Текст книги "Железное Дерево (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– А что он искал в траве?

– Гильзу. С каждых полицейских похорон, на которых бывает, забирает одну. Дома у него уже почти полная банка.

Стилвелл посмотрел в ту сторону, куда ушёл её наставник. Того и след простыл. Он снова повернулся к Баллард.

– Ну, как продвигается?

– Опознание подтверждено, – сказала Баллард. – По стоматологической карте. ДНК будет позже, но это Энджела. Ну и денёк. Утром сообщала матери – а теперь вот, полицейские похороны.

– Куигли ты не знала?

– Нет. Но пару лет назад я потеряла одного из своих волонтёров. Тяжело было. С тех пор стараюсь отдавать дань павшим.

– Понимаю.

– А ты-то его знал. Соболезную.

– Не сказать чтобы хорошо. Перевёлся к нам всего пару месяцев назад. – Надо сменить тему. – От судмедэксперта по костям что-нибудь ещё есть?

– Причина смерти та же, что у Кэндис Нири, – ответила Баллард. – Перелом подъязычной кости. Скорее всего, удушение.

Стилвелл кивнул. Не сюрприз.

– В рюкзаке лаборатория нашла что-нибудь полезное?

– Для следствия – ничего, – сказала Баллард.

Прозвучало так, будто она зачитывала строчку из отчёта. Стилвелл снова кивнул. Есть что сказать – только как подступиться?

– Ну, пожалуй, поеду к себе, – сказала Баллард.

– Я зациклился, – выпалил Стилвелл.

Вышло торопливо, почти отчаянно. Баллард посмотрела на него с настороженной улыбкой. Поняла превратно. Видимо, женщине с такой внешностью часто приходится отшивать назойливых ухажёров. С Таш бывало то же самое.

– На чём именно? – спросила она.

– На деле, – сказал Стилвелл. – На этом деле.

– Жаль, что не я твой начальник. Хотя не представляю, что ещё можно сделать с Каталины.

– Я снова поднимался в ту рощу с «железными деревьями». И всё пересматриваю файлы, что ты прислала. Надеюсь увидеть упущенное.

– Добро пожаловать в мой мир.

– То есть ты тоже зациклилась?

– Я хочу его найти.

– Ясно.

– Видел того, кто только что был здесь, – моего наставника? Он всегда говорит: ответ – прямо перед нами. В книге. В «убойной». Об одержимости речь – это к нему. С каждым делом часами сидит над книгой, и знаешь что? Чаще всего он прав. Упущенное – там.

– Как зовут твоего старика?

– Гарри Босх.

Имя ничего не сказало.

– Мудрость отдела убийств, значит, – заметил он.

– Да ещё какая, – отозвалась Баллард. – К книге он никогда не подходил одинаково. Каждый раз – по-новому. Иногда – в обратной хронологии. А иногда просто открывал наугад и начинал с того места. Говорил: новый угол зрения – новый взгляд на событие.

А ведь и сам уже не первый день перебираю материалы.

– Дельная мысль.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Вернувшись на остров, Стилвелл заперся в кабинете участка. Раннее воскресное послеобеденное время; вокруг – тишина.

Он открыл шкаф с папками и достал «убойную» книгу, собранную им из материалов, что прислали Баллард и Лаффонт по делу о пропавших туристках. Всё это он распечатал и подшил в скоросшиватель с тремя кольцами. Поставил его на пятисантиметровый корешок, отпустил – и дал упасть, как раскроется.

– Ладно, Гарри Босх, – сказал он, – посмотрим, что у тебя.

Скоросшиватель раскрылся на разделе со снимками с места эксгумации останков Кэндис Нири. Эти кадры он уже изучал и отметил, что глубина могилы совпадает с той, в которой нашли Энджелу Метье. Обеих похоронили почти у самого основания дерева: у Энджелы это было «железное дерево», у Кэндис – виргинский дуб.

Он подробно прочитал про «железное дерево», надеясь догадаться, почему выбор пал именно на него, – но впустую.

Убедившись, что из фотографий ничего нового не выжать, он перелистнул к следующему разделу. Отчёт о вскрытии Нири. Сопоставить было не с чем: вскрытие Метье провели лишь недавно, а Баллард перестала пересылать ему документы.

Стилвелл достал телефон и написал ей с просьбой и дальше делиться материалами по мере их поступления. В конце добавил с лёгкой иронией, что отчёты ему нужны, потому что теперь он подходит к делу «по-боcхо́вски». Хоть бы улыбнулась – глядишь, и оставит в команде.

Он двинулся дальше, перечитывая краткие протоколы бесед с соседками Нири по квартире, её коллегами и роднёй. Эти страницы он перечитывал столько раз, что уже знал, что скажет каждый, прежде чем доходил до строчки.

– Ну же, Гарри, – пробормотал он. – Дай хоть что-нибудь.

Под руку легла топографическая карта Гриффит-парка. Он и раньше проверял, нет ли совпадения по высотам, на которых были захоронены тела, – нет. Метье покоилась примерно на триста метров выше Нири. Что значило бы, если бы их зарыли на одной отметке, – неясно; но и такие мелочи лишний раз напоминают: нужна хоть малейшая зацепка, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки.

Последний раздел занимали несколько страниц фотографий, сделанных полицией, репортёрами и просто горожанами во время прочёсывания Гриффит-парка в первые дни и недели после исчезновения Нири. Задача была колоссальная.

Гриффит-парк – около тысячи шестисот гектаров пересечённой местности на восточном краю гор Санта-Моника. Бо́льшая часть благоустроена и включает обсерваторию на горе Голливуд, комплекс «Греческого театра» и другие городские объекты, но львиную долю площади занимают настоящие городские дебри – с крутыми склонами и глубокими каньонами.

Исчезновение Нири и шум вокруг него стянули на поиски сотни добровольцев и журналистов.

В расследованиях насильственных преступлений нередко случается, что злоумышленник возвращается на место – из своего рода психологической потребности увидеть воочию вызванный им ужас. Поэтому полиция привычно собирает сюжеты СМИ, фотографии и видео, чтобы изучить их позже. Особенно хорошо эта схема срабатывает с поджогами: виновный часто приходит полюбоваться огнём и разрушением.

Но в случае Нири криминальную версию не рассматривали несколько суток, и материалы прессы стали собирать только тогда, когда делом занялась группа Баллард. Она уверяла, что просмотр визуальных материалов ничего не дал, – но Стилвелл всё равно прошёлся по фотографиям и видео своими глазами. И теперь делал это снова – в надежде наткнуться на новое.

Изучив все снимки, он перешёл к ноутбуку, куда заранее скачал файл с видеосюжетами о пропавшей. На четвёртом ролике – фрагменте, выходившем в эфире «KCAL 9 News», – Стилвелл что-то заметил и поставил кадр на паузу.

Корреспондентка брала интервью у женщины по имени Моника Кац – подруги Нири и одной из организаторов поисков в парке. На заднем плане волонтёры цепочкой поднимались по склону, держа дистанцию примерно в два метра. Там же, в глубине кадра, ещё одна съёмочная группа направляла камеру и микрофон на лесника, стоявшего перед деревом.

Именно дерево заставило Стилвелла остановить запись. Виргинский дуб с характерной трещиной в стволе – судя по всему, от удара молнии.

Он быстро вернулся к началу «убойной» книги и пролистал последние документы до раздела, с которого начал, – до снимков эксгумации. Дерево у изголовья могилы было с тем же расщепом, только за прошедшие годы рана затянулась, и сам дуб выглядел куда здоровее.

Что это даёт и что может значить? Во-первых, выходило, что поисковики прошли прямо мимо – и никакого подозрительного нарушения почвы не заметили. Возможно, удар молнии оставил вокруг ствола естественную неровность, и она никого не насторожила.

К тому же сюжет сняли при первом поиске Нири, ещё до того, как стали рассматривать криминальную версию. Искали человека, который заблудился или поранился, а не зарытого на глубине больше метра.

Стилвелл подумал о «железном дереве», под которым была похоронена Энджела Метье. Никаких особых примет – вроде следа от молнии – у того дерева не помню. И всё же: не выбрал ли убийца дуб в Гриффит-парке именно из-за приметности – чтобы потом без труда найти место, когда вернётся? Быть может, чтобы заново пережить содеянное?

Так и подмывало позвонить Баллард, но Стилвелл пока не понимал, что́ всё это значит. Он долго смотрел на застывшее на паузе дерево, а потом перевёл взгляд на человека, у которого под этим деревом брали интервью.

На том были тёмно-зелёные брюки и рубашка посветлее, а на поясе – снаряжение. Парковый рейнджер, никаких сомнений. Тележурналистка, державшая перед ним микрофон, – заметная блондинка, давно примелькавшаяся в эфире Лос-Анджелеса. Стилвелл даже помнил её имя – Донна Дрисколл: она освещала предварительные слушания по делу мэра для «Channel 5 News».

Он нажал «воспроизвести» и досмотрел сюжет до конца, надеясь получше разглядеть рейнджера. За секунду до того, как кадр сменился планом ведущего в студии, рейнджер на заднем плане слегка повернул голову и указал рукой в сторону цепочки поисковиков, методично поднимавшихся по склону.

Стилвелл снова поставил запись на паузу, всмотрелся – и у него перехватило дыхание.

Примечания переводчика:

Магистрат – судья низшей инстанции, выдающий ордера.

«Убойная книга» (murder book) – папка со всеми материалами дела об убийстве; устойчивый термин американских детективов.

Айронвуд (ironwood) – каталинское «железное дерево», эндемик острова.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Стилвелл выхватил телефон и набрал Баллард, не размениваясь на приветствия.

– Похоже, я должен Гарри Босху пива, – сказал он. – А то и целый ящик.

– Да ну? – отозвалась Баллард. – Рассказывай.

Он велел ей открыть на компьютере новостные ролики о Гриффит-парке и навёл на сюжет «KCAL».

– Останови на двенадцатой секунде, – скомандовал он.

– Есть, – откликнулась Баллард. – На что смотреть?

– На задний план. Это то самое дерево, под которым нашли останки Кэндис Нири?

– Э-э… трудно сказать. А что, оно?

– На стволе расщеп – судя по всему, в ту пору свежий, от молнии. Когда несколько лет спустя нашли кости, видно, что трещина срослась, но шрам остался. Подними снимки с эксгумации. Дерево одно и то же.

– Допустим. И что из этого следует?

– Две вещи. Первая: думаю, он выбрал это место, чтобы потом без труда снова его найти.

– Чтобы возвращаться и навещать жертву.

– Именно.

– Хорошо, Стил. Поняла. А вторая?

– Интервью на заднем плане. Это Донна Дрисколл с пятого канала говорит с парковым рейнджером. Форму видишь?

– Да.

– Промотай до шестнадцатой секунды и останови в тот момент, когда он оборачивается и показывает на цепочку поисковиков, поднимающихся по склону.

Повисла долгая пауза. Стилвелл ждал, когда Баллард сложит два и два.

– Чёрт побери, – наконец произнесла она. – Это что…

– Кент Миддлтон. Наш рейнджер с Каталины.

– То есть ты хочешь сказать…

– Что я не верю в совпадения. Тем более в такие.

– Заговорил как Гарри Босх. Значит, на поисках Нири он был добровольцем, а служил на Каталине?

– Нет, на Каталине он только два года. А во время поисков Нири был городским рейнджером и помогал руководить операцией. О том и речь: он закапывает Нири под деревом со следом от молнии, чтобы всегда без труда найти место – приходить и заново переживать свою фантазию. А что происходит дальше? Года два назад могилу якобы разрывают звери, кости находят, останки забирают – и…

– И навещать ему больше некого.

– Вот именно. Тогда он и подаёт заявление в КИК. А там, наверху, у него уже припрятана другая – под айронвудом. К которой можно прийти в любой момент.

– Сильное допущение.

– Допущение, но я через него перешагнул. И ты сможешь.

Баллард молчала. Прогоняет всё через свои внутренние фильтры, – подумал Стилвелл, – ищет прореху в логике.

Дожидаясь её ответа, он вывел на экран стоп-кадр: мужчина оставляет рюкзак на скамейке в гавани Авалона. Сравнил с изображением на втором мониторе. Однозначной связи провести было невозможно.

– А что такое КИК? – наконец спросила Баллард.

– «Catalina Island Conservancy». Некоммерческая организация. Полвека назад семья Ригли передала ей бо́льшую часть острова – на сохранение и охрану.

– И почему ты только что сказал «якобы» про зверей?

То, что она это уловила, его удивило. Впрочем, Баллард впечатляла его всякий раз, как они говорили.

– Послушай, – сказал он. – Всё расследование заварил он сам, когда оставил нам рюкзак на скамейке. Он, по сути, приглашал нас найти Энджелу – и мы её нашли.

– Но это же противоречие между двумя делами, – заметила Баллард. – Останки Нири всплыли потому, что звери разрыли могилу, а к Метье убийца привёл нас сам, намеренно.

– Потому я и говорю «якобы». Ты уверена, что животные раскопали могилу больше чем на метр в глубину и вытащили кости?

– Натяжка, согласна. Но я отправляла снимки биологу из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и он сказал, что койоты роют норы и до метра восьмидесяти.

– Так это была нора?

– Могла быть. Но тот парень из университета считает, что зверь – скорее всего, койот – просто кормился, а такой копок поверхностный. Спустился сантиметров на тридцать, учуял запах останков – и пошёл дальше. Но, выходит, ты считаешь, что кости откопали намеренно?

– Не исключаю. Это укладывалось бы и в случай с Метье, и противоречия бы не было.

– Сильный ход. У нас есть запись интервью с Донной Дрисколл целиком?

– В том, что ты мне присылала, я её не видела.

– Хорошо, с утра первым делом посажу кого-нибудь искать.

– А мне что делать здесь?

– Дай подумать над следующими шагами. Спугнуть его нельзя.

– Когда мы были на раскопе, я спросила, нет ли у него в конторе документов по поискам Энджелы. Он обещал проверить, но так и не отзвонился. Могу напомнить.

– Это, пожалуй, дельно. Заодно прикинешь его на глаз.

– Хорошо, завтра загляну. Очень буднично – мол, просто напоминаю про ту просьбу.

– Отлично.

Закончив разговор, Стилвелл решил сворачиваться. Он написал Таш, что едет домой, и предложил захватить ужин у «Стива» – старейшего стейк-хауса на острове.

Она прислала «лайк», но добавила, что всё ещё сидит в башне капитана порта и ждёт, пока последние две яхты снимутся со швартовых и выйдут в открытое море.

Воскресенье на острове было днём исхода. Гостиницы пустели, временные стоянки освобождались, паромы из Авалона уходили битком, а возвращались почти порожними. Они с Таш часто завершали выходные ужином – стейк и красное вино – на террасе их дома на Дескансо-авеню.

Стилвелл вышел из кабинета в дежурку. Та оказалась пуста. Он подошёл к настенному монитору, где на цифровой карте острова GPS отслеживал все полицейские, спасательные и коммунальные машины.

Экран установили после прошлогодних пожаров, опустошивших часть округа: тогда реагирование тормозили нехватка связи и неудачное распределение техники. Теперь на карту были выведены все машины пожарной службы, шерифа, окружных коммунальных служб и рейнджеров КИК.

На дежурстве было двое помощников, и Стилвелл заметил, что иконки их квадроциклов наложились друг на друга. По нарядам они должны были порознь патрулировать гаванскую зону, а оказались вместе – и довольно высоко, на Авалон-Каньон-роуд.

Это его насторожило. Значит, что-то стряслось, и оба сорвались на вызов. Или они «кочегарят» – на жаргоне это означало встать, поспать или попросту не нести службу. Судя по тому, как стояли точки на карте, всё же что-то случилось.

Стилвелл сверился со сменным графиком на доске объявлений и убедился: дежурят Росс Макгоуэн и Дон Стабиле. Он подошёл к зарядной стойке, взял рацию и вызвал Макгоуэна – старшего из двоих.

– «Авалон‑один», ответьте.

Он подождал. Молчание.

– «Авалон‑два», ответьте.

– На связи «один». – Голос Макгоуэна.

– Что у вас там, «один»? – спросил Стилвелл.

– Снова пятьсот девяносто четвёртая в «Эй‑би‑си», – отозвался Макгоуэн.

Стилвелл вернулся к настенному монитору, уставился на карту и мысленно выругался. «Эй‑би‑си» – «Avalon Beverage Company», корпорация, владеющая единственным на острове виноградником, а 594 – статья уголовного кодекса штата о вандализме в крупном размере.

За минувший год виноградник раз за разом становился мишенью атак, нацеленных на то, чтобы сорвать производство винограда для пино-нуар, выпускаемого под маркой «Avalon Crest».

Налётчики выводили из строя оборудование и поливочные линии, подожгли сарай с инструментом, ломали шпалеры.

Всё это, по всей видимости, началось после того, как городской совет в обстановке скандала одобрил масштабное расширение виноградника.

Сейчас это было небольшое хозяйство, дававшее несколько сотен ящиков вина для местных ресторанов; после расширения объёмы должны были вырасти больше чем вчетверо, а продукция – пойти на материк и дальше.

Спор крутился вокруг воды и влияния. Климат на Каталине был средиземноморский, но засухи угрожали постоянно. Вода стоила дорого – впятеро дороже, чем на материке.

Когда‑то в Авалоне жителей обязывали смывать в туалетах морской водой, но трубы начали ржаветь, и канализация просочилась в грунтовые воды. После той катастрофы электрическая компания построила опреснительную установку, дающую теперь больше сорока процентов питьевой воды на острове.

И всё равно её не хватало. Действовали жёсткие правила водопотребления и крутые штрафы для нарушителей.

Многие отели возили простыни и полотенца в материковые прачечные, переплачивая втридорога, лишь бы сберечь воду. А «Catalina Call» регулярно публиковала имена крупнейших потребителей воды на острове, рассчитывая хоть как‑то их пристыдить.

Потом разгорелось то, что окрестили «водяной войной». Винограду нужно много воды, и «маленький» виноградник и без того был в верхней строчке водопотребления. Экологические организации и другие предприятия оспорили решение о расширении. «Call» опубликовала несколько колонок – все против.

Но «Эй‑би‑си» принадлежала одной из пяти так называемых старых семей Каталины. Это были устоявшиеся, финансово сильные кланы, поколениями державшие бизнес и политику острова.

У каждой такой семьи были потомки, расползшиеся по всему острову и проникшие во все сферы – общественную, политическую, деловую. В итоге расширение виноградника совет одобрил единогласно – простым голосованием «за – против».

Бо́льшую часть этой подоплёки Стилвелл знал через Таш, родившуюся и выросшую на острове, и через администратора участка Мѐрси Чапу: та была представительницей третьего поколения одного из старинных кланов и оттого – важным звеном в цепочке местных слухов и инсайдов.

Её мать служила секретарём городской ратуши с самого начала двадцать первого века, и Мѐрси без обиняков признавала, что место администратора участка шерифа ей досталось благодаря фамилии Чапа.

Расширение виноградника одобрили два года назад, но протесты на заседаниях совета не утихали, а вместе с ними не прекращались и набеги вандалов.

Стилвелл вёл следствие по прежним эпизодам, но даже близко не подошёл к тому, чтобы установить виновного или виновных. Его это раздражало – но не так сильно, как владельца «Эй‑би‑си» Оливера Маркеса.

Стилвелл нажал тангенту и сказал Макгоуэну, что перезвонит на мобильный. Он не хотел вести разговор в эфире: рацию, как ему было известно, слушали несколько жителей Авалона, а заодно и Лайонел Маккей из «Call».

Он набрал Макгоуэна и спросил, какого рода пятьсот девяносто четвёртая на этот раз.

– Похоже, кто-то прошёлся мачете по паре рядов молодой лозы, – доложил Макгоуэн. – Покромсал на совесть. Мистер Маркес рвёт и мечет. На нас орал.

Стилвелл знал Маркеса по прежним эпизодам. Человек он был вспыльчивый, привыкший добиваться своего. То, что за вандализм на его виноградниках до сих пор никого не задержали, выводило его из себя.

– Ладно, выезжаю, – отозвался Стилвелл. – Надо было сразу меня вызвать.

– Виноват, шеф. Думал, вы «Оскар Индия».

На рации это означало «вне острова». У Макгоуэна была привычка изъясняться кодом даже не в эфире.

– Нет, я здесь, – сказал Стилвелл. – И поднимаюсь к вам.

– «Оскар Кило», – отозвался Макгоуэн.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

Через четверть часа Стилвелл въехал на квадроцикле в распахнутые ворота «Эй‑би‑си» и покатил по служебной дороге, тянувшейся вдоль старых лоз к комплексу переработки и винодельни.

Он припарковался рядом с машинами помощников. Макгоуэн и Стабиле стояли в тени гофрированной крыши над производственным цехом – карликовые фигурки на фоне двух громадных ферментационных чанов из нержавейки. Они разговаривали с Оливером Маркесом, но едва тот заметил Стилвелла, старшего по званию на острове, как бросил подчинённых, словно вчерашнюю рыбу, и ринулся к нему.

– Ну так что, Стилвелл, что вы намерены с этим делать? – потребовал он. – Меня уже до чёртиков задолбало ждать от вас результатов.

Стилвелл вылез из квадроцикла и примирительно поднял руки. Лицо Маркеса побагровело от злости. Под семьдесят, загорелый дочерна, с густой копной непокорных седых волос. Синие джинсы, джинсовая рабочая рубашка, золотые часы на запястье. Штанины заправлены в чёрные резиновые сапоги для работы в поле.

– Давайте всё-таки чуть-чуть успокоимся, мистер Маркес, – сказал Стилвелл.

– К чёрту, – отрезал Маркес. – Ничего я успокаивать не намерен. Эти люди безнаказанно лезут на меня и на моё дело, и с меня хватит.

– Что именно произошло на этот раз?

– Кто-то залез на мою частную землю и в хлам изрубил мои треклятые лозы.

– Хорошо. Покажете?

– Зачем? Всё равно ни хрена не сделаете.

– Послушайте, мистер Маркес, я понимаю, вы на взводе, но…

– Ни черта вы не понимаете.

– Сэр, я вас уже предупреждал. Не вымещайте раздражение на мне и на моих людях. Мы все хотим одного. Мы хотим это прекратить, и я вам обещаю – прекратим.

– То же самое вы говорили в прошлый раз. А мы снова здесь.

На это Стилвеллу ответить было нечем. Он лишь повёл рукой в сторону виноградника.

– Так покажете?

– Садитесь, – буркнул Маркес.

Он зашагал к крытому квадроциклу с эмблемой «Эй‑би‑си» на дверце. Прежде чем последовать за ним, Стилвелл обернулся к помощникам.

– Вы двое – возвращайтесь на маршрут, – сказал он. – Снимки кто-нибудь сделал?

– Никак нет, – отозвался Макгоуэн.

– А зря. Темнеет.

Маркес повёз его в новую часть угодий. Этому участку было всего два года: лозы ещё не созрели и винного винограда не давали. Маркес как-то рассказывал, что молодой виноградник должен расти три года, прежде чем удастся снять пригодный урожай, и ещё пару лет – прежде чем кто-то возьмёт у тебя вино.

Долгая инвестиция и игра вдолгую; постоянные набеги тормозили дело и ставили под угрозу будущую отдачу для всей его семьи.

– Срезали три ряда, – рассказывал Маркес на ходу. – Французские клоны. Вы вообще представляете, во сколько мне обойдётся всё начинать заново?

– Не вполне, – ответил Стилвелл. – Но это уже точно тянет на тяжкую статью.

– Чёрт возьми, ещё бы. Я хочу, чтобы этих людей посадили.

– И всё-таки, мистер Маркес, я должен снова спросить: у вас есть хоть какие-то догадки, кто на такое способен? Протестов было много, всех заметных активистов мы проверили. По судимостям и по интервью прессе никто не показался человеком, готовым перейти черту до подобного размаха.

– Значит, вы наивный. Посмотрите, как протестующие переходят черту с ИКЕ: жгут машины, кидают камни в полицейских.

– По-моему, это всё-таки другое. Там речь о людях, которых хватают прямо на улицах, и о разлучённых семьях. Давайте о сегодняшнем. Когда это случилось?

– Моя виноградарь утром обходила ряды и обнаружила. Так что я знаю одно: было до этого. Скорее всего, ночью. Я сам тут не появлялся с пятницы, со второй половины дня.

– Кто эта виноградарь? Она ещё здесь?

– Хелена Новак. Из старой винодельческой семьи в Напе. Когда приезжает, останавливается в «Атуотере».

– Хорошо, мне, видимо, надо будет с ней поговорить. Я так понимаю, она не на полной ставке?

– Нет, приезжает раза два в месяц, проверить, как и что.

Маркес поехал по ухабистой грунтовке, проложенной поперёк рядов нового виноградника. Молодые побеги только-только начинали смыкаться над шпалерами – теми самыми, что разводят ветви и придают винограднику привычный, знакомый вид.

В конце дороги Маркес остановил машину – там, где угодья граничили с охраняемыми землями «Catalina Island Conservancy». Границу обозначала зелёная сетчатая ограда высотой около метра восьмидесяти.

Они вылезли и зашли в ряды. На первый взгляд ничего не бросалось в глаза, но, пройдя по междурядью, Стилвелл увидел: у каждой лозы ствол перерублен начисто – крона, по сути, обезглавлена и оставлена умирать на шпалере.

– Видите, что они сделали с моими красавицами? – произнёс Маркес.

– Вижу.

Макгоуэн, похоже, был прав: поработали мачете или чем-то похожим.

– Сколько всего кустов? – спросил Стилвелл.

– Три ряда по сорок, – сказал Маркес. – Вы понимаете, во что мне это обходится – по времени и по деньгам? Два года псу под хвост. Заново сажать и ждать ещё три до урожая на этом куске. Знаете, сколько это потерянных ящиков?

– Понятия не имею, мистер Маркес.

– Перерезать трубы, поломать тракторы и оборудование – я починю за день. А это? Это годы. И если виновного не найдёте вы, найду я.

Стилвелл присел и сфотографировал на телефон одну из изрубленных лоз крупным планом. Потом выпрямился и повернулся к Маркесу.

– Что значит «найду я»?

– У меня связи, Стилвелл, – ответил Маркес. – Это значит: делайте свою работу или я сделаю её за вас.

– Мистер Маркес, послушайте меня внимательно. Я уже сказал, что понимаю ваше раздражение. Но вам надо отойти в сторону и дать мне работать. Сидите на скамейке. Полезете куда-то сами, натворите глупостей – у нас с вами будут очень большие проблемы.

– Прекрасно, тогда делайте свою чёртову работу. Потому что, если не сделаете, вас отсюда уберут одним звонком. Я для вашего начальника не просто бюллетень в урну опускал.

Стилвелл уже злился, но знал, что должен держать лицо. Он улыбнулся, покачал головой – и солгал.

– Если у вас есть знакомые, которые способны вытащить меня с этой скалы, – ради бога, звоните, – сказал он. – Вы, похоже, не понимаете: никто из нас не хочет здесь сидеть. Ни я, ни эти двое помощников, что приехали на ваш вызов, – все мы здесь не по своей воле. Так что, если можете вернуть меня на материк, – будьте добры, заранее спасибо. Звоните.

– Да? – хмыкнул Маркес. – А как вам понравится с Каталины перевестись в Комптон? Тамошние банды съедят вас живьём.

Стилвелл встретил и удержал его злой взгляд. Наконец совладал с собой и вернулся к деловой манере.

– Вы или мои помощники проверяли забор по периметру?

– Я – нет, – ответил Маркес. – А зачем? Там земли КИК.

Стилвелл указал на одну из загубленных лоз.

– Затем, что, будь это моих рук дело, я бы оттуда и зашёл. Сомневаюсь, что они подъехали по вашей служебной дороге.

Стилвелл вышел из ряда и свернул вправо, к ограде. Маркес тащился следом. Метров через двенадцать вдоль забора Стилвелл наткнулся на брешь. От земли вверх сетка была разрезана сантиметров на сто двадцать. Сапогом он раздвинул края – отверстие получилось такое, что в него запросто пролез бы человек.

– Сукин сын, – пробормотал Маркес.

– Часто забор проверяете? – спросил Стилвелл.

– Э-э… никогда. Это же забор.

– Ладно. Пролезу туда, посмотрю, не найдётся ли след или ещё что.

– А для этого вам собака не нужна?

– Собаки у нас нет, мистер Маркес. Можно дождаться с материка, но темнеет.

Маркес не ответил. Стилвелл присел, раздвинул сетку и пролез на ту сторону. Не отрывал взгляда от земли, выискивая любую неровность, которая могла оказаться отпечатком ноги или признаком тропки. Ничего.

Он поднялся и посмотрел на Маркеса сквозь сетку.

– Можете меня не ждать.

– Мы приехали на одной машине.

– Я вернусь пешком. Не знаю, насколько затянется.

– Только не заблудитесь.

– Постараюсь. А пока я тут – позвоните своему винному человеку в «Атуотер», предупредите, что я подъеду вечером, мне нужно с ней поговорить.

– Хорошо, позвоню.

Стилвелл отвернулся от забора. Чутьё подсказывало: вандал шёл к винограднику справа – там тянулась Авалон-Каньон-роуд и большинство пешеходных троп заповедника. Туда он и двинулся. Глянув на часы, прикинул: до полной темноты у него полчаса.

Чапараль стоял высокий и сухой, стебли с хрустом ломались под ногами. Местность густо поросла мансанитой и кустарником железного дерева, опунцией и шаровидным кактусом. Растительность вынуждала петлять, и тропа уводила к северо-западу.

Никаких признаков, что он идёт по следу вандала, не было. Но минут через десять упорной ходьбы Стилвелл вышел на поляну: два столика для пикника со скамьями, мусорный бак, вид на океан. Пусто. От поляны на восток, к Авалон-Каньон-роуд, отходила пешеходная тропа.

Где он находится, Стилвелл не понимал. Никакой таблички заповедника с пояснениями – лишь столб с надписью: ОПАСНОСТЬ ПОЖАРА! НЕ ГОТОВИТЬ НА ОТКРЫТОМ ОГНЕ. Он встал на скамью, потом забрался на стол. Обзор стал шире, и на востоке проступила верхушка башни – той, что, как он знал, была сердцем Мемориала Ригли и ботанического сада. Это помогло сориентироваться.

Стилвелл достал телефон – сигнал ещё был. Он сбросил на карту метку своего местоположения и отправил Таш, попросив помочь определить, где он. Сделал и снимок площадки для пикника, отослал следом.

Она ответила быстро.

Похоже, ты у старой площадки Сан-Педро.

Она отмечена мало на каких картах. Канал оттуда видно?

Часть бухты Санта-Моника между Авалоном и Лонг-Бичем называлась проливом Сан-Педро, но и его на большинстве карт не отмечали.

Вижу. И верхушку фаллоса Ригли.

Так Таш называла мемориал. Стилвеллу это всякий раз напоминало старую песню Rolling Stones – про мужчин, что возводят башни-памятники до самого неба, лишь бы обеспечить себе вечную славу.

Ну тогда да, это и есть Сан-Педро-пикник-плейс. Произнеси три раза подряд быстро. LOL

Стилвелл усмехнулся и набрал слова благодарности. Добавил, что, уже выходя из участка, поймал вызов и задержится, но за стейком к «Стиву» всё равно заедет.

Он спустился со стола и осмотрел гравий и песок там, где тропа выходила на поляну. Обрывков отпечатков было столько, и шли они во все стороны так густо, что любые усилия были заведомо напрасны.

Темнело быстро. Хотелось вернуться, пока ещё видно, куда ставить ногу. Фонарь Стилвелл оставил в квадроцикле, а меньше всего ему хотелось влететь в шаровидный кактус и весь вечер выковыривать колючки из голеней.

На обратном пути он заметил то, чего не увидел в первый раз: зелёный пластиковый ящик на деревянном столбе посреди небольшой прогалины между двумя мансанитами. Подойдя ближе, понял, что это защитный короб с камерой. Сверху по трафарету был выведен номер, сбоку – щеколда с маленьким замочком. Стилвелл сфотографировал номер, сообразив, что теперь у него появилась ещё одна причина поговорить завтра с Кентом Миддлтоном.

Оттуда до бреши в заборе он добрался за пятнадцать минут, а ещё десять – уже в полной темноте – шёл по дороге обратно к производственному комплексу. Помощников уже не было, а Маркес поджидал его у того, что, как теперь знал Стилвелл, было виноградным прессом. Этот пресс в одну из прежних вылазок тоже изуродовали.