Текст книги "Суженый босс (ЛП)"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава вторая

РЭТ

Лайнус: Да, я бы с удовольствием встретился. И знаете что, кажется, со мной Ваша новая сотрудница. Хладнокровна, идеальна. Работала на Гарольда Дэнверса. Очень рекомендую.

Пока ждал появления Лайнуса и моего потенциального помощника, я снова и снова перечитывал его сообщение, радуясь перспективе снова получить помощь. Моё расписание составлял временный сотрудник, и я был в двух секундах от того, чтобы свернуть шею этому идиоту.

Именно поэтому я здесь, на этой ужасной выставке, потому что он решил, что мне будет интересно ознакомиться с новыми поставками прямо перед разговором с Гвендолин Хейвершир. Встреча длилась десять минут, потому что это все, что запланировал этот болван. Я просто пожал ей руку, дал визитку и сказал, чтобы она написала мне напрямую.

Такой бесполезный день, черт возьми.

Не говоря уже о том, что еще до того, как переступил порог выставки, я подвергся словесному нападению со стороны слишком навязчивой фанатки канцелярских товаров.

Мне следовало бы пройти мимо, когда она попросила сфотографировать ее, но поскольку я полнокровный мужчина, увидевший красивую женщину, я остановился.

Только когда она сунула мне телефон, чтобы я сделал снимок, я понял, чего она хочет. Я должен был отвернуться сразу же, как только она начала со мной спорить, но, черт возьми, ее длинные светлые локоны и яркие голубые глаза привлекли мое внимание, и вместо того, чтобы уйти, я стоял у входа на выставку и спорил с ней, пока она сыпала оскорблениями в мой адрес.

Это было забавно. Особенно когда она протянула руку и наивно представилась Гвендолин Хейвершир той самой, с которой у меня была назначена встреча. Она не знала, что Гвендолин не сравнится с белокурой красавицей стоящей передо мной.

А когда она высказалась и ушла, мне открылся прекрасный вид на ее покачивающийся зад, когда она пробиралась сквозь толпу… с картой в руках.

Если бы я не был напуган тем, что она проткнет мне шею ручкой, я мог бы попросить у нее номер телефона. Мог бы – ключевое слово.

Единственная положительная сторона этой бессмысленной вылазки – я встречусь с Лайнусом, единственным компетентным человеком, которого знаю, возможно, с моим новым сотрудником.

По крайней мере, я так думал, пока обозвавшая меня куском дерьма «Гвендолин», не выступила вперед. И, судя по паническому взгляду в ее глазах, могу предположить, что она не ожидала меня увидеть.

Это будет весело.

– Лайнус, – я пожимаю ему руку, – рад тебя видеть. Хорошо проводишь время?

– Да. Мы только что получили лимитированные экземпляры от «Daisy and Dot». Вы же знаете, что я люблю организованность.

– Я в восторге от твоей организованности, – отвечаю я, бросая взгляд на «Гвен», которая делает все возможное, чтобы избежать зрительного контакта со мной. Смотрит на потолок, пол, на замысловатый красный узор скатерти. Я пользуюсь моментом, чтобы как следует рассмотреть ее. Темные джинсы скинни, светлые теннисные туфли, белая футболка, обтягивающая изгиб тела, кожаная куртка, обернутая вокруг талии, красная поношенная бейсболка на голове и очки в красной оправе. Симпатичный наряд, не то, что нужно надевать для встречи с работодателем, но не это меня сейчас поражает. Ее глаза, обрамленные красной оправой. Темные ресницы взлетают вверх, обрамляя сияющую голубизну радужки, и я понимаю, что она слишком красива, чтобы быть моей помощницей. Нанять ее было бы огромной ошибкой, я чувствую это всеми фибрами души. Но это не значит, что я не могу повеселиться. – Присаживайтесь. Я принес тебе и твоей подруге кофе и парочку мини-булочек с корицей.

– Очень заботливо, – говорит Лайнус, присаживаясь, пока его подруга остается стоять.

– Ты чего замерла? Садись. – Лайнус тянет ее за руку, заставляя с грохотом сесть на стул. – Знакомьтесь, – Чарли Кокс.

– Чарли Кокс? – спрашиваю я, наклоняя голову, чтобы понаблюдать за ней. – Мне кажется, тебе больше подходит имя Гвендолин.

Я потираю челюсть.

– Хе-хе.

Она улыбается, но это странная улыбка, необычная, несвойственная для такой красивой девушки, как она. Больше похоже, что её нижние зубы выпирают, а уголки рта опустились вниз.

Нехорошо.

Совсем плохо.

Взяв себя в руки, она складывает руки на столе и говорит:

– Насчет того…

– Подождите, вы знакомы? – спрашивает Лайнус, переводя взгляд с одного на другого.

Не отрывая глаз от Чарли, я постукиваю пальцами по столу и говорю:

– Нет, но сегодня утром у нас была небольшая стычка. Чарли…

– Кокс, – добавляет она. – По звучанию похоже на пенисы во множественном числе. Куча пенисов. Член, во множественном числе. Пенисы. – Ее лицо краснеет, когда она прочищает горло. – Кокс, а не… (прим. пер.: В английском, фамилия героини Cox – Кокс, созвучна с Cocks (множественное число) – члены, пенисы и т. д.).

– Я понял, – говорю я, когда она кивает и медленно вжимается в свой стул, становясь с ним единым целым, пытаясь слиться с деревом и исчезнуть.

– Чарли Кокс попросила меня сфотографировать ее под баннером у входа на выставку. У нас возникла небольшая размолвка, в ходе которой она назвала меня… – Я пару раз постукиваю пальцем по подбородку. – Ах да, пешкой и дерьмом.

– Что? – Спрашивает Лайнус, выглядя испуганным.

Она нервно улыбается, её губы дрожат, когда говорит:

– Ну, видите ли, технически, – она подняла палец вверх, чтобы сделать акцент, – я назвала Вас куском дерьма, а потом пешкой. Это были разные оскорбления.

– Это не улучшает ситуацию, – укоряет Лайнус. – Мистер Уэстин, мне очень жаль.

Я поднимаю руку.

– Меня называли и похуже. Больше всего мне понравилась ее попытка прикинуться Гвендолин Хейвершир и выгнать меня с выставки. Я опоздал на встречу с настоящей миссис Хейвершир, из-за того, что Чарли меня задержала.

Она побледнела.

Разинула рот.

Похоже, у нее может случиться нервный срыв.

– Зачем ты это сделала? – спрашивает Лайнус.

Мы оба пристально смотрим на нее, и даже в ожидании ответа я задумчиво наблюдаю за ней. Может показаться, что она в панике, но что меня на самом деле интригует – помимо очков в красной оправе и красивых глаз скрытых за ними, – так это то, как она обретает самообладание, выпрямляет спину и плечи, показывая мне, что не собирается ни от кого выслушивать гадости.

Состроив доброе лицо, она спокойно говорит:

– Я подумала, что этот человек был неуважителен к канцелярским принадлежностям, и его нужно было поставить на место, прежде чем он испортит другим день.

– О боже. – Лайнус хлопает себя рукой по лбу и качает головой, вероятно, униженный в этот момент.

Но я не колеблюсь. Продолжаю смотреть на Чарли, наблюдая, вбирая ее в себя, ожидая увидеть, расколется ли она.

Впечатляюще, но она держится.

Она отвечает твердо и уверенно, и тогда я понимаю, что больше не сомневаюсь.

Она та девушка, которая мне нужна.

К сожалению.

Я могу пожалеть об этом, нет, уверен, что пожалею, учитывая тот факт, что мой разум предостерегает меня от того, что я собираюсь сделать, но иногда интуиция побеждает разум, и прямо сейчас это и происходит, моя интуиция побеждает – она та, кто мне нужен.

Встав из-за стола, застегиваю пиджак и говорю:

– Ты принята.

Вряд ли два слова когда-либо в жизни шокировали ее сильнее.

– Что?

У нее отвисает челюсть.

– Что? – спрашивает Лайнус, вскидывая голову.

Не обращая на них внимания, я поправляю воротник рубашки, а затем манжеты рукавов.

– Начальная зарплата – двести пятьдесят. Это немного, но мне еще предстоит увидеть, как ты себя проявишь. Мы предлагаем очень обширный пакет льгот, с которым ты ознакомишься в понедельник. Будь в офисе ровно в восемь. Зайди в отдел кадров, они будут ждать. – Я смотрю на Лайнуса. – Спасибо, Лайнус. Всегда рад тебя видеть.

Не говоря больше ни слова, я ухожу, мне нужно убраться к чертовой матери из этого помещения, подальше от всех канцелярских принадлежностей.

* * *

– Спасибо, что встретились со мной сегодня.

Брэм, мой лучший друг, брат по братству, родственная душа, сцепляет пальцы домиком и садится за круглый кухонный стол в своей квартире… которую он делит с моей сестрой.

В прошлом году Брэм начал встречаться с моей сестрой после того, как, выяснилось, что он преследовал ее в течение многих лет, и когда говорю «многих», я имею в виду десять. Он сох по ней десять долгих лет и наконец, сделал первый шаг.

Начало было нелегким, и когда я узнал… боже, у меня было, что сказать по этому поводу.

Глядя в глаза своей сестре Джулии, я сказал, чтобы она не смела портить отношения с Брэмом, потому что он лучший мужчина из всех, кого я знаю, и я не потерплю, чтобы она разбила ему сердце.

Не этого вы ожидали, верно? Думали, я буду заносчивым братом, который угрожает каждому мужчине, который подойдет ближе, чем на пять метров к моей сестре?

Только не с этим парнем.

Я в команде Брэма. Я не переживу, если ему разобьют сердце, и не только потому, что люблю этого парня и видел его голым множество раз, но и потому, что когда он расстроен… он словно плаксивый ребенок.

Ты не сможешь оторвать этого чувака от себя.

Чертов прилипала, он не способен взять себя в руки, отпустить ситуацию и двигаться дальше. Вместо этого он прилипает к людям, на которых может положиться, а это я и еще один наш лучший друг, Роарк.

– Ты собираешься продолжать? – Спрашивает Роарк, откидываясь на спинку стула со стаканом молока в руке.

Да, молоко.

Роарк МакКул, спортивный агент всех мега-звезд бейсбола, баскетбола и футбола.

Раньше в его жилах вместо крови тек Гиннес, но с тех пор как он встретил свою девушку, Саттон, он изменился.

Очень сильно.

Он все тот же угрюмый ирландец с акцентом, настолько сильным, что иногда невозможно разобрать ни слова, но теперь вместо стакана виски по утрам он, видимо, перешел на молоко.

– Прежде чем мы начнем, могу я принести тебе еще молока? – спрашивает Брэм, указывая на полупустой стакан Роарка.

Он взбалтывает белую жидкость, выпивает остаток, словно алкоголь, и ставит стакан на стол.

– У тебя есть шоколадный сироп?

Брэм указывает пальцем в небо.

– Ты пришёл по адресу. – Повернувшись ко мне, Брэм спрашивает: – Можно я принесу большому мальчику шоколадное молоко?

Боже, во что превратилась наша жизнь?

Всего год назад мы пили пиво, закусывая чипсами, и орали на телевизор, болея за наши любимые команды. Мы можем быть утонченными и богатыми, как черти, бизнесменами, но когда мы собираемся вместе, когда у нас есть время на отдых, мы снова становимся парнями из братства.

Мне это нравится, но с тех пор, как две трети нашей группы начали встречаться и стали бойфрендами, наша динамика изменилась.

Мы по-прежнему собираемся вместе, но вместо того, чтобы делить между собой огромный пакет чипсов и звенеть бутылками пива, мы встречаемся, чтобы подобрать смокинг, соответствующий свадебным цветам, попивая при этом чертово шоколадное молоко.

Сдаваясь, я говорю:

– Да, принеси и мне стаканчик. Почему бы и нет? Не похоже, что мы когда-нибудь вернемся к старым добрым временам. С таким же успехом можно наслаждаться нашей эволюционировавшей дружбой.

– Так держать. – Брэм идет на кухню и начинает разливать молоко по большим стаканам. – Если бы у меня было мороженое, я бы приготовил молочные коктейли. Уфф, – простонал он. – Упущенная возможность. Ну ничего, обойдемся тем, что есть. – Он возится на кухне. – Лайнус сказал, что ты нанял новую помощницу. Она начинает завтра.

– Серьезно? – спрашивает Роарк, выглядя шокированным. – Я думал, ты обречен на то, чтобы тот придурок составлял твое расписание самым худшим образом.

Я потираю лоб от досады.

– Не напоминайте об этом временном сотруднике. Вчера он назначил мне встречу с Гвендолин Хейвершир… в течение десяти минут на гребаной выставке поставщиков канцелярских товаров. Я хотел его убить. Я не мог отменить встречу, поэтому пошел.

– Именно там ты познакомился со своей помощницей, верно? – спрашивает Брэм, добавляя в каждый стакан по капле шоколадного сиропа.

– Да. Она знакомая Лайнуса. Раньше работала на Гарольда Дэнверса.

– О черт, я работал с ней пару раз, – говорит Роарк. – Она меня очень впечатлила. Она только сейчас устраивается на работу?

– Наверное, да. – Я пожимаю плечами. – На самом деле я не задавал ей много вопросов.

– Ты нанял ее по рекомендации Гарольда? – спрашивает Брэм, помешивая каждый стакан и кладя в него бумажную соломинку с красно-белыми полосками.

– Тот факт, что она работала на Гарольда, меня заинтересовал, но нанять её меня заставило то, что она назвала меня куском дерьма.

Роарк смеется, а Брэм протягивает каждому из нас по стакану молока с растерянным выражением на лице.

– Что значит, она назвала тебя куском дерьма? Как она посмела оскорбить моего маленького медвежонка Рэти?

– Не называй меня так, твою мать.

Я потягиваю шоколадное молоко и не хочу признавать, но, черт возьми, его слова попали в точку. Я скрываю свою реакцию, потому что не хочу, чтобы парни узнали, что я тоже размяк.

Я рассказываю им, как «встретил» Чарли, наш небольшой спор у входа на выставку и ее очень взрослое обзывательство.

– Похоже, это девушка моего типа, – говорит Роарк, выпивает молоко быстрее, чем мы с Брэмом.

– Самое приятное было то, что она не отступила. Да, она обзывала меня и лгала о том, что она миссис Хейвершир…

– Это был смелый поступок, – говорит Брэм, – и достойный восхищения, учитывая ее любовь к канцелярским принадлежностям и то, что ты вел себя, как чмо, и испортил ей настроение.

– Точно. Она не струсила, не убежала, держалась стойко и придерживалась своей позиции. Именно такого помощника я хочу. Кого-то, кто не будет терпеть дерьмо, но при этом будет вежливым, отказывая тебе. К тому же она очень организована. Черт, она была взволнована мыслью, что у нее появится новый планинг, да она гребаная Мари Кондо (прим. пер.: Мари Кондо – японская писательница, специалист по наведению порядка в доме, консультант и автор четырёх книг по организации домашнего быта).

– Благодаря Мари я начал по-другому складываю футболки, – задумчиво говорит Брэм. – Так на самом деле появляется больше места в ящиках.

Роарк бросает на Брэма раздраженный взгляд, а затем поворачивается ко мне.

– Она начинает завтра. Это хорошо. – По его лицу расползается самодовольная ухмылка. – Она хорошенькая?

– Почему тебя это интересует? – спрашиваю я. – У тебя есть девушка.

– Я в курсе. Я спрашиваю ради твоего же блага. Хочу убедиться, что ты снова не попадёшь в неприятности.

Я двигаю челюстью из стороны в сторону, начинаю злиться.

Да, я уже трахал свою помощницу. И да, это переросло в отношения, и да, в итоге она разбила мне сердце и оставила меня без компетентного сотрудника. Но я поклялся, что подобного больше никогда не повторится.

Никогда.

Чарли Кокс может быть великолепна, с идеальными бедрами, за которые можно ухватиться во время секса, но она также полностью под запретом. Я стал более зрелым, научился на своих ошибках, и подобную ошибку больше никогда не совершу.

– Она обычная, – говорю я, нагло вру, и оба моих друга, понимая это, запрокидывают головы и смеются.

Засранцы.

Я потягиваю шоколадное молоко, а они продолжают смеяться.

Первым успокаивается Брэм.

– Обычная. Ладно. Это значит, что он хочет трахнуть ее.

– Вполне вероятно, – соглашается Роарк. – Чувак, ты поэтому ее нанял?

– Идите. На. Хуй. Вы знаете, я ни за что не повторю прошлую ошибку. Я нанял ее, потому что у нее отличные рекомендации, она держалась уверенно, когда я бросал ей вызов. Мне это понравилось.

– И тебе больше, чем уверен, нравятся ее сиськи.

– Не будь гребаным идиотом, – говорю я Роарку, хотя, да, у нее классные сиськи, но это ничего не значит.

Запретная. Зона.

– Ты собираешься испытать ее, быть таким же придурком, как со всеми своими помощниками, пока она не проявит себя?

– Это единственный известный мне способ проверки.

– Или, – говорит Брэм, – ты можешь быть милым и дать почувствовать, что их ценят. Именно так я добился преданности Лайнуса.

Я качаю головой.

– Это не для меня, и вы это прекрасно знаете. Если я с первого дня буду с ней милым, все в офисе будут думать, что я ее трахаю.

– Верное замечание. – Роарк постукивает пальцами по столу. – Последовательность – ключ к успеху.

– Значит, эту бедную девушку с завтрашнего дня будут прогонять через горнило? – спрашивает Брэм. Я киваю. – Берегись, Чарли, ты даже не представляешь, на что подписалась.

Даже я не смог бы лучше сказать.

Глава третья

ЧАРЛИ

– Привет, бабушка.

– О, боже. Привет, Чаки. Как поживает моя красавица?

Чаки – прекрасное ласковое имя, которое бабушка решила дать мне в юном возрасте. Моего дедушку звали Чарли, и, конечно, она называла его Чаком, поэтому я – Чаки.

– Я в порядке. Хотела сообщить, что получила приглашение на бранч в честь твоего дня рождения. Хотела бы отметить, что, несмотря на преклонный возраст, у тебя сохранился прекрасный каллиграфический почерк.

Она смеется

– Юная леди, милая, юная леди. И спасибо тебе. Как я справилась с непристойным подтекстом?

Каждые выходные мы встречаемся и вместе занимаемся ручным письмом. Когда я начала показывать ей различные варианты стилизации фраз, она сразу же подсела на них и стала использовать в своей корреспонденции совершенно неуместные слова и фразы, для восьмидесятилетней старушки.

Что мне нравится в бабушке, так это то, что она молода душой и телом, несмотря на свой возраст. Она следует моде, знает все крутые словечки, у нее огромное количество еженедельных мероприятий, и она постоянно чем-то занята. Ей нравится называть себя Седовласой королевой Лонг-Айленда, потому что она практически управляет пациентами в центре для пожилых людей, постоянно водит их на занятия по аэробике – в стиле Джейн Фонды (прим. пер.: Джейн Фонда – актриса. В своём элегантном возрасте выходит на красные дорожки, пропагандирует спорт, занимается своим здоровьем и активно участвует в жизни общества), а также устраивает соревнования по головоломкам. Я участвовала в нескольких из них, и не шучу, когда говорю, что мою руку чуть не отгрызла самая острая пара протезов, которую я когда-либо видела, когда я слишком медлила.

Вспоминая ее открытку с надписью: время позднего завтрака, сучка, я говорю:

– Это был новый для меня опыт, когда моя бабушка называла меня сучкой.

Внутри меня вспыхнуло что-то волнующие.

– Я знала, что тебе понравится. – Она смеется. – Я приложила усилия, вырисовывая слово на букву «С». Когда я обводила его зеленым контуров, ко мне в цент отдыха зашёл Рональд Гэффри и посмеялся. Когда он уходил, я показала ему средний палец.

– Фу, Рональд Гэффри такой неприятный человек.

– Настоящий козёл, – отвечает бабушка. – Итак, ты звонишь мне, чтобы рассказать о мужчине, с которым столкнулась на выставке? Что я тебе говорила о том, чтобы показать себя в лучшем свете? Сработало?

На самом деле я и правда столкнулся с одним человеком, грубым и сварливым, который нанял меня, сердито смотря. Не могу сказать, что лучше чувствую себя от этого…

– Я никого не встретила.

– Проклятье. Я думала, это сработает. Ты же знаешь, я не становлюсь моложе. Мне хотелось бы увидеть, как ты идешь к алтарю, Чаки. Я до сих пор не могу забыть, как Крис чуть не довёл меня до инфаркта.

Не только тебя, бабушка.

Крис едва не довёл нас всех до инфаркта, не явившись к алтарю, вместо этого он запрыгнул в самолет, и отправился в наш медовый месяц.

Без меня.

Когда я, наконец, дозвонилась до него, чтобы узнать, почему он так поступил, ответ был прост. Он не любил меня и не знал, как сказать об этом.

Ага. Стоящий парень.

Я не люблю тебя, но, эй, планируй свадьбу, трать все деньги, а потом в день свадьбы я не приду. Задница. Анальная дырка. Было бы гораздо проще, если бы он расстался со мной, а не делал предложение. И дешевле. И менее унизительно.

Но он чувствовал давление со стороны своих родителей, требующих, чтобы он остепенился, и, хотя я ненавижу его за это, я понимаю его. Я чувствую давление со стороны своей бабушки еженедельно.

– Да, знаю, но кое-что хорошее все-таки произошло на выставке.

– О, боже, ты нашла работу?

Я знала, что она обрадуется. Она постоянно беспокоится обо мне, потому что она была основной причиной, по которой я осталась в городе, когда меня уволили. Она чувствовала себя виноватой. С тех пор она пытается найти мне работу используя свои «связи». Единственное собеседование, на которое я попала, было с сыном ее соседки, проктологом и я… не смогла. Я восхищаюсь теми, кто хочет зарабатывать на жизнь работой с человеческими задницами, но я не из таких людей. Я имею в виду, как общаться с его пациентами, когда они уходят с таким видом, будто им только что что-то засунули в задницу? Надеюсь, когда-нибудь вашей заднице станет лучше.

– Да. И это потрясающе.

– Что ж, какая замечательная новость, Чаки. Расскажи мне все подробнее.

Улыбаясь, я откидываюсь на спинку дивана, ставлю на колено чашку горячего шоколада и говорю:

– Ну, это работа помощника руководителя…

* * *

Какое прекрасное утро.

Запах канализации витает в воздухе, пока я иду к новому месту работы, наслаждаясь пончиком из магазинчика за углом. Новый день, и впереди меня ждет новая глава.

В субботу после разговора с бабушкой, я позвонила родителям и сообщила им новости.

Они были в восторге. Поскольку я родом из северной части штата Нью-Йорк, а точнее из Скенектади, они беспокоились о том, как я буду жить в быстром ритме города, и это беспокойство усилилось после слияния компании, в которой я работала. Я просила их не беспокоиться, но они умоляли меня вернуться в Скенектади, где я могла бы устроиться на работу к их другу-ортопеду на ресепшен.

Нет, спасибо.

Я знала, что делаю, и даже когда средств стало совсем мало, я не ставила их в известность. Но теперь беспокоиться не о чем, потому что моя зарплата О БОЖЕ как хороша. Мистер Дэнверс любил меня, но не настолько. И когда мистер Уэстин сказал, что начальная зарплата маловата, я сдержала смешок.

Да, хорошо, зарплата низкая… конееееечно. Как я вообще буду жить?

В воскресенье вечером мама купила восхитительные стейки, чтобы отпраздновать перед моим первым днем. И… Я купила к нему трюфельное масло. Я намазала эту липкую вкуснятину и насладилась изысканной кухней.

Это все, о чем я только могла мечтать.

Теперь, когда я здесь, готовая к новому дню на новой работе, я очень взволнована.

Интересно, каким будет этот день? В офисе мистера Дэнверса было очень комфортно. На моем столе всегда стояли свежие цветы, у меня было много друзей на разных этажах, а работа на человека, который ценил меня, была вишенкой на торте, покрытом глазурью.

Мне очень нравились неформальные пятницы.

К тому же мистер Дэнверс боготворил меня, и доверял моему мнению.

Надеюсь, я смогу оказать воздействие на «Уэстин Энтерпрайзис» так же, как и на фирму мистера Дэнверса.

Прежде чем войти в здание, которое скоро станет моим новым рабочим домом, слизываю глазурь от пончика с пальцев, а затем быстро вытираю их влажной салфеткой, которую достала из сумочки. Приведя себя в порядок и готовая к работе, достаю телефон из сумочки и останавливаю симпатичную даму, которая, кажется, не торопится, как другие люди вокруг меня.

– Не могли бы Вы меня сфотографировать? – спрашиваю я. – Это мой первый рабочий день, и я бы хотела иметь фотографию на память об этом моменте.

– Конечно, – говорит женщина с доброй улыбкой. – Поздравляю. Прекрасный день для новой работы. Солнце светит ярко и освещает все эти бетонные здания.

– Я тоже так думаю.

Улыбаясь, отступаю назад и, придерживая свою сумочку, принимаю самую лучшую позу, на которую только способна.

– Готово. – Женщина возвращает мне телефон. – Удачи на новой работе. Сразите их наповал.

– Спасибо.

Я машу ей рукой, благодарная за приятную жительницу Нью-Йорка, встретившуюся этим утром.

Направляясь к этажу отдела кадров, быстро размещаю свою фотографию в Instagram, отметив, конечно же, «Уэстин Энтерпрайзис», а затем кладу телефон обратно в сумочку. Отдел кадров находится на шестьдесят первом этаже, а я буду работать на восемьдесят восьмом. Звучит величественно. Из общения с Лайнусом и мистером Дэнверсом я уже знала, что «Уэстин Энтерпрайзис» вкладывает деньги не только в недвижимость, но и в различные виды бизнеса, входящие в состав мощного конгломерата, который Рэт создал в юном возрасте. Последовательно инвестируя свои деньги, он добился того, что у него появились десять различных филиалов «Уэстин Энтерпрайзис», а также процветающий благотворительный фонд, которому Рэт уделяет большую часть своего времени.

Двери раздвигаются, я желаю всем, кто находится в лифте хорошего дня, а затем направляюсь через стеклянные двери в поисках миссис Пепплбам.

Администратор встречает меня с улыбкой, и я говорю:

– Здравствуйте, меня зовут Чарли Кокс, и сегодня мой первый рабочий день. Я должна встретиться с миссис Пепплбам.

– Да, она в конференц-зале, готовится к вашей встрече. Сюда.

Я следую за милой дамой по многочисленным стеклянным коридорам в конференц-зал с тонированными окнами. Дверь со свистом открывается, и о моем появлении сообщают.

– Миссис Пепплбам, мисс Кокс здесь.

Дама лет пятидесяти, с короткими светлыми волосами, поднимает голову и одаривает меня очаровательной улыбкой. Протягивая руку, она обходит стол и пожимает мне руку.

– Очень приятно познакомиться. Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите

что-нибудь?

Она указывает на фрукты и кексы на столе.

Я смотрю на порезанный ананас и кладу пару кусочков себе на тарелку.

– Ананас – моя слабость, не могу от него отказаться.

– Я тоже.

Миссис Пепплбам тоже накладывает себе на тарелку пару кусочков, прежде чем сесть рядом со мной.

Перед нами лежат несколько папок, но она не сразу приступает к работе.

– Итак, расскажите немного о себе. Я слышала, Вы работали на Гарольда Дэнверса.

– Да, он был замечательным начальником, а потом произошло слияние, и я потеряла работу. Но я получила хорошее выходное пособие, благодаря которому у меня появилось свободное время. Нужный отпуск.

– Ох, представляю. Где Вы учились?

– В университете Олбани. Вообще-то я из Скенектади. Я выбрала колледж не слишком далеко, чтобы жить с родителями и экономить деньги. После окончания колледжа, получив степень магистра бизнеса, после учёбы я решила остаться здесь.

– Я родом из Адирондака. Там очень красиво осенью, но зимой – нет, спасибо.

Я смеюсь и киваю.

– Да, я благодарна, что у нас в городе не бывает снега, только безумный холодный ветер.

– Именно поэтому были изобретены шарфы… и такси.

Мы смеемся и еще некоторое время разговариваем, наслаждаясь ананасом, прежде чем приступить к работе.

Как только мы отодвигаем тарелки в сторону, миссис Пепплбам говорит:

– Итак, мне нужно заполнить Ваши основные трудовые формуляры, а затем договор аренды квартиры.

– Ох, да, не думаю, что мне понадобится квартира. Я живу в прекрасном месте в Бруклине.

Миссис Пепплбам качает головой.

– К сожалению, этот район не подходит. Вам придется жить как минимум на Манхэттене.

– Ох… ну, думаю, я могу начать искать жилье.

Она смеется.

– В этом нет необходимости. Мистеру Уэстину принадлежит множество многоквартирных домов поблизости. Он недавно отремонтировал одну квартиру и сказал, что она для Вас. – Наклонившись вперед, она говорит: – На Вашем месте я бы выбрала её. Я видела внутреннюю отделку, она потрясающая. Прекрасные виды и выход на крышу.

– О боже. Ладно. – Я прикусываю нижнюю губу. – Мне просто немного неловко принимать её.

– Не надо, это привилегия за работу в качестве помощника мистера Уэстина. За Вами также закреплен водитель. – Она просматривает бумаги. – Джоэл. Он будет в Вашем распоряжении, и, прежде чем Вы откажетесь от его услуг, это обязательное условие – пользоваться им при выполнении поручений по работе.

Я киваю.

– У Мистера Дэнверса было такое же условие.

– Значит, это для Вас привычно. Джоэл – прекрасный человек. Вырос в городе, знает каждую улицу. И у него один из самых сильных нью-йоркских акцентов, которые я когда-либо слышала.

– О, не могу дождаться встречи с ним.

В течение следующего часа мы обсуждаем другие преимущества работы с мистером Уэстином, а также подписываем документы и, конечно, соглашение о неразглашении, с которым я очень хорошо знакома. Нет ничего необычного в том, чтобы подписать его, когда работаешь с кем-то подобного уровня. Хотя иметь такой богатый опыт в возрасте мистера Уэстина – исключительное и удивительное явление.

После того как мы подписали бумаги и я получила копии всех документов в разных папках – организация уже приводит меня в восторг, – миссис Пепплбам, или Ренита, как она просила называть ее, встает и говорит:

– Мы закончили, пришло время посмотреть Ваше рабочее место.

То, чего я так долго ждала.

– Не могу дождаться. – Я беру папки с документами предназначенные мне и следую за Ренитой к лифту, в который не могу войти. Она активирует кабину с помощью ключ-карты. Затем передает мне карточку и говорит: – От этого лифта есть три ключа. У службы безопасности, мистера Уэстина, а теперь у Вас. Это личный лифт, так что не передавайте никому этот ключ.

– Поняла. – У мистера Дэнверса были такие же условия, как и у мистера Уэстина. – Посетителей будет пропускать служба безопасности?

– Тех, кого служба безопасности знает, не станут объявлять, если мистер Уэстин на работе. Он обычно звонит вниз и предупреждает, чтобы его не беспокоили. Однако служба безопасности будет звонить Вам по поводу деловых встреч и тому подобного.

Логично. В конце концов, он же генеральный директор.

– Вы не знаете, есть ли какие-то конкретные задачи, над которыми мистер Уэстин хочет, чтобы я работала?

– Все это обсудите с мистером Уэстином. Он назначил Вам встречу через пятнадцать минут.

– Ох, вау, хорошо. – Я испытываю лёгкий дискомфорт, когда мы поднимаемся на лифте. – Не хочу Вас беспокоить, но наверху есть блокноты?

– На Вашем столе лежит iPad, а также телефон и компьютер.

– Прекрасно.

Я прикусываю губу, гадая, есть ли на моем столе блокноты, потому что iPad – это здорово и все такое, но мне нравится составлять списки с помощью ручки и бумаги. В данный момент не стоит об этом беспокоиться.

Лифт звякает, и двери разъезжаются, открывая пустой верхний этаж. Я оглядываюсь по сторонам: помещение напоминает город-призрак. Тусклый свет едва освещает пространство, жалюзи закрывают все окна, и в поле зрения нет ни одного человека, когда мы проходим мимо конференц-зала и по длинному коридору к столу прямо за парадной дверью.

– О, мы ошиблись этажом?

– Нет, это восемьдесят восьмой этаж, здесь только Вы и мистер Уэстин.

– Подождите, здесь больше никто не работает?

– Нет, мистер Уэстин предпочитает уединение.

Ох, ладно.

Мы направляемся к простому черному столу, на котором лежит новый телефон, совершенно новый компьютер Mac, все еще находящийся в коробке, и вышеупомянутый iPad. Все это необходимо распаковать и настроить.