Текст книги "Железное Дерево (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Что-нибудь нашли? – спросил Маркес.

– От бреши в заборе до площадки Сан-Педро минут пятнадцать ходу, – ответил Стилвелл. – Оттуда тропа выводит на дорогу. Скорее всего, этим путём вандалы и шли, но подтверждений я не нашёл.

– Значит, время впустую.

– Не совсем. Там, в кустах, стоит камера слежения за фауной. Завтра проверю – может, повезёт.

– А где именно?

– Примерно на полпути между вашим забором и площадкой. КИК ставит такие – отслеживать животных, следить за возгораниями, в таком духе.

– Если на ней кто-то есть, мне сообщите, верно?

– Сообщу, когда сообщать будет уместно. Кстати, о камерах: вам стоит подумать о том, чтобы поставить свои. И щит у дороги с предупреждением о видеонаблюдении – серьёзный сдерживающий фактор.

– Я на шаг впереди. Уже звонил человеку.

– Хорошо. И ещё один вопрос.

– Какой?

– Это точно из-за виноградника? Или кто-то прикрывается водными протестами, чтобы свести с вами счёты по другому поводу?

– То есть – есть ли у меня враги?

– Именно.

– Нет, тут ничего другого. Мои единственные враги – те, кто мешает мне распоряжаться своей землёй по моему усмотрению.

– Уверены?

– Уверен.

– Тогда так. Я еду в «Атуотер» брать показания у Хелены Новак.

– Когда я получу протокол?

– Какой протокол?

– Об этом происшествии. Для страховой.

– Дайте мне сутки оформить, потом заберёте в участке.

– Заберу.

– Доброй ночи, мистер Маркес.

– Доброй. И послушайте: извините, если был резковат.

– Я же сказал: понимаю ваше раздражение. И хочу взять того, кто это сделал, не меньше вашего.

Стилвелл сел в квадроцикл, включил фары и покатил вниз, в Авалон – поговорить с виноградарем и забрать ужин.

Примечания переводчика:

Catalina Island Conservancy (КИК) – некоммерческий природоохранный фонд, владеющий и управляющий бо́льшей частью острова Санта-Каталина (Калифорния), сохраняющий его дикую природу.

      ИКЕ (ICE) – U.S. Immigration and Customs Enforcement, Иммиграционная и таможенная полиция США; её рейды в последние годы вызывали массовые протесты.

«Овертаун» / «материк» – местный жаргон жителей Каталины, означающий Лос-Анджелес и побережье; на острове запрещены частные автомобили, передвигаются на квадроциклах и гольф‑карах.

Авалон-Каньон-роуд – главная дорога, ведущая вглубь острова из Авалона.

Мемориал Ригли – высокая мемориальная башня в честь Уильяма Ригли-мл. (владельца острова в XX в.), центр ботанического сада над Авалоном.

Пролив Сан-Педро – участок моря между Каталиной и материком (Лонг-Бич).

Напа – знаменитый винодельческий регион в Северной Калифорнии.

Чапараль, мансанита, опунция, шаровидный кактус – типичная сухая калифорнийская растительность.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Стилвелл вошёл в вестибюль отеля «Атуотер» на Самнер-авеню и невольно залюбовался богатой отделкой и стильной современной мебелью. После долгой реконструкции, затеянной владельцами – одной из старых островных семей, – гостиница из обшарпанной ночлежки, которую местные прозвали «Крысоводой», превратилась в место, куда приходят на других посмотреть и себя показать.

Теперь её считали одной из лучших в центре Авалона – наравне с двумя почтенными отелями на холмах, «Зейн Грей» и «Маунт-Ада», устроенным в бывшем особняке Ригли.

Слева от стойки регистрации он заметил столик с внутренним телефоном. Снял трубку и попросил оператора соединить его с Хеленой Новак. Когда та ответила, Стилвелл представился. По её словам, Маркес уже звонил и предупредил; она пообещала вскоре спуститься в холл.

Они нашли пустой угол с креслами и расположились по разные стороны журнального столика. Возраст Новак удивил Стилвелла: ей вряд ли было больше тридцати. Одета она была так же, как Маркес, – джинсы и рабочая рубашка. Волосы выгорели на солнце, кожа потемнела от загара – видимо, от долгих дней на винограднике.

– Не знаю, чем смогу вам помочь, – сказала она. – То есть да, я сегодня нашла повреждённые лозы, но кто это сделал – понятия не имею.

– Это я понимаю, – ответил Стилвелл. – Меня сейчас интересует другое: что вы могли заметить в свои прежние приезды на виноградник и не задавал ли вам кто-нибудь странных или нетипичных вопросов.

– Например?

– Например, не спрашивал ли кто, что самого плохого может случиться с виноградником.

Она усмехнулась.

– Меня никто о таком не спрашивал. Я бы запомнила.

– А если бы спросили – что бы вы ответили? – поинтересовался Стилвелл.

– Ну… пожар. Очевидно же.

– Пожар не контролируется. А что могло бы вывести виноградник из строя, не угрожая ни людям, ни соседним участкам?

– Скорее всего то, что произошло сегодня. То, как срубили эти лозы, – катастрофа.

– Но ведь корни остались целы? Я понимаю, что это займёт время, но разве лозы не отрастут заново?

– Маловероятно. Я уже говорила мистеру Маркесу: крона собирает солнечный свет и проводит его по стволу к корням. Корни вбирают воду и поднимают её вверх. Если эту связь разорвать, скорее всего, погибнет и то, и другое.

Стилвелл кивнул.

– Как вы получили работу в «Эй‑би‑си»? Если не возражаете, что спрашиваю.

– Я выросла в Напе, отец у меня был винодел, – сказала Новак. – Сколько себя помню, бегала между лоз. Поступила в Калифорнийский университет в Дэвисе, изучала виноградарство, потом год проработала в одном хозяйстве в долине Роны. Вернулась домой и стала делать вино вместе с отцом.

– Мистер Маркес позвонил ему – хотел нанять, но отец как раз собирался на пенсию, был, можно сказать, недоступен. Сказал, что я – лучшее, что он может предложить. Так я и получила место.

– Замечательно. И это было два года назад?

– Да. Новый виноградник посадила я.

– А как работается с Маркесом?

– Нормально. У него много других дел, на винограднике он бывает нечасто. Кажется, у него ещё и доля в этом отеле – по крайней мере, мне здесь делают скидку.

– Как часто вы сюда приезжаете?

– Раз в две недели, на день-два.

– Из Напы? Вы там живёте?

– Да.

– Вы в курсе прежних случаев вандализма в «Эй‑би‑си»?

– Да, Оливер каждый раз мне звонил.

– Вы участвовали в восстановлении?

– Нет, почти нет. Это не моё дело. Я выращиваю виноград и делаю вино.

Стилвелл снова кивнул. Оставался ещё один вопрос – и к нему следовало подойти осторожно.

– Как у виноградника дела в целом? – спросил он. – Закладывать виноградник – это же огромный риск. Так долго ждать, пока появится вино, которое можно продавать.

– На это уходит много времени и денег, – ответила Новак. – Из-за вандализма и прочего нас несколько раз отбрасывало назад, но, думаю, от целевых сроков мы отстанем не сильно.

– А что за «прочее»?

– Был чёрный налёт, пришлось с ним повозиться. Но главная наша беда – рабочие руки. Виноградник у нас один, и тот не самый большой, да ещё и на острове. Сезонных сборщиков и без того найти трудно. А после всей этой прошлогодней истории с ИКЕ найти полевых работников стало ещё сложнее. Их просто не осталось – депортировали или попрятались.

– Пусть у нас пока и нет винограда, достаточно созревшего для вина, собирать его всё равно нужно каждый год. В прошлом октябре в «Эй‑би‑си» этого не случилось – и нас по срокам и бюджету отбросило назад. Мистеру Маркесу пришлось нанимать старшеклассников, в том числе собственного внука. Получилось из рук вон: они этого никогда не делали и работали страшно медленно.

– А что такое чёрный налёт?

– Болезнь, грибковая.

– Как с ней борются?

– По-разному. Мы применяли фунгицид, но ещё надо обходить ряды и вырезать поражённые листья и побеги. На это рук у нас тоже не хватило, и это помогло болезни распространиться. Сейчас всё под контролем.

– Производство это задержит?

– Несильно. Но винограда будет меньше, а в итоге – меньше вина.

– И меньше прибыли.

– Именно.

Стилвелл кивнул. Картина того, что происходит на винограднике, складывалась у него вполне отчётливо.

– Можно ещё один, последний вопрос? – сказал он. – Чисто для общего развития.

– Конечно, – ответила Новак.

– Маркес упомянул, что повреждённые лозы – французские клоны. Что это значит?

– Только то, что виноградник был заложен черенками с французских лоз. Получаешь генетически идентичную копию материнского куста – и теоретически в будущем вине будут те же свойства.

– Это дорого? Маркес говорил, что подаёт страховое возмещение.

– Да, очень. Гораздо дороже, чем проращивать семена и начинать с нуля.

– Этому всему учили в Дэвисе?

– Кое-чему – да, но большую часть я узнала от отца.

– Что ж, спасибо, что нашли время. Не буду больше отнимать у вас время.

– Как я и сказала, не знаю, помогла ли вам. Но очень надеюсь, что вы поймаете тех, кто это сделал.

– Думаете, их было несколько?

– Кто знает. Но кто бы это ни был – их надо посадить. Я никогда не видела мистера Маркеса таким взбешённым.

– Думаю, я понимаю почему.

Стилвелл поднялся, пожал Новак руку и направился к выходу. На тротуаре он позвонил в «Стивз» и заказал один рибай и две порции рисового плова. Ему ответили, что всё будет готово минут через пятнадцать.

Квадроцикл он оставил прямо у входа. Сел и покатил в сторону Кресент-авеню. «Стивз» располагался на втором этаже, и оттуда открывался один из лучших видов на гавань. По дороге он позвонил Таш – сказать, что ужин уже скоро.

– Хорошо, – отозвалась она. – Я умираю с голоду.

– Извини, что задержался. Снова вандализм в «Эй‑би‑си».

– Правда? А что ты тогда делал в «Крысоводе»?

Старые привычки умирают тяжело. Таш выросла с этим прозвищем отеля. И, очевидно, заглядывала в геолокацию его телефона.

– Опрашивал свидетеля, – сказал он.

– Какого свидетеля?

– Виноградаря, которая сегодня обнаружила вандализм.

Род он намеренно из ответа выпустил. Любопытство Таш это, похоже, утолило, и она перевела разговор.

– Рис взял?

– Двойную порцию.

– Беги домой.

– Бегу.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Под охраной фонда «Catalina Island Conservancy» находилось более семнадцати тысяч гектаров земли – густая растительность и хрупкие экосистемы, составлявшие почти девяносто процентов острова. Целая когорта рейнджеров несла там службу – в основном на полноприводных машинах, базируясь на небольших станциях, разбросанных по всей подведомственной территории.

Многих рейнджеров Стилвелл знал по именам, а с Миком Данауэем, командиром отряда со штабом в Фолс-Каньоне, встречался раз в неделю.

Помня о просьбе Рене Баллард не вспугнуть Кента Миддлтона, Стилвелл решил, что подобраться к нему лучше всего через Данауэя – под видом рутинной проверке бумаг. К тому же с самим Данауэем у него были свежие дела, и он позвонил ему на мобильный.

– Стил, как прошли выходные?

– Неплохо, если не считать ещё одного происшествия на винограднике.

– Да ну. Старик там, наверное, рвёт и мечет.

– Маркес – да, и это ещё мягко сказано. Кто-то прошёлся мачете по трём рядам лоз.

– Ох ты ж. Это уже совсем другой уровень.

– Вот поэтому я и звоню. Думаем, что вандал – или вандалы – зашли со стороны заповедника. В заборе была дыра. Я пролез, искал след, но я же не бойскаут. Ничего не нашёл – зато проём в ограде оказался совсем недалеко от площадки Сан-Педро.

– Так, это место я знаю.

– Похоже, отправная точка была там, а потом они шли через заросли к винограднику. Следов, как уже сказал, не отыскал. Но на обратном пути к забору наткнулся на одну из ваших камер.

– Да, как раз собирался сказать, что у нас там камеры стоят. Номер записал?

– Записал. G‑14. Как мне посмотреть запись?

– Тебе повезло – все потоки сходятся у нас. Приезжай, посмотришь.

– Хорошо, выезжаю.

– Жду.

– Да, и ещё одно. Камеры давно поставили? Меня интересует, не было ли четыре года назад камеры возле той рощи железного дерева, где мы на прошлой неделе нашли останки.

– Не было – я бы тебе сказал. Их все поставили года два назад. По гранту, который UCLA получил, чтобы изучать миграцию животных на Чаннел-Айлендс.

– Полезное дело. Миддлтон сегодня там?

– Да, на смене. Зачем он тебе?

– Надо дооформить бумаги по тому делу и кое-что у него уточнить. Он обещал поискать для меня документы.

– Без проблем. Вызову. Только не сразу – он на Орлином Гнезде.

«Орлиное Гнездо» – на вершине горы, у Мидл-Ранч-роуд. Там самый широкий круговой обзор на острове.

– А что там? – спросил Стилвелл.

– Школьники сегодня, – ответил Данауэй. – Выпускной выезд.

– А ты сможешь его оттуда снять?

– У меня там ещё трое рейнджеров. Не вопрос. Скажу, чтобы ждал тебя у нас.

– Спасибо, Мик.

После звонка Стилвелл вышел из кабинета и направился к зарядной стойке за свежей рацией. Мѐрси посмотрела на него.

– Уезжаете?

– На базу к рейнджерам. Не знаю, надолго ли.

– Звонил Оливер Маркес, сказал, что заедет за протоколом. У вас он готов?

– Ещё не написан. Перезвоните ему и скажите, что мы сообщим, как только всё будет готово.

– Не любит он ждать.

– Знаю. Если что-то ещё, звоните мне.

– Хорошо.

До Фолс-Каньона он доехал за пятнадцать минут. Внутри базы была стойка для посетителей: туристы получали здесь разрешения и карты троп, брали брошюры о других достопримечательностях и развлечениях острова.

За стойкой дежурила рейнджер по имени Лоретта Петти – отвечала на вопросы посетителей. Она сказала Стилвеллу, что Данауэй его ждёт, и он прошёл в кабинет; дорогу он знал, бывал здесь не впервые. Данауэй уже успел просмотреть запись с камеры G‑14.

– Камера кое-что зацепила, но не уверен, что от этого будет толк, – сказал он.

– Лучше, чем ничего, – отозвался Стилвелл. – Покажешь?

– Уже выставил.

Данауэй усадил его в своё кресло за столом. Сам наклонился над клавиатурой и одной рукой набрал команду. На большом мониторе появилась сетка из видов с разных камер. Данауэй выделил одну, развернул на весь экран. В нижнем правом углу шли цифровые дата и время и код камеры – G‑14.

– Вот такой ракурс, – сказал Данауэй. – Камера срабатывает на движение, так что мы просто просматриваем кадры – и вот что нашли.

Он защёлкал клавиатурой; Стилвелл смотрел, как тот перематывает запись и резко её останавливает.

– Это, например, ты, – сказал Данауэй.

На стоп-кадре Стилвелл узнал самого себя – вчерашним вечером, разглядывающего камеру.

– А теперь откатываемся почти ровно на сутки назад – и получаем вот это, – продолжил Данауэй.

Теперь по экрану слева направо двигалась фигура, почти полностью скрытая раскидистой мансанитой и густым кустарником. Что это человек, Стилвелл понял по одежде. Тот, кто продирался сквозь заросли, был в ярко-жёлтой с синим рубашке или куртке. Опознать его было невозможно, но цвета имели значение.

Фигура, похоже, споткнулась, на секунду замерла и снова двинулась – за пределы кадра.

– Если откатывать дальше, за неделю до этого там одни олени-мулы да изредка островная лиса, – сказал Данауэй. – Если хочешь, можешь сам проверить.

– Нет, верю, – сказал Стилвелл. – А звука нет?

– Есть – вроде того. Сам видел: камера в пластиковом камуфляжном коробе, он звук глушит сильно. Я громкость убрал до конца. Хочешь послушать?

– Давай – вдруг что зацепилось.

Данауэй перемотал запись и снова пустил кусок с фигурой в жёлто-синем. И правда, звука почти не было. Но когда фигура оступилась, послышался короткий вскрик, а за ним – ругательство.

– Думаю, ногу в яму сунул, может, подвернул, – сказал Данауэй.

– Или в кактус влетел, – отозвался Стилвелл. – Я их там видел немало.

– И такое может быть.

Голос показался Стилвеллу молодым. Не глубокий, не низкий.

– Значит, обратно он не возвращается? – спросил Стилвелл.

– Ты о чём? – переспросил Данауэй.

– Судя по ракурсу, который я там видел, он шёл в сторону виноградника. Но обратно камера его не зафиксировала.

– Ты имеешь в виду, после того, как он порубил виноградник? Ну, мог пойти другим путём – за камерой. Понимаешь, о чём я? Особенно если решил обойти кактусовые заросли.

– Логично.

В дверь постучали – и Лоретта от стойки приоткрыла её. Сообщила Данауэю, что Миддлтон приехал и ждёт в казарме.

– Передай ему, что сержант Стилвелл сейчас подойдёт, – сказал Данауэй.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 24

Стилвелл прошёл по коридору в казарму. Это была просторная комната на шестерых: три двухъярусные койки. Как и помощники шерифа, прикомандированные к Каталине, многие рейнджеры из CIC жили не на острове и пользовались койками в перерывах между двенадцатичасовыми сменами.

В комнате было пусто, но из туалета донёсся шум воды, и в дверях санузла появился Миддлтон, на ходу застёгивая ремень. Ростом он был под метр восемьдесят пять, с румяным обветренным лицом – таким же, как почти у всех знакомых Стилвеллу рейнджеров. Под сорок, рыжевато-каштановые волосы, зелёные глаза.

На взгляд Стилвелла – самый обычный человек. Из тех, кто с ходу примется рассказывать о повадках оленей-мулов, а никак не из тех, кто прячет в себе непроглядную тьму.

– Стил, прости, – сказал Миддлтон.

– За что? – отозвался Стилвелл.

– Я обещал перезвонить насчёт документов по поискам Энджелы Метье четыре года назад.

– Или я обещал заехать сам – и вот, заехал. Нашёл что-нибудь?

– Кое-что. Немного. Дело это вряд ли сдвинет.

– Ничего страшного. Никогда не знаешь, что его сдвинет. Покажи.

– У меня в шкафчике.

Миддлтон подошёл к ряду металлических шкафчиков и, повернувшись спиной, принялся набирать комбинацию замка. Стилвелл сместился вправо – поймать взглядом, что окажется внутри, когда дверца распахнётся.

– Ну а как с делом? – спросил Миддлтон.

– Да оно, в общем, не моё, – ответил Стилвелл. – Им занимаются убойщики на материке. А мне поручают мелочёвку – например, забирать у тебя бумаги.

В шкафчике Стилвелл разглядел рейнджерскую куртку на крючке. Больше почти ничего. Ни фотографий, ни безделушек – таких, какие у копов обычно водятся в их закутках. На полке лежала тонкая папка; Миддлтон взял её и обернулся.

– Найти удалось немного, – сказал он, протягивая папку. – В основном поисковые сектора и списки добровольцев. Само расследование, по-моему, вели вы, шерифские.

В том, как он произнёс «вы, шерифские», скользнула лёгкая враждебность – Стилвелл слышал такую и раньше, сидя по другую сторону стола напротив преступников.

– Да, наши материалы я уже просмотрел, – сказал он. – Там тоже негусто.

Он кивнул на распахнутый шкафчик.

– Не похоже, что ты тут ночуешь. Снимаешь жильё в городе?

– У меня вариант получше, – отозвался Миддлтон. – Девушка с квартирой в городе. Слышал, у тебя похожая схема.

– Не совсем.

– Ну, во всяком случае, так говорят.

Стилвелл опустил взгляд и раскрыл папку. Первой страницей шёл список – фамилии и телефоны жителей, искавших Энджелу Метье. Седьмой строкой значилась Таш Дано – и тот же номер мобильного, которым она пользовалась до сих пор.

Он закрыл папку.

– Сейчас наверх, к Орлиному Гнезду? – спросил он.

– Да, Мик отправляет обратно, – ответил Миддлтон. – Там же выпускники, верно?

– Угу, какой-то выезд: сидят кружком и обсуждают, как свалить с острова. Не понимают, как им тут повезло.

– Мне тоже туда – поговорить с одним парнишкой. Подбросишь?

– Без проблем. Только обратно отвезти, наверное, не смогу.

– У меня рация. Вызову кого-нибудь из своих.

– Тогда поехали. Готов?

– Готов.

По дороге наверх, в «Форанере» Миддлтона, Стилвелл старался держать разговор лёгким, но за каждым вопросом стоял умысел. Пятнадцать минут до места – и каждую надо было использовать с толком.

– Девушка – местная?

– Не коренная, – ответил Миддлтон. – Но живёт здесь двенадцать лет. Видимо, чтобы тебя считали местным, нужно тут родиться. Иначе – «материковый».

– Это да. Тоже рейнджер?

– Не‑а, я по своему болоту не рыбачу. Барменша.

– В каком заведении?

– «Баффало Никел».

– Мой любимый бар. Если она там, то это либо Гвен, либо Мелисса.

– Гвен. Странно, что я тебя там не видел. А я туда заглядываю по два-три раза в неделю. С неё глаз спускать нельзя, понимаешь, о чём я?

– Понимаю, красивая женщина. Думаешь, останетесь?

– В смысле – вместе?

Стилвелл усмехнулся.

– Нет, я не про личное. Я про то, останешься ли тут, на острове. В фонде.

– А, ну… здесь мне нравится, только расти некуда. Капитан, два старших по сменам, и дальше – все мы, рейнджеры. Подал документы в штатскую службу, надеюсь свалить с этой скалы, как только что-нибудь подвернётся.

– И куда?

– Куда отправят. Особого выбора не будет. Но хотелось бы в Малибу. И девушку сохранить сумел бы – отсюда близко, а она с острова никуда.

– У меня тоже такая.

– Ты ведь с начальницей порта, да?

Стилвелл понял, что приоткрыл дверь в личную жизнь – и это была ошибка. Он попробовал выкрутиться, не подавая виду, что, возможно, разговаривает с серийным убийцей.

– Э‑э, пока временно, – сказал он. – Должность у неё. Ждёт, когда городской совет выберет между ней и кем-то из материковых.

– Да возьмут её, – отмахнулся Миддлтон. – У местных всегда фора.

– Надеюсь.

Миддлтон припарковал «Форанер» рядом с двумя минивэнами и ещё парой таких же машин на поляне Орлиного Гнезда.

– Зачем тебе тут со школьником разговаривать? – спросил он.

– По делу о вандализме.

– Скучаешь, наверное, по убойному.

– С чего ты взял?

– Ну, ты же расследовал убийства – это серьёзно. А теперь – вандализм.

– Для жертвы вандализм – тоже серьёзно.

– Я про тебя самого. Раньше – крупная дичь. А теперь? Старшеклассники? Что он там натворил – окно разбил?

– Дело чуть сложнее. Но всё равно – спасибо, что подбросил.

– Точно есть на чём вернуться?

– Сейчас этим и займусь. И ещё: возможно, мне там придётся сделать пару снимков – если я не ошибаюсь насчёт одной вещи.

– Понял. Делай, что нужно.

Они вышли из машины, и Миддлтон ушёл к двум другим рейнджерам – продолжать дежурство. Стилвелл нажал кнопку на рации.

– База-один, приём.

Через секунду в эфире раздался голос Мѐрси:

– Слушаю, шеф.

– Глянь на карту дежурств. Кто ближе всех к Орлиному Гнезду?

Пауза – Мѐрси сверялась.

– Помощник Макгоуэн.

– На вызове?

– Насколько знаю, нет.

– Принял. Конец связи.

Стилвелл связался по рации с Макгоуэном и попросил его подъехать к Орлиному Гнезду. Затем прицепил рацию к ремню и поднялся на поляну.

Десятка два с половиной подростков сидели на земле кружком. На многих были футболки или бейсболки в школьных цветах – жёлтом и синем.

Внука Маркеса он заметил сразу. Тот сидел в шортах, и правую икру у него обхватывала широкая белая повязка.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 25

Оливер Маркес вышел из амбара ровно в ту минуту, когда Стилвелл остановил квадроцикл у входа. Маркес шёл к нему, вытирая руки синей тряпкой, явно рассчитывая на быструю передачу из рук в руки протокола. Видимо, не хотел перепачкать бумагу маслом, виноградным соком или чем там ещё он был занят. Сухо кивнул в знак приветствия.

– Спасибо, что привезли, – сказал он.

– Я, собственно, ничего не привёз, мистер Маркес, – ответил Стилвелл.

– То есть как? Я же объяснил: мне нужен отчёт для страховой. На винограднике убытка – на миллион долларов, не меньше.

Маркес махнул в сторону порубленных лоз. День клонился к вечеру, и солнце низко висело над ровными рядами.

Стилвелл кивнул.

– Нет преступления – нет протокола, сэр, – сказал он. – Точнее, преступления пока нет.

– Какого хера ты несёшь? – рявкнул Маркес. – Ты же видел мои лозы. Ты знаешь, что здесь произошло.

– Что произошло с лозами – знаю. Но преступление будет только в том случае, если вы подадите заявление в страховую. Тогда мне и придётся писать протокол.

– Объясняй, чёрт побери, что ты несёшь, Стилвелл, иначе будешь объясняться с самим шерифом – а он, между прочим, мой личный друг.

– Да, это я проверил. Вы не только давали ему деньги – вы были его координатором по Каталине на последней предвыборной кампании.

– Тогда ты понимаешь: со мной шутки плохи.

Стилвелл выбрался из квадроцикла, чтобы оказаться с Маркесом лицом к лицу.

– Поэтому я и иду вам навстречу – и сильно, – сказал он.

– Ты говоришь загадками, сынок, – буркнул Маркес. – А терпения у меня на это нет. Где мой грёбаный протокол?

– Я уже сказал: протокола нет. Зато у меня есть – пока, правда, не оформленные – показания вашего внука, Оливера-третьего. Он даже не пытался врать. Сдался с первой же раздачи, ещё и подсказал, куда спрятал мачете.

Маркес машинально шагнул назад.

– Послушайте, я не знаю, под каким финансовым прессом вы сейчас, – продолжал Стилвелл. – От вашего виноградаря я слышал, что у вас и с рабочими руками беда, и других проблем хватает, пока вы ждёте, когда новый виноградник даст урожай. Но раз земля и лозы – ваши, делайте с ними что угодно. Рубите, жгите – ваше дело. И если внуку за это вы заплатили двести долларов – тоже на здоровье, даже если он за свои труды и схлопотал полную ногу кактусовых иголок.

Сильно загорелое лицо Маркеса начало бледнеть.

– Так вот, повторяю: преступления здесь пока нет, – продолжал Стилвелл. – Но если вы подадите страховое заявление – это другой разговор. Это уже мошенничество. Сделаете так – и я вернусь. Сомневаюсь, что вам этого хочется.

Маркес покачал головой: он понял, что миллионная затея провалилась, и теперь у него на руках только три ряда мёртвых лоз.

– Парень тебе наплёл с три короба, – сказал он. – Я тут ни при чём.

Стилвелл помолчал – ответ его удивил, но не слишком. По опыту он знал: у людей с деньгами и властью пределов мало, и переступать черту им не привыкать.

– Вы уверены, что хотите вот так подставить собственного внука? – произнёс он наконец. – Я только что просмотрел запись из приёмной круглосуточной клиники: вы там, рядом с ним. Копия у меня в телефоне, если хотите взглянуть.

И в самом деле, Стилвелл заехал в клинику – подтвердить признание Оливера-третьего – и видел запись своими глазами.

– Ладно. Чего ты хочешь? – спросил Маркес.

Стандартный вопрос богатого человека на любую ситуацию.

– Ничего, – сказал Стилвелл. – Разве что: оставьте парня в покое – чтобы он не вырос таким, как вы. Кончит школу, скажет, что хочет уехать с острова, – отпустите. Подальше от вас у него ещё есть шанс на нормальную жизнь.

– Покиньте мою территорию, – отрезал Маркес. – Сейчас же.

– Конечно, – сказал Стилвелл.

Он повернулся к квадроциклу, но снова оглянулся.

– Тяжело, наверное, – сказал он. – Расти при деньгах и власти, а потом смотреть, как всё это засыхает на корню.

– Пошёл ты, – гаркнул Маркес. – Большой человек со значком. Воображает себя Гэри, мать его, Купером или ещё кем, а на самом деле – ноль. Убирайся отсюда.

Маркес развернулся и зашагал к распахнутым воротам амбара.

Стилвелл сел в квадроцикл и поехал прочь. По дороге вниз, в каньон, к своему «участку», он перебирал в голове последние слова Маркеса. Достал телефон, проверил, есть ли сигнал, и позвонил Таш. Ему необходимо было услышать чистый, честный голос.

– Привет, милый, – сказала она.

– Привет, – ответил он. – Как дела?

– Всё хорошо. Затишье. Ты сегодня допоздна?

– Нет, заскочу на участок, сделаю один звонок – и домой.

– Отлично.

– Слушай, ты знаешь Гвен из «Баффало Никел»?

– Конечно.

– А фамилию её случайно?

– Бассетт, как порода собак, только с двумя «т». А что?

– Сегодня всплыла в разговоре. С ней живёт один рейнджер из фонда.

– Да, слышала.

– Конечно – ты всё слышишь. В общем, я подумал: посмотрим сегодня старое кино. Если найду.

– Давай. Какое?

– «Ровно в полдень».

– Это документалка про тех, кто марихуану выращивает?

Стилвелл рассмеялся.

– Нет, старый фильм. Гэри Купер. Пятидесятые. Классика.

– Не слышала.

– Вот именно поэтому и стоит посмотреть. По-моему, есть на «Критерион Чэннел».

– Чёрно-белый небось.

– А что не так с чёрно-белым?

– Я только об одном: следующий фильм выбираю я. И чтобы был снят в этом веке.

– По рукам. При условии, что про копов и грабителей.

– Всё, кладу трубку.

– Скоро увидимся.

Он отключился. Благодаря Таш стало уже всё равно, что там бросил ему вслед Маркес – про то, что он, Стилвелл, ноль.

– Да пошёл он, – сказал он вслух.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

На участке Стилвелл взялся за поиски адреса Гвен Бассетт. Калифорнийских водительских прав у неё, по всей видимости, не было, в базе Управления автотранспорта она не значилась. Зато её имя всплыло в нескольких полицейских рапортах – её неизменно указывали как заявительницу от «Баффало Никел», когда наряд помощников шерифа приезжал разнимать пьяные драки или унимать слишком расходившихся посетителей.

«Никел», стоявший на отшибе, у опреснительной станции, был баром для своих. Сюда заглядывали работяги, и порой их выходки доходили до того, что приходилось звать наряд – навести порядок, если не задержать кого-нибудь.

Местом вызова в рапортах всегда указывался сам бар, но домашний адрес Бассетт стоял почти в каждом документе: она проходила свидетельницей по предполагаемым правонарушениям, и могло понадобиться допросить её позднее.

Согласно тем же бумагам, жила она в «Бёрд-Парке» – жилом комплексе в нижней части каньона Авалон. Жильё там было по карману обслуживающему персоналу Каталины, и Стилвелл предположил, что Бассетт получила льготную аренду: если, как сказал Миддлтон, она прожила и проработала на острове двенадцать лет, то имела на это полное право.

Стилвелл бывал в «Бёрд-Парке» по разным мелким вызовам и помнил планировку. Двухэтажные таунхаусы и одноэтажные квартиры, общий бассейн, детская площадка. Содержали всё в порядке, и из льготных жилых комплексов на острове этот считался едва ли не самым желанным. Управляющий и его люди всегда шли навстречу Стилвеллу и его помощникам.

А ещё – укрытое положение в каньоне делало это место крайне неудобным для наружного наблюдения: остаться незамеченным здесь почти невозможно.

Квартира Бассетт – где жил и Кент Миддлтон – значилась под номером 208: второй корпус, восьмая. Похоже, угловая, – прикинул Стилвелл. – Значит, при наблюдении придётся держать в поле зрения целых три стороны.

Соблазн был велик – мимоходом проехать через комплекс по дороге домой; но если Миддлтон заметит его в тот же день, когда они разговаривали, едва ли спишет встречу на совпадение.

Установив, где живёт рейнджер, Стилвелл позвонил Баллард и ввёл её в курс дела.

– Просто потрясающе, – сказала она.

– Что именно?

– Что ты ведёшь разговоры с подозреваемым серийным убийцей. В кино такое бывает – допустим. Но в жизни кто этим занимается? Даже ФБР такого не делает. Они опрашивают всяких маньяков, но уже после арестов. А кто говорит с серийником, пока тот ещё на свободе и уверен, что всех обвёл вокруг пальца? Это редкая возможность. Я не к тому, что мы отпустим его гулять, ты понимаешь, о чём я.

– Ещё надо доказать, что он серийник. И вот что я тебе скажу: он собирается уехать с острова. Сам сказал, что подал документы в штатскую службу. Хочет в парк штата в Малибу, если ему дадут выбор.

– Это место одного из наших дел. Алисия Рейносо пропала в две тысячи одиннадцатом, когда шла по тропе в парке отдыха Малибу. Он хочет быть к ней поближе.