Текст книги "Суженый босс (ЛП)"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава тридцать первая

РЭТ

С кондитерской коробкой в руках я ступаю в свой офис и оглядываю пустое пространство. Надежда рушится, когда я не вижу Чарли.

– Блядь, – бормочу себе под нос, желая запустить коробкой в одно из окон.

Она еще не вернулась? Я думал, она возьмет неделю, а потом вернется, но теперь беспокоюсь, что она никогда не вернется на работу… или ко мне.

Подавленный, я направляюсь в свой кабинет, открываю дверь, и вижу Чарли, которая ставит поднос с едой на мой стол. Я замираю на месте, потрясенный ее появлением и счастливый от того, что нахожусь с ней в одной комнате.

– Чарли, – говорю с придыханием. – Ты здесь.

Она скрещивает на груди руки и кивает.

– Да, подумала, что пора вернуться к работе. Уверена, что мой список дел, астрономический.

У нас куча дел, но прямо сейчас я ни за что на свете не собираюсь поручать ей рабочие дела.

– Все не так уж плохо, – говорю я, с трудом сглатывая и делая шаг вперед. Протягиваю коробку с выпечкой и говорю: – Я принес, э-э, несколько сырных штучек, которые тебе нравятся.

Она нежно улыбается и обходит мой стол. На ней черные брюки и обтягивающая фиолетовая блузка, она выглядит потрясающе. Она прекрасно держится, и меня расстраивает, что на ней не однотонная одежда, или что она не бросается ко мне, не тараторит без умолку, или что она не задает мне миллион вопросов о моем утреннем распорядке.

Вместо этого она забирает у меня коробку и идет к двери.

– Спасибо. Я возьму один. Хочешь, я и тебе положу на тарелку?

– Конечно, – тихо говорю я, и она исчезает.

Блядь, так еще хуже.

По крайней мере, в прошлый понедельник она была взбешена, она была готова наброситься на меня и научить тому, как стать хорошим человеком, но теперь такое чувство, что из нее высосали всю жизнь, и она просто делает вид, что все в порядке, вместо того чтобы позволить себе быть настоящей.

Я сажусь за свой стол и смотрю на маленький поднос со смузи и фруктами. Не знаю, чего я ожидал, когда сегодня вошел в офис, но унылой Чарли в списке не было.

Она вернулась, и я не могу ничего поделать с тем, как вожделею ее, как отчаянно хочу взять ее за руку и посадить к себе на колени, где смогу насладиться ее сладким ароматом и провести губами по ее шелковистой, мягкой коже.

Она ставит тарелку на мой стол, а затем садится напротив меня со своей тарелкой.

Откусив кусочек, она жует несколько секунд и любезно говорит:

– Спасибо за выпечку.

Боже.

Это не просто неловко, это угнетает. Словно она решила игнорировать все, что когда-либо происходило между нами. И как я вообще могу затронуть волнующую меня тему: эй, ты ведешь себя странно, не оскорбив ее?

Никак.

– Я подумала, что мы могли бы немного поболтать, если ты не против.

– Да, конечно, – говорю я, не прикасаясь к своей тарелке, лежащей на столе.

Я совершенно не голоден.

– Думаю, нам нужно установить основные правила совместной работы, чтобы не было никаких недоразумений.

Я киваю, хотя мне хочется впечатать кулак в стену. Последнее, что я хочу сейчас делать, – это устанавливать правила. Я хочу извиниться и наладить отношения между нами, а не устанавливать правила, которые отдалят ее от меня.

– Может, мне взять блокнот, и мы вместе запишем их?

Я качаю головой и говорю:

– Может, ты поработаешь над ними, а завтра мы их обсудим?

Это даст мне немного времени, чтобы пренебречь этой идиотской идеей с правилами и придумать план. План, который придется воплотить в жизнь очень быстро.

– О, конечно. Ты занят?

– Очень, – говорю я, желая выпроводить ее из кабинета, чтобы начать думать, как покончить с этим несчастьем.

Сегодня я был уверен, что поговорю с ней, извинюсь, и к полудню мы вернемся ко мне домой и помиримся, но эта уверенность тут же рухнула, как только я увидел, какой апатичной и тихой была Чарли.

Как будто кто-то буквально забрал всю ее энергию и оставил почти без остатка. Я сделал это с ней.

Зашибись.

– Ладно, может, обсудим, что мне нужно сделать?

Черт, у меня и дел-то для нее нет, потому что, опять же, моей целью, придя в офис, была не работа, а возвращение моей девушки.

Я потираю челюсть.

– Почему бы тебе не начать с электронной почты, а позже я составлю для тебя список дел?

Необходимо поручить ей такие дела, которые заставят ее уйти из офиса, чтобы я мог поработать над делами без отвлечений.

– Конечно. У меня, наверное, куча писем. – Когда я думаю, что она собирается уйти, это не так, она поднимает глаза и встречается со мной взглядом, говорит: – Пожалуйста, не думай, что обязан держать меня рядом. Если захочешь меня уволить, никаких обид, хорошо?

Она спятила? Уволить ее? Господи, работа – единственное, что в данный момент удерживает ее рядом со мной, так что я ни за что не отпущу ее. Нет, я буду держаться за нее так долго, как только смогу.

Но я не говорю о том, что у меня на уме, не показывая эмоций говорю:

– Об этом мы поговорим позже. А сейчас давай разберемся с электронной почтой и дождемся завтрашнего дня. Я пришлю тебе список дел в ближайший час.

Ее лицо вытягивается, и я задаюсь вопросом, не сказал ли что-то не так, не надеялась ли она на другой ответ, но прежде чем успеваю задать вопрос, она встает и направляется к своему столу. Оглядывается через плечо и говорит:

– Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Она закрывает за собой дверь.

Да, мне кое-что нужно. Мне нужна ты. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой со мной. Мне нужно, чтобы ты стала моей девушкой. Мне нужно, чтобы ты любила меня.

Откинувшись в кресле, я открываю пустую электронную таблицу и начинаю заполнять ее заданиями. Заданиями, которые позволят ей быть как можно дальше от офиса до конца дня.

Мне нужно кое-что спланировать.

* * *

До сегодняшнего дня я не понимал, каким невообразимым засранцем был.

Абсолютным.

Я совершенно не знаю, как показать Чарли, как много она для меня значит. Потому что я могу говорить об этом до посинения, но она не поверит мне, пока я не покажу этого на деле.

Но я не знаю, как показать ей это, у меня нет ни одной идеи. Все, что у меня записано в блокноте, – это купить побольше пирожных. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было правдой, боюсь, что дениш ничего не решит.

Я в отчаянии, а когда я в отчаянии, я делаю то, чего не следует делать. Чарли уехала на весь день, я в этом убедился, поэтому открыл список контактов на своем ноутбуке и набрал номер единственного человека, который сможет мне помочь.

На компьютере выбираю контакт по FaceTime и слушаю гудки, пока мне, наконец, не отвечают.

– Лучше бы у тебя была веская причина, – раздраженно отвечает Джулия.

– Кто, черт возьми, звонит нам в медовый месяц? – Спрашивает Брэм на заднем плане.

Телефон брошен на то, что, как я предполагаю, является их кроватью.

– Твой парень.

– Рэт? – Спрашивает Брэм и тянется к телефону. На экране появляется его загорелое лицо, и, как ни странно, я начинаю чувствовать себя немного спокойнее. – Чувак, пожалуйста, скажи, что звонишь, чтобы сообщить, что вы с Чарли снова вместе.

Мне было неприятно рассказывать Брэму о том, что происходит, но в воскресенье утром после свадьбы, во время позднего завтрака, он спросил о моем настроении, и пришлось объяснить ему, что произошло. Он был, мягко говоря, не в себе. Но мы не стали углубляться в эту тему, потому что им нужно было успеть на самолет. Я попросил его не беспокоился обо мне и заверил, что все будет хорошо.

Ну, все нехорошо, и мне нужен его совет.

– К сожалению, нет.

– Серьезно? – Он откидывается на подушку. – Что, черт возьми, происходит?

Я тоже откидываюсь назад.

– Всю прошлую неделю она провела у родителей. Не отвечала на мои сообщение. Я даже не был уверен, что она придет сегодня, но подготовился, на случай если она придет. Я принес выпечку.

– Умно. – кивает Брэм.

– И я так думал, но вместо, веселой, жизнерадостной девушки, которую я полюбил, пришла роботизированная версия. Сев напротив она решила окончательно добить меня и спросила, можем ли мы установить некоторые основные правила.

– Неееет. – Брэм прикрывает глаза. – Только, блядь, не правила.

– Да, старые добрые правила.

– Правила – это смерть любым отношениям.

– И не говори. Я попросил ее записать свои идеи, и мы обсудим их завтра.

– Ловко, избегание, мне нравится. Ну, что дальше?

– Не знаю. – Я качаю головой. – Мне нужно придумать какой-нибудь способ показать ей, как сильно я забочусь о ней. Я надеялся, что ты сможешь мне помочь.

– Ты обратился по адресу. – Его глаза расширяются. – Знаю, наполни офис лепестками роз и свечами. Девушкам это нравится.

– Да? И где я возьму столько лепестков роз?

– У флориста? Не знаю, ты богат, сделай несколько звонков. Да, и купи побольше выпечки. Сделай кондитерскую башню. Девушки любят сладости. И включи

какую-нибудь музыку, что-нибудь из этого… О, черт, знаешь, тебе стоит позвать Джоша Гробана и спеть песню о любви, или Майкла Бубле, он вроде в городе? Я уверен, ты с легкостью мог бы нанять его на час. Ни одна девушка не сможет отказать Майклу. И потом, возьми в руки щенка, когда будешь извиняться.

– Щенка?

– Да, девчонки любят щенков, им невозможно отказать. Поверь, это…

Телефон вырывается из его рук, и в кадре появляется Джулия.

– Это худший совет, который я когда-либо слышала. Тебе лучше никогда не выводить меня из себя, потому что на меня такая тактика не подействует.

– Ты права, – говорит Брэм. – С тобой легко. Я просто трусь членом о твою ногу, и ты становишься словно шёлк в моих руках.

– Да что с тобой не так? Поздравляю, ты только что заслужил ночь без секса в свой медовый месяц.

– Почему? Потому что тебе нравится, когда мой член трётся о твою ногу? Рэт уже знал об этом.

– На самом деле я не знал. – Я свел брови. – И если мы перестанем говорить об этом, будет здорово.

– Если хочешь наладить отношения с Чарли, тебе нужно докопаться до сути проблемы. Осыпать её ненужным дерьмом не решит проблему. Ты хочешь показать ей, что сожалеешь, подумай о ваших отношениях и о том, чего ей не хватало, чего она хотела.

И тут мне в голову приходит идея.

Черт, мне следовало первым делом поговорить со своей сестрой, в конце концов, она профессиональная сваха.

– Джулия, это великолепно.

– Да, и что ты придумал?

– Мой план тоже был гениален, – говорит Брэм, и в его голосе звучит обида.

Не обращая на него внимания, я говорю:

– Она всегда хотела, чтобы я больше открывался, показывал свою истинную сущность, свои страхи и причины, по которым я такой, какой есть.

– Для девушки вполне естественно желание узнать побольше о парне, за которого она собирается выйти замуж.

– Да, это так, но когда дело дошло до дела, я слишком боялся открыться, опасаясь, что она сбежит, так как это сделала Ванесса. Вот почему я был так категоричен в том, чтобы не использовать кольцо в качестве угрозы. Но теперь, когда знаю, что не могу жить без нее, я готов на все, чтобы вернуть ее, и, похоже, что откроюсь с помощью грандиозного жеста.

– Кто-то сказал «грандиозный жест»? – спрашивает Брэм, подходя к Джулии сзади. – Я могу помочь с голубями, скажи, куда их послать.

Впервые за долгое время почувствовав облегчение, я качаю головой.

– Никаких голубей, но у меня появилось много дел, которые необходимо закончить в ближайшее время. Вы, ребята, наслаждайтесь оставшейся частью своего медового месяца, извините, что помешал.

– В любое время, здоровяк, – говорит Брэм. – Дай нам знать, как все сложится.

Джулия посылает мне воздушный поцелуй.

– Мы болеем за тебя.

Я благодарю их и завершаю звонок. Завтрашнее утро не за горами, и если я хочу, чтобы у меня все получилось, мне нужно действовать… незамедлительно.

Глава тридцать вторая

ЧАРЛИ

Смотря старые фильмы, я всегда удивлялась, почему в качестве наказания использовалось хождение по доске (прим. пер.: Хождение по доске одна из изощренных пыток пиратов XVI–XVIII века. Пленника со связанными руками и завязанными глазами ставили на доску, перекинутую с борта в море. Рано или поздно несчастный падал в воду и в зависимости от ситуации его могли вытащить на палубу или утопить). Да, тебя могут съесть акулы или утопить, а может, ты подружишься с морскими млекопитающими и проживешь благополучную жизнь. Но когда я была маленькой, я не понимала страха, связанного с этим наказанием, до сегодняшнего дня.

Когда я еду в лифте со списком основных правил в сумочке, мне кажется, что я иду по этой доске.

Вчера я явилась на работу не зная чего ожидать. Я хотела посмотреть, как поведет себя Рэт, а потом уже действовать. Но когда увидела, как отстраненно он себя ведет, то сразу поняла, что примириться с тем, что у нас было, невозможно. Если бы он был готов к разговору, он бы так и сделал. Но вместо этого, он вытолкал меня за дверь со списком дел за пределами офиса, а потом сказал, что отпустит меня.

Это стало гвоздем в крышку гроба.

Так что, поднимаясь в лифте, я не ожидаю ничего особенного, кроме сильной душевной боли и хладнокровного босса.

Смирившись с новой жизнью, я прислоняюсь к стенке лифта и смотрю на циферблат, пока цифра не доходят до восемьдесят восьмого, после чего кабина замедляет ход и открываются двери. Опустив голову, я вхожу в пустой офис и на что-то натыкаюсь.

– Вот черт, – говорю я и ловя предмет, пока он не упал на пол.

Это мольберт с плакатом. Что это, черт возьми, такое? Поставив мольберт, я бросаю быстрый взгляд на фотографию ребенка, а затем замечаю несколько предложений под ней.

На снимке изображен мальчик в мешковатых джинсах и с короткой стрижкой. У него не хватает нескольких зубов, но он совершенно этого не стесняется, несмотря на многочисленные пробелы в улыбке. Я приглядываюсь, лицо очень знакомое, и тут понимаю, что это Рэт.

Что за чертовщина происходит?

Я смотрю мимо мольберта и дальше, где вижу плакаты, выстроившиеся в ряд до самого его кабинета, на каждом из которых есть фотография и описание.

Дрожащей рукой прикрываю рот от удивления и читаю, что там написано.

Во втором классе меня прозвали «деревенщина Уэстин», потому что у меня были странные и косые зубы. Тогда я считал это просто шуткой друзей, но теперь знаю, что именно поэтому я так помешан на гигиене полости рта.

Я перехожу к следующей фотографии. На ней Рэт в бейсбольной форме, слишком большой для его маленького тела. Его кепка надвинута на лоб, и он снова лучезарно улыбается в камеру.

Я читаю текст.

Я думал, что однажды стану бейсболистом. Профессионалом. У меня в голове все было распланировано, я написал тонны книг о Рэте Уэстине, бейсболисте высшей лиги. Жаль, что у меня ничего не получалось, и я не смог пройти дальше младшей лиги.

Я улыбаюсь и перехожу к следующему снимку.

Плакат за плакатом рассказывают о жизни Рэта. Я узнаю, что он боится плавать, потому что однажды чуть не утонул вместе с Джулией. В пятом классе он потерял одного из своих лучших друзей, потому что отец мальчика напился и сел за руль вместе с ним в машине. Это была первая потеря в его жизни, и он до сих пор не оправился от нее. Когда он понял, что не может стать профессиональным бейсболистом, он хотел поступить в университет штата Джорджия, где можно было бы развлекаться и получать образование, но родители не позволили ему учиться нигде, кроме Йеля, и он рад, что они придерживались высоких стандартов. Потому что благодаря этому он встретился с Брэмом и Роарком.

В колледже он мочился в мусорные корзины – как мне уже было известно, – но я не знала, что он помог своему братству собрать более ста тысяч долларов для благотворительного фонда «Большой брат», и именно там он приобщился к филантропической деятельности.

В колледже он смертельно боялся, что от него забеременеет девушка по имени Сьюзи, и ему придется жениться на ней и ее отвратительном характере. Она была той девушкой, которая пыталась обрюхатить будущего миллиардера. К счастью, этого не произошло, и он держал ее на безопасном расстоянии.

Он всегда защищал Джулию, но особенно в колледже, где парни постоянно пытались воспользоваться ею. Однажды на нее напали в кампусе, но он узнал об этом только, когда Брэм уже разобрался с парнем. Именно тогда он понял, что если Брэм

когда-нибудь влюбится в его сестру, то он будет первым, кто даст согласие на эти отношения.

Однажды он профукал многомиллионную сделку, потому что заснул за столом, так усердно работая над предложением, что забыл его отправить. Я посмеиваюсь над этим, потому что это совсем не тот бдительный Рэт, которого я знаю сейчас. Похоже, он усвоил урок.

Он нанял девушку по имени Ванесса. Есть их совместная фотография. Она была его помощницей, со временем он понял, что она ему нравится. Он поклялся, что не будет с ней связываться, но потом решил попробовать. Их отношения менялись по мере того, как компания развивалась и требовала от Рэта больше времени. Он игнорировал ее, она разозлилась и ушла. Они оба были неправы, и обвиняли в этом друг друга. Внизу мелким шрифтом написано, что они в хороших отношениях, но ни в коем случае больше не интересуются друг другом. Этот корабль уплыл.

На следующем плакате нет фотографии, но написано, что он никогда не был влюблен. Какое-то время он думал, что влюблен в Ванессу, но эта мысль была полностью опровергнута…

Стрелка указывает на его кабинет, и мое сердце стремительно бьется в груди, когда я берусь за ручку. Я открываю дверь, и меня встречает плакат. В центре – моя фотография, которую он сделал, в первую нашу встречу, а под ней надпись:

Я не знал, что такое любовь, до этого момента. Взволнованная, жизнерадостная девушка, восхищающаяся канцелярскими принадлежностями, ворвалась в мою жизнь с невероятным упорством и нахальством, и какая-то часть меня знала, что в этот самый момент произошло нечто необыкновенное, и я запечатлел это на ее телефон. Эта девушка собиралась потрясти мой мир самым лучшим образом.

Обернись.

В замешательстве я оборачиваюсь, за моей спиной стоит Рэт. Он одет небрежно – в джинсы и темную рубашку с рукавами закатанными до локтей. Его волосы взъерошены, и похоже, что прошлой ночью он не сомкнул глаз.

Он протягивает мне один лист бумаги, он сложен, и я беру его, несмотря на свои трясущиеся руки.

– Прежде чем ты откроешь это, – говорит он хриплым голосом, – я должен

кое-что сказать. – Глубоко вздохнув, он засовывает руки в карманы и говорит: – Я нанял тебя не потому, что безоговорочно доверял Лайнусу, и нанял бы карандаша, если бы он посоветовал. Я нанял тебя, потому что, несмотря на мое необузданное поведение, ты смогла постоять за себя, и уверенность в себе делала тебя в моих глазах потрясающей. Я знал, что ты должна была каким-то образом появиться в моей жизни. В то время я не был уверен, что ты будешь кем-то большим, чем просто помощником. Я понятия не имел, что мои чувства к тебе станут такими сильными и глубокими, поэтому избегал их. Я пытался отрицать их, но когда понял, что это не работает, воспользовался первым попавшимся предлогом, чтобы сблизиться с тобой. И вот тут-то мне и пришло в голову предложение. Я говорил себе, убеждал себя, что это будет выгодная сделка, но в глубине души я знал, что делаю. Я скрывал возможность стать ближе к тебе.

Он делает глубокий вдох, покачивается на каблуках, а затем встречается со мной взглядом.

– Я отчаянно хотел быть рядом с тобой, и делал все возможное, чтобы это произошло, даже если это могло причинить тебе боль. Я был эгоистом, поступил неправильно, и вместо того, чтобы доверять своим инстинктам в отношении тебя, каждый раз, когда мы сближались, я отстранялся, боясь, что ты уйдешь. Я скрывал частичку себя, и теперь понимаю, что это только отдаляло тебя еще больше. – Он обхватывает себя за шею и говорит: – Я не говорю, что идеален. Думаю, мы можем согласиться, что это правда, учитывая то, что произошло между нами. Но я с уверенностью могу сказать вот что. Я знаю, когда в моей жизни что-то происходит правильно, и всегда доверял своему чутью. И мое чутье подсказывает, что я совершу величайшую ошибку, если позволю тебе выйти за дверь без кольца на пальце.

Из переднего кармана он достает обручальное кольцо.

– Я отчаянно, безнадежно, безумно влюблен в тебя, Чарли «Пенис во множественном числе». Это невозможно отрицать, и невозможно остановить. Я родился с частичкой твоей души внутри меня, и хочу завладеть ею. Прямо здесь и сейчас. – Он делает шаг вперед и берет мою руку в свою, пока по моему лицу текут горячие слезы. – Я люблю тебя, Чарли. Думаю, я люблю тебя с тех пор, как ты пыталась выгнать меня с выставки канцелярских товаров. Просто тогда я этого не знал. А все потому, что я никогда раньше не влюблялся. Прости за все, через что заставил тебя пройти, но я не буду извиняться за то, что пытался сблизиться с тобой, потому что это было одно из лучших решений, которые я когда-либо принимал, оно принесло мне тебя, всю тебя.

Опустившись на колено, он берет меня за руку и говорит:

– Пожалуйста, скажи, что окажешь мне честь быть моей настоящей невестой, моей вечной невестой, моей единственной девушкой.

Ничего не видя затуманенными слезами глазами, я киваю головой.

– Твою ж мать, – говорит он, резко вставая и заключая меня в объятия. Он не целует меня. Вместо этого вцепляется в меня мертвой хваткой, как будто, если отпустит, я исчезну. – Ты серьёзно? – недоверчиво спрашивает он.

Я киваю ему в грудь и осторожно отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я… Я не могу представить… – Я фыркаю и беру себя в руки. – Я не могу представить, каково это – жить без тебя. Я думала об этом всю прошлую неделю, убеждая себя, что переезд – правильное решение, но каждый раз, когда я думала о том, что мне придется попрощаться с тобой, что я больше никогда не увижу твое красивое лицо, – я качаю головой, – я не могла думать об этом без слез. И это обозначает только одно. Даже если мне больно, ты все равно то лекарство, которое поможет мне исцелиться.

Я провожу рукой по его мощной челюсти, наслаждаясь щетиной под своей ладонью.

– Ты – все, что мне нужно, Рэт, только ты. Ты – любовь всей моей жизни. Я пыталась убедить себя, что это не так, но знала, что все это ложь. Я знала, что больше не смогу отрицать свои чувства. Я люблю тебя, Рэт. Люблю всем сердцем.

Одинокая слезинка скатывается по его щеке, и я быстро ловлю ее пальцем. Он наклоняется, обхватывает мою голову ладонями и нежно целует в губы, пробуя на вкус, прежде чем углубить поцелуй, требуя большего, принимая все, что я ему даю. Наши языки соприкасаются, наши тела прижимаются друг к другу, и наше дыхание смешивается, когда мы ищем друг друга и воздух.

– Не могу передать, как я сейчас чертовски счастлив, – говорит он между поцелуями, а затем отстраняется и берет меня за руку. – Пойдем, у нас выходной.

– Подожди, – останавливаю я его. – Что в записке?

Улыбаясь, он кивает на нее.

– Открой.

Чувствуя странную нервозность, я открываю записку и читаю.

Список дел для Чарли: Прости Рэта и позволь ему любить тебя.

Улыбаясь ему, я роюсь в сумочке, достаю ручку, ставлю галочку в графе рядом с заданием и возвращаю ему.

– Готово, суженый. И что теперь?

Притянув к себе, он снова целует меня и говорит:

– Теперь мы готовимся к свадьбе.