Текст книги "Железное Дерево (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

В доме было темно, но из спальни доносился звук телевизора. Потом он услышал, как Дорис Дэй поёт «Que Sera, Sera» дуэтом с Артуром Годфри, и понял, что Таш смотрит «Лодку со стеклянным дном».

Для Таш эта романтическая комедия была чем-то вроде душевной еды. Она выросла в семье, где гордились островом и обожали узнавать его в кино и в сериалах. За годы Таш собрала целую коллекцию DVD – фильмы и сериалы, в которых остров либо был частью сюжета, либо снимался под видом какого-то другого места.

Здесь было всё – от «Капитана Блада» до «Спасателей Малибу». Самым неочевидным экспонатом числились «Челюсти»: подводные кадры жуткой первой сцены, где молодую купальщицу-голышом подстерегает большая белая акула, снимали именно в прозрачной воде у Каталины.

Тэш настаивала на «киновечере» раз в месяц: они открывали бутылку вина и обсуждали, какую роль остров играет в очередной картине. Таш предпочитала лёгкие комедии вроде «Лодки со стеклянным дном» и «Каталинской аферы», а Стилвелл по-настоящему включался только в саспенс – «Челюсти» или «Китайский квартал», где один из местных клубов послужил декорацией к тёмному «Альбакор-клубу».

Тэш услышала, как он вошёл, и окликнула его.

– Сейчас приду, – отозвался он.

Тревожный рюкзак, который Стилвелл держал в «Бронко», он бросил у двери, чтобы не забыть переложить туда чистую одежду. Зашёл на кухню, кинул в стакан кубик льда, щедро залил бурбоном «Блэнтонс» и направился в спальню.

– Que sera, sera, – произнёс он.

– Ты, наверное, выжатый, – заметила Таш.

– Не то слово. Прошлую ночь провёл в дешёвом мотеле на Сепульведе, в Долине. Не сомкнул глаз – там народ занимается своими делами, если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю. А получше ничего не нашёл?

– Подъём был в пять, я знал, что усну от силы часа на два. А сейчас всё, что мне надо, – горячий душ и в постель.

– Хорошо. Я досмотрю, пока ты приводишь себя в порядок.

Он обогнул кровать с её стороны, наклонился и поцеловал её.

– Сколько раз ты уже смотрела этот замшелый фарс? – спросил он.

– Не сосчитать, – ответила Таш. – Но я его люблю. Где ещё ты увидишь Пола Линда и Дома Делуиза в одном кадре?

– Эм… больше нигде?

– Совершенно верно, сэр.

– Я бы всё равно предпочёл «На берег!» с Микки Руни любой Дорис.

– Очень смешно. Тогда в следующий киновечер пересмотрим «На берег!».

– Ой, слушай, я только что вспомнил, что в тот вечер дежурю.

– Уже не так смешно. Как у тебя сегодня прошло?

– Похоже, мы взяли нашего парня.

– Что? И ты только сейчас об этом говоришь?

– Только что и говорю.

– Это по делу с костями?

– Да. Арестовали одного. Завтра ещё кое-что доделать.

– Кто?

– Парень Гвен Бассетт.

– Рейнджер? Господи, с ума сойти.

– Ну да, он сам с ума сошёл.

– Она в курсе?

– В курсе. Я как раз от «Никеля». Восприняла не очень.

– Тогда, наверное, поздравляю. Хотя про убийство так говорить всегда странно.

– Понимаю.

– Иди в душ, а потом расскажешь всё в подробностях.

– Эм… да я тебе, в общем-то, всё рассказал, что могу. Мы пока стараемся не светить.

– Это как?

– Не хотим лишнего болтать, пока обвинения официально не предъявили.

– Ты по-прежнему считаешь, что я – источник Лайонела, да?

В усталости Стилвелл угодил в единственное больное место между ними.

– Нет, Таш, не считаю. Мы это давно обсудили, и я правда так не думаю. Просто устал и ляпнул не то. В этом я тебе полностью доверяю.

– А в остальном – нет?

– Господи, ну конечно, доверяю. Я сегодня просто не попадаю в слова. Сейчас приму душ, и начнём сначала. Хорошо?

– Хорошо, ладно.

Стилвелл взял стакан с бурбоном в душ и поставил на полку для шампуня. Подставил голову под струю, сделал глоток. Скоро жжение виски стало разглаживать стянутый узел между лопатками и тревогу в голове.

Когда он вернулся в спальню, фильм уже кончился, а Таш спала. Его это устраивало. Так даже к лучшему – он сегодня ухитрился сказать не то. Сейчас хотелось тишины, чтобы подумать.

По делу Миддлтона работы ещё хватало, но мыслями он уже отстранялся – готовился взяться за то, что, возможно, было опаснее любого маньяка.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ГОЛУБОЙ ДЫМ

ГЛАВА 42

Стилвелл сидел за столом и готовился к семичасовой планёрке, когда пришло известие. Планёрки он проводил только по пятницам – потому что именно в этот день на смену выходили от четырёх до шести помощников, чтобы встретить начало уикенда. Сезон ещё не открылся, так что на этот раз было четверо. Стилвелл прикидывал, как их расставить и при этом удержать хотя бы одного на посту у Бёрд-Парка – пока не решится, когда и кто будет проводить обыск в квартире Кента Миддлтона.

Всё изменилось, когда зажужжал телефон. Звонила Баллард.

– Доброе утро, Рене.

– Его больше нет, Стил.

– Кого?

– Миддлтона. Час назад нашли в камере. Мёртв.

У Стилвелла отвисла челюсть. Он подался вперёд, упёрся локтями в стол, одной рукой зажал ухо, другой прижал трубку.

– Как? – спросил он.

– Сам, – ответила Баллард. – Говорят, вытащил ватный тампон из носа, содрал пластырь с лица и скатал из всего этого что-то вроде шарика. Проглотил и задохнулся.

Стилвелл закрыл глаза. Повисла долгая тишина.

– Стил?

– Он отвертелся.

– Нет, мы…

– Одну ночь в камере. За пятерых женщин. Может, больше. Не обманывай себя – он отвертелся.

Снова пауза, прежде чем Баллард заговорила:

– По крайней мере, мы его остановили. Без нас было бы больше пяти.

Лучше Стилвеллу от этого почему-то не стало.

– Куда его оформили? – спросил он. – Его что, не держали под суицидным надзором?

– В Метро-Сити, и говорят, что держали, – ответила Баллард. – Одеяло на разрыв, без шнурков, круглосуточное наблюдение, свет в камере – всё как положено. И всё равно проглядели. Решили, накрылся одеялом, потому что свет мешал. Чтобы поспать. А он всё сделал под одеялом.

– Должны были предвидеть.

– Не уверена. Ты был на допросе. По-моему, поначалу он думал, что выкрутится.

– Нет, я заметил. На одно мгновение, когда я выложил блокнот, я увидел это в его глазах. Он понял. Понял, какое у него будущее, и оно – мрак. До конца дней в тюрьме. Взгляд был – «игра окончена».

Баллард ответила не сразу, и Стилвелл ждал.

– Знаешь, я тоже должна была заметить, – наконец произнесла она.

– Ты вела допрос, – сказал Стилвелл. – Тебе надо было сосредоточиться на этом.

– Нет, я про потом, когда мы везли его в Метро. Он сказал кое-что – почти признание.

– Что именно?

– Я сидела с ним на заднем сиденье. За рулём был Лаффонт, Пол – спереди. Сначала я просто пыталась его раскрутить. Напомнила, что он шёл ниже всех радаров, пока сам не начал с нами играть. Поддевать. Я спросила, в чём дело, и он ответил – осторожно. Сказал: «Человек, с которым вы меня путаете, вероятно, понял, что нужно повысить ставки, что нужно сделать игру опаснее».

– На самоубийцу не похоже.

– Да, но потом он опять вспомнил тот фильм, «Семь», и сказал, что его будут помнить вечно, а меня – быстро забудут.

Стилвелл молчал.

– Всё как ты говорил, – продолжила Баллард. – Он думал о будущем. Я даже спросила: «Это признание?» – а он: «Это было ничто». Надо было правильно прочесть.

– Думаешь, это значит, что он сломал себе нос специально? – спросил Стилвелл. – Часть финала?

– Ого, не слишком ли далеко?

– Может быть. И что теперь?

– Пресс-служба всё равно хочет раздуть, – ответила Баллард. – Брифинг сегодня утром, шеф объявит о закрытии дела. Позовут шерифа и тебя, если захочешь приехать.

– Нет, я пас. Уикенд начинается, у меня тут дел невпроворот. Ордер на обыск квартиры всё ещё собираешься брать?

– Нет, пока оставим, просто закроем дело. Думаю, у него хватило ума не оставлять улики там, где их найдёт подруга.

– Уверена? У него в рюкзаке была та камера. Там могут быть фотографии, наводки на других жертв.

– Это нам даст блокнот. Пока оставим всё как есть. Мне нужно, чтобы Массер написал итоговый отчёт. С ордером подождём.

Стилвелл считал, что это неверное решение, но промолчал. Не его управление. Не его дело.

– А с подругой что? – спросил он. – Можно отпускать домой?

– Если захочет, – отозвалась Баллард. – Понадобится с ней поговорить – свяжусь, договоримся. Интересно, пойдёт ли она к прессе. Её найдут. Я прямо вижу, как Джош Манкевич с «Дейтлайн» стучатся в её дверь.

– Уверена, что она в этом с ним не участвовала?

– Все жертвы пропали до того, как он перебрался на остров и встретил её, верно?

– Верно.

– Значит, чиста.

– Я так понимаю, она ещё не знает, что Миддлтон себя кончил?

– Думаю, нет. Пока знают единицы.

– Тогда лучше я сам ей скажу, пока не попало в новости.

– Извини, что вешаю это на тебя.

– Ничего. Восемь лет в убойном – привык. Когда пресс-конференция?

– Вчера вечером велели подготовить шефу текст к десяти утра. Не знаю, оставят ли это время после того, что случилось.

– У меня тут есть местный репортёр, я ему обещал держать в курсе. Можно скажу? Хочу предупредить, чтобы успел добраться.

– Газета в сети есть?

– Нет, только в печати. Тут до сих пор читают объявления. Всё локально.

– Привет из прошлого. Хорошо, поговори со своим – только я тебе разрешения не давала.

– Понял.

– Тогда, наверное, всё. Жаль, что так вышло, Стил.

– Да, мне тоже.

– Будь на связи.

Баллард повесила трубку. Стилвелл откинулся в кресле и попытался собраться с мыслями. Он не понимал, что чувствует по поводу того, что Миддлтон наложил на себя руки.

Сидел, глядя в пустоту, пока не понял, как зол. Его словно обманули. И жаль было семей, которые годами ждали ответов и так и не получат всей меры правосудия – не услышат, как присяжные или судья объявят Миддлтона виновным.

Самоубийство Миддлтона Стилвелл воспринял как последнее «да пошли вы». Как: вы не потащите меня в суд, не выставите перед всем миром, как зверя, и не осудите.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул Де Джорджо.

– Все собрались, шеф.

– Хорошо, – отозвался Стилвелл. – Сейчас выйду.

Он раскрыл телефон и набрал Лайонела Макки. По голосу было слышно, что разбудил.

– Лайонел, вылезай из постели. Тебе надо успеть на первый паром на материк.

– Что? – переспросил Макки. – Зачем?

– На пресс-конференцию по делу о костях. Не захочешь пропустить. Мы кое-кого взяли.

– Так-так. То есть реально арест?

– Реально. Так что вставай и дуй туда. Конференция в десять. Потом позвонишь, заполню пробелы.

– Ладно, выхожу.

– Хорошо.

Стилвелл отключился и поднялся – пора было выйти к помощникам.

Примечания переводчика:

Метро-Сити – изолятор предварительного содержания департамента шерифа Лос-Анджелеса (Men’s Central Jail / Metropolitan Detention Center), куда доставляют арестованных до суда.

Суицидный надзор – режим содержания заключённых с риском самоубийства: камера под круглосуточным видеонаблюдением, постоянное освещение, одеяло на разрыв (tearaway blanket – из особой ткани, рвущейся при попытке свить из неё петлю), запрет шнурков, ремней, мелких предметов.

«Семь» – культовый триллер Дэвида Финчера (1995) с Брэдом Питтом и Морганом Фрименом. В финале маньяк сознательно идёт на смерть, чтобы «прославиться навсегда»; отсылка к нему здесь – ключ к пониманию мотивов Миддлтона.

«Дейтлайн» (Dateline NBC) – популярная в США документально-криминальная телепрограмма канала NBC. Джош Манкевич – её ведущий, специализирующийся на громких уголовных делах.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 43

«Баффало-Никел» стоял на Пеббли-Бич-роуд у грузовых причалов, через которые шло снабжение почти всего острова. За баром была вертолётная площадка – туда с материка прибывали гости побогаче. На вертолёте до острова получалось на пятьдесят минут быстрее, чем на «Экспрессе».

«Никел» открывался только к обеду, но Стилвелл хотел успеть к Гвен Бассетт раньше, чем новости с пресс-конференции на материке доберутся до Каталины. Он обошёл бар сзади и постучал в дверь служебной комнатки, где оставил Бассетт накануне вечером. Девять утра – по его понятиям, вполне приличное время, чтобы стучаться.

На первый стук никто не отозвался. Второй, погромче, вызвал отповедь из-за двери:

– Иди на хер!

– Гвен, это сержант Стилвелл. Мне нужно с вами поговорить.

Тишина. Он постучал снова – мягче, просто напоминая, что ждёт.

– Ладно, ладно, иду, – донеслось из-за двери. – Не дёргайся.

Дверь наконец открылась, и Бассетт выглянула из темноты, щурясь на свет. Она ещё одёргивала на бёдрах поло с логотипом бара – бизоньей головой.

– Чего?

– Я пришёл сказать, что можете возвращаться к себе, – произнёс Стилвелл. – Вчера я говорил, что квартиру опечатают и сегодня будут обыскивать. Этого не будет.

– Что, поняли наконец, как сильно ошибаетесь насчёт Кента?

– Гвен, у меня плохие новости на этот счёт. Мне очень жаль это говорить. Прошлой ночью в изоляторе Кент Миддлтон покончил с со…

– Нет! Не говорите этого. Вы ошибаетесь. Вы все так чертовски ошибаетесь.

– Мне очень жаль, Гвен. Его больше нет.

Она прикрыла глаза рукой.

– Он бы так не поступил. Никогда.

– Боюсь, поступил. Соболезную.

– Не смейте этого говорить! Если он умер, то из-за вас. Он не выдержал того вранья, что вы про него наплели.

– Это было не враньё, Гвен.

Она опустила руку и посмотрела на него полными слёз глазами.

– Враньё, – повторила она. – Кент не мог сделать того, о чём вы говорите.

– Знаете что, – отозвался Стилвелл. – Когда придёте в себя – заходите в участок. Сядем, и я покажу вам ход следствия и улики, которые собрала полиция. Думаю, тогда поймёте, что, скорее всего, легко отделались.

– Да… пошёл ты.

– Подбросить вас до Бёрд-Парка?

Она хлопнула дверью. Звук был как выстрел.

– Видимо, нет, – пробормотал Стилвелл.

Он постоял ещё секунду. За спиной открылась другая дверь – на грохот из кухни вышел Мак Фэннинг посмотреть, что происходит.

– Вот блин, – выдохнул он. – Ты от неё отстань, мужик. Она мне сегодня нужна, иначе я попал.

– Удачи, – отозвался Стилвелл. – У неё парень умер.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

Стилвелл двинулся к квадроциклу. Фэннинг крикнул вслед:

– Что-то ты здесь не очень-то помогаешь, приятель.

– Да, мне это часто говорят.

В участке Стилвелл взял рацию, которую забыл прихватить в «Никел», и передал Де Джорджо, чтобы тот поднялся к Бёрд-Парку и снял с двери Гвен Бассетт ленту, ограждающую место преступления. Потом сгрёб со стола Мѐрси пачку рапортов и унёс к себе – разбирать.

Рапортов набралось почти за двое суток, но хватило пятнадцати минут, чтобы их просмотреть и убедиться: ни по одному дальнейшего следствия с его стороны не требуется. Обычная рутина.

Накануне ночью было несколько вызовов в бары – разобраться с пьяными дебоширами, пара жалоб на шум от жителей барного квартала Авалона и два пьяных за рулём: гольф-кары и автомобили подпадали под один и тот же закон о вождении в нетрезвом виде. Большинство случаев из первых двух категорий уладили на месте, выписав протоколы – нарушителю оставалось заплатить штраф или явиться в суд оспорить обвинение. А поскольку нарушители почти все приезжие, штрафы платили, лишь бы не возвращаться ради суда.

С пьяными за рулём было чуть сложнее. Их доставляли в участок, снимали отпечатки, фотографировали и оформляли, после чего отпускали под подписку – с обещанием не садиться за руль и не ехать домой или в гостиницу. Когда дело уходило в окружную прокуратуру, человеку предлагали выбор: либо программа замещения наказания, либо суд. А суд в Авалоне работал только по пятницам и проводился судьёй, приезжавшим с материка.

В стопке оказалось и несколько заявлений об угоне гольф-каров. Все они быстро разрешились на месте как недоразумение: многие кары выглядят одинаково, особенно для того, кто пьян или близок к этому. Местные редко вынимали ключи зажигания.

К облегчению Стилвелла, ни одного рапорта про граффити на исторических зданиях или вандализм на винограднике «Эй-би-си» в стопке не было.

Теперь можно было заняться другими активными делами. Он зашёл со смартфона во внутреннюю сеть округа – через личный телефон цифрового следа на служебном компьютере не оставалось. Открыл страницу департамента шерифа, оттуда – раздел кадров.

Как начальник подразделения он имел доступ нижнего уровня к базовой информации о сотрудниках. Поскольку на перевод людей на Каталину он почти не влиял, обычно лазил сюда уже задним числом – посмотреть, что можно узнать о новеньких.

Но сейчас цель была другая. Он вбил в поисковую строку: Гэвин Ламберт. Через секунду перед ним лежало резюме, которое Ламберт подал в департамент восемнадцать лет назад вместе с заявлением о приёме на работу.

Из даты рождения выходило, что Ламберту сейчас сорок восемь. Родился и вырос в Риверсайде – в соседнем округе, к востоку. Год отучился в Калифорнийском университете в Риверсайде, потом пошёл в Корпус морской пехоты США. В 2003-м его развернули с полковой боевой группой, участвовавшей во вторжении в Ирак. На следующий год развернули вторично, всё с той же РБГ, и он воевал в Фаллудже. В 2006-м уволился из морской пехоты, чтобы пойти в правоохранительные органы.

За службу Ламберт получил полную грудь наград, в том числе «Пурпурное сердце», «Бронзовую звезду» за доблесть и ленту «За участие в боевых действиях», а ещё – «Зуб Кабана».

Что такое «Зуб Кабана», Стилвелл не знал. Набрал название в поисковике на рабочем компьютере.

То, что выдал экран, прошлось по позвоночнику ледяным пальцем.

«Зуб Кабана» – патрон, вручаемый военнослужащему морской пехоты США по окончании школы снайперов-разведчиков. Традиционно это патрон 7,62×51 мм НАТО – тот самый, которым стреляет M40A3, основная винтовка снайперов морской пехоты.

Теперь Стилвелл знал: Ламберт – снайпер.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 44

Стилвелл копнул глубже и наткнулся на военный сайт: ожерелье с патроном называется «Зуб Кабана», потому что HOG – аббревиатура от Hunter Of Gunmen, «охотник за стрелками». Корни – в солдатском суеверии: где-то на свете уже отлита пуля с твоим именем, и весь вопрос лишь в том, когда её выпустят. Но если морпех-снайпер снимал вражеского снайпера и забирал патрон из его винтовки, он тем самым добывал ту самую пулю. Стоило носить её на шнурке на шее – и ты неуязвим. Тебя не убить.

Стилвелл вернулся к резюме Гэвина Ламберта. Уволившись из морской пехоты в 2006-м, тот сразу же подписал контракт с «Блэкуотер» – частной военной компанией. В Ираке провёл ещё полтора года: охранял дипломатов и сотрудников посольства. Работа вполне могла включать и снайперскую – прикрытие кортежей, осмотр крыш в поисках боевиков.

Теперь яснее, зачем Саймон и Трестл возвращались на остров делать замеры. Они искали баллистические улики, способные связать снайперское прошлое Ламберта с засадой на взлётной полосе.

Стилвелл вытащил телефон и позвонил приятелю – Монти Уэсту, следователю из офиса судмедэксперта. Они вели вместе не одно дело, когда Стилвелл служил в отделе убийств управления шерифа. Их роднила и пожизненная преданность «Лос-Анджелес Доджерс» – действующим чемпионам Мировой серии. Однажды они даже вместе слетали в Аризону на весенние тренировочные матчи.

Как обычно, Уэст ответил бейсбольной фразой, и Стилвелл подыграл в тон.

– Я уже скучаю по Клейтону Кершоу.

– А я всё ещё скучаю по Вину Скалли. Что у тебя, Стил?

– Хочу спросить про вскрытие Олтона Куигли.

– Это который… а, помощник шерифа? Не моё дело.

– Тогда что ты о нём слышал?

– Да немного. Выстрел в голову. Крупный калибр.

– Вот пуля меня и интересует.

– Слышал, отправили на металлографию. Получили что-то или нет – не знаю.

Стилвелл на секунду умолк. От Саймона он ни слова о металлографии не слышал, но надо было держаться так, будто всё под контролем.

– Можешь глянуть на экране, висит ли ещё отчёт?

– Мог бы, да я не за компом, – ответил Уэст. – В поле, на выезде.

– Понял. Глянешь, когда вернёшься?

– Перезвоню.

Уэст отключился.

Стилвелл положил телефон и стал вспоминать ту ночь на взлётной полосе. Поднимаясь по склону после погони за Каласом, он думал только о Рамирес: она была ещё жива, нужно было успеть остановить кровь. На Куигли бросил беглый взгляд – и сразу понял: помочь уже нечем. Затылка просто не было.

Значит, пуля при попадании кувыркнулась или раскололась, распахнула раневой канал и измолола мозг, вырвавшись из черепа сзади. Раз судмедэксперт запросил металлографию – пуля разлетелась, и часть фрагментов извлекли при вскрытии.

Стилвелл снова взял мобильный и набрал Эрни Саймона – тот не ответил. В журнале вызовов он отыскал номер одноразового телефона, которым Саймон пользовался раньше. Набрал – голосовая почта. Уже собирался диктовать, как поступил входящий. Капитан Корум – наверняка по поводу пресс-конференции. Стилвелл сбросил вызов и наговорил Саймону:

– Эрни, я в курсе про фрагмент пули. Перезвони.

Формулировка должна была сработать. Он откинулся в кресле. Не лезу ли я в кроличью нору? Запрос на металлографию – попытка определить тип и производителя патрона. Работа добротная, обстоятельная, – но что она даст? Производитель пригодится только в одном случае: если докажут, что подозреваемый покупал или хранил такие же боеприпасы. А докажут ли?

Стилвелл не знал. А Эрни Саймон, скорее всего, знал. И, может быть, именно поэтому не брал трубку.

В дверь коротко стукнули – заглянула Мѐрси.

– Стил, мне только что звонил капитан Корум, – произнесла она. – Просит перезвонить как можно скорее.

– Ты сказала, что я здесь? – спросил Стилвелл.

– Эм… да. Но он, по-моему, и так знал – по камерам. Я что-то не то сделала?

– Нет, всё нормально. Каким он был?

– Вроде злым.

– Ладно, перезвоню. Можешь закрыть дверь.

Стилвелл собрался с духом и набрал номер. Корум, как и ожидалось, ринулся в бой без приветствия.

– Почему о пресс-конференции я узнаю от адъютанта шерифа? – рявкнул он. – Почему меня просят инструктировать шерифа по тому, о чём меня самого никто не инструктировал?

– Прошу прощения, капитан, – ответил Стилвелл. – Пишу рапорт. Хотел передать вам до пресс-конференции, но пятница – у нас тут начинается запара. На остров валом валят отдыхающие.

– У меня нет времени ждать твой рапорт. Говори прямо сейчас, что происходит и что мне передать шерифу, чтобы он не вышел перед камерами полным идиотом.

Вечно эти камеры, – подумал Стилвелл. Следующие десять минут он сжато излагал, что произошло за минувшие сутки по делу Миддлтона и пропавших туристов. Закончил тем, что должно было капитану понравиться.

– Хорошая новость: он покончил с собой в «Метрополитен», – добавил Стилвелл. – Это городская тюрьма, не наша. Если кто-нибудь вспомнит Эпштейна – разбираться будет LAPD, не мы.

– Слава богу, – выдохнул Корум.

– Шерифу этого хватит?

– Посмотрим. Знаешь, Стил, работа, похоже, проделана хорошая, и LAPD выделит нам кусок пирога. Но меня по-прежнему бесит, что в курс дела меня вводят, когда уже всё кончилось и осталось только громко орать. У тебя серьёзная проблема – держать меня в курсе. И скажу так: терпение моё на исходе. Реально на исходе.

– Скажу одно, кэп: исправлюсь.

– Уж постарайся. Сейчас иду к шерифу, но нам ещё надо поговорить про Каласа и про то, как ты, чёрт возьми, дал ему уйти.

– Я не давал ему уйти, капитан. Он…

– Сейчас не до этого. Но когда дерьмо полетит на вентилятор, тебе понадобится, чтобы я был на твоей стороне. Веди себя соответственно.

Он отключился, не дав Стилвеллу ответить. Тот ещё держал телефон у уха, когда перезвонил Монти Уэст.

– Что у тебя?

– Джонс говорит, отчёт ещё не оформлен.

– Кто такой Джонс?

– Хантер Джонс. Наш по металлу. Подрядчик. Сейчас как раз пишет отчёт. Будешь ждать бумагу – или послушаешь, что он мне рассказал? Я записал.

– Давай. Излагай.

– Так. Во-первых, пуля разрушающаяся, фрагментирующаяся – рассчитана на то, чтобы разлетаться при попадании. Что и произошло. Один мелкий осколок извлекли из фрагмента черепа, собранного на месте. Сидел во внутренней поверхности затылочной кости. В отчёте будут фотографии.

– Жду не дождусь.

– Так… что ещё? Я сам свой почерк еле разбираю. Ага. Это была пуля типа MIP – metal-impregnated polymer, металлонаполненный полимер. Полимерная матрица с металлическими частицами, в данном случае – медью. Состав осколка совпадает с MIP-пулями производства MIPCO Ammo. Вот всё, что есть.

Стилвелл молчал, дописывая заметки.

– Отлично, – сказал он наконец. – Спасибо. Надо как-нибудь сходить на матч.

– Как только захочешь свалить со своей скалы, – отозвался Уэст, – я тут.

Стилвелл отключился, взглянул на записи, набрал в поисковике «MIPCO Ammo» и открыл сайт компании.

На главной – несколько фотографий мужчин в военной форме со штурмовыми винтовками наизготовку: похоже, в бою. Цитаты довольных клиентов рекомендовали полимерные боеприпасы. Перечислялись достоинства продукта – в частности, экологичность: патроны не содержали свинца.

Пуля MIP подавалась как более безопасная: разрушение при ударе сокращает рикошеты и сквозное пробитие – то, что случается, когда оболочечная свинцовая пуля проходит мишень навылет и калечит дальше уже не того, кого надо.

О чём на сайте не говорилось – так это о том, что для снайпера такие боеприпасы идеальны. Обширная травма компенсирует неточное попадание, а сниженные пробитие и рикошет режут сопутствующий ущерб.

На главной значилось: в оружейных магазинах эти патроны не купить ни в одной стране мира. Только через сайт. Компания базировалась в Темекьюле – округ Риверсайд, недалеко от тех мест, где вырос Гэвин Ламберт.

Стилвелл открыл страницу «О нас» – посмотреть на владельцев и сотрудников. Фамилии Ламберта в списке не было, никого из перечисленных он не узнал. Но знал и другое: многие правоохранители подрабатывают в оружейном бизнесе – у кого лицензия дилера, у кого иные побочные дела. С таким резюме, как у Ламберта, связь с производителем боеприпасов выглядела бы вполне логично.

Стилвелл понял: он больше не плетётся за Саймоном и Трестлом. Он их обогнал – те всё ещё ждут заключения металлографии. Скоро нагонят, но ждать нельзя. Надо двигаться дальше.

Логичный следующий шаг – оформить в MIPCO ордер на любые записи о покупках Ламберта или о деловых связях с ним. Только этого Стилвелл сделать не мог. Дело не его, а все ордера утверждал Корум – и тот, без сомнения, прихлопнул бы запрос ещё до того, как Стилвелл договорит.

Стилвелл взял телефон и набрал номер для общих обращений, указанный внизу главной MIPCO. Потом вернулся на «О нас» и посмотрел на фотографию Уолтера Бессемера, основателя и президента компании.

Ответил женский голос:

– MIPCO, чем могу помочь?

– Я бы хотел поговорить с Уолтером.

– Как вас представить?

– Гэвин Ламберт.

– Минуту, соединяю.

Секунд двадцать – и звонок перевели. Один гудок. Трубку взял мужчина, явно хорошо знакомый с тем, кого ждал на линии.

– Эй, Чоппер, чё там?

Стилвелл молчал. Просто слушал.

– Гэвин, ты тут?

Стилвелл отключился. На экране кликнул по имени Уолтера Бессемера. Биография короткая, но того, что есть, хватало. Бессемер служил в морской пехоте, воевал в Ираке, получил «Бронзовую звезду» за героизм в боях за Фаллуджу.

Эти двое были явно близко знакомы. Этимология прозвища расшифровывалась легко: Lambert – Lamb Chop (баранья отбивная) – Chopper. Без сомнения, окопные братья.

Теперь Стилвелл чувствовал, что обошёл Саймона и Трестла ещё на шаг.

И знал: впереди – место одинокое.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 45

Расследование Стилвелла по Гэвину Ламберту держалось на догадке и уликах не толще паутинных нитей. Сплошная косвенщина. Дым был – огня пока не было. Да и дело-то, вообще-то, не его.

Только всё это не имело значения. Он был там, в ту ночь, когда двоих его помощников накрыл снайпер. Он чувствовал ответственность перед ними – и перед самой справедливостью. И не верил, что назначенные следователи доведут дело до конца. Поэтому держался за кость, как пёс: бросить не мог.

Стилвелл всегда доверял чутью. Ламберт – обученный убийца, на войне стрелял в людей с расстояния. Стилвелл знал по себе: отнимать жизнь – в бою или нет, издалека или нет – это груз. Но во второй раз груз становится легче. Внутри себя ты уже переступил черту. Убивать, при каких бы обстоятельствах ни случалось, становится проще. И чутьё подсказывало: для Ламберта никаких границ нет, если речь о том, чтобы оборвать чужую жизнь и пресечь скандал, способный угробить карьеру.

Он понимал, чего не хватает. Дело сошло бы с зыбкой косвенщины на твёрдую почву, если бы удалось доказать, что в ночь стрельбы Ламберт находился на острове. Снайпер дорожит своим оружием, как скрипач – Страдивари. Стилвелл бы поставил дом, что винтовку Ламберт сохранил. Тот стрелял саморазрушающимися пулями – чтобы никакой привязки к стволу. Винтовка могла быть припрятана где угодно, но Стилвелл не сомневался: она цела.

Найти оружие – ключевая часть пазла. Даже если баллистика ничего не даст.

Остальная пятница прошла легко, хотя остров уже наполнялся гостями на выходные. Стилвелл добрался до дома раньше Таш – та по пятницам всегда работала дотемна: в гавань входил целый флот частных яхт и швартовался у бочек. Стилвелл использовал фору, чтобы приготовить ужин – как извинение за вчерашние оплошности. Из своего скромного кулинарного репертуара выбрал одно из её любимых: материнское ирландское рагу со свежим хлебом из пекарни «Vons» – в самый раз макать.

В субботу утром он поехал за Таш в башню начальника порта. Она снова усадила его за монитор – просмотреть записи с камер, расставленных по гавани Авалона. На этот раз интересовала одна – та, которую несколько месяцев назад он сам развернул, чтобы лучше видеть пристань «Экспресса». Теперь камера фиксировала каждого, кто сходил с парома на остров.

Просмотр был муторный. Перематывать сквозь часы записи, ведущие к последнему рейсу перед стрельбой на взлётной полосе, не хотелось. Каждое прибытие парома и высадка пассажиров шли в реальном времени, перематывал он только промежутки между швартовками. На каждый час видео уходило двадцать минут.

Стилвелл подозревал: если Ламберт и плыл паромом, то, скорее всего, в каком-то камуфляже. Но одного замаскировать он бы не смог – длину снайперской винтовки M40A3 в сто пятнадцать сантиметров. Стилвелл проверил габариты оружия и убедился: винтовка не складная. Он пересмотрел в Сети разные чехлы и кофры – и теперь, листая запись с пристани «Экспресса», смотрел не на людей, а на их багаж. Любой гитарный кофр, любой рюкзак тянул на себя взгляд.

Ламберта он видел только на похоронах Куигли, но раз тот произносил надгробную речь, у Стилвелла было целых десять минут запомнить его – пока Ламберт красноречиво говорил о павшем товарище, а потом ещё, когда стоял в кругу своих бывших сослуживцев. Стилвелл был уверен, что узнает его и в маскировке – стоит только зацепиться за сумку.