Текст книги "Суженый босс (ЛП)"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Он кивает. Я беру его за руку, прижимаю к себе, пока расплачиваюсь с владельцем, которого, похоже, совершенно не волнует, что у Рэта аллергическая реакция – вот вам и Нью-Йорк, – а затем мы выходим из магазина на свежий воздух.

Я смотрю на часы и говорю:

– У нас урок танцев. Я позвоню и отменю его.

Он качает головой.

– Нет, не отменяй. Это важно для твоей бабушки.

– Да, но Рэт, один глаз начинает опухать, и ты не можешь танцевать в таком состоянии.

– Рискнем здоровьем.

Он пытается улыбнуться, но губы его не слушаются, учитывая, как распухло его лицо.

– Рэт, мы не пойдем на урок танцев.

– Может, ты и не пойдешь, а я собираюсь.

Он направляется к черной машине, которая не принадлежит нам, и я беру его за руку и тяну в другую сторону.

– Это на наша машина.

– Выглядит, как наша, ты уверена?

– Абсолютно. К тому же, судя по тому, как у тебя затекли глаза, думаю, на данный момент ты бы принял полицейскую лошадь за свою машину.

– Нахалка.

– Серьезно, Рэт, поедем в отделение неотложной помощи, ты ужасно выглядишь.

– И это после того, как я назвал тебя красивой. – Он качает головой. – Разве это справедливо?

– Пожалуйста?

Я практически умоляю.

Но он не двигается с места.

– Давай выпьем кофе, и все пройдет.

Не сумев его убедить, мы садимся в машину – благо, сегодня мы пользуемся услугами водителя – и берем кофе. Точнее, я покупаю кофе для нас обоих, и мы пьем его в машине, возле танцевальной студии.

– Отек спадает?

Я качаю головой.

– Нет.

– Спадет.

Глядя ему в лицо, я спрашиваю:

– Это случалось с тобой раньше? Поэтому ты так спокоен?

Он кивает и делает глоток кофе.

– Да. Два раза. Со мной все будет в порядке. Понадобится время, чтобы спал отек.

Моя мама тоже использовала «Бенадрил», когда я был ребенком. Я знаю, что он поможет.

– Почему ты мне не сказал? – Спрашиваю я, начиная расстраиваться. – Если ты знал, что у тебя аллергия на эвкалипт, то должен был сказать.

– Я об этом даже не подумал.

Все больше расстраиваясь, я смотрю в окно.

– Может, мне позвонить твоей маме и узнать, на что еще стоит обратить внимание? – Тишина. Я снова смотрю на Рэта. – Твои родители знают о нас, верно? Знаю, ты сказал, что у тебя не было времени навестить их, но они знают обо… мне… не так ли?

– Пока нет. У меня еще не было возможности позвонить им. Мы сообщим им в ближайшее время.

– Рэт, до свадьбы осталось всего несколько недель. – За время, проведенное с Рэтом, я выучила множество его выражений. То, которое отражается на его лице сейчас, говорит: не дави на меня. Я сделаю это по-своему. Да, я видела подобное выражение несколько раз. – Ты стесняешься меня? Из-за того, что они узнают кто я?

– Нет, Чарли, не говори глупостей. В этом нет ничего особенного.

– Ничего особенного? Я твоя невеста, и ты предложил мне встречаться с тобой. Ты общался по видеосвязи с моими родителями, ужинал с моей бабушкой.

Он пожимает плечами.

– Это не имеет значения, Чар…

– Не имеет значения? Что ты мог умереть от аллергической реакции? Я не могу позвонить твоей маме и попросить рассказать о тебе, потому что она понятия не имеет, кто я такая? Я все еще остаюсь тайной за семью замками… Я уже должна была познакомиться со своей будущей свекровью… Я хочу спросить, не хочет ли она бутоньерку на свадьбу своего сына. Именно об этом я и говорю, Рэт. Мне нужно знать о тебе такие вещи.

– Тебе нужно знать о моей аллергии? – Он усмехается и качает головой. – Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

– Тогда что для тебя важно? – Спрашиваю я, мой голос звучит резко. – Потому что единственное, что тебя, похоже, волнует, – это то, какое на мне белье.

– Эй. – Он хмурит брови. – Ты знаешь, что меня волнуют и другие вещи.

Расстроенная и не имея настроения танцевать, я отстегиваю ремень безопасности и говорю:

– Знаешь, думаю, мне нужна передышка, хорошо? Я собираюсь пойти в свою квартиру.

– Чарли, подожди, что за хрень происходит? Ты злишься на меня, потому что у меня была аллергическая реакция?

– Нет, Рэт, я не злюсь на тебя за это. Я просто раздражена, и мне не хочется обсуждать это прямо сейчас, перед тем, как мы должны танцевать. – Я указываю на его лицо. – И я на самом деле не хочу танцевать с тобой, когда у тебя аллергическая реакция. Тебе следует отдохнуть. Попроси Патрика отвезти тебя обратно в твою квартиру. Я доберусь до своей на метро.

– Ты не поедешь на метро.

Я открываю дверь и говорю:

– До тебя я все время ездила на метро. Со мной все будет в порядке.

Выхожу из машины, и Рэт окликает меня, но я закрываю дверь прежде, чем он успевает меня остановить, и направляюсь к углу улицы, ко входу в метро, с кофе в одной руке и сумочкой в другой.

Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

Как он мог не понимать, что это важно? Он мог легко навредить себе, и все бы закончилось не только опухшим лицом. Он мог задохнуться. Мог перестать дышать. Что тогда?

Качая головой и бормоча что-то себе под нос, я достаю свой неиспользованный проездной на метро, прикладываю его к валидатору и спускаюсь по ступенькам к поездам.

Понятия не имею, на какой линии окажусь, но точно знаю, что хорошая поездка поможет мне проветрить мозги.

* * *

Заметка для себя: не спешите садиться в метро, не подумав, и не имея возможности принять рациональное решение о том, куда направляетесь. В итоге я проехала по линии «Кью» до Кони-Айленда, что в часе пятнадцати минутах езды. Когда я вернулась на метро в Манхэттен, мы простояли на рельсах сорок пять минут из-за неполадок с двигателем.

Еще через час и пятнадцать минут я добралась до дома.

На тот момент это была хорошая идея. Спустя более трех часов я поднимаюсь на лифте к себе домой, голодная и готовая сбросить эти туфли на каблуках.

Честно говоря, я думала, что поездка очистит мой разум, успокоит, но все, что она сделала, – разозлила меня еще больше. До свадьбы осталось всего несколько недель.

Несколько недель до того, как я скажу «да» своему боссу, чтобы моя бабушка могла увидеть, как я иду к алтарю в ее платье, и где-то по пути все это стало таким сложным. Его родители придут на свадьбу? Если они не знают о свадьбе сейчас, то узнают ли вообще? И разве Джулия не должна была рассказать им обо мне, если ее брат этого не сделал? Почему такое радиомолчание?

Он на самом деле планирует жениться на мне?

Мы встречаемся…

Мы – начальник и помощница… и невеста и жених.

Мы сексуальные маньяки – потому что он невероятный любовник. Но что мы знаем друг о друге?

Что я знаю о нем?

Понятия не имею, что я должна чувствовать в этот момент.

Он сказал, что мы не просто трахаемся… но разве все его другие отношения были такими? Честно говоря, понятия не имею, потому что он никогда о них не говорил. Я знаю, что раньше у него были отношения с помощницей, и это практически все. А что насчет колледжа? Там у него были серьезные отношения? Я единственная девушка, которой он делал предложение? Он когда-нибудь был влюблен?

Если бы мы просто заключали фиктивный брак, я бы не задавала таких вопросов, но мы встречаемся. Мы не просто ходим по кругу, мы на самом деле связаны друг с другом, так почему он не хочет говорить?

Когда двери лифта разъезжаются, я топаю к своей квартире, отпираю дверь и распахиваю ее, и вижу бабушку и Рэта, сидящих за стойкой бара и выглядящих обеспокоенными и напряженными.

– Ох, блядь, – говорит Рэт, вставая со стула и подходя ко мне. Он подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе. Его лицо снова стало нормальным, пиджак снят, а рукава рубашки закатаны. – Ты напугала нас.

Я отталкиваю его, и обиженное выражение на его лице не остается незамеченным.

– Я застряла в метро по дороге домой с Кони-Айленд. Я в порядке.

– Ты оставила свой телефон в моей машине. Ты ушла, прежде чем я успел тебе его вернуть.

Проклятье. Я была слишком занята чтением своей электронной книги, чтобы обратить внимание на телефон. А все потому, что не хотела видеть сообщений от Рэта.

Мне нужно было время для себя, и я его получила.

Бабушка подходит к нему сзади и похлопывает по спине.

– Почему ты бросила своего жениха, и поехала на Кони-Айленд?

– Потому что у нас произошла ссора, – говорю я, поднимая подбородок. – И, честно говоря, я не хотела больше смотреть на него. Мне нужно было пространство.

– Так не решают проблемы, и ты это знаешь, – говорит бабушка. – Мы встречаемся с ними лицом к лицу и обсуждаем их.

– Ага, но я хотела побыть одна, и, если позволите, мне необходимо личное пространство.

Я снимаю туфли, оставляю их в прихожей, и направляюсь в свою комнату. Можно не сомневаться, что он последует за мной. Не хочу разговаривать с ним в присутствии бабушки, особенно зная, что сегодня утром она двигалась немного медленнее. Я не хочу ее волновать.

Я оставляю дверь своей спальни открытой и начинаю расстегивать молнию на платье, зная, что он может появиться в любую секунду.

И как раз в тот момент, когда платье соскальзывает с моего тела на пол, Рэт протискивается в дверь и закрывает ее. Его глаза тут же пожирают меня, пока он сокращает расстояние между нами.

Я не успеваю и глазом моргнуть, как его руки оказываются на моих бедрах, а губы прижимаются к моим губам прежде, чем я делаю следующий вдох.

Застигнутая врасплох, я замираю на несколько секунд, позволяя ему завладевать моим ртом так, как он хочет, но, осознав, что должна злиться на этого человека, отталкиваю его.

Повернувшись к комоду, достаю шелковые шорты и подходящий к ним топ. Прямо перед ним я раздеваюсь. Обнажившись, быстро взглянула на него и увидела, насколько темнее и зловещее стали его глаза.

Я поворачиваюсь к нему, предоставляя полный обзор, и надеваю сначала шорты, а затем топ. Его взгляд не отрывается от моего тела, даже когда я подхожу к нему, лезу в карман его брюк и достаю телефон. Я разблокирую его, открываю Грабхаб (прим. пер.: Грабхаб (Grubhub) – американская онлайн – платформа для заказа и доставки готовой еды через мобильные устройства) и заказываю себе пиццу и чесночные хлебные палочки.

Время заполнить себя углеводами и заедать свои чувства.

После оформления заказа, кладу телефон обратно к нему в карман и забираюсь под свое прохладное одеяло. Наши взгляды не отрываются друг от друга, но мы молчим. Не сводя с меня пристального взгляда, он медленно расстегивает рубашку и снимает ее со своих широких плеч. Следующими идут брюки, он расстегивает их и бросает на пол, за ними следуют носки.

Я наблюдаю, как его точеное тело приближается к моей кровати, где он сдвигает меня в сторону и тоже забирается под одеяло. Он прислоняется к изголовью, а затем пытается притянуть меня к себе, но я не позволяю.

– Чарли, – выдыхает он, – ты можешь злиться на меня, но, пожалуйста, просто позволь мне обнять тебя, ладно? Ты до смерти напугала меня, я думал, что с тобой что-то случилось. Просто позволь обнять тебя.

Искренность сквозит в его голосе, он выглядит совершенно подавленным и измученным одновременно, и хотя я расстроена, я понимаю, что он мог волноваться, поэтому сдаюсь и сажусь рядом с ним. Конечно, он не считает, что этого достаточно, и осторожно притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди.

– Боже, как же мы перепугались. О чем, черт возьми, ты думала, отправляясь на Кони-Айленд без телефона?

– Послушай, Рэт. Я не нуждаюсь в нотациях.

– Тебя не было больше трех часов, Чарли. Без телефона.

– И что? – Я отталкиваюсь от его груди и снова начинаю защищаться. – Хочешь верь, хочешь нет, но до того, как мы встретились, я справлялась самостоятельно, без того, чтобы ты прилетал и спасал меня, словно рыцарь в сияющих доспехах. Мне не нужно было, чтобы ты приходил и налаживал мою жизнь, предлагал работу, квартиру и способ помочь бабушке.

Он отшатывается назад, словно я дала ему пощечину.

– Я не пытаюсь спасти тебя.

– Но разве ты не этим занимаешься? Относишься ко мне как к благотворительной организации?

– Ты, блядь, издеваешься надо мной, да? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом. – Ты на самом деле так думаешь?

– Может, не с самого начала, но, похоже, так оно и есть. Как будто ты бросаешь деньги стриптизерше. – Я делаю движение рукой, словно отсчитывая банкноты, лежащие передо мной. – Ты раздаешь жилье, водителей, фальшивые предложения, оргазмы и все это ради чего, Рэт?

– Ради тебя, – говорит он мрачным голосом.

– Но почему? Я знаю, что ты считаешь меня привлекательной, и здорово, что ты хочешь со мной встречаться, но что это значит на самом деле, если ты не хочешь открыться, если не хочешь отдать мне частичку себя? Я не поверхностный человек, но ты заставляешь меня чувствовать себя поверхностной.

– Ух ты, – говорит он, откидываясь назад и проводя рукой по волосам. – Просто… ух ты. – Он встает с кровати и начинает одеваться. Просовывает руки в рукава рубашки и застегивает ее, обращаясь ко мне. – Если думаешь, что это поверхностные отношения, то, очевидно, ты была невнимательна.

– Я была само внимание, Рэт. Я заметила, как ты избегаешь любого серьезного разговора, который я пытаюсь с тобой завести.

– Мы ведем глубокие беседы. О чем, блядь, ты говоришь?

– Как насчет предыдущих отношений? Почему ты не говоришь о них?

Он застегивает последнюю пуговицу и говорит:

– Может быть, потому, что не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, слушая о женщинах, которых я когда-то трахал.

– Видишь? Вот опять. – Я указываю на него пальцем. – Ты сказал «женщины, которых я трахал», а не «женщины, с которыми я встречался». Неужели ты настолько эмоционально недоступен, что у тебя никогда не было настоящих отношений?

Он качает головой и уходит, оставляя мою дверь открытой, и я кричу ему вслед:

– Видишь? Избегание.

Он топает обратно в мою комнату и хватается за дверные проемы с обеих сторон.

– Может, я не хочу говорить об этом дерьме, потому что мне чертовски больно думать об этом. Я не такой, как ты, Чарли. Я не хочу вспоминать о том, что меня бросили у алтаря. Я не хочу говорить о человеке, который причинил мне боль. Я хочу забыть и двигаться дальше, и это то, что я сделал. – Он смотрит мне прямо в глаза и говорит: – Я двигаюсь дальше.

И прежде чем я успеваю ответить, он снова уходит, но на этот раз через несколько мгновений я слышу, как хлопает дверь.

Гнев и обида переполняют меня, превращая в водоворот эмоций. Я падаю на подушку, закрываю глаза и плачу. Именно поэтому мне не следовало связываться с этим мужчиной. Я должна была с самого начала понять, что из этого ничего не выйдет. Я очень многое поняла о Рэте Уэстин и попыталась исполнять его желания. Что приготовить, как организовать офис, как привнести в его жизнь элементы, которые облегчали бы жизнь. И ни разу он не признался, что ему нравится то, что я делаю. Ни разу он не сказал мне, что думает о том, что я остаюсь с ним. Во многих аспектах наших отношений были зияющие дыры, которые я, возможно, упустила из виду из-за физического влечения. По глупости я подумала, что одно влечет за собой другое. Что, возможно, я окажусь той девушкой, которая произведет впечатление на мужчину. Я подумала, что, может быть, только может быть, он впустит меня. Даст мне шанс. И, несмотря на прекрасную возможность поговорить, открыться, он ушел.

Бабушка была права – мы сталкиваемся с трудностями лицом к лицу. Но интересный факт: Рэт Уэстин этого не делает. Рэт Уэстин двигается дальше.

Если бы я только знала, от чего он уходил.

Глава двадцать пятая

РЭТ

Я прихожу в офис рано утром. Благодаря тому, что Чарли каждое утро пользуется ключом доступа, я знаю, что она приходит сюда в семь тридцать, чтобы подготовиться к рабочему дню, поэтому сегодня я пришёл сюда в семь.

Я не хотел, выйдя из лифта видеть её приветствие. Не хотел, чтобы она готовила мне завтрак или даже пыталась изобразить фальшивую улыбку. Я не хочу ничего из этого дерьма.

Вместо этого я хочу делать свою работу, хочу, чтобы она делала свою работу, а потом покончить с этим.

И именно поэтому я обещал себе не связываться с ней, потому что именно этого я и боялся – такой некомфортной рабочей обстановки.

Я точно не знаю, что произошло вчера. Я наслаждался видом моей великолепной девочки среди распустившихся цветов. В следующий момент я раздулся, словно воздушный шар, на меня накричали, а потом я часами думал о том, куда могла деться Чарли. Если бы с ней что-то случилось в метро, если бы она заблудилась или ее ограбили.

Это было мучительно. Бабушка сидела рядом со мной, гладила меня по спине, уверяла, что с ней все будет хорошо, но я не верил ей. Что-то внутри меня говорило, что с ней не все хорошо… что с нами не все хорошо. И я был прав.

Она вернулась злая и не хотела иметь со мной ничего общего. А затем она обвинила меня, что я считаю наши отношения поверхностными, это была пощечина, которой я не ожидал. Я считаю, что наши отношения не поверхностные. У нас сложные взаимоотношения, непредсказуемые, мы нуждаемся друг в друге, и, несмотря ни на что меня отчаянно тянет к ней, когда я расстроен. Особенно в последние пару недель, пока мы занимались подготовкой к свадьбе.

Я поставил на паузу свою жизнь ради этой свадьбы, чтобы убедиться, что ей комфортно, чтобы убедиться, что все на своих местах, и хотя это была короткая помолвка, у нас должен был быть особенный день, потому что я хочу, чтобы он стал особенным для Чарли и ее бабушки.

Я откладывал рабочие мероприятия, переносил важные встречи, не отвечал на приглашения на определенные мероприятия, потому что хотел уделить свое внимание Чарли, нашим отношениям, построить их и сделать еще крепче.

Да, секс был потрясающим, но моменты после того, как мы кончали, моменты, когда мы просто обнимали друг друга, – это те моменты, которые сделали наши отношения какими угодно, но только не поверхностными. Как она могла этого не заметить?

Расстроенный, я провожу рукой по волосам и начинаю набирать ответ на электронное письмо, мои пальцы быстро скользят по клавишам. Орфографические ошибки не заставляют меня сбавить темп. Я продолжаю печатать, печатать и печатать, пока дверь в мой кабинет со скрипом не открывается и не входит Чарли с лейкой в руках.

Я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда она видит меня, и в шоке останавливается.

– О, боже, – говорит она, переводя дыхание. – Во сколько ты пришел?

Я снова поворачиваюсь к компьютеру и говорю:

– В семь.

– Почему так рано?

– Не мог уснуть, – отвечаю я, снова начинаю печатать, но на этот раз мои мысли заняты другим.

Все внимание сосредоточено на потрясающей женщине передо мной, одетой в простую голубую блузку, заправленную в пояс черных брюк. Ее наряд скучен по сравнению со всем остальным, что она обычно носит, и это говорит мне об одном: она не чувствует себя как обычно.

Вместо ответа она подходит к сэру Драгомиру, поливает его, а потом говорит:

– Ты хочешь на завтрак смузи или овсянку?

– Ни то, ни другое, – отвечаю я. – По дороге я купил себе завтрак.

И тогда я вижу, как она дрогнула, как треснул ее щит.

– О.

Я лезу в портфель и достаю список. Не глядя на нее, говорю:

– Вот твой список. Мне нужно поработать, так что, когда закончишь со списком, можешь уйти. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

– Беспокоили, – говорит она на выдохе. – Так вот что ты имел в виду, говоря «двигаться дальше»? Теперь ты со мной покончил? Может, мне обзвонить все заведения и отменить свадьбу? – Она отставляет лейку и снимает с пальца обручальное кольцо. Черт. – Ты этого хочешь? – Она с грохотом кладет его на мой стол. – Я отработаю список, но не уйду домой раньше времени, потому что это моя работа. И если ты не хочешь, чтобы тебе мешали, это не значит, что я уйду. Смирись с этим.

С этими словами она выходит из моего кабинета и хлопает дверью.

Я смотрю на кольцо, сверкающее в ответ, и чем больше оно искрится под светом, тем сильнее я злюсь. Сжимаю кольцо в ладони и отталкиваюсь от стола. Через несколько секунд я уже стою у ее стола. Приложив ладонь к поверхности, я наклоняюсь и протягиваю ей кольцо.

Я твердо говорю:

– Что я говорил тебе об этом кольце? Оно не должно использоваться как гребаная угроза, как инструмент в твоих играх. Это символ единения между тобой и мной. Так в чем дело, Чарли? Ты сдаёшься после первого же препятствия?

– Первое препятствие? – сказала она, выглядя испуганной. – Вряд ли это можно назвать простым препятствием. Ты сказал, что собираешься двигаться дальше.

– Не от тебя. Господи Иисусе, Чарли. – Я бросаю кольцо на ее стол и выпрямляюсь. – Ты настолько плохого мнения о себе и обо мне, что я могу считать тебя ненужной в своей жизни? Потому что это совершенно не так. – Я отхожу от ее стола, ненавидя то, что эта женщина занимает все мои мысли каждый день. Она повлияла на меня до такой степени, что я не чувствую себя полноценным, пока не увижу ее улыбку с утра. Как она может этого не понимать? – Ты много значишь для меня, Чарли, и я не собираюсь отказываться от этого только потому, что у нас была размолвка.

– Это была не просто размолвка, – говорит Чарли, тоже вставая. – Ты не хочешь открыться мне, Рэт. Так было с самого начала. Как я могу быть твоей женой, если ты превращаешься в статую всякий раз, когда что-то становится серьезным? Может, ты и не хочешь говорить, но мне нужно услышать.

– Это не так просто, – говорю я, обхватывая свою шею обеими руками, напряжение в плечах нарастает, стремительно увеличиваясь. – Я просто не делюсь. Я уже делал это, и это сыграло со мной злую шутку.

– С кем?

Я отворачиваюсь и делаю глубокий вдох.

– С кем-то, о ком я не говорю… никогда. Даже моим парням не разрешается говорить о ней, ясно?

Я чувствую ее приближение, когда она тихо спрашивает:

– Кто она?

Я качаю головой и бормочу:

– Я не… Я не хочу говорить о ней. – Вздохнув, я поворачиваюсь к ней. – Ты можешь принять меня таким, какой я есть, прямо здесь и сейчас, зная, что теперь я такой, какой есть, Чарли. Но мне понадобится время, чтобы открыться. Или ты можешь вернуть мне кольцо и принять тот факт, что обратно дороги не будет. Ты больше никогда его не получишь. Я не играю в игры. Ты либо выходишь за меня замуж, либо нет, но не надо, блядь, угрожать мне, снимая его.

Я никогда не позволял ни одному деловому партнеру подкупать или давить на меня, и сейчас не собираюсь. Все черно-белое. Она либо хочет меня и этот брак, либо нет.

Желая дать ей время подумать, я возвращаюсь в свой офис.

Я работаю, но жду. Жду, когда она зайдет ко мне в кабинет и скажет, что перестанет валять дурака. Что она наденет кольцо, завершит подготовку к свадьбе, поскольку у нас не осталось времени на серьезные планы, и что мы забудем об этой ссоре.

Но она не заходит в мой кабинет.

Она не остается, как обещала.

Она ушла после того, как выполнила список дел.

Но что меня сбивает с толку, так это не то, что она ушла, хотя и обещала этого не делать, а то, что я нигде не могу найти кольцо.

* * *

– Тебе нужны объятия? Ты выглядишь так, будто тебя нужно обнять.

Брэм подходит ко мне на кухне и раскидывает руки.

Я не в настроении выслушивать его театральные выходки, но, черт возьми, я бы не отказался от объятий. Я делаю шаг в его сторону, и он тут же прижимает меня к себе.

– Вот так, здоровяк, впитай всю искреннюю любовь. Забирай. Все.

Ладно, это странно. Я отталкиваю его, беру со стойки свое открытое пиво и иду в гостиную с миской чипсов. Брэм следует за мной, и мы оба усаживаемся на мой жесткий диван – он до сих пор еще не сломался, несмотря на то, что мы с Чарли трахались на нем множество раз.

– Так вы расстались, отменили свадьбу? – спрашивает Брэм, засовывая в рот чипсы.

– Понятия не имею. – Я провожу рукой по лицу и откидываюсь на спинку кресла. – Блядь, чувак, понятия не имею, что происходит. Она хочет от меня большего, но это трудно. После того как я отдал все Ванессе, а она бросила все и ушла, не могу пройти через это снова. Знаю, что много работал, когда был с Ванессой, что оттеснил ее на второй план, но в тот момент в компании были тяжелые времена. Мне нужна была чертова передышка, и я не мог тратить каждый божий час на то, чтобы делать ее счастливой…

– Таймаут, – говорит Брэм, указывая на меня пивом. – Ты слышал, что только что сказал? Ты не собирался тратить каждый божий час на то, чтобы сделать ее счастливой.

– Да, и что?

– Если говорить о Джулии? Я готов не спать, только бы провести еще несколько часов в день, чтобы убедиться, что вижу улыбку Джулии, знаю, что она довольна, удовлетворена, полна радости. Я ничего не хочу в жизни больше, чем чтобы моя девочка была счастлива, и пойду на все, чтобы добиться этого.

– Хочешь сказать, что я дерьмовый парень? – спрашиваю я, чувствуя себя еще хуже.

Он качает головой.

– Нет, я не это имел в виду. Я пытаюсь сказать, что, хотя ты думал, что любишь Ванессу, она не была твоей второй половинкой. Если бы это было так, ты бы нашел время и не отталкивал ее. Ты мог любить ее, но ты не был влюблен в нее. Есть разница.

Я замираю, пиво на полпути ко рту, а затем выдыхаю.

– Черт, я никогда не думал об этом в таком ключе.

В моей голове словно включается лампочка, и все начинает обретать смысл. Я любил ее. Я любил ее очень сильно. Она была моим другом, любовницей, доверенным лицом, но был ли я влюблен в нее? Если верить тому, что говорит Брэм, то нет. Она была первой, кому я открыл свое сердце, но я не защищал ее, как должен был бы, если бы был влюблен. Я не лез из кожи вон, чтобы удовлетворить ее потребности, и, хотя мы были вместе два года, она никогда не жила со мной. Иногда она оставалась у меня, но я не просил ее переехать ко мне. И все же… не считая первоначального сексуального напряжения, то, что Чарли живет в моей квартире, просто невероятно. Я принял ее с распростертыми объятиями. Легко. Мысль о том, что она уйдет и… никогда не вернется…

Блядь.

– Ты ведь знаешь, что я прав?

Я потягиваю пиво и говорю:

– Может быть.

– Она была не для тебя, чувак. Если бы она была…

– Я бы ни за что не позволил ей уйти.

– Именно. – Он улыбается и откусывает самый кончик чипсины, словно придурок. – Посмотри, у нас сеанс психотерапии. Нам следовало сделать это

давным-давно. Возможно, тогда ты был бы более восприимчив к девушке, которая тебе небезразлична.

– Что ты имеешь в виду?

Став серьезным, Брэм говорит:

– Да ладно, чувак. Мы оба знаем, что происходящее с Чарли – нечто большее, чем просто идея исполнить желание ее бабушки. Я вижу, как ты смотришь на нее, как она заставляет тебя улыбаться. Я не тупой, я точно так же смотрю на Джулию, когда она входит в комнату, и это причина, по которой ты сейчас дуешься. Она тебе нравится.

– Конечно, она мне нравится. Я бы никогда не предложил ей выйти за меня замуж, если бы она мне не нравилась.

– Нет, чувак, она тебе прям нравится-нравится. Ты хочешь от нее детей, вот насколько она тебе нравится.

– Торопишь события.

Но я думал об этом. С тех пор как на бабушкиной консультации впервые прозвучала эта идея, я много думала об этом. Я хочу этого. Я хочу такого будущего с Чарли.

– А если серьезно, скажи мне прямо сейчас, что ты не…

Тук. Тук.

Мы оба поворачиваем головы к двери, а затем снова смотрим друг на друга.

– Ты что-нибудь заказывал? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Неа, Джулия готовит на ужин лосося.

В замешательстве встаю с дивана и направляюсь к прихожей. Когда открываю дверь, с другой стороны стоит Чарли с пакетом в руках. Мой желудок тут же скручивает от волнения и нервозности, когда я вижу ее.

Леггинсы, длинный свитер, на ногах домашние тапочки, волосы заплетены в косу, на лице ни капли косметики.

Она невообразимо прекрасна.

– О, привет, Чарли, – восклицает Брэм, подходя ко мне сзади. – Я как раз собирался уходить. – Он хлопает меня по плечу и смотрит на меня таким взглядом. Знаете, взгляд лучшего друга, который говорит: помни, о чем мы говорили. – Поговорим завтра. – Он поворачивается к Чарли и говорит: – Будь помягче с этим большим парнем. Клянусь, у него есть сердце.

И затем он уходит, оставляя меня наедине с Чарли.

Чувствуя себя неловко, я засовываю руки в карманы и говорю:

– Войдешь?

Она кивает, и я отхожу в сторону, чтобы она могла пройти в квартиру. Вместо того чтобы оставить пакет в прихожей, она идет с ним прямо в спальню и остается там.

Не понимая, что происходит, закрываю дверь, запираю ее на ключ и направляюсь в спальню, где на моей кровати, свернувшись калачиком, лежит Чарли.

Она хочет, чтобы я присоединился к ней? Я очень этого хочу.

Но я не двигаюсь с места, потому что все, что могу, это смотреть на нее. Я смотрю на нее так долго, что она наконец прерывает молчание.

– Не оставляй меня одну, Рэт.

Ей не нужно просить меня дважды.

Не раздеваясь, забираюсь в постель, но держусь на расстоянии, что, кажется, расстраивает ее еще больше. Прежде чем я понимаю, что происходит, она плачет в подушку.

Дерьмо.

Я быстро придвигаюсь к ней сзади и крепко прижимаю спиной к своей груди.

– Что происходит? – Спрашиваю я, весь гнев и напряжение, которые были сегодня, исчезли.

– Я не хочу, чтобы мы ссорились.

– Я тоже не хочу, чтобы мы ссорились, – говорю я, крепко обхватывая ее живот. – Сегодня был отвратительный день. У меня все время сводило живот. – И это правда, хотя я и дал ей возможность уйти, на самом деле я этого не хотел. Я хочу, чтобы она была рядом со мной, чтобы у нее не было возможности даже подумать о том, чтобы уйти. С трудом сглатываю и говорю: – Я не хочу делать поспешных выводов, но то, что ты здесь, в моей постели, означает, что ты снова наденешь кольцо?

Она берет мою руку и проводит ею по своей левой руке, позволяя мне почувствовать рельефный бриллиант. Я выдыхаю и крепче прижимаю ее к себе.

– Прости, что сняла его, – тихо говорит она. – Я была расстроена и отреагировала порывисто. Не знаю, что со мной происходит, не понимаю, почему так переживаю о тебе, о нас, но я не могу иначе. Мне не все равно, Рэт. Мне небезразличен ты, кто ты и кем хочешь стать. Мне важно, что ты думаешь обо мне, наших отношениях и имеют ли они какое-то для тебя значение. Я хочу знать, – это просто соглашение или мы на самом деле встречаемся. Я сомневаюсь, и именно это заставляет меня совершать безумные и глупые поступки… потому что я защищаю свое сердце. Мне и раньше разбивали сердце, и уверена, что если дам тебе шанс, ты его уничтожишь. И это страшнее всего на свете.

– Чарли, – выдыхаю я и прижимаюсь губами к ее щеке. – Ты много значишь для меня. Эти отношения важны. И между нами все началось чертовски странно, и пугает то, как быстро все происходит, и неизвестность тоже пугает. Но когда я сказал, что хочу встречаться с тобой, я, черт возьми, имел это в виду. Для меня это не просто спонтанное соглашение. Я знаю, возможно, так все и начиналось, но переросло во что-то другое. Для меня это стало серьезным событием, и каким бы пугающим это ни казалось, я начинаю испытывать к тебе чувства. Я не хочу ничего портить, но ты должна дать мне время. Несмотря на то, что мои чувства сильны, все происходит слишком быстро, и я хочу убедиться, что мы не торопимся.