комната, в которую он меня провел, была просторной и красивой. Светло-голубые стены с видом на двор, красивая ванная комната, удобное кресло, в котором можно посидеть, даже место для Румбы. Мои пустые чемоданы стояли в гардеробной. Одежда висела в шкафу, туалетные принадлежности — в ванной.

– Моя жена не любит кошек, — тихо сказал он. – Так что ей придется остаться здесь.

– Конечно, — ответила я. Я не планировала часто выходить из комнаты, не хотела их беспокоить. – Я уйду от вас как можно скорее.

Он покачал головой.

– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Мне нужно кое-что рассказать тебе, когда будешь готова. – Он изучал мое лицо, его обеспокоенный взгляд слишком сильно напоминал мне Данте. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

Мужчина рассмеялся.

– Данте сказал, что ты так скажешь.

Звук его имени вызвал волну боли в моей груди.

– Я бы хотела прилечь, – солгала я. – Немного устала.

– Конечно. Я позже пришлю что-нибудь поесть.

С тех пор я почти не выходила из своей комнаты.

В дверь постучали, и я подняла голову.

– Войдите.

Вошла Каролина, неся поднос. Она приходила уже пару раз, но разговор был вялым. Подруга пришла в ужас, увидев мое лицо, и была в замешательстве из-за моих отношений с Данте. Но то, что произошло, все еще не остыло, и я не могла об этом говорить.

События, предшествовавшие той ночи, все еще прокручивались в моей голове вместе с «что, если».

Если бы я не заблудилась? Если бы не наткнулась на галерею Уинтерса? Если бы он не схватил меня?

Если бы Уинтерс не спровоцировал Данте?

Я бы все еще была обузой? Досадной помехой?

Подруга протянула мне кофе и рогалик.

– Съешь это, пожалуйста. Ты исхудала.

Она села в кресло и посмотрела на меня.

– Синяки исчезают. И крем от шрамов, который я принесла, помогает.

– Да, – сказала я. – Спасибо.

– Не стоит меня благодарить. Но, пожалуйста, поешь.

Мне всегда нравились рогалики. Но в Италии очень полюбились круассаны, и теперь хлеб казался мне тяжелым. И теперь мне нравился джем, а не сливочный сыр. Но чтобы угодить ей, я съела его.

– Мне жаль, что дядя Данте был таким ублюдком по отношению к тебе.

Ее слова поразили меня. Проблема заключалась в том, что до последней минуты он был совсем не таким. Прежде чем я успела возразить, она продолжила:

– Я знаю, что он отвез тебя туда без согласия. Папа рассказал всю историю маме, а она мне. Ты, должно быть, недолюбливаешь нашу семью.

– Нет.

– Он причинил тебе боль, Брай?

Я покачала головой.

– Он был очень добр ко мне. – Я опустила взгляд, проводя пальцем по одеялу. – Добрее, чем кто-либо другой за всю мою жизнь, обращался со мной как с королевой. – Я понизила голос. – Несмотря на то, как мы начали, я думала, что он любит меня. Но ошибалась.

– Ты любишь его?

Я могла лишь кивнуть.

– Ты знаешь, что у него есть квартира для тебя? Все готово, как только ты будешь к этому готова. И он хочет вложить деньги в пекарню. Он сказал моему отцу, что ты получишь все, что захочешь. – Она встретила мой взгляд. – Не похоже на человека, которому все равно.

Я откинула голову назад, отказываясь задумываться о ее словах.

– Он чувствует себя виноватым, вот и все.

Подруга покачала головой.

– Дядя Данте никогда не чувствует себя виноватым. Раньше я думала, что ему на все наплевать, но я ошибалась. Я думаю, ему было не все равно – гораздо больше, чем он показывал. И думаю, что он все еще переживает. – Она сделала паузу. – У него неприятности.

Я вскинула голову.

– Какие?

Она наклонилась вперед.

– Человек, который ударил тебя? Он мертв.

Я изумленно уставилась на нее.

– Что?

– Его нашли избитым до смерти. Дядю Данте арестовали по подозрению в убийстве.

Я покачала головой.

– Нет. Он бы так не поступил.

– Несколько свидетелей видели, как он его бил. Слышали, как угрожал ему.

– Он был зол, но никогда никого не убил бы.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Он ведь не стал бы этого делать, правда? Был ли Данте способен убить кого-то? Уинтерс снова спровоцировал его? Затем я мысленно покачала головой. Нет. Данте никогда бы не стал. У него слишком сильный самоконтроль. Они ошибались.

– Где он?

– Папа сказал, что его посадили в камеру на несколько дней и тянули время, чтобы выпустить его. Но сейчас он в Неаполе под домашним арестом. Считается, что он может сбежать, поскольку у него двойное гражданство. Его паспорта изъяли. Адвокаты работают над тем, чтобы доказать его невиновность.

Рогалик был забыт.

– О, боже, Каролина. Этого не может быть. Он бы не сделал этого. Просто не способен на это. – Я встала с кровати. – Мне нужно поговорить с твоим отцом. Я должна что-то сделать.

– Что ты можешь сделать?

– Позвонить им, сказать, что они не правы.

Подруга рассмеялась, но без злобы.

– Они не примут характеристику от его любовницы.

Я почувствовала, как мои щеки зарделись от ее слов.

– Мы были чем-то большим.

– Значит, ты любишь его?

– Да.

– Тогда пойдем к моему отцу.

* * *

Паоло ласково улыбнулся мне.

– Ты ничего не можешь сделать, Брианна. У Данте есть адвокаты и следователи, которые работают над этим делом.

– Я могу помочь. Пожалуйста. Позвоните ему.

Он покачал головой.

– Он не позволил мне приехать, а тебе тем более. – Он посмотрел на Каролину. – Я рассказал тебе о том, что происходит по секрету. Тебе не следовало говорить ей.

Она откинула волосы, ничуть не раскаиваясь.

– Она любит его, папа. И я думаю, что дядя Данте любит ее. Она должна быть рядом с ним.

На мгновение Паоло замолчал.

– Мой брат похитил тебя, Брианна, – начал он.

– Это уже не имеет значения. Он...

Паоло прервал меня.

– Позволь мне закончить. Данте – уравновешенный, ответственный человек. То, что он совершил такой непредсказуемый поступок, шокировало меня. Но я увидел изменения в нем, когда ты была там. Ты заставила его смеяться. Он улыбался и шутил со мной, когда мы разговаривали. Он менялся, когда говорил о тебе. Я верю, что ему действительно не все равно.

Я почувствовала, как у меня сжалось в груди.

– Но?

– Мой брат всегда настаивал, что он создан для скорости, а не для долголетия. Ни одни из его отношений не продлились долго. Я думал, что именно ты сможешь изменить его. Несмотря на то, как вы начали, он казался счастливее.

– Он был счастлив. Мы были, – настаивала я.

– Я спросил его вчера вечером. Напрямую. Предложил вернуть тебя, когда Уинтерс мертв и не может причинить тебе вреда, подозревая, что именно поэтому он тебя отослал.

Я с готовностью кивнула. Чем больше об этом думала, тем больше в этом было смысла. Я знала, что Данте испытывает ко мне чувства. Знала это так же точно, как то, что мне нужно дышать, чтобы жить.

– Он сказал «нет». Без колебаний. Что к нему вернулось равновесие, и он понял, что вел себя глупо. – Паоло встретил мой взгляд, наполненный жалостью. – Мне жаль, но он сказал, что все кончено. Он сожалел, что нарушил твою жизнь, и поручил мне дать тебе все, что ты захочешь. Приобрести для тебя пекарню. Переселить в любую квартиру, какую ты захочешь. Но ты должна двигаться вперед, как планирует сделать он, когда все закончится.

Я уставилась на него, пока его слова доходили до меня.

– Он был очень серьезен, Брианна. Я знаю своего брата и знаю, когда он говорит правду. – Его голос смягчился. – Ты должна поступить так, как он планирует. Думай об этом как о приятном развлечении на некоторое время и живи дальше. Он оставил тебя в лучшем месте, чем нашел.

Гнев прорвался сквозь меня.

– Почему? Потому что теперь я могу жить в более красивой квартире? Открыть пекарню, потому что мне платили как шлюхе за потраченное время? Мне было лучше жить в своей захудалой квартире с низкооплачиваемым и мерзким боссом. По крайней мере, это было честно. Можешь сказать своему брату, что он может засунуть свою квартиру и свои деньги себе в задницу. И он может... – Я глубоко вздохнула. – Отвалить.

Я выскочила из кабинета Паоло и направилась в свою комнату, Каролина шла за мной по пятам.

Она закрыла дверь и уставилась на меня.

– Ты это серьезно?

– Что он может отвалить? Да. Я злюсь. Но не по тем причинам, о которых думает твой отец.

– Считаешь, что не имела для него никакого значения, кроме прихоти?

– Нет. Я кое-что значила. Данте все еще пытается защитить меня. Он всегда пытался защитить меня от всего, кроме себя. – Я села. – А он был тем, от кого я больше всего нуждалась в защите. Он украл мое сердце, едва попытавшись это сделать.

Каролина села рядом со мной.

– И разбил его.

Я повернула голову и встретилась с ней взглядом.

– Он сделал на нем вмятину и разозлил меня, но оно не разбито. Данте непримирим в своих поступках. Делает то, что хочет, как хочет и когда хочет. Не объясняет причин и не просит ни у кого разрешения. То, что он из кожи вон лезет, чтобы загладить вину – это полнейшая чушь. Это у него разбито сердце, а не у меня. – Я встала и зашагала по комнате. – Он связался не с той девушкой, и я собираюсь доказать ему это. – Я остановилась перед ней. – Мне нужна твоя помощь. И твои деньги.

Каролина встала.

– Ты их получишь.

– Хорошо, нам нужно все тщательно спланировать.

* * *

ДАНТЕ

Я начинал сходить с ума, меря шагами квартиру. С того момента, как увидел серьезные лица полицейских у своей двери, я понял, что у меня большие неприятности. Я охотно отправился в участок, не забыв перед уходом связаться с адвокатом. Допросы, казалось, были бесконечными, и в конце концов я отказался говорить. Новый шеф полиции был молод, энергичен и очень невысокого мнения о своих более состоятельных гражданах. Ему и его департаменту удалось продержать меня три дня, прежде чем я вышел на свободу и с тех пор застрял в этой квартире.

Делом занимались мои адвокаты. Следователи. На первый взгляд все выглядело не очень хорошо. Были свидетели, которые видели нашу ссору в ночь перед его исчезновением и слышали, как я угрожал ему. У меня не было алиби на тот момент, когда Уинтерс якобы пропал позже. Мои руки были разбиты после драки, как и тот факт, что у меня синяк под глазом, который я получил, когда, напившись, бушевал в квартире в ночь, когда отослал Брианну. По мнению полиции, Уинтерс якобы успел нанести пару ударов, прежде чем я выполнил свои угрозы и забил его до смерти. Все, что у них было, это косвенные улики, но других осуждали и за меньшее. И мне оставалось только надеяться, что в этом деле мы добьемся прогресса.

Благодаря интернету я мог легко управлять своим бизнесом с помощью Zoom и электронной почты, что я и делал, чтобы оставаться занятым, когда не разговаривал по телефону со своей командой. Но я сходил с ума, застряв в четырех стенах.

Без Брианны.

Услышав, что Уинтерс мертв, моей первой мыслью было облегчение. Теперь она была в безопасности от него. Какая-то часть меня радовалась и тут же начала планировать, как вернуть ее, но я понял, что у него есть люди, все еще преданные ему. Те, кто все еще может хотеть причинить мне вред, и лучшим способом будет причинить вред ей.

Поэтому я должен был держать ее подальше.

Паоло уверил меня, что она в безопасности. Несчастна, но в безопасности. Она редко выходила из своей комнаты и мало ела, но Каролина навещала ее. Я запретил ему рассказывать Брианне о том, что происходит. Хотел, чтобы она окончательно порвала со мной. Зная ее, можно было предположить, что ей в голову придет безумная идея, и она заявится, требуя возглавить расследование.

Признаться, эта мысль заставила меня улыбнуться.

Зазвонил телефон, и я принял видеозвонок Паоло.

– Привет, брат.

– Есть новости? – спросил он.

– Нет. У них есть несколько зацепок, которые они ведут. Я был не единственным его врагом. Но на все нужно время. – Я сделал паузу. – Как она?

– Злая, как фурия.

– Почему?

Он сделал паузу, отпив глоток, как я понял, виски.

– Каролина ей все рассказала.

– Вот черт.

– Она хотела прилететь, помочь. Сказала, что нужна тебе.

Конечно, нужна.

– Надеюсь, ты убедил ее в обратном? – спросил я.

– Я был очень откровенен и повторил наш вчерашний разговор.

– И она разозлилась?

– Сказала, чтобы ты отвалил.

Я уставился на него.

– Отвалил? Так и сказала?

Он кивнул.

– Ага. Думаю, от нее это было самое страшное ругательство.

Затем он повторил ее слова, и я вздрогнул. Мне было неприятно, что она сравнивает себя со шлюхой. Ничто не могло быть дальше от истины.

– Но она поверила тебе?

– Думаю, да. Скажи, я лгал?

– Ей лучше без меня. Не позволяй ей вернуться сюда.

– Значит, лгал.

Я промолчал.

– Ее паспорт в сейфе, у нее пока нет доступа к тем счетам, которые ты открыл. Телефон, который я ей дал, имеет ограниченный доступ. Она не может никуда уехать.

– Хорошо.

– Я слышал, как они с Каролиной строили планы похода по магазинам. Здесь холоднее, а ее одежда недостаточно теплая.

Я выбросил почти все ее вещи, которые были старыми и изношенными. Логично, что ей нужны были новые.

– Убедись, что у нее есть деньги.

– Я дам Каролине свою карточку. Ты сможешь вернуть мне деньги позже.

– Хорошо. Но следи за ней. Она настроена решительно.

– Не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Ее сердце разбилось на моих глазах, Данте.

Мне пришлось закрыть глаза от боли, которую причинили мне его слова.

– Там она в безопасности. Даже если бы все закончилось, обвинения Уинтерса заставляют людей думать, не причастен ли я к чему-то. Это делает меня мишенью. Если бы она была здесь, до меня можно было бы добраться. Так будет лучше.

На мгновение он замолчал.

– Лучше для кого, брат? – спросил он.

У меня не было ответа.

Паоло повесил трубку.