Текст книги "Железное Дерево (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Не могу. Куигли был новенький, а Рамирес – моя. Она не заслужила того, чтобы валяться на бетонке как побочный ущерб. И если бы я не погнался за Каласом вниз по склону, лежал бы рядом с ней. От этого я не отойду.

Саймон снова замолчал – Стилвелл представил, как тот качает головой: предупреждение не услышано.

– Это Рамирес сказала, что стреляли сзади?

Саймон ответил обречённо:

– Она кое-что нам рассказывает. Записывает.

Подтверждение и серьёзная уступка. Стилвелл ответил тем же:

– На дереве, на которое ты не полез, обломаны ветки. В кроне образовалось окно. Стрелку открывался чистый обзор на конец полосы. Сами ветки я нашёл метрах в пяти – отброшены в кусты. Сфотографировал. Скину, скажешь, что снимки твои.

– Спасибо.

– Ты разговаривал с Ламбертом?

– Поговорили, да.

Стилвелл ждал. Больше ничего не последовало.

– Эрни, ну давай. Что он сказал? Кто был осведомитель Куигли? Кто бы он ни был, он его и сдал.

– Ламберт сказал, что не знает. Проверил каждое имя, которое Куигли заносил в «ящик». Значит, был кто-то, кого тот не успел верифицировать.

Саймон имел в виду внутреннюю процедуру по работе с конфиденциальными осведомителями. Каждого осведомителя полагалось проверить и подтвердить через командира подразделения. Когда-то имена хранились в запертом сейфе у командира. Уже несколько десятилетий – в зашифрованном файле, но по привычке его всё равно называли «ящиком». В случае Куигли имена тех, с кем он работал в наркоотделе, должны были лежать у Ламберта. Процедура страховала и заодно позволяла отслеживать осведомителей, оценивать степень доверия к их наводкам. Стилвелл знал: новичков принято гонять по нескольку раз, прежде чем заносить в файл. Тот, кто навёл Куигли на ночной сброс в аэропорту, вполне мог оказаться одним из таких – новых, ещё не проверенных, – хотя сам Куигли и уверял, что источник стопроцентный.

Стилвелл поймал себя на том, что пытается вспомнить дословно, что именно Куигли говорил ему о наводке. И понял: вот ещё одна уязвимая точка. Он сам утвердил наскоро сляпанную операцию, опираясь на сведения, которые, по словам Куигли, поступили от его осведомителя.

Он решил пока на этом не задерживаться и двинулся дальше.

– Ты спросил Ламберта, что ему известно о переводе Куигли сюда? Что он натворил?

– Спросил – и получил ту же чушь, – ответил Саймон. – Якобы Куигли сам попросил о переводе и прямо сказал, что хочет на Каталину. Не обижайся, Стил, но это туфта: на Каталину никто по своей воле не просится.

– Значит, Ламберт что-то покрывает. Ты просил Корума надавить?

– Просил, да.

Больше Саймон ничего не добавил, и Стилвеллу пришлось читать между строк. Если Корум не надавил и даже не приказал Ламберту выложить больше, значит, выгораживал либо департамент, либо самого себя. Считать, что Корум вообще знал, кто такой Куигли, оснований не было – по крайней мере, судя по вопросам, которые тот задавал в ночь стрельбы.

Вывод Стилвелла – и, как он догадывался, Саймона тоже – сводился к одному: Корум пытается заранее погасить то, что грозит обернуться неприятной историей для департамента.

Для Корума это сейчас задача номер один. Шерифский департамент был болезненно чувствителен к репутации и политике. Во главе стоял выборный шериф, и любой скандал, способный осложнить переизбрание, надлежало немедленно и глубоко хоронить. Статус-кво держал шерифа и его командный состав в уютных креслах. Любой другой путь был служебным самоубийством.

Вторая часть вывода: усилия Корума вполне могут оставить Стилвелла висеть на ветру. Если для прикрытия понадобится крайний – крайним, без сомнений, окажется он.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЗГЛЯД «ИГРА ОКОНЧЕНА»

ГЛАВА 31

Поднимаясь на квадроцикле по Чаймс-Тауэр-роуд, Стилвелл уже издали видел метку на передней стене башни – выведенную так, чтобы читалась снизу, из гавани. Граффити на острове, в общем-то, были редкостью. Молодёжи здесь жило мало, да и не из тех мест Каталина, куда «материковые», в том числе разная шпана, ездили оставлять следы. Ещё по дороге Стилвелл решил: искать надо местного, и почти наверняка – в школе.

За годы в отделе убийств он научился читать граффити. Точнее, изучил стили и кодовые слова бандитских тегов. Часто они давали зацепки – иногда имя группировки, причастной к убийству, а порой и самого убийцы. Метка на башне была в так называемом «пузырьковом» стиле: крупные мультяшные буквы, рассчитанные на дальний взгляд. Синие, с чёрной обводкой.

Билл Барнс ждал у башни с готовой малярной снастью. Ему явно хотелось, чтобы надпись – что бы там ни значило это FSID – исчезла как можно скорее. Похоже, вандализм Барнс воспринял как личное оскорбление.

Он был из авалонских «плавучих» – жил на катере, постоянно пришвартованном в гавани. О Барнсе Стилвелл слышал две истории. По одной, тот был адвокатом во Флориде и перебрался на остров, когда выгорел и захотел оказаться как можно дальше от Солнечного штата. По другой – поднял такие деньги на одном иске о возмещении вреда, что досрочно вышел на покой, купил катер и собирался обойти океаны, рыбача и исследуя свет, но, добравшись до Каталины, влюбился в неё и решил, что плыть дальше незачем. Так или иначе, ухаживать за башней он вызвался сам – чтобы вписаться в устоявшийся уклад Авалона и хоть чем-то отплатить приёмному дому.

Колокола разливались над гаванью и городом каждые пятнадцать минут – с восьми утра до восьми вечера, изо дня в день. Трубчатые, сделанные на заказ, привезённые Уильямом Ригли из Чикаго. Для иных – для Барнса в том числе – они были святыней. Когда Стилвелл выпрыгнул из квадроцикла, Барнс был зол всерьёз.

– Надеюсь, ты возьмёшь сопляка, который это сделал, – сказал он. – Наверняка приезжий ублюдок-гангстер, которому поперёк горла, что у нас тут есть.

– «Приезжий ублюдок-гангстер», значит? – переспросил Стилвелл. – Готовый портрет. С чего ты взял, что «он»? И что с материка? И что гангстер?

– По вероятностям. Скажешь, не прав?

– Думаю, первым делом загляну в школу.

– Будет обидно, если это кто-то из наших.

– Поглядим. Есть мысли, что это значит? – Стилвелл показал на тег.

– Что значит «F», я знаю, – буркнул Барнс. – Дальше – нет.

Стилвелл достал телефон и сделал несколько снимков с разных ракурсов.

– Ладно, – сказал он наконец. – Можешь красить.

– Не я должен это делать, – проворчал Барнс. – А тот гадёныш, который намазал. Но смотреть, как это торчит на всю гавань, не могу.

Стилвелл бросил взгляд вниз. Увидел башню начальника гавани в конце пирса и представил, как там, наверху, Таш следит за водой и катерами.

– С «Би» увидел? – спросил он.

Он слышал, что Барнс купил катер уже с готовым именем – «Бимини Би». Бимини – остров у побережья Флориды. Сам катер был старый «Карвер», помятый слишком многими волнами. Это склоняло Стилвелла к первой версии происхождения Барнса.

– Ещё бы, – отозвался тот. – Сварил кофе, поднялся на мостик насладиться – и что я вижу?

Он ткнул пальцем в нижнюю часть стены. Тег приходился ровно под арочным окном, в проёме которого виднелись подвески колоколов.

– Читается как по писаному, – добавил он. – Так же, как и всем, кто сходит с «экспрессов». Некрасиво. Совсем некрасиво.

У Барнса уже была вскрыта четырёхлитровая банка фасадной краски. Цвет – в тон стены, слоновая кость с серым; ею он подновлял башню и раньше. Наливая краску в малярную ванночку, Барнс бормотал, сколько слоёв уйдёт, чтобы перекрыть синее.

Стилвелл обошёл башню, заглядывая в кусты, – искал баллончик: вдруг автор оказался настолько глуп, что бросил «оружие» с отпечатками. Не повезло. Когда он вернулся, Барнс уже положил первый слой. Буквы всё равно проступали. С катеров в гавани и от туристов на Кресент их, может, и не разглядеть, но Барнс был прав: краски потребуется несколько слоёв.

Прежде чем Стилвелл успел сказать, что уезжает по делу, телефон завибрировал. Мѐрси.

– Есть ещё одно, – сообщила она.

– Ещё одно – что? – спросил Стилвелл.

– Граффити. То же самое – F-S-I-D, что бы это ни значило, – на казино, со стороны моря.

– Понял, выезжаю. Кто сообщил?

– Мой двоюродный.

Её двоюродный брат – Джефф Данзи, начальник охраны и обслуживания исторического казино, того самого здания, без которого не обходится ни один плакат и ни одна открытка в лавках на Кресент. Его, как и башню, построил Ригли.

Мѐрси и Джефф приходились друг другу роднёй по разветвлённому семейному древу, в котором значилась и бывший мэр городка – Рут Вудс. Её давно не было в живых, но местные до сих пор поминали её с почтением. Ласково прозванная «мамой Вудс», она доводилась Мѐрси и Джеффу бабушкой и слыла суровой хозяйкой: больше десяти лет, с шестидесятых и в семидесятые, держала в кулаке всю местную политику и распределение должностей. Говорили, что именно она дожала семью Ригли до решения передать большую часть своих земель в природоохранный фонд.

Положив трубку, Стилвелл сказал Барнсу, что на казино появился такой же тег. Тот устало покачал головой – мол, куда катится этот мир? Стилвелл пообещал быть на связи и погнал квадроцикл вниз по склону.

Тег на казино приходился на сторону, обращённую в открытое море, – чтобы его видели суда на подходе к гавани, в том числе круизные лайнеры, которые четыре дня в неделю становились на якорь у Каталины и переправляли пассажиров на берег водными такси. Стиль и цвета – те же, что на колокольной башне; Стилвелл сразу решил, что рука одна и та же. Данзи, как и Барнс, ждал у стены, готовый закрасить пятно по первому слову. Но этот случай был другим. Здесь были камеры.

Стилвелл сфотографировал тег, отступил и оглядел изогнутую стену. Казино было сложено, как маффин: три уровня, верхний – бальный зал – нависал над нижними. Под третьим уровнем он заметил камеру и попросил Данзи проводить его в кабинет охраны.

– Сначала закрасить надо, – возразил Данзи. – Так оставлять нельзя.

– Зачем? – удивился Стилвелл. – Запись посмотрим быстро. Мне работать по делу.

– Затем, что «Принцесса» идёт, мужик. Не хотим, чтобы они это видели.

«Принцесса» – круизный лайнер, заходивший в тот день. Он встанет на ночь, а пассажиры, если повезёт, набьют местные рестораны и магазинчики.

Стилвелл посмотрел на юг, на воду. Лайнер среднего класса уже был виден. С хрупким туристическим хозяйством острова шутки плохи – это он понимал.

– Ладно, один слой, – согласился Стилвелл. – Подсохнет, пока смотрим видео.

Данзи взялся за валик, аккуратно водя короткими движениями вверх-вниз, втирая краску в штукатурку. Стилвелл подхватил второй валик и пошёл следом – мазки длиннее, быстрее.

– Не чувствуешь себя Томом Сойером, Джефф? – спросил он.

– Кем? – не понял Данзи.

– Ну, Марк Твен. Том Сойер уговорил приятеля покрасить за него забор.

Данзи посмотрел озадаченно.

– Забудь, – отмахнулся Стилвелл.

С его помощью первый слой положили быстро. Но и тут океанская синь проступала сквозь светлую краску. Как и на башне, потребуется не один слой.

– Хорошо, – сказал Стилвелл. – Пусть сохнет, а мы посмотрим запись.

Казино никогда не было игорным заведением. Его построили в 1929 году как развлекательный центр острова. На первом этаже – кинотеатр, куда они с Таш часто наведывались, на втором – зал для живых выступлений. Бальный зал наверху имел большую сцену для биг-бэнда. Кабинет охраны располагался рядом с проекционной кинотеатра. В 1929 году о видеонаблюдении, понятно, никто не думал, но в комнате нашлось место для видеоконсоли. Данзи сел перед ней, Стилвелл встал у него за плечом.

Данзи вывел картинку с камеры, в кадр которой попадал тег, и развернул на весь экран. Промотал назад на высокой скорости – пока надпись не исчезла со стены. Остановил и пустил в реальном времени, с 23:22 предыдущего вечера. В кадр шагнула фигура – тёмные штаны, капюшон, туго затянутый вокруг лица, по аэрозольному баллону в каждой руке. Художник сразу взялся за дело. Четыре минуты – синий тег левой; смена баллона – и чёрная обводка.

– Левша, – отметил Стилвелл.

Он наклонился и сделал несколько снимков экрана на телефон, хотя голова «художника» всё время была наклонена и отвёрнута от камеры.

– Знает, что есть камера, – добавил он.

Закончив, тот отступил на секунду – полюбоваться, – потом развернулся и выбежал из кадра в противоположную сторону, в направлении пляжа Дескансо, за поворот. На Дескансо стояли едва ли не самые дорогие дома на острове. Стилвелла кольнула мысль: а не означает ли «D» в FSID – Дескансо?

Следующие полчаса они с Данзи прошлись по записям с других камер вокруг казино – «художника» ни на одной не поймали. Стилвелл уходил из казино без чего-либо похожего на опознание, но кое-что у него уже было: вандал двигался по-молодому, левша – и почти наверняка местный.

Примечания переводчика:

Уильям Ригли-младший (William Wrigley Jr.) – чикагский «Король жевательной резинки», в 1919 году выкупивший Каталину и превративший её в курорт. Построил казино, колокольную башню, привёз бизонов.

Казино Авалона – круглое здание 1929 года, ставшее символом острова. Несмотря на название, никогда не было игорным заведением: «casino» здесь – в исконно итальянском значении «дом для развлечений».

Колокольная башня (Chimes Tower) – подарок жены Ригли Авалону: трубчатые колокола, отбивающие время каждые 15 минут.

Кресент-авеню – главная набережная Авалона с магазинами и ресторанами.

Пляж Дескансо (Descanso Beach) – престижный участок побережья к северу от казино.

Бимини – цепочка островов на Багамах, в 80 км от побережья Флориды; популярное место рыболовного туризма.

Тег (graffiti tag) – фирменная подпись-метка автора граффити.

«Пузырьковый» стиль (bubble style) – техника граффити с округлыми, «надутыми» буквами.

«Плавучие» (floaters) – авалонский жаргон: жители, постоянно живущие на пришвартованных в гавани судах.

Биг-бэнд – большой джазовый оркестр; в 1930–40-е казино Авалона принимало знаменитые биг-бэнды Бенни Гудмена, Гленна Миллера и др.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 32

«Авалон. Скобяные товары и судовая лавка» стояла на Марилле. Стилвелл подъехал от казино, прошёл через торговый зал в дальний конец, где у владельца, Неда Браунинга, был кабинет.

– Так и думал, что заглянешь, – сказал Браунинг, увидев Стилвелла в дверях своей захламлённой каморки.

– С чего бы?

– Так весь город только и говорит, что про граффити на колокольной башне и казино. Горячая новость. Вот я и подумал: придёшь проверять, не толкаю ли я детям баллончики. Нет, не толкаю. Прямо в отделе краски висит табличка: до двадцати одного – только со взрослым.

– Хорошее правило.

Браунинг – жилистый, в очках, с глубокими залысинами. Поверх рубашки с воротничком и синих джинсов плотницкий фартук: видимо, под стать консультантам из материковых «Хоум-депо».

– Так-то так, – продолжил он. – Но знаешь что? Я тут провёл инвентаризацию. Что на полке, что на складе, что продано.

– И как? – поинтересовался Стилвелл.

– Плохо. Не хватает трёх банок. Две «океанской сини» и одна чёрная.

– Стащили?

– Скорее всего.

– Камеры в краске есть?

– Не-а. Теперь поставлю.

– Не припомнишь, чтобы подростки толклись и ничего не покупали?

– Классика магазинного вора. Нет, не припомню. Я ведь обычно тут, в задней.

– Глянь-ка.

Стилвелл достал телефон, открыл галерею. Показал снимки «художника». Браунинг прищурился, всмотрелся – и покачал головой.

– Нет. Но краска – «Дюпон». Логотип видно. Эта марка у меня и пропала.

– Спасибо, Нед.

Школа на сегодня уже закончила работу, но Стилвелл знал: Олестер Брайант, школьный охранник, сидит до половины шестого. Авалонская школа – «Уланы», как звала себя её команда, – стояла на Фоллс-Каньон-роуд, минутах в десяти от скобяной лавки. Все называли её Авалонской старшей, но на деле она вмещала всё – от детского сада до двенадцатого класса. Из-за падения числа учеников все общественные школы острова свели в одну, и даже теперь детей было меньше пятисот.

Брайанта Стилвелл застал за заявкой на снабжение в Объединённый школьный округ Лонг-Бич, к которому относился и Авалон. Как и большинство местных, Брайант тянул разом несколько обязанностей. По утрам, например, помогал на кухне готовить школьный обед.

– Олестер, есть вопрос, – начал Стилвелл.

– Всегда готов, – отозвался Брайант.

Так он отвечал каждый раз, когда у Стилвелла появлялось дело, как-то связанное со школой.

– Глянь. Не попадалось такое в школе?

Стилвелл открыл галерею и вывел снимок тега FSID на стене казино. Протянул телефон Брайанту.

– «Свобода слова мертва», – произнёс тот.

– Что?

– FSID – это «Free speech is dead». «Свобода слова мертва». Неформальный кружок – старшеклассники, может, ещё пара из одиннадцатого. Завели в прошлом году, после всей этой истории с Чарли Кирком и Джимми Киммелом. Это казино? Слыхал, на колокольной башне тоже что-то намалевали.

– Да. Один и тот же прошёлся и там, и там. Сколько ребят в этом FSID?

– Школа не утверждала, так что точно не скажу. Десять-двенадцать. У нас не собираются – нельзя. Но я видел объявления на досках: встречи, что-то такое. Везде FSID, и никто не знал, что значит, пока учительница не выпытала у кого-то из ребят.

– Проблем с ними в школе не было?

– До меня ничего не доходило.

– Тогда почему клуб неофициальный?

– Политика, наверное. Тут я уже не в теме.

– Ладно, посмотри ещё.

Стилвелл вывел кадр с «художником», снятый с экрана у Данзи, и показал Брайанту.

– Узнаёшь?

Брайант долго всматривался. Открыл было рот, потом закрыл.

– Ну? – поторопил Стилвелл.

– Тебе не понравится, – выдавил Брайант. – Но, по-моему, это Мэтью Аллен. Сын мэра.

Стилвелл забрал телефон, снова взглянул на снимок. Семью мэра он помнил по слушанию о залоге и другим заседаниям, но в фигуре на экране никого узнать не смог. И всё же опознанию Брайанта поверил.

– Насколько уверен?

– Снимок так себе, но почти уверен, – ответил Брайант. – К тому же у него есть такая толстовка.

Стилвелл помнил, что Аллены жили в кондоминиуме на Дескансо-Бич-клаб. Туда он приходил с ордером на обыск – после ареста мэра Дугласа Аллена по обвинению в коррупции и взяточничестве.

– Скоро суд, верно? – спросил Брайант.

– На следующей неделе отбор присяжных, – отозвался Стилвелл. – Если опять не отложат. Парень как-то ломался из-за отца?

– До меня ничего не доходило. Серьёзного – нет, насколько знаю. – Брайант кивнул на телефон.

Стилвелл кивнул в ответ. Эта новость загоняла в угол.

– Отец на свободе под залог, – сказал он. – Если я явлюсь к ним домой говорить с сыном, будут проблемы. До суда мне с Дугласом Алленом контактировать нельзя.

– Значит, надо взять Мэтью где-то вне дома, – заметил Брайант.

– Именно. Устроишь, чтобы он завтра утром был здесь, у тебя?

– Не знаю, не знаю. Арестовывать парня на территории школы… У меня с этими ребятами отношения. Они меня считают другом. Если я вызову, а его арестуют…

– Я не собираюсь арестовывать. Я хочу поговорить. Некрасиво будет, если после отца я возьму и сына. Это будет похоже на месть. Так что поговорю – а дальше, в зависимости от разговора, передам дело. Об аресте решать другим.

«Передать дело» означало одно: отправить материалы в окружную прокуратуру, чтобы там решили, предъявлять обвинение или нет.

– В девять завтра подойдёт? – спросил Брайант. – Возьму его между первым и вторым уроком.

По средам у Стилвелла, вообще-то, был выходной, но он хотел поставить точку в этом «арт-марафоне».

– Подойдёт.

– Если в школе – я должен присутствовать.

– Этого и хочу. До завтра.

Спускаясь с холма, Стилвелл позвонил Таш – сказал, что на сегодня закончил и едет домой, только заглянет в опорный пункт.

– Голос усталый, – заметила она. – Всё в порядке?

– Всё хорошо. Просто «эффект жестяной звезды».

Это была отсылка к «Ровно в полдень» – к неблагодарной работе человека со значком. Сделаешь как надо – никто не заметит, никому не интересно. А что в итоге? Жестяная звезда – и всё.

Он когда-то пробовал объяснить это Таш: бо́льшая часть дней – нормальная, но значок – груз, и порой от его тяжести даже среди дня всё кажется тёмным.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

Стилвелл уже сидел в комнате для переговоров, когда Олестер Брайант ввёл насупленного Мэтью Аллена. Русые волосы песочного оттенка, лицо в следах от угрей, явное сходство с отцом. Своим выбором одежды Аллен лишь подтвердил давнее убеждение Стилвелла: большинство нарушителей закона особой сообразительностью не блещут. Парень явился в школу в чёрной толстовке с мазком чего-то синего на левом рукаве – очень похожего на краску.

В глазах подростка вспыхнуло узнавание: тот самый коп, что пытается засадить его отца.

– Вы, – произнёс Аллен. – Чего надо?

– Поговорить, – ответил Стилвелл. – Садись.

Он указал на стул напротив.

– Не хочу.

– Сядь и кончай корчить крутого, Мэтью. Поверь, так тебе же лучше.

Аллен мотнул головой – словно с ним обходились несправедливо – и сполз на стул. Брайант устроился сбоку, скрестив руки на груди. Стилвелл достал телефон, открыл диктофон, положил на стол.

– Какого хрена? – выпалил Аллен. – Вы это записываете?

– По регламенту шерифской службы я обязан записывать любой разговор с несовершеннолетним. Это защищает в равной степени и тебя, и меня.

– Да пофиг.

– Так вот. Расскажи про свободу слова. Считаешь, она мертва?

– А вы нет?

– Вопросы тут задаю я. Расскажи про вашу компанию «свободословов».

– А что про неё? Собираемся, болтаем о том, как всё в мире через жопу. И всё.

– Считаешь, что разрисовывать граффити исторические здания – это право, защищённое Первой поправкой?

– Считаю, что иногда людям надо отстаивать свои права. FSID именно об этом.

– Знаешь, Мэт, эта твоя толстовка? Вещественное доказательство. По нему тебе можно вменить вандализм – а это уже не проступок, а уголовное.

– То есть посадить отца вам мало? Хотите и меня в тюрьму?

– Дело не в твоём отце. Дело в том, что ты делаешь плохой выбор. Понимаю, год тебе достался тяжёлый – с отцом, со всем этим…

– Да хрен с ним, с отцом. Думаете, мне есть до него дело? Он жулик. Я это знал всю жизнь, просто у вас, ребята, мозгов не хватало его прижать. Как только мне стукнет восемнадцать – меня тут не будет. Свалю с этой скалы и не вернусь.

Стилвелл выждал – на случай, если последует ещё порция подростковых страданий. Покосился на Брайанта: тот выглядел неловко, но к таким излияниям молодёжи, видимо, был привычен.

– Удачи на материке, Мэт. Хочу, чтобы у тебя там всё получилось. А сейчас мне нужно от тебя одно: пообещай мне и мистеру Брайанту, что больше никакого ущерба зданиям родного города мы не увидим. Ты и твои дружки – завязывайте. Собирайтесь, ведите свою благородную борьбу за свободу слова, но баллончики оставьте на полке в скобяной лавке.

Стилвелл выдержал паузу, чтобы парень всё это переварил. Дай бог, поймёт, какую выгодную сделку ему предлагают.

– Ну что, договорились, Мэт?

– Думаете, это перекроет то, что вы делаете с моим отцом? – отозвался Аллен. – Нет. Он сядет, а нам с матерью с этим жить.

Стилвелл отметил перемену. Только что казалось – сын презирает отца. А теперь вставал за него горой. Должно быть, первая вспышка была напускной.

– Каждый делает свой выбор, Мэт. Отец – это отец, ты – это ты. И сейчас выбор за тобой. Важный. Пообещай мне, что с граффити покончено. Это не значит, что покончено с борьбой. Дело-то благородное, если хочешь знать моё мнение. Просто соображай и борись по уму.

– Да пофиг. Ладно. Не буду больше. Довольны?

– Я хочу, чтобы ты пообещал мне и мистеру Брайанту. Сделаешь это – и всё останется в этой комнате.

– Обещаю, ладно? Можно я пойду на урок? Я и так половину пропустил.

– Иди, Мэт. Только запомни: нарушишь обещание – окажешься в колонии для малолетних. А там тебе делать нечего.

Аллен встал.

– Понял я. Понял.

– Хорошо, – кивнул Стилвелл. – Удачи.

– Ага, конечно.

Аллен вышел, грохнув дверью. Стилвелл сам отцом не был, но сыном – был. И сейчас надеялся, что парень сумеет уйти из-под отцовской тени. Он взглянул на Брайанта, выключая диктофон и убирая телефон.

– Что скажешь?

– Скажу, что сейчас он не понимает, как ему повезло, – ответил Брайант. – Но не переживай, когда-нибудь поймёт.

– Может быть. С людьми никогда не угадаешь.

– Свои дети есть?

– Нет. А у тебя?

– Двое. Уже взрослые, живут сами. Ты сейчас разговаривал с ним как отец.

Стилвелл поднялся.

– Ну, отца Мэту скоро будет очень не хватать.

Поблагодарив Брайанта, он вышел. Спустился на квадроцикле в город. По дороге глянул на часы: на десятичасовой катер до Лонг-Бич ещё успевал. Набрал Ким Крэбилл – спросил, найдётся ли ему место.

– Сколько угодно, – отозвалась она. – Отходим через пятнадцать.

– Буду.

Сначала он заглянул в опорный пункт – отметиться у Мѐрси. Утро, доложила она, прошло тихо. Только дважды звонил Лайонел Маккей – насчёт граффити на казино и колокольной башне.

– Перезвонишь ему? Скажи, ведётся расследование, – попросил Стилвелл. – Без комментариев. Как обычно.

– Перезвоню. Ему это не понравится.

– Ему никогда не нравится. Я на материк. Возможно, вернусь поздно.

– К Илсе поедешь?

– Первая остановка.

Мѐрси открыла ящик и достала конверт.

– Передай ей, пожалуйста, эту открытку. Мы все о ней думаем.

– Конечно, – кивнул Стилвелл. – Это очень по-доброму.

Он взял открытку.

– Звони, если что.

Он вышел и зашагал к причалу парома. К Илсе Рамирес он действительно собирался – но это была не единственная его остановка на материке.

Стилвелл одним из последних спустился по трапу на катер до Лонг-Бич. Судно было заполнено наполовину. Поднявшись в салон «Коммодор», он первым делом подошёл к рубке и постучал. Капитан Крэбилл открыла дверь, и он поблагодарил её.

Потом обернулся и обвёл салон взглядом, выискивая место у прохода. Бо́льшая часть кресел была занята, но в двухместных рядах вдоль окон оставались свободные. Заметив ряд, где пустовали оба, он направился туда.

– Стил.

Он обернулся – и понял, что прошёл мимо Кента Миддлтона. Тот сидел у окна, место рядом было свободно.

Стилвелл выдавил улыбку и вернулся.

– О, ты тоже на материк.

Удивление изображать не пришлось.

– Ага, у меня собеседование, – отозвался Миддлтон.

Стилвелл указал на свободное кресло.

– Здесь Гвен сидит?

– Нет, садись. Я один.

Усаживаясь, Стилвелл бросил взгляд через салон и заметил Лаффонта и Массера – те сидели вместе. На мгновение глаза встретились, но виду никто не подал. Поняв, что вляпался прямо в наружное наблюдение за Миддлтоном, Стилвелл тоже сделал вид, что не замечает их.

– А собеседование с кем?

– С управлением парков штата.

– Скажешь, что хочешь в Малибу?

– Скажу, что возьму что дадут.

– Разумный план.

– А ты по каким делам?

– Поеду к Илсе Рамирес – той помощнице, в которую стреляли на прошлой неделе. Узнать, как она. Потом в центр, на совещание в управлении.

– Как она, кстати? В новостях ничего не вижу. Сюжет как будто слили с радаров.

– Нормально. То есть жить будет, но изуродована на всю жизнь. И всё равно ей, можно сказать, повезло.

– Наверное.

Стилвелл услышал, как басом разогнались моторы катера, и почувствовал лёгкий рывок – судно отходило от причала.

Следующие сорок минут двое мужчин болтали ни о чём – о подружках, об островной жизни. Миддлтон не задал ни единого вопроса о расследовании убийства Анджелы Метье. И это бросалось в глаза не меньше, чем если бы он расспрашивал с пристрастием.

На сорок пятой минуте перехода Стилвелл сказал, что ему нужно в гальюн, и поднялся. Проходя через салон, поймал взгляд Лаффонта и едва заметно кивнул в сторону туалета.

В туалете он заглянул под двери кабинок. Никого. Подождал – вошёл Лаффонт.

– Ты что творишь, мать твою? – выпалил тот.

– Это я творю? – переспросил Стилвелл. – А вы что творите? Почему мне не сообщили, что он сорвался с места? Я в это вляпался потому, что понятия не имел…

– Ладно, ладно, наш косяк. Должны были сказать. Но ты-то сам – сел рядом с ним? Это что вообще?

– Это и есть прикрытие. Не сел бы – он бы заподозрил, что я за ним слежу.

– Господи, у меня от этого мандраж.

– Что сделано, то сделано. Хочешь, чтобы я у него что-то спросил?

Ответить Лаффонт не успел. Снаружи скрипнула дверь туалета. Стилвелл мгновенно крутанул кран и сунул руки под воду. Лаффонт рванул из держателя бумажное полотенце. Он вытирал руки, когда отворилась внутренняя дверь – и вошёл Миддлтон.

– Здоро́во, – бросил тот. – Отлить надо.

Лаффонт придержал дверь, чтобы не хлопнула, и вышел. Стилвелл домыл руки. Миддлтон встал у писсуара.

– Знаешь этого мужика? – спросил он, расстёгивая ширинку.

– Какого?

– Который только что вышел. Недавно переехал в Бёрд-парк с другим типом. По-моему, они геи.

– Угу.

– Слухи ходят, они хотят купить виноградник ABC.

– Серьёзно?

– Может, пойти и рассказать им про весь тамошний вандализм?

– Не моё дело. Сами разузнают. Если будут проверять покупку как положено.

Стилвелл вытер руки, скомкал полотенце и метнул в переполненную мусорку.

– Увидимся в салоне.

– Угу.

Стилвелл толкнул дверь и пошёл обратно к креслам. По дороге глянул на Лаффонта и Массера. Лаффонт вопросительно поднял брови – спалились? Стилвелл коротко мотнул головой. Вроде нет.

Миддлтон оставил на сиденье рюкзак – занял место. У Стилвелла мелькнула мысль расстегнуть его и заглянуть. Он покосился на туалет. Миддлтон ещё был там.

Но он отказался от этой мысли. Слишком рискованно – одного «на грани» сегодня уже хватило. Второй раз искушать судьбу не стоило.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

Стилвелл только-только добрался до своего «Бронко» на стоянке длительного хранения, когда позвонила Баллард.

– Слышала, ты сегодня едва не спалил нам наружку, – сказала она.

– А я слышал, что меня будут держать в курсе его перемещений, – отозвался он. – Ладно, мой косяк. Засветились?

– Думаю, нет. После той встречи с Лаффонтом в туалете он насторожённым не выглядел. Вроде чисто. Только смотри, чтобы он на этих ребят больше не натыкался. Один раз – совпадение. Два – и нас раскрыли.

– Урок усвоен. Сработаем чище. Выудила из него что-нибудь толковое?

– Не особо. Он в курсе, что Лаффонт с Массером переехали в Бёрд-парк. Считает, они геи и хотят купить ABC.

– Отлично.

– Где они сейчас?

– В здании администрации штата в центре. Думают, он, возможно, устраивается на работу.

– Уже устроился. Сказал мне, что едет на собеседование.

Стилвелл повернул ключ – надеясь, что прикуривать снова не придётся. Двигатель «Бронко» с рыком ожил. В зеркале заднего вида мелькнул сизый дым.

– Это что было? – спросила Баллард.

– Машина моя, – ответил Стилвелл. – Глушитель не помешало бы заменить.

– Ну, сообщим, куда Миддлтон двинется дальше.

– Было бы кстати.