![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrov-solas-lp-386475.jpg)
Текст книги "Остров Солас (ЛП)"
Автор книги: Мег Тилли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Люк бросил взгляд на часы ― восемнадцать часов сорок три минуты. Через сорок семь минут он должен быть на месте. Их коттедж располагался в пяти минутах ходьбы. Может быть, ему стоит принять еще один холодный душ и выпить еще один эспрессо. Люк зевнул и откинул голову назад на диван. Он смотрел в потолок.
«Нет, милый, ― сказал он себе. ― Встряхнись! Ты можешь это сделать».
***
Мэгги чувствовала себя довольно неплохо. Она позвонила Брэтту, надавила на него посильнее и, чудо из чудес, он согласился выкупить ее долю. Тот пытался сбросить цену, которую она назвала ему, но девушка не уступила. Ее юристу осталось лишь прочитать финальный документ, а Брэтту оформить ссуду.
Она была рада, что теперь это позади. Мэгги сияла от счастья, пока готовилась к ужину, радостный голос внутри нее пел «Новые начинания, свежий старт», пока она возилась на кухне.
Мэгги приготовила маринад из оливкового масла, чеснока, свеженарезанного имбиря, кленового сиропа, соевого соуса, кошерной соли, перца, сока лимона и щепотки кайенского перца. В нем мариновалось отличное филе дикого лосося. Она дождется, когда придет Люк, только потом положит рыбу на гриль. На плите в курином бульоне варился черный рис, половина луковицы была добавлена туда для вкуса, она уберет ее перед подачей. Затем добавит щепотку или две соли, немного перца и кусочек масла.
Ева приготовила салат. Стол, который она сервировала, выглядел красиво. Они нашли белую льняную скатерть в шкафу, а свежие цветы, которые Ева купила на рынке, были красиво составлены в стеклянной бутылке молочного цвета. Она казалась странным выбором в качестве вазы, но как только Ева разместила в ней цветы и повязала сверху бледно-лавандовую ленту, Мэгги пришлось признать, что композиция была весьма очаровательной. Ева унаследовала это от матери, она умела делать из обычных предметов нечто красивое.
«Может быть, я позволю ей заняться мной», – подумала Мэгги.
Шардоне охлаждался в холодильнике, а на столе стояла бутылка Каберне. Все было готово.
Мэгги вошла в гостиную. Может быть, надо положить еще одно бревно в камин. Конечно, бревен больше не требовалось. Ведь она положила новое бревно всего пару минут назад. В очаге энергично горел огонь, в комнате уже было довольно тепло. Мэгги открыла окно и впустила внутрь ночной бриз.
Подъездная дорожка была пуста. Девушка бросила взгляд на тропу, шедшую через поле к дому Люка. Ничего. Она продолжила смотреть в том направлении, надеясь, что он уже за поворотом, она подумала, что в темноте его не видно, и он просто мог смешаться с деревьями.
Мужчина не появился.
Мэгги бросила взгляд на часы на каминной полке ― двадцать часов пятнадцать минут.
– Будь я проклята, если снова отправлюсь по той дороге, ― пробормотала она себе под нос.
Вернулась на кухню и достала лосося из холодильника.
– Он здесь? ― спросила Ева, оттолкнувшись от стола, затем переставила стул и в последний раз поправила цветы.
– Нет, ― ответила Мэгги, выходя через заднюю дверь. Девушка открыла крышку раскаленного гриля и положила туда лосося. ― Не пришел.
– Ты этого не знаешь, ― сказала Ева, стоя на пороге.
Мэгги повернулась, чтобы посмотреть на нее. Ева выглядела такой красивой в обрамлении света, льющегося с кухни, такой полной надежды. Мэгги не хотела разочаровывать ее, но факты есть факты.
– Ева, уже восемь семнадцать вечера. Мужчина опаздывает на сорок семь минут.
– Может быть, что-нибудь случилось?
– Тогда он бы позвонил.
– Думаю, ты слишком сурова. Я не дала ему свой номер телефона. А ты? Нет? Я так не думаю.
Мэгги заупрямилась.
– Тогда бы ему стоило проявить любезность и заехать, чтобы нам это сказать. Он знает, где находится колледж. Так что мы имеем два варианта, ― Мэгги подняла палец, ― А: он невнимательный придурок, который не уважает ничье время, кроме своего, и думает, что это нормально появляться на званом ужине с огромным опозданием. Это ненормально. Или, ― она подняла второй палец, ― Б: он из тех парней, у которых появляются планы, и они не приходят, не извинившись. Опять же, это ненормально. Я только что рассталась с самовлюбленным козлом. У меня нет никакого желания начать встречаться с еще одним таким же.
Ева смотрела на сестренку, и на ее лице расплывалась широкая улыбка.
– Ты права, ― сказала она. ― Он козел. Я рада, что он не пришел, ведь это значит, что мне достанется больше твоих вкусняшек. Я умираю с голода! И, если у него хватит наглости появиться сейчас, мы его вышвырнем.
***
Люк проснулся от тычка мокрым носом и головой.
– Уходи, Самсон, ― пробормотал он.
Самсон ткнул его еще раз, сопроводив это коротким, раскатистым вуф.
Должно быть, он завалился на диван до того, как сводил Самсона на последнюю ночную прогулку.
– Прости, мальчик, ― сказал он, отталкиваясь от дивана и вставая, сонный и немного дезориентированный. Они вдвоем направились к задней двери.
На улице он немного размялся, все еще не до конца проснувшись, но наслаждаясь ночными звуками и умиротворяющим мерцанием звезд, пока Самсон проходил свой привычный ритуал по крещению различных кустов и деревьев.
Люк размял плечи. Они слегка побаливали. Всегда болели после субботнего марафона по выпеканию хлеба. Это сказалось и на пояснице. Мужчина покрутился, вращая тело из стороны в сторону, расслабил спину, тогда-то он и вспомнил.
Приглашение на ужин.
– Проклятье!
Самсон посмотрел на него, наклонив голову набок.
– Иисусе. Сколько времени? ― закричал он, побежал к двери и распахнул ее.
Самсон печально посмотрел ему вслед, словно говоря «Ты облажался, жалкий ублюдок».
Люк бросился на кухню, схватил букет цветов и бутылку Мальбека и выбежал из дверей.
– Мне так жаль. Ужасно жаль, ― бормотал Люк на бегу.
Пришлось немного повозиться с вином и цветами, чтобы нормально засунуть их под рубашку. Он пропустил пальцы через волосы, чтобы пригладить их и придать цивилизованный вид.
– Непростительно приходить так поздно, – Люк срезал дорогу через заднее поле. ― Сколько времени? Много. Вероятно, очень много. Проклятье.
Когда Люк прибыл к коттеджу «Розмари&Тайм», там было тихо. Окна были темными. Они смотрели на него, как закрытые глаза. Ни одного огонька.
Глава 11
Экономка тихо шла по выложенному испанской плиткой полу. Она сразу поняла, что обувь на резиновой подошве ― необходимость.
Пришла компания, и заказ на горячие закуски пробудил их от глубокого сна. Повар слег с мигренью, так что Марице пришлось его подменять.
– Отдыхай, ― сказала она. ― Это просто. Я разогрею кое-что. Не проблема.
Было два тридцать пять ночи, но ерунда, они заботились друг о друге. Это было необходимостью, когда работаешь на безумца.
Однако теперь у нее были серьезные опасения.
Утробный крик донесся из-за закрытых дверей кабинета, а следом звук чего-то разбившегося. Марица надеялась, что это не еще один предмет из уотерфордского хрусталя. У нее болело сердце, когда ей приходилось собирать осколки. Почему не разбить что-нибудь недорогое?
Она стояла там с подносом горячих закусок. Стоило ли ей войти или убежать на кухню и вернуться позже? Опасно оказываться на линии огня. Что бы там ни было, ей нужно выполнить работу. Только подняла руку, чтобы постучать в дверь, когда в эту дверь что-то врезалось. Что-то большое и бьющееся.
– Кем, черт возьми, она себя возомнила? Угрожает продать «Пондстоун Инк»? Я убью эту суку раньше, ― прорычал голос, ярость и яд в нем были осязаемы. Но именно из-за маниакального смеха, который за ним последовал, у Марицы встали дыбом волоски на руках и затылке, а к горлу подкатила желчь.
Она резко развернулась и, как можно быстрее и бесшумнее, вернулась в безопасность кухни. Ей было жаль, что у Тима болела голова, но ему придется встать и отнести еду. Она ни за что на свете не войдет в ту комнату.
Глава 12
Ева потянулась за еще одним кусочком горячего кофейного торта, приготовленного Мэгги, с ароматной корицей, коричневым сахаром, орехом пекан и масляным кремом.
– Очень вкусно,― сказала она, разрезая торт и кладя кусочек масла в середину, чтобы он расплавился. ― Я не знаю, как ты берешь немного того и щепотку того, а в итоге получается рай на земле.
– Рада, что тебе понравилось, ― ответила Мэгги, чувствуя, как в ее груди разливается тепло. Ей нравилось готовить для сестры вкусную еду.
– Есть что-то успокаивающее в том, чтобы съесть большой кусок теплого кофейного тортика, а еще омлет с чеддером и луком.
Мэгги сделала глоток кофе. Аромат поднимался вверх вместе с паром, подчеркивая вкус. Она наблюдала за тем, как Ева откусывает большой кусок от кофейного торта.
Ее сестра медленно закрыла глаза.
– М-м-м, ― простонала Ева. ― Как же хорошо.
Она вдруг распахнула глаза.
– Я поняла! ― закричала Ева, вставая и бросая вилку на стол. ― О, Боже. Я гений!
Она взмахнула руками и станцевала на кухне победный танец.
– Что такое? Ты спятила, ― засмеялась Мэгги, когда сестра схватила ее за руки и повела за собой отплясывать в комнате дикую польку.
– У меня только что случилось прозрение! ― сказала Ева. ― Мы с тобой откроем прилавок на субботнем рынке!
– Что?
– Прилавок. Ну, знаешь, как у того глупого пекаря. Прилавок. И ты будешь продавать свою выпечку, за которую не жалко умереть!
– Подожди минутку, Ева. Мы здесь всего три недели…
– В том-то и прелесть, ― ликовала Ева. ― У нас есть целых три недели, чтобы устроить тестовую проверку. Посмотрим, сможем ли мы переехать сюда. Да, печь будешь ты, но я буду помогать.
Ее сестра снова замахала руками. Она всегда так делала, когда была очень взволнованна.
– Тебе лишь нужно направить меня в правильное русло и сказать мне, что делать. Я могу покупать продукты, мыть посуду, украшать прилавок, общаться с покупателями, нет проблем. Мне очень здесь нравится. Тебе очень здесь нравится. Я смогу здесь рисовать. Каждый раз, как я приезжаю, ко мне приходит вдохновение.
– Знаю, но переезд…
– Мэггз, ― сказала Ева, вдруг став серьезной, ― я не могу…
Она затрясла головой, ее глаза вдруг помрачнели.
– Я не могу вернуться. Я… ― ее губы слегка искривились, такого выражения лица Мэгги никогда не видела у нее прежде, ― несчастна там.
– Я думала, тебе нравится жить в Бруклине, ― сказала Мэгги, чувствуя себя так, словно мир перевернулся. ― Роскошь иметь предметы искусства мирового уровня всего в нескольких минутах езды на метро, ходить в рестораны и…
– Пф-ф, ― произнесла Ева, выглядя усталой. ― Мне тридцать лет, и что у меня за душой? Лофт в Бруклине, который я делю с тремя людьми…
– Тремя? Я думала, ты живешь лишь с Кармен.
– Так и было, ― сухо ответила Ева, ― но ее парень, Джоуи, переехал к нам. Что было нормально. Немного тесновато, но нормально. А затем она решила, что полигамна, и к нам переехал Дилан.
Ева подошла к столу и наколола на вилку кусок торта.
– Конечно же, рента и коммуналка уменьшились, но…
Она откусила от торта, другую руку держа под ним, чтобы на пол не посыпались крошки.
– Кармен полигамна?
Мэгги пыталась примириться с этой мыслью. В школе, Кармен была тощей девушкой, которая носила очки в толстой оправе и постоянно краснела. Она была на два года старше Мэгги, но они обе часто ходили в библиотеку во время обеда.
– Воу, ― произнесла Мэгги. ― Я всегда думала, что она краснеет, потому что очень застенчивая. Ну, знаешь, чопорная и благопристойная, но, может быть, еще тогда к ней приходили грязные мыслишки.
– Да, я тоже очень удивилась, но, эй, ― Ева пожала плечами, ― так уж вышло. Судить нельзя. Это неудобно, вот и все. Ее старый парень Джоуи не против ее «стиля жизни», но я вижу, что ему больно. Все эти эмоции в доме так и витают, я не могу приступить к работе. Пытаюсь, но через силу я не могу достичь глубины в своих рисунках. У меня нет личного пространства. Слишком много шума интимного характера, когда они вместе, и слишком много драмы, когда нет. Четыре человека делят одну ванную комнату, два из них взрослые волосатые мужики. Фу.
– Воу, – Мэгги с удивлением покачала головой. ― Я не знала. На Рождество, когда мама с папой с тобой разговаривали, ты об этом не говорила. Жизнь в лофте в Бруклине казалась нирваной.
– Да, я не хотела, чтобы они переживали.
– Но работа тебе нравится, да? Тебе нравится преподавать…
– Ненавижу, ― ответила Ева.
– Ненавидишь? ― пискнула Мэгги.
Она почувствовала, как ее брови взлетают вверх.
– Я думала, что тебе приносит удовольствие, когда ты помогаешь другим людям открывать в себе внутреннего художника.
– Нет, ― сказала Ева, начиная смеяться. ― Тебе стоит посмотреть в зеркало, Мэгги. Ты выглядишь такой забавной ― смешной мультяшный персонаж.
Ева проглотила последний кусочек торта и облизала крошки с пальцев.
– Я думала, что мне нравится преподавать, но реальность достаточна неприглядна. Я отправилась в Йель, черт возьми. Там была лучшая художественная программа в стране. Я усердно трудилась. Делала все, что должна, и даже больше. Училась у лучших. Закончила одной из лучших в своем классе. Можно было бы подумать, что это что-то значит. И чем я занимаюсь? Что у меня за большая, крутая карьера? Меня устроил один из моих профессоров. Четыре дня в неделю, я сажусь на поезд в шесть тридцать, три часа пятнадцать минут, чтобы добраться до Нью-Хейвена и столько же обратно. И зачем? Чтобы преподавать искусство на дополнительных занятиях для горстки скучающих, привилегированных деток, большинство из которых вообще не хочет там находиться.
Ева со вздохом села за стол, отодвинула свою тарелку, затем наклонилась вперед, поставила локти на стол и стала тереть лицо.
– В свои выходные я рисую? Нет. У кого есть на это время? Я должна оплачивать счета, в конце-то концов, так что подрабатываю барменом в «Трапеции». Чаевые неплохие, но клеить на лицо улыбку и носить каблуки на работе в этом клубе ночь за ночью?
Ева посмотрела на Мэгги, которая все еще стояла посреди кухни.
– Это меня убивает, Мэггз.
Мэгги не знала, что сказать.
– Но хватит обо мне, ― сказала Ева, будто стряхивая с себя меланхолию. ― Что насчет тебя? К чему тебе возвращаться? А? Ты действительно хочешь вернуться жить в Финикс? Ты переехала в Аризону лишь потому, что так хотел Брэтт. Ты продаешь свою долю в компании, так что тебя там ничто больше не держит.
– Знаю, но… ― слабо запротестовала Мэгги, испытывая легкое головокружение даже из-за мыслей об этом. Брэтт переехал в Аризону вскоре после смерти тетушки Клэр, и Мэгги переехала следом за ним. ― У меня там вся жизнь.
– Да. Хреновая жизнь. Ты не должна к этому возвращаться. Давай забудем про нее и начнем все сначала.
– Но ты не можешь просто…
– Почему нет? ― сказала Ева, ее лицо раскраснелось от эмоций. ― Мы творцы собственной судьбы.
Она распластала ладони по столу и, оттолкнувшись, встала на ноги.
– Это мы должны спасти себя и построить ту жизнь, которую хотим. И я хочу этого! ― сказала она, ударив кулаком по сердцу. Мэгги видела в глазах сестры ожидание с надеждой и легкий вызов. ― А ты?
Миллион мыслей пронесся в голове Мэгги, все те причины, почему у них не получится, почему это плохая идея, страхи, что ее выпечка окажется не такой уж хорошей, что она не хочет расстраивать свою сестру, почему это нереалистичная несбыточная мечта…
– Хорошо, ― услышала она свой голос. ― Я в деле.
***
― О, нет, ― Ева откинулась назад в кресле и посмотрела на экран своего лэптопа. ― Это плохо.
– Что? ― спросила Мэгги, поднимая взгляд от списка, который составляла, где перечисляла выпечку, которую она может приготовить для их нового предприятия.
– Очевидно, что только жителям Соласа можно иметь прилавки.
– Ну, мы живем здесь, по крайней мере, будем жить еще три недели. Мы можем использовать этот адрес?
– Нет. Он не годится. Это временное жилье. Чтобы претендовать на получение прилавка, мы должны показать два предмета, подтверждающие, что это наше основное место жительства. Местные водительские права, телефонный счет или счет на воду, и все такое.
– Жаль, ― произнесла Мэгги, радостное чувство, длившееся последние несколько часов, начало исчезать.
– Проклятие! ― громко вздохнула Ева и, положив локти на стол, опустила голову на руки. ― Я была так рада.
– Я тоже.
И, когда Мэгги сказала это, она почувствовала в этих словах правду.
– Послушай, может быть, есть способ обойти это. Если мы скажем, что собираемся переехать…
– Не, ― ответила Ева, отправляя лэптоп вскользь по столу к своей сестре. ― Взгляни. Тут написано черным по белому. Даже если мы жители острова, нас поставят в список ожидания, место все равно не гарантировано. Если нам повезет, и мы его получим, нам придется потратить серьезную сумму, чтобы купить тент и стол, потому как очевидно, что они не включены.
Она встала.
– Я в депрессии. Пойду в постель.
– Ева… ― произнесла Мэгги.
Она надеялась, что как только она откроет рот, оттуда пойдут более успокаивающие слова, но этого не произошло. Факты были фактами.
– Не переживай, ― сказала Ева, направляясь в спальню. ― Полчаса посплю и буду как новенькая. – Она повернулась и посмотрела на свою сестру со слабой улыбкой. ― С самого начала это было безумной идеей. У нас будет отличный отпуск с долгими прогулками по лесу, морскими прогулками и вкусной едой. Нам на самом деле повезло.
Раздался стук в дверь.
– Адские колокола, ― сказала Ева. ― Ты откроешь? Вероятно, это одна из владелиц. Милые леди, но болтливые до ужаса. Я не в настроении для общения.
– Конечно, ― ответила Мэгги, поднимаясь на ноги.
– Спасибо, ― поблагодарила Ева и исчезла в спальне.
***
Мэгги открыла дверь, и у Люка перехватило дыхание. Она была самим очарованием, ее взъерошенные темно-рыжие волосы были распущены, пряди поблескивали на солнце медью и золотом. Она была одета в джинсы и накрахмаленную белую рубашку, и была босая.
Девушка посмотрела на него, и гостеприимная улыбка на ее лице померкла.
– Ты, ― сузив глаза, сказала Мэгги безэмоциональным голосом.
– Мне жаль, ― быстро сказал мужчина, пихая ей в руки вчерашние цветы и бутылку вина прежде, чем она произнесет слова, которые он видел, рвались с ее языка. ― Я случайно уснул, но это не оправдание, что не пришел на ужин.
– Нет, ― сказала она. ― Не оправдание.
Она начала закрывать дверь.
Ему нужно было говорить быстро.
– Это невероятно ужасные манеры не приходить.
Дверь уже была почти закрыта.
– И я надеюсь, что вы дадите мне шанс загладить вину.
Люк начал повышать голос, чтобы его было слышно через дверь. Он подождал.
Ничего.
Проклятье.
– Что угодно, ― громко произнес он. ― Просто скажите.
Хотя это явно было гиблое дело. Самсон ткнул его носом.
– Да, ― сказал он, похлопав мохнатую голову своей собаки. ― Я облажался.
Мужчина вздохнул и пошел по тропинке.
– Пошли, мальчик, ― сказал он, хлопая по бедру, но Самсон проигнорировал его и продолжил нюхать дверь. ― Самсон, пошли.
Самсон неохотно побежал за ним.
– Эй, ― услышал Люк, как его зовут и обернулся.
Мэгги стояла на пороге, скрестив руки на груди. Девушка не улыбалась, но, по крайней мере, была там.
– Ты можешь кое-что сделать.
Она произнесла эти слова, как вызов, словно бросила перчатку ему в лицо.
– Хорошо, ― ответил он, хотя выражение ее лица немного обеспокоило его. ― Что пожелаешь.
Глава 13
Если бы Люк думал головой, а не другой более настойчивой частью своей анатомии, он бы сказал нет. Просто бы ушел и отмахнулся от ее просьбы.
Но он этого не сделал.
И теперь ему приходилось за это платить.
Мужчина бросил взгляд на свои часы. Сейчас на субботнем рынке самый ажиотаж, но был ли он там? Нет. Он сидел в гостевом коттедже Этельвин и Лавины, пока его машина была загружена свежеиспеченным хлебом, ждущим, когда его отвезут, и наблюдал, как Мэгги с Евой носятся по кухне, как куры с отрубленными головами.
– Могу я помочь? ― спросил он в сотый раз.
– Нет! ― в унисон закричали они.
«Пусть, ― сказал Люк себе. ― Если бы покаяние было легким, его бы не назвали покаянием. Ты доберешься до рынка, когда сможешь».
Он сделал сознательное усилие, чтобы вернуться из мыслей в реальность. Ощутил кресло под ним. Почувствовал запах вкусных… Боже правый. Мэгги бросилась к духовке, наклонилась и подняла с решетки по-настоящему сочные, ароматные пироги. У него потекли слюнки, но он не был уверен из-за чего: из-за аромата пирогов или от того, как платье облегало ее тело, лаская ягодицы и бедра.
– Эй, Люк? ― голос Евы прорезался сквозь его мысли.
Он посмотрел на женщину. Она прикрепляла проволоку к задней части привлекающей внимание вывески.
– Не мог бы ты подержать, пока я вожусь с этим, а потом отнести в грузовик?
– Конечно, ― ответил он.
Вывеска оказалась громоздкой и тяжелой. Она бы не представляла сложности полтора года назад, когда он все еще был силен.
Он всегда будет смотреть на жизнь в таком ключе? Разделенную на две части до «несчастного случая» и после?
Поднимая знак, он старался перенести основную часть веса на здоровый бок, осторожно подставляя левую ногу. Как они сами смогли принести это на кухню, было за гранью его понимания.
Он не стал говорить, что на его прилавке не было подходящего места, чтобы разместить вывеску. Или что из-за ее веса его тент рухнет на землю. Не нужно добавлять тревог к их и без того заоблачному уровню стресса. Возможно, мужчина сможет придумать, как это приспособить.
Как только вывеска оказалась надежно уложена в его грузовике, он еще раз бросил взгляд на часы и вздохнул.
Люк предпочитал выполнять дела в определенном порядке. Привычка, как полагал он, оставшаяся после работы в корпорации с более чем тысячью сотрудников, которые ждали от него руководства. В те дни, он должен был тщательно планировать свое время, быть высокоорганизованным и очень внимательным к деталям.
Теперь это было уже не так важно.
Мужчина потянулся, наслаждаясь солнечным светом на своем лице.
В обычную субботу, он бы приехал на рынок к семи сорока пяти утра, за час пятнадцать минут до открытия. Тогда бы он смог отогнать грузовик на парковочное место всего в сорока пяти шагах от входа. По прибытии даже на десять минут позже, это расстояние могло превратиться в сотню или две сотни шагов, что крайне важно, когда тебе нужно отнести много вещей.
Он бы установил стол, затем взял бы свою кружку и направился к прилавку Клода, чтобы взять двойное эспрессо. Вернувшись к своему прилавку, посидел бы на стуле, наслаждаясь дымным вкусом и наблюдая за тем, как рынок оживает на его глазах. Когда ранние пташки появились бы за полчаса до официального начала, у него было бы все уже на местах. Люк довел до совершенства раскладку товара, так что ему не приходилось тратить время в поисках чего-либо. Он просто мог потянуться и взять. Хоп. Вот ваш хлеб, ваши круассаны, всего двадцать два доллара и пятьдесят центов, пожалуйста.
Зазвонил его телефон. Мужчина достал его из своей поношенной куртки и бросил взгляд на номер, высветившийся на экране.
– Да, ― произнес он в трубку.
Послышался знакомый голос его брата.
– Как поживаешь, Люк?
– Отлично.
– Где ты сейчас? ― спросил Джейк. ― Нет, дай угадаю. Сидишь за каким-нибудь никудышным прилавком и продаешь хлеб за гроши. Иисусе. Если бы я не видел это своими глазами, я бы умер со смеху. Разве тебе не хватило этого интроспективного-созерцательного-осмысления-своего-нутра?
– Нет.
– Послушай, ― сказал его брат, ― я не преуменьшаю значимости того, что произошло. Адина была не самым лучшим человеком. То, что она сделала, было очень неправильным. Мне жаль, что она умерла, но…
– Забудь об этом, ― перебил Люк.
Он все еще не мог поверить, что был так глуп. Непобедимый Люк Бенсон, основатель и генеральный директор «Бенсон Интрнэшнл Секьюрити Инк», влюбился и попался на старый трюк. «Брат» его невесты оказался ее любовником, а все отношения с Люком были спланированы с самого начала.
Мужчина должен был уйти, развернуться и захлопнуть дверь, как только обнаружил ее, распластанную на спине на его столе с задранным до бледных бедер вечерним платьем из алого шелка. Но он этого не сделал. Его ноги отказались слушаться, его мозг не был способен понять то, что он видит. Другой мужчина стоял рядом с Адиной на коленях, широко разводил ее бедра руками и, активно работая языком, входил пальцами в его будущую жену.
– Что за х*йня? ― закричал Люк.
Адина дернулась, лежа на локтях, ее губы и глаза округлились. Мужчина резко развернулся, и тогда Люк увидел его лицо ― Джаспер, брат Адины, чья рука метнулась в карман куртки, а затем пистолет, выстрел…
Джейк все еще говорил.
– То было и прошло. Незачем бросать многомиллионную охранную компанию, которую ты основал и построил.
– Я ее не бросал, младший брат, ― сказал Люк, стряхивая с себя воспоминания. ― Передал бразды правления тебе. Компания в хороших руках. На самом деле процветает.
Молчание. Джейку всегда было сложно принимать похвалу.
– Ты счастлив? ― спросил Джейк.
– Счастлив? ― фыркнул Люк.
– Ладно, может быть, это слишком громкое слово. Но ты в порядке? Ты доволен?
Люк подумал о выпечке хлеба. Хорошего хлеба. Как в утро субботы его дожидалась целая вереница покупателей, чтобы купить хлеб. Он подумал о своей собаке, о его старом пикапе, доме, который обрел, солнечном свете, танцующем на воде, мягких звуках прибоя, когда волны встречались с берегом. А затем, как по команде, из дома вышла Мэгги. Ее руки были заняты выпечкой, а лицо освещала триумфальная улыбка.
– Да, ― сказал Люк. ― Я доволен.
– Мы готовы! ― крикнула Мэгги.
Ее сестра, также загруженная выше крыши, шла за ней следом.
– Кто там? ― спросил его брат.
– Прости. Тут помехи. Не слышу тебя. Я должен идти, ― протараторил Люк и нажал красную кнопку на телефоне.
***
― Вот, ― сказала Мэгги, отдавай свой последний кусок пирога в хорошие руки.
Она вытерла лицо о предплечье. Девушка чувствовала себя потной и грязной, а ноги болели от долгого стояния на асфальте, но все это было неважно.
– Мои поздравления, ― сказал Люк, от его глубокого голоса все ее тело начало покалывать. ― Ты все продала. «Домашнюю сдобу Мэгги и Евы» ждет безоговорочный, потрясающий успех.
– И доброй его части мы обязаны тебе, ― сказала она, бросая на него взгляд. Он был действительно приятным для глаз.
– Не я это пек.
– Нет, ― сказала Мэгги, улыбаясь ему, ― но ты поделился с нами тентом и столом…
– У меня не было выбора.
– И ты помог нам отнести вещи, все разложить и не слишком ворчал, когда мы стали тебе мешать…
– Опять же, ― сказал он, его глаза блестели, и поднял руки вверх, словно она была бандиткой с большой дороги, ― у меня не было выбора.
Телефон Мэгги зазвонил. Она посмотрела туда, где он лежал экраном вверх на столе. Супер. Она покачала головой. Еще одно СМС от Кэрол. Она перевернула телефон экраном вниз.
«Я в чертовом отпуске. И не хочу знать последние новости о глупой интрижке Брэтта».
Мэгги выпрямила спину и повернулась к Люку.
– Ну, ты точно не был обязан отправлять покупателей к нам.
– Или, ― включилась в разговор Ева, ― устраивать шоу из похищения кусочков кофейного торта и громкого их поедания с нахваливанием того, какие они вкусные.
– Правду. Всего лишь сказал правду, ― сказал Люк со смехом.
Его взгляд все еще был прикован к Мэгги. Внимательный взгляд, будто он обладал рентгеновским зрением и видел содержание последнего сообщения Кэрол. Зная бывшего жениха Мэгги, его только что поймали со спущенными штанами, трахающим Кристал на ксероксе.
– Не моя вина, если посетители субботнего рынка любят подслушивать…
– Подслушивать? ― легко парировала Мэгги, будто ей не приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы избавиться от нежелательного образа, вызванного СМС. ― Тебя слышали даже через пять прилавков.
Люк склонился над Мэгги, отчего ее пульс ускорился.
– Не надо заниматься чем-то, если это плохо получается, ― пробормотал он.
От этого ее живот затопило жидким жаром, расплавляющим комок нервов, который там поселился.
Мэгги знала, что Люк говорит о том, что хотел помочь познакомить орды голодных субботних покупателей с ее выпечкой. Тем не менее, шелковый бархат его голоса заставил ее обратиться мыслями к более интимным вещам, которые он, вероятно, тоже умел делать очень хорошо. Девушка быстро отвернулась и начала собирать коробки, надеясь, что он не заметит румянец, который она чувствовала, прилил к ее щекам.
– Как насчет праздничного ужина? ― спросил мужчина. ― Не сегодня, ― быстро добавил он. ― В планах на вечер субботы, как ты догадываешься, отмыться, но как насчет завтра?
Мэгги повернулась к нему.
– Ты рехнулся, ― сказала она, тыкая его пальцем в грудь, его твердую, теплую грудь, ― если думаешь, что мы снова станем для тебя готовить.
Ей захотелось задержать там палец, потрогать ладонью, неспешно изучить его тело, вероятно, какая-то странная реакция на ситуацию дома. К счастью, она не была какой-нибудь слабачкой, сходящей с ума из-за ощущения ровного биения его сердца под своими пальцами. Мэгги была той, которая любила руководить. Девушка убрала палец и на всякий случай убрала руку за спину.
– Я подумал, ― сказал он, его голос стал хриплым, ― что мог бы сам приготовить для вас.
– В этом нет необходимости, ― ответила Мэгги. ― Ты поделился с нами своим прилавком. Этого более чем…
– Ужин? ― встряла Ева. ― Какая замечательная идея. Какой у тебя адрес, и во сколько нам приехать? Кстати, вот.
Она сунула ему бумагу с ручкой. Откуда она достала их так быстро, было загадкой для Мэгги. Это же Ева. Чего бы ни хотела, она всегда это получала.
– Запиши, или мы забудем. И телефонный номер тоже. Спасибо!
Когда Люк нацарапал информацию, Ева улыбнулась, как кошка, держащая под лапой мышку.
– Как мило с твоей стороны пригласить нас. Будет весело, да, Мэггз?
– Да, ― ответила Мэгги сквозь сжатые зубы, пытаясь встретиться с сестрой взглядом, чтобы дать Еве понять, что та переходит все границы.
Сестра, однако, упрямо отказывалась смотреть в ее сторону.
– Чудесно! ― весело прощебетала Ева.
Она взяла бумажку с информацией, быстро просмотрела ее и засунула в карман джинсов.
– В семь часов завтра вечером. Не могу дождаться! А вот наш телефонный номер, ― сказала Ева, вручая ему клочок бумаги. ― Вообще-то, это номер Мэгги. Я могу дать тебе мой, но в этом нет смысла, я редко проверяю телефон. Нам принести что-нибудь с собой? Может, десерт?
– Мы ничего с собой не понесем, ― сказала Мэгги.
– Ах, верно, ― сказала Ева, все еще улыбаясь. ― Этот ужин для того, чтобы отметить и принять твои извинения за то, что ты не пришел.
– То, что он позволил нам разнести его прилавок, было извинением…
– Чушь, ― быстро произнесла Ева. ― Он хочет приготовить нам ужин, чтобы его не грызла совесть. Отказать ему в этом удовольствии будет невежливо и грубо. Я права, Люк? ― спросила Ева, поворачиваясь к нему с триумфальной улыбкой.
– Да, ― ответил мужчина.