Текст книги "Жених до гроба (СИ)"
Автор книги: Майя Сотис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Что вместо слабых лошадей будет виверна, я и так догадывалась. Эти глупые, сильные и одновременно агрессивные существа годились только как очень дрянной транспорт. Мясо их было ядовито, кажется, даже для эйри, шкура гнила или рвалась, когти оставались крепкими только на живой виверне. В общем, существо было до того бесполезное, что убивать его никто не торопился.
А на козлах сидел мужичок с таким страдальческим выражением на перепуганном лице, что мне пришла в голову мысль о взаимном обмене государств. В том смысле, что инквизиторы тащат в свои казематы магов, почему бы и магам иногда не уволакивать одного-двух крестьян?
Впрочем, жалости страдалец у меня не вызывал. Хотя бы потому, что в отличие от нас, вынужденных ехать в хлипкой повозке, был хорошо защищён клеткой. Наверное, так они и возили вампиров туда-сюда, мужик был упитанный, просто очень грязный. Опять же, как человек, раскапывающий могилы одетым как придётся, я не считала, что одежда тут имеет значение.
И я оказалась права. Мы отъехали от Горюнов достаточно далеко, начался лес, и его тёмные тени ложились на бодро трясущеюся повозку, как вдруг виверна остановилась.
К этому моменту я уже устала придумывать, как мне намекнуть Даррену, что предложение насчёт продолжить начатое ночью в дороге, чтобы зря не терять времени, и страшно злилась.
Лопата сама собой скакнула в руку. Даррен потянулся за кинжалом и поднёс палец к губам, приглашая прислушаться. Я так и сделала. Хлопнуло что-то железное, и послышались тяжёлые шаги. Похоже, наш сиделец и страдалец вовсе не такой страдалец, каким хотел выглядеть!
Глава 3
Хорошо, когда тебя все знают. И плохо
'Имя, род и даже род занятий определяет тебя больше,
чем ты сам по себе.
Никому не интересно разговаривать с тем,
кто спрятан под этой шелухой званий, прозвищ и имён'
Иссабелия Астаросская
«Здесь будет название трактата, если он будет написан».
Я приподняла лопату, жалея, что в повозке так мало места. Это обниматься было бы хорошо, если бы Даррен догадался, конечно. А вот драться, находясь внутри, просто отвратительно. Но выбирать не приходилось.
Дверца повозки скрипнула. Я приготовилась бить. Даррен тёмной тенью замер за моей спиной. Удивительное дело, он стоял за спиной, но я чувствовала, что он не прячется, наоборот – его рука с кинжалом как спящая змея замерла у моей талии. Стоит появиться кому-то – и змея выстрелит укусом, защищая меня.
Дверца распахнулась, но внутрь никто не полез.
– Давайте, кровососы, пейте кровушку! – плачущим голосом произнёс наш извозчик. – Но с каждого не меньше двух серебрушек!
Сказать, что мы с Дарреном обалдели – это значительно преуменьшить наши чувства. Мы переглянулись, не понимая, что от нас хочет этот сумасшедший.
Тем временем, наше молчание начало беспокоить извозчика.
– Ладно, кровососы! – пискляво крикнул он. – С бабы одна серебрушка! Она мелкая, разве много выпьет?
Я начала понимать, что происходит, а вот Даррен всё ещё выглядел озадаченным.
– Он думает, что мы настоящие вампиры, – шепнула я. – И хочет подзаработать.
Видя, что понятнее Даррену не стало, я показала на шею.
Тем временем наш извозчик набрался смелости и полез в повозку.
– Шею помыл, мяса поел на пять грошей, – хрипел он, пытаясь уместиться целиком в повозке. – Два дня не пил. Кровь как амброзия!
Я не знала, что такое амброзия, и сомневалась, что знает сам мужик, но пахло от него ужасно.
– Фу, чеснок! – крикнула я и туфлей оттолкнула извозчика. – Отвратительно!
Вообще-то, чеснок я сама в еде уважаю, но Софи категорически со мной не соглашалась. С её точки зрения, любые пахучие продукты нужно было держать подальше, если рассчитываешь на поцелуи, а на поцелуи приличная девушка должна рассчитывать всегда!
Логика её мне была не очень понятна, но, чтобы не ссориться с подругой, я старалась при ней чеснок не есть. Однако сейчас я поняла резон – в еде чеснок пах куда лучше, чем от этого господина, что дышал на меня и как мог тянул шею. Кстати говоря, мытой я бы эту шею совсем не назвала. Но, может, в темноте просто плохо видно?
Мужик всё наседал и наседал, я пихала его ногой, вереща на всю повозку о вонючем чесноке и напрочь забыв про лопату, но, в конце концов, не выдержал Даррен.
Он вдруг вспомнил, что он маг – очень вовремя! И мужика смыла мощная струя воды. Теперь, по крайней мере, у него была и впрямь мытая шея!
Я схватила Даррена за пояс, когда он собирался вылезти. Пусть я не знала, что он собирается делать – добить этого любителя лёгкого заработка, или же сесть сам на козлы, но в любом случае вылезать до границ вампиров нам не стоило.
– Мы не должны выбиваться из своих ролей, – прошипела я. – Сиди на месте!
Сама же я высунула нос наружу и крикнула, надеясь, что мой голос звучит сурово:
– Мужлан! Разве ты не знаешь, что чеснок ядовит для вампиров⁈ Ты хотел убить нас!
– Вовсе нет! – мужик ощутимо испугался. – Простите, господа вампиры! Я не знал!
– Ты что творишь? – теперь шипел уже Даррен. – Он наестся чеснока и пойдёт к вампирам. А те его выпьют за милую душу и спасибо не скажут!
– Сейчас! – также тихо ответила я. – Поправлю!
Пока мужик забирался на козлы в свою клетку, я пересела поближе к крошечному окошечку и произнесла:
– Не все вампиры не переносят чеснок. Есть те, кто не переносит сельдерей. И лук. А я лично знаю одного вампира, который не переносил репу.
Даррен снова дёрнул меня за руку.
– Её вбили ему в глотку, клыки застряли в репе и выпали, – шёпотом ответила. – Зачем мне врать в мелочах!
Мужик явно был настроен более оптимистично, когда надеялся на один чеснок, но выходить больше не пытался и проверять, не выветрился ли тот из его крови, тоже.
Впрочем, главное, что он нас вёз, и можно было выдохнуть. Мы, по крайней мере, не раскрыли себя сразу.
– Так на чём мы остановились? – шепнул мне Даррен, и я радостно выдохнула. Неужели мои намёки наконец дошли? Но разочарование наступило быстрее, чем я рассчитывала. – Что мы будем делать с личами. И мой брат… Бриен в безопасности?
Нет, ну откуда я-то знаю, да? Если бы Клементина не убила вторую меня, я бы могла сейчас знать, что происходит в университете. Однако что сделано, то сделано.
– Я понятия не имею, что делать с личами, – я надеялась, что мой голос звучит спокойно и в нём не очень очевидно моё желание придушить этого типа. – Наше дело – упокоить их армию. Личи очень тяжело убиваются, даже хуже, чем эйри.
Мне в голову пришла забавная мысль. И я не знала, как её сформулировать. Просто Даррену и так досталось. Он недавно узнал, что его умершая мать – призрак, которая сейчас стала видимая, но была рядом всегда после смерти. Не знаю, пришло ли к нему уже в голову или он пока в счастливом неведении, но скучающий призрак могла невидимо присутствовать в жизни своих сыновей в любое время. Вообще в любое.
И если ковыряние в носу на глазах матери – ещё полбеды, то вот когда Даррен поймёт, что она могла видеть его, скажем, с Клементиной…
Короче, я не собиралась быть дурным вестником и делиться с ним такой информацией.
Но ладно мама-призрак, это ещё полбеды. А папа – лич? Я не знала, существует ли способ борьбы с личом без полного его уничтожения, а убивать собственного отца… Ладно ещё Даррен, я была уверена, что он правильный некромант и знает, когда надо поднять, а когда упокоить. Но мой бедный бывший жених не мог убить даже мухи или вампира! Куда ему убивать родного отца, который хоть и умер, но оказался куда шустрее других мертвецов!
И вот тут я и подходила к самой щекотливой проблеме. Как на фоне таких вот новостей про родителей, с которыми Даррен едва-едва смирился, рассказывать ему про уникальный дар брата? Но выхода у меня не было.
– Вообще-то, остановить лича может Бриен, – осторожно произнесла я, решив, что начало издалека и в то же время поближе к нашей основной проблеме – рецепт сохранения рассудка. И моего, и Даррена. – Он в некотором роде из тех магов, что не знают своей силы.
Фух. Достаточно завуалировано получилось или нет?
Как оказалось, тонкие намёки остаются тонкими только когда касаются приятностей. Всякие неприятные новости Даррен схватывал на лету.
– Ты хочешь сказать, что он колдует на незнании? – глаза Даррена расширились от ужаса. Он бы обо мне так переживал, как о брате! – О! Теперь мне становится ясно, почему отец настаивал на том, чтобы Бриен учился дома, а не пошёл в университет!
Я вяло кивнула. Если родители знали о даре своего сына, могли ли они поделиться с кем-то ещё. Мне не давал покоя факт, что Бриена похоронили заживо. А что, если я ошиблась не в первый, а во второй раз? И убить действительно хотели именно Бриена?
Ох, голова кругом! Почему нельзя просто совершить преступления как все люди? Зачем так накручивать!
Пока я вот так мысленно возмущалась, Даррен молча сидел рядом, и я совсем забыла о том, что он там что-то тоже размышляет. Вот уж человек, который умеет застать врасплох! Вот и сейчас он вдруг вскочил, едва не стукнувшись головой о крышу повозки, и громко заявил:
– Нам нужно в университет! Нам нужно к Бриену!
– Мы сейчас никак не можем туда попасть, – я вдохнула и выдохнула.
Он умный и сильный маг. Просто сейчас он переживает за брата. Не злиться. Я не буду злиться.
– Ты не понимаешь! – начал Даррен, и я сорвалась:
– Это ты не понимаешь, Даррен! Мы не сможем помочь Бриену, потому что он не сумеет упокоить армию мертвецов. Благодаря некромантам в семье он знает, что это невозможно. Но вряд ли с ним много обсуждали личей! И лича он победит, если до этого мы справимся с армией. Ты сам понимаешь это или нет?
Даррен поджал губы.
– Ты никогда не разговаривала со мной так в университете, – наконец произнёс он.
– Конечно! – я всё ещё была на взводе и надеялась лишь, что наш извозчик не подслушал слишком много. – Ты же был ассистентом мастера некромагии. А я немного понимаю в том, где чьё место, не совсем отсталая.
Даррен смущённо, как я надеялась, молчал, но я решила закрепить победу.
– Шляпу я ношу, потому что мне нравится, а не потому, что такая же дикая, как ведьмы.
– Точно! – Даррен хлопнул себя по лбу. – Ведьмы! Мы напрасно вычеркнули их из уравнения! Ведьмы очень сильны.
Ну что ты будешь делать, а?
– Ведьмы – дикие, – как маленькому пояснила я. – Ты ещё предложи использовать эйри!
– Но как-то же избавились от предыдущих личей! – возразил Даррен. – Значит есть какой-то способ!
Он схватил меня за руки и больно стиснул в своих ладонях.
– Белка, я боюсь, – с совершенно серьёзным лицом произнёс он. – Где ты проходишь, происходят странности и ужасы, восстают личи, призраки летают пачками, нюхачи нападают на законопослушных граждан. А что, если мы сейчас с твоим везением найдём залежи личей и выпустим их наружу? Случайно, конечно, но никто ведь и спрашивать не станет, специально это или нет!
Я моргнула. Он это серьёзно? Мне даже отвечать не хотелось, хотелось только больно долбануть лопатой. Может, даже по голове!
– Вообще-то, для меня тоже все проблемы начались с того, что я выкопала твоего брата, – отрезала я. На всякий случай положила лопату, чтобы не было соблазна пустить её в ход, и повернулась к окну.
Может, всё-таки плохо, что я не умею плакать? Разревелась бы сейчас от обиды и злости, может, полегчало бы немножко! А вместо этого приходилось просто делать вид, что я очень увлечена лесом. Повезло ещё, что мы пока не выехали на равнину – там было бы куда сложнее делать вид, что я заинтересована видами!
Хотя места тут и впрямь интересные. Именно сюда или чуть севернее я хотела переехать жить после окончания учёбы. Здесь шла вялотекущая борьба людей и вампиров, а севернее были неспокойные болота – вечно из них лезли какие-то твари и нежить. Если переехать в эти места, то придётся много копать. Как известно, что вампиры действительно не переносят, так это прямого солнечного света на голодный желудок. В пасмурный день они могут ходить как ни в чём не бывало, нет у них таких проблем и пока переваривается свежая порция крови. Но вот если они голодны, а солнце ярко светит… К сожалению, они не сгорают и не взрываются на месте – я бы на это посмотрела, но у них случается что-то вроде заворота кишок и, чтобы не умереть на месте, самые умные из них впадают в оцепенение. Не такие умные начинают метаться в попытках добраться до тени. Но внутри-то уже фарш нельзя провернуть назад! Так эти немертвые и окончательно с копыт слетают. Очень удобно.
Полагаю, бабка Клеопатра, что все эти подробности выведала, по молодости очень быстро бегала. Впрочем, инквизиторам иначе никак, нужно иметь хорошую физическую подготовку. Я вот сильно выделялась среди студенток алхимического факультета своими умениями копать, бегать и таскать, хотя в школе была одна из слабейших учениц! Впрочем, в основном именно в смысле бега. Убегать я стану лишь в случае, когда пойму, что лопата мне не помогает.
Впрочем, сейчас ситуация была хуже некуда. Убежать я не могу, лопатой бить Даррена очень жалко, плакать я разучилась, вот и остаётся только мрачно молчать и пялиться в окно.
Итак, люди не хотели вырубать весь лес, ведь даже самым тёмным было ясно, что с лесом уйдёт живность, пропадут ягоды. Да и пустые земли редко зарастали тут густыми травами, чаще или становились болотами, из которых на деревни тянулся гнус да лихоманка, или же пустынями, где вместо песка держалась ссохшаяся в пыль глина. Однако же и позволять лесу дорасти до скал и города вампиров нельзя было тоже, никто же не хочет обнаружить в шкафу вампира! Как вампир попадёт в шкаф – вопрос другой. Я вот тоже понятия не имела, как они там оказываются, но факт остаётся фактом – если вампиры могут добраться до любых людских жилищ, они немедленно проникают внутрь.
Вот и занимаются жители ежедневно одним и тем же – люди под ярким солнцем рубят крайние деревья, выкорчёвывают пни, вырывают с корнями молодую поросль. А вампиры сажают деревья, подкармливают корни, поливают ростки под покровом ночи. В дневное время вампиры могут уехать из города только в повозке, а извозчикам ведь лишь бы платили.
Так и попадают разные Грифоны в королевство и расселяются где хотят!
– Белка, – голос Даррена прервал мои философские размышления. – Ты обиделась, что ли?
И столько удивления было в его словах, что я ещё больше разозлилась. Нет, ну как будто я не имею права обидеться!
Я, правда, уже с трудом вспомнила, за что я на Даррена обижена. Всё-таки я человек отходчивый и понимаю, что не всем обладать тактичностью Софи или Кайсы. Кайса тактичной вовсе не была, но слышала её только я, что приравнивалось в моём понимании к тактичности.
Но я справилась и вспомнила, что Даррен буквально обвинил меня в проблемах своей семьи! Чей бы дракон огород удобрял! Сначала устроили паучье гнездо из дома, Бриена живьём похоронили, бабка ещё кусачая – не моя тоже! А вампир, пригретый на груди многих дам?.. Нет, и он ещё будет в меня тыкать!
И я продолжила молчать, надеясь, что сейчас молчание у меня более агрессивное.
Даррен так в общем-то всё и понял.
– Белка… Иссабелия… – он глубоко вздохнул. – Прости меня, пожалуйста.
Я так не ожидала на столь быструю капитуляцию, что от неожиданности спросила:
– За что?
Зря. Тут же пожалела, но было уже поздно.
– Какая разница за что, – честно признался Даррен. – Я не понял. Но папа всегда говорил, что, если женщина обижена, надо извиниться.
М-да, Ротар Гастион мне пока нравился больше Арриены, даром что лич! Но всё равно я обиделась ещё больше. Даррен, правда, не понял, как можно обидеться на извинения. Видимо, это папа ему объяснить не успел.
Впрочем, дуться мне оставалось совсем недолго. Мы выехали на равнину и спустя буквально пару часов подъехали к стенам города вампиров. Дальше человеку не было хода, если он не собирался стать вампирским ужином.
Виверна начала недовольно фыркать и постанывать, но выбираться из повозки я Даррену не позволила. Подуться можно и позже, но если мы покинем повозку до заката, то вся наша маскировка пойдёт прахом. Извозчик тоже это знал и сидел тихо. Заскучавший Даррен положил руку мне на коленку. Нет, ну вот нет бы раньше! Зла никакого не хватает! Я смотрела в узенькое окошко за опускающимся за горизонт солнцем и грустила, что времени у нас едва-едва на одну коленку.
И правда, только солнце село, как мы вылезли из повозки. Даррен волочил мой чемоданчик.
Стены города, глухие и почти бесконечно высокие, перекрывали широкую отвесную расщелину в горах. Где кончалась стена и начиналась скала, было сложно понять. Из рассказов бабушки я знала, что весь город так и расположен в скале и между скал. Голый камень, никаких растений, никакого солнца.
Бабушка не рассказывала, чем тут питались вампиры. Вот серьёзно, что они едят? Кровь? Но кровь не растёт в пещерах! Если они пили кровь из живых людей… Фантазия разыгралась, и я представила целые толпы мужчин и женщин, томящихся в вампирском городе, где любой может полакомиться тёплой кровью. Чтобы доступ к крови был лучше, невольников держат полуобнажёнными.
– О чём ты думаешь с таким лицом? – не удержался Даррен, и я ему честно ответила:
– О голых мужчинах и женщинах.
Лишь когда он закашлялся, я поняла, как это прозвучало.
– Не в этом смысле! – я махнула рукой, потому что меня поразила новая мысль. Ведь если в городе сотни невольников… их нужно чем-то кормить! Но вампиры же ничего не производят! По крайней мере, я о таком не слышала.
В последнее время я была ужас какая задумчивая и от этого рассеянная. В который раз за своими мыслями я отвлеклась от происходящего вокруг. И снова не сразу заметила, что наше стояние под стеной заканчивается. Отворились ворота, и нам навстречу вышло несколько вампиров.
Я приготовилась представиться вычурным именем, которое придумала для себя, а Даррена, если вдруг спросят, назвать как-нибудь попроще.
Но на меня они даже не посмотрели.
– Даррен Гастион! – воскликнул самый богато одетый вампир. – Наконец-то!
Глава 4
И снова тайны
'Самая большая ошибка нормального человека —
это воспринять своего противника как зверя.
Магические существа в большей части разумны,
и обладают недюжинной хитростью'.
Клементий Астаросский.
«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».
Каюсь, первые мысли у меня были не из тех, в которых приятно признаваться. Я подумала на Даррена… в общем, нехорошо я на него подумала. И самой даже не по себе стало. Вот вроде и плохого он мне в университете ничего не делал. Ну сказал, что мыши не колдуют, ну сцеплялись мы языками и спорили до одури. Разве ж это повод подозревать человека в дурном?
Утешало лишь то, что по паническому взгляду Даррена можно было понять, что и он меня подозревал не меньше.
Тем временем богатый красавчик продолжил:
– А где Грифон? – и мне сразу стало всё ясно. Грифон не просто прижился в доме Гастионов и втихую посасывал благородных дам. Его послали туда с важной миссией добыть Даррена. Зачем – мне понятно не было, но что-то мне говорило, что даже хорошо, что он не справился.
Так что тут самое время было импровизировать. Не то чтобы я в этом была хороша, но Даррен просто хлопал глазами, и выбора не было.
– Я за него, – я постаралась скопировать голос матери, когда она разговаривала с неучами, не имеющими отношения к инквизиции. Немного вальяжно, на грани с грубостью и чуточкой презрения. Получилось не идеально, но как уж есть. – Грифон не справился, и Даррена обратила я.
Тут надо пояснить такую штуку. Укус вампира никого не превращает в вампира, слава науке и небесам. Иначе людей, а значит, и тех, кем кормиться, давно бы не осталось.
Однако способ обратить человека в вампира был. Кажется, было всего четыре вида магических существ, которые могли получиться из людей: вампиры, оборотни, русалки и упыри. Упыри, впрочем, не были настолько разумны, чтобы выделять их в вид, но моя бабка выделяла. По её же словам, вампира мог создать из человека не каждый кровосос, а обладающий магической силой, выпивший у жертвы минимум половины крови. А ещё он должен был провести над будущий вампиром ритуал, подробностей которого бабка мне не сообщила в силу моего юного возраста.
Теперь всё внимание богатого вампира было сосредоточено на мне.
– Ты? – наконец неверяще произнёс он, и я забеспокоилась. Мало ли что там было в том ритуале! Но вампир уже успокоился. – А что с Грифоном?
– Охладел к заданию, – я пожала плечами, стараясь не засмеяться. Ну да, огромный куб льда кого угодно заставит охладеть! – Какая вам разница? Даррен Гастион добрался до этих мест с моей помощью, а не Грифона, вознаграждение – моё!
Я ужасно блефовала. Я понятия не имела, зачем вампирам Гастион, и уж тем более не знала, обещали ли тому, кто его добудет, какие-то деньги или что там любят вампиры. Против воли перед глазами опять возникли полуобнажённые невольники с чистыми мытыми шеями.
– Ваше, – буркнул вампир и коротко поклонился. – Граф Билк Спиритус. Как вас зовут, госпожа?
Я запаниковала, честно. Я плохо разбиралась во всех этих графьях и баронах. Как говорила бабушка, всё зависит от количества земли и людей, что к ней относились. А вот кто там куда – это я не понимала. Мама, правда, утверждала, что самая удачная их вылазка закончилась пленением герцога. Похоже, герцоги интереснее графов. Ну и по своей роли в инквизиторской семье я никак не меньше.
Однако нужно было ещё и имя. Тут всё было сложнее. Я сообразила, что моё имя может быть известно и вампирам. А из головы вылетели все имена. Когда мама или отец не следили за бабушкой и тем, что она рассказывает, та учила меня разным полезным штукам. Одной из них было объяснение как выбрать имя, если ты внедряешься в какое-нибудь общество нелюдей.
У болотных дриад были на редкость неблагозвучные имена, которые легко подделать, изобразив, будто тебя тошнит. Лесные дриады немые – очень удобно, кстати. Для оборотней просто в любое имя добавь рычащие звуки в любые части имени и побольше. А с вампирами бабушка советовала поступать и того проще – их имена так или иначе напоминали название напитков. Чаще алкогольных. Только вот проблема: я была очень умеренно пьющей по очень умеренным ценам. То есть, вино столовое, вроде от него качает, но при выдыхании спичку не подожжёшь. Такие простые критерии. И название – вино. Кажется.
Одним словом, я сильно запаниковала и выдала:
– Герцогиня де Квасю. Мора де Квасю.
В последний момент мне удалось убрать лишнюю букву из имени, а то и так позора не оберёшься: квас и морс!
Граф Спиритус снова моргнул, но всё-таки снова изобразил короткий поклон.
– Я не знаю ни одного клана с таким именем, – тем не менее заметил он. – И герцоги… мне они известны все наперечёт.
– Прекрасно, – буркнула я. – Как хорошо, что наши сообщения о новом герцогстве так плохо доходят до вас. А ведь мы сумели поселиться под самым носом инквизиторов!
Дальше я шпарила как по написанному, рассказывая про хрустальные пещеры, в которых якобы поселились вампиры-переселенцы. Тут я совершенно не опасалась ступить на зыбкую почву. Дело в том, что хрустальные пещеры и впрямь находились очень близко к нашему государству. Какое-то время назад в нём поселилась семья эйри. Обнаружилось это быстро, а вот самих эйри найти никак не удавалось. Эйри была малочисленны, а лабиринты пещер казались бесконечными.
Инквизиторы потеряли в этих лабиринтах немало людей и уже собирались просто перекрыть все известные выходы, рассчитывая, что им известны реально все выходы, как однажды в тёмную безлунную ночь туда пришли вампиры. Что они сделали с практически неубиваемыми эйри – я не знаю. Но факт остаётся фактом. Через некоторое время они стали полноправными хозяева пещер. И тогда пришли инквизиторы и с лёгкостью избавились от кровососов. Очень удобно.
Вот и граф прервал мою историю.
– Простите, но разве с ними со всеми не было покончено ещё полвека назад? – спросил он вежливо.
Даррен уже тянулся за мечом, но я задвинула его за спину. Знаю, это выглядело глупо, с моим ростом и тщедушностью, но поступить иначе я не могла.
А вот взгляд Спиритуса прояснился.
– Прошу прощения, герцогиня де Квасю, – он снова склонил голову. – Вы правы, вам виднее, как вы проживаете в хрустальных пещерах. Не подумайте, мы благодарны за то, что вы доставили к нам этого некроманта. Просто мы рассчитывали, что сумеем обратить его на месте и привязать к кому-то из местной знати.
– Не вышло, – ответила я и гордо задрала подбородок. – Но я готова остаться здесь, пока вы решаете… свои вопросы.
Как же тяжело, когда не знаешь, что хотят твои противники! Особенно если это вампиры!
Откуда мне знать, может, они хотят Даррена по частям! Нам придётся драться, а на территории вампиров наши шансы равны нулю.
Я же полагала, что мы будем просто очередными гостями города-государства. Вычислить вампира в инородной для него среде куда сложнее, чем кажется. Психов, которые не выходят на улицу днём или избегают солнца, чтобы не подцепить плебейский загар, куда больше, чем кровососов. По крайней мере, я надеялась, что не все они вампиры. А то будет, знаете ли, номер! В общем, я считала, что вампиры друг друга не пересчитывают и в лицо не знают. И вся моя опасная авантюра строилась именно на этом.
Теперь же я просто не понимала, стоит ли нам идти дальше, или же непоздно дать стрекоча. Ладно, любой идиот бы понял, что поздно – небо давно потемнело, до утра было далеко, а наш извозчик уволокся на своей виверне уже очень далеко.
Оставалось лишь продолжать корчить из себя аристократку, которая понимает, что происходит, и смело шагать вперёд. В конце концов, всегда можно вспомнить те уроки, которые давали отец с матерью и которые я всеми силами пыталась забыть. Как разговорить любого живого и немертвого. Получить ответы на вопросы – что может быть легче, если у тебя есть лопата?
– А зачем вам лопата, герцогиня? – любопытство этого Спиритуса просто зашкаливало! Я скорчила надменное лицо.
– Вообще-то, вы должны знать, – произнесла я презрительно. Нет, ну какое тебе дело, хочу и хожу с лопатой!
Спиритус снова нервно поклонился и наконец отодвинулся, позволяя нам с Дарреном ступить за ворота.
Мне пришлось взять Даррена за руку. Нам обоим одинаково не хотелось входить, а вместе вроде как было не так страшно. Я даже загадала, что если мы выживем тут, то я обязательно снова признаюсь Даррену в любви и сама, первая, поцелую!
В общем, каких только обещаний не дашь перед лицом смерти, вот и я не поскупилась.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – еле слышно шепнул мне Даррен, когда ворота начали медленно закрываться за нами. Я, конечно, была рада, что он меня не подозревает больше в дурном, как и я его, но хотелось бы больше внимания к деталям с его стороны.
– Даррен, – я повисла на его локте, прижимаясь так близко, как могла. Если я правильно поняла бабкины намёки, это вполне соответствовало нашим отношениям сразу после обращения. А вот наши провожатые теперь ничего не могли услышать – моя шляпа даже в таком виде и с густой вуалью гениально экранировала звук. – Как ты видишь наше отступление? Бежать через поле до рассвета? Я сомневаюсь, что нам хватит скорости и выносливости. Немертвые же не устают.
– Но я не знаю, что они от меня хотят, – кажется, Даррен просто не умел признавать свои ошибки! Ну ничего, научу, если будет на это время.
– Только что обращённые вампиры во всём зависят от тех, кто их обратил, – проинструктировала я его. – Но все ещё способны мыслить по-человечески и проявлять любопытство. Тебе предстоит разговорить кого-нибудь из вампиров, чтобы узнать, зачем ты им понадобился. И в качестве чего.
Я вздохнула. Может, они ошиблись братом и им нужен был Бриен? С учётом Грифона, который ходил по дому Гастионов не месяц и не два, тайна уникального дара могла давно не быть тайной для вампиров. Правда, я понятия не имею, как они могут использовать это знание, но мало ли!
В моей шляпе раздалось громкое «Ква». Разумеется, Клема выбрал самый подходящий момент для того, чтобы подать голос! Извини, дружок, но все хотят жить!
Я двумя пальцами вытащила Клему из шляпы и передала обалдевшему Даррену.
– Ты не смотришь за любимцем! – строго произнесла я, старательно отворачиваясь от обоих преданных мужчин. Причём лягушачьи глаза были куда больше полны укора.
– Простите, госпожа, – Даррен сообразил, что к чему раньше, чем мой питомец. Он осторожно перехватил малыша под брюшко и посадил на плечо.
Дальше мы шли молча, я старалась не смотреть на них обоих и вместо этого оглядывала город-государство. Когда ещё удастся побывать в таком месте!
А место и впрямь отличалось от всего, виденного мною ранее. Высоченная скала была расколота до основания, и тысячелетия развели эту трещину на ширину в добрую сотню шагов, а то и больше. Сначала вампиры выдалбливали в гладких стенах трещины глубокие пещеры. Некоторые из таких пещер и сейчас оставались таковыми. Другие же снаружи приросли каменными домишками, которые лепились на стену гроздями, налезали друг на друга и заполняли почти всё пространство горы до вершины, только и были оставлены несколько троп прямо в отвесной скале, да пещеры. Последние были призваны напоминать вампирам о прошлом. Это я тоже знала.
Я запоздало испугалась, что от нас потребуют подниматься по отвесной скале, как это могут делать вампиры, но тут вмешался Даррен, которому пришла в голову та же мысль.
– Надеюсь, для герцогини вы приготовите лучшие покои? – спросил он.
Спиритус переглянулся с сопровождающими его вампирами.
– Разумеется, – проблеял граф. – Прямо рядом с нашим кронпринцем!
И тут принцы. Куда ни плюнь – или король, или принц! И графы всякие. У них тут весь город занимает пространство едва ли на одно графство, а туда же!
Ничего этого я вслух говорить не стала, благо домишко нам выделили и впрямь удобный – прямо у самой земли. Логика мне была понятна. Хоть вверху и были возведены козырьки, не позволяющие даже лучику солнца попасть в город, но опасности подвергались в первую очередь те, кто жил там, на самом верху. Внизу же было проще всего. Но кронпринц… Ладно, где наша не пропадала! Справимся и с таким соседством.
Спиритус показал нам весь дом, успешно игнорируя зияющую дыру пещеры в стене, и вышел. А я тут же полезла в неё.
– Белка! – Даррен отвлёкся на закрывание двери на засов, как будто засов способен кого-то остановить. – Ты что делаешь?
– Ищу способ выйти отсюда живыми, – честно призналась я. – Пещеры кровососов бабушка не успела изучить, так как прибыла сюда как человек.
Про то, что бабуля заковалась в такие доспехи, что была вся абсолютно недоступна для вампиров, я упоминать не стала. Обычно так не делают, ведь металл вампиры гнут также легко, как ломают древесину или камень. Но бабуля не зря изучала вампиров в своём глубоком подвале, в который мне было строго-настрого запрещено спускаться.
