355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Джон Муркок » Византия сражается » Текст книги (страница 32)
Византия сражается
  • Текст добавлен: 13 марта 2020, 12:30

Текст книги "Византия сражается"


Автор книги: Майкл Джон Муркок



сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

Потом я вышел на палубу и застыл, осыпаемый русским снегом, позволив ему укрыть меня с головы до ног, в то время как корабль плыл прямо в жаркие края, в святой город, в наш Царьград, который британцы ненадолго избавили от исламского гнета. Мы не раз сражались за Византию. Нас не раз обманывали патриархи. Но мы познали славу, и с этой славой мы всегда возвращались в Киев. Потом слава Киева отошла к Москве. С берега доносился звон колоколов. Настал сочельник. Москва погибла. Христа предали. Колокола церкви Святого Николая провозглашали рождение Спасителя, доверие которого было обмануто. Красные мчались вперед; красный прилив наступал и извергал на нас мертвецов, древних жнецов, мстителей с серпами… Карфаген выходит из моря. Призраки татар и турок смеются под развевающимися знаменами ислама, под бьющимися на ветру знаменами большевизма, под знаменами варварства, цинизма и мести, осмелившихся укрыться под именем благочестия.

Со склонов гор спустился бандитский царь, стальной царь с Востока, царь с четырьмя лицами. О моя сестра, мой брат, моя мать! Вы пали под колеса колесницы Антихриста. Все те, которых я любил и которые любили меня; все они пали. Они не придут в город спящих козлов, в город евреев. Они не приехали в Одессу, и я их не спас. Они думали, что Византия спасет их, но она не смогла. Греки не смогли прибыть в Одессу. Мы обратились в бегство от Карфагена. Греки не смогли прибыть в Россию. Россия, знавшая лишь гордость, пала. Они засунули кусок металла мне в живот. Они отравили меня своей добротой. Они запутали меня. Почему они не позволили мне умереть? Немцы пришли вместе с украинскими казаками и построили лагерь в овраге, над которым я летел. И они бросили старуху в море пепла и утопили ее в крови многих тысяч. Кровь евреев и русских наконец смешалась. Блеют черные козлы. Кому их принесут в жертву?

Они промчались по России с флагами и пулеметами, они уничтожили нашу честь. Мы бросили ее на верную погибель; у нас осталась только наша гордость. Они забрали наш язык. Они забрали нашего Христа. Но славяне помнят о Карфагене. Славяне должны вновь обрести свою честь. Они выкопают свои мечи из-под земли. Научите нас литании мести; говорите с нами на языке лжи и наслаждайтесь икрой, грузинским вином, дичью и супами. Вы омерзительны. Вы обесчестили свою землю. Вы обесчестили всё. Хлопайте в ладоши, поднимайте жесткие руки, когда колонны ваших танков едут мимо Кремля, – а потом закройте руками глаза, ибо великие орудия обратятся против вас, и вы и ваша Россия узрите месть. Вы этого боитесь? Предатели! Вы слабы. Сион! Рим! Византия! Все они могущественнее Карфагена. Одиссей возвращается. Греция спит. Греция пробуждается. Эти города навеки потеряны для меня. Эти добродетели навек потеряны для меня. Все для меня потеряно, но будет обретено вновь. Слова грека были искажены, его любовь была предана. Прометей! Меркурий! Одиссей!

Госпожа Корнелиус подошла ко мне, пританцовывая среди падающих снежинок. Она все еще напевала свою песню. Думаю, этот мотив застрял у нее в голове, потому что она ждала, когда мы окажемся на Босфоре. Она взяла меня за руку. Снег кончился. Она повела меня вперед по дрожащим доскам палубы.

Стальной царь устремился к Богу. Он вернул нам древнюю Империю и вновь сделал нас сильными, и хотя казалось, что жестокий Карфаген победил, Греция пробуждается. Византия жива. Существует Империя Духа, и все мы – ее граждане.

Госпожа Корнелиус заметила:

– Да уж, в эт вашей России снег так снег, ’кажу я вам!

Я спросил, как она сумела бросить Киев и ревнивого Троцкого.

– ’Не до смерти там надоело. Он стал скучным, аж жуть, – ответила она. – Я б’лталась там и ждала эт Лео до самого чертова мая. Б’ременная, и сё такое. Он ’сё г’ворил, что приедет, а када явился, то для того, шоб ’казать «прощай». Так что я нашла парней, шо взяли меня в Одессу. И ’от я здесь.

– Ребенок? Так был ребенок?

Она отвернулась от меня, смахивая снег с юбки.

– ’Се бу’ет в порядке.

Я умолк.

– Р’бенку ’се равно, – сказала она.

Я спустился вниз. Главный инженер сочувствовал русским. Он показал мне свои механизмы. Я поведал ему о своих планах, о новых видах кораблей, о самолетах и монорельсовых дорогах. Он заинтересовался. Он был счастлив, по его словам, что у него на борту есть такой инженер. Я спросил, когда мы прибудем на место. Оказалось, 4 января 1920 года. В мой день рождения. Это совпадение меня позабавило. С берега вели огонь большие пушки. Артиллерия стреляла в туман.

Я спросил главного инженера о других судах, на которых он служил. Он сказал, что знавал немало лучших кораблей, но «Рио-Круз» неплох для морского плавания. Он родился в Абердине и всегда интересовался механизмами. Мы сдружились. Да, в мире существует своеобразное братство инженеров.

Я рассказал ему о летающей машине, которую изобрел в Киеве, о своем фиолетовом луче. Он признался, что разрабатывает собственные идеи: корабли, соединенные так, чтобы они естественным образом скользили по волнам. Он показал мне кое-какие из своих чертежей. Они были довольно грубыми. Я тоже начал рисовать, поясняя некоторые идеи из тех, что зародились у меня в Петербурге. Я сказал, что будущее за нами. Это наш долг – посвятить силы и знания делу развития рода человеческого. Мы обсуждали эти проблемы до самого Константинополя.

Приложения

Рукописи полковника Пьята

Эти материалы взяты из первого ящика с рукописями Пьята. Все записи были сделаны на низкокачественной писчей бумаге, изготовленной, возможно, в Восточной Европе в середине сороковых годов, а может, и немного позже. Текст воспроизведен в том же порядке, в котором я его обнаружил, но мелкие каракули я решил убрать. Все разрывы в тексте – мои.

СОЖГИТЕ ИХ. НЕТ. Schmetterling. Ma fie sans la prix. Она течет вниз. Ougron fal czernick.

Ougron in dem feuhr, in die tram it miene ami podanny velebny – przy tej czerwonej rozy moja siostra. Siostra! Rozy. Siostra takiej wezesnej wiosny. Mon – моя сестра – from der – это она – сестра ранней весны. Когда следующий сеанс – призраки – тону. Полон рот.

Я горю. Надо вызвать ее на бис! Они лгали

– prawda – ta welika prawda – и унизили moja siostra… nie znam tiej rozy… historia Polska… tapiekna pani papenzenstvi polska! Ich mein fraulein… Nein!

…Papienzenstvi Pani‑les diables – honneur… говорить – ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЙ И ДР! – Что пользы?

Delenda est Carthago! Израиль, ограбили меня, запутан…

Я ХОЧУ МЕСТО В МЯГКОМ ВАГОНЕ…

сесть поезд. Пьят. ПОЛКОВНИК.

Prawda! Пять раз. Пятый!

Завоевать Карфаген! ОНА ВЕРНУЛАСЬ! ЧЕРЕЗ!

* * *

У меня нет времени! Окно!

говорят, начнут переговоры. Skrcek

Statsny? Как они посмели? Аzbuka – аnglicina– не работать – ДУМАТЬ! Вajka.

Zna arciblaz en… bacauce – slavik… slava! Snih… rypak… рарегkа… snehu…

Kartago… seredy… preziti… pamatorati… vycitky… zid… sperk… алмазы… Israil, Shulchan Aruch. Люцифер

Жид? Алмазы? Тех… ТЕХНИЧЕСКИЙ… Ытуя

страницы поглощают меня. Страницы… и коробки. Боже!

Евреи лишили тебя золота

и всего величия. Снег кровь течет из глаз, из

носа. Закрашивает небеса – знамена пропитаны кровью смиренных и слабых, они плачут Мир! Власть крестьянам!

Они убивают сдирают кожу с вырезают знаки на телах

Плачут массы наследуют по праву рождения! Пулеметы и пушки

Церкви иконы деревни

Только прах. Иерусалим! Моя кровь! Христос убит. Где спасение? Грех лжет. Рrawda! скрыта газетами, скрыта женщинами, скрыта снегом. Зверь во мне. я боюсь, слишком стар и бесполезен теперь.

Слишком стар, чтобы быть одержимым, что можно предложить? хочет молодости, хочет моей чести, не уничтожит… человечества

Это не погубит меня…

Дьяволы. Плачут. Это евреи.

Это серебряная голова

ОНО. Это не уничтожит меня. Моя гордость не лишит меня чести, женщины с розгами… никогда не приедут в Берлин… ОСВОБОДИТЕ МЕНЯ! Обещает

Гамбург Лондон

Нет не уничтожит дьявол еврей УНИЧТОЖЬТЕ ЕГО!

От коней смерть видел огонь.

Выстрелы в никуда лишили меня любви, ужас!

Штетл… Я никогда не унижался так, как унижались они. Очень хочешь такой жизни. Или голодные, неухоженные дети? Или желаешь унижаться? Я склонился перед кнутом. То же самое?

Хочешь отпущения убийство Христос?

убийство честь? Неважно.

Крестьяне так же дурно.

Уничтожали друг друга. Я видел это.

Еврей или славянин. Неважно. Гордость дьяволы.

Люди. Каннибалы! Только одно: ВОЙНА!

МОЯ ЗЕМЛЯ! Умирала от жажды. Деревья и посевы

горели. Степной пепел. Черный снег.

Возложить руки прочь никто не пришел.

Все пропало. Преданы. Кровавое красное знамя

Черное знамя смерти, ангелы опустошения Зеленое знамя зависти. Все глупость

ГОРДОСТЬ! ГОРДОСТЬ! ГОРДОСТЬ! Все позабыто.

Кто они, эти евреи? Почему стремятся к Разрушению так сильно безжалостная воля?

Израиль в Византии. Израиль в Германии, Карфаген вернулся. Вавилон вернулся. Тир вернулся. Карфаген

Атомы разносятся по всему миру жажда мести, мы уничтожены. Карфаген на ветру

Карфаген в воздухе, которым мы дышим в хлебе, который мы едим.

Сион! Медные трубы, золотые гонги С востока на запад

Мстит Сион Карфаген Чингиз-хан

на лихом коне тачанка мчится

вперед. Второй Ганнибал бросает вызов второму Риму.

ИЗРАИЛЬ! Римляне убивали евреев. Они убивали евреев.

Две тысячи лет царила тишина. Потом с востока подул ветер. Он все еще дует…

* * *

они шлюхи, эти женщины, не будут моими шлюхами О БОЖЕ! ДАЙТЕ МНЕ ШЛЮХУ! ДАЙТЕ ЕЕ МНЕ!

ДАЙТЕ МНЕ ШЛЮХУ! О БОЖЕ! ДАЙТЕ МНЕ ШЛЮХУ! ПОЧЕМУ НЕТ???!!!

* * *

Я живу слишком долго. Девятнадцать столетий прошло. Я сплю. узнал так много.

Отдал бы все. Но я спал.

ИЗРАИЛЬ? Где монументы? там лишь руины, где были памятники, здания, чудеса? И все это в одной коробке?

Где гордость? Ничего не принесли, кроме традиций?

И время рыдать голосить умолять

старый дряхлый Бог требует землю, отвергает собственного Сына право рождения? отвергает Любовь

Я отвергаю эту чушь. Бог отвергает Сына, цепляется за Власть, дает силы безрассудным священникам

Разделяет силу, недостатки, жадность, знание, печальный и древний Бог, его нужно отправить Домой. Отправить Домой вместе со всеми другими, грязными, одряхлевшими богами

Один

Зевс

Гог-Магог; Кали, пугающая до смерти, посылающая своих последователей убивать, убивать и убивать в надежде

Жизнь кончена и если достаточно будет мертвых, больше Жизни останется у нее. просит свинины поджаренной, но не может откусить; они только сосут. Сосут, сосут и сосут; беззубые боги. Умрите! И пусть дети обретут свободу! Вы ходите под себя. Загадили Небеса своими испражнениями. ДАЙТЕ НАМ СВОБОДУ!

* * *

Карфаген шагает по руинам. Карфаген с черным высунутым языком. Карфаген смеется мир становится красным. Я могу сделать его белым БЕЛАЯ ИМПЕРИЯ! ДЕВСТВЕННОЕ СЕРЕБРО!

* * *

Израиль уничтожен за день. Карфаген уничтожен за день. Империя инков уничтожена за день. Империи сиу и зулусов уничтожены за день. Манчжурская империя уничтожена за день. Российская империя уничтожена за день. Что осталось, кроме гордости? Чести нет, честь и нация были единым целым

честь могла спасти их. гордость уничтожила их

* * *

Ibe ybenester! Упаси… Пусть их поднимут на копья. Я видел их. Они мертвы

* * *

Бойтесь Африки. Бойтесь татар. Бойтесь мести с Востока Их слоны. Их

щиты союз уничтожит нас.

Безжалостно

* * *

Наш ужасный трепет и мы исчезли

Все исчезли. Они еще бредят о Разрушительной Воле Человека! Жизнь – это разрушение. Это вселенная. Нет большего прославления жизни, чем взрыв Водородной Бомбы!

* * *

Я подчиняюсь! Я подчиняюсь! Я подчиняюсь смерти Воскресению Эго. О Иерусалим!

О красота! осиротевшие кости. Любимая, счастливая и погубленная. Зоя с птичками. Птицы собираются с силами. Птицы клюют, когда насвистывают песни свободы. Моя империя, моя душа. Птицы умирают во мне. Одна за другой.

* * *

Авраам, первый великий жертвователь нашего человечества: где нож твой коснулся тела твоего доверчивого сына? Древний, счастливый, пропитанный страхом шумеров. Отвергни евреев – и ты отвергнешь собственное прошлое. В каком месопотамском уголке вселенной был рожден Бог, чтобы освободиться от божественности, от чистоты – смертью Сына Своего? Зло одержало еще одну временную победу и стало таким самоуверенным, что попалось в свою же ловушку и поддалось тем ужасным слабостям, которым оно и обязано своим возникновением. Прославленный Авраам: фанатичный создатель мифа о Жертвоприношении. Человек рожден, чтобы жить и радоваться жизни. Фанатик отрицает вселенную, считает ее жестокой и бездарно имитирует эту жестокость, которая на самом деле – воплощение великого равновесия. Ты лжепророк, Маркс. Маркс, в своей агонии ты вернул Человека в темные века. Города дышат и пребывают в себе: личность и город сливаются воедино. Единственная наша надежда – преодолеть все суеверия и понять самих себя и нашу роль в жизни города. Ибо города – вечный завет нашей человеческой природы: триумф Агнца. Пусть воины пустынь ворвутся на своих могучих конях в самое сердце города; пусть они

закричат от ужаса, постигнув привычную нам сложность, простую модель человеческого разума. Пусть обвинят в колдовстве и предадут огню иных братьев; они лишатся надежды на спасение – вот и все.

Они разграбили Аддис-Абебу; они разграбили Николаев и Екатеринослав. Только евреи постигли природу городов, но гордыня, ритуалы и чувства помешали им раскрыть тайну. Шумер – первая цивилизация городов. Анну? Ур? Я не знаю их имен. Всадники из степей и пустынь; всадники с гор и равнин. Они стремятся к неведению и покою, который именуют свободой, но это – детская свобода; всегда нужен патриарх, способный отстоять ее. А когда Авраам поднимает свой нож, подлинной свободы не остается – лишь бесконечная череда обещаний и предательств. Сион – спасение от судьбы, слабое утешение. Стоит ли нам думать о буре – если она утихает, мы все равно прислушиваемся к ее песне. Агнцу в городе не нужны пастухи; нужно лишь знание. И если человек боится Бога – значит, пусть боится и Бог.

Краткая история гражданской войны в России

После революции Керенского в феврале 1917 года Украина создала собственный парламент, Раду, все еще признавая власть Временного правительства. Первый председатель, Михаил Грушевский, сделал первые шаги в сторону украинского национализма, очевидно, под давлением солдат и гайдамаков – вооруженных крестьян, позаимствовавших свое название у повстанцев, боровшихся против поляков в XVIII веке. Поначалу все были убеждены, что Рада является частью Всероссийского учредительного собрания; но требования и притязания украинского парламента принимали все более националистический характер. Украинская партия социалистов-федералистов, лидирующая в то время, была скорее либеральной, чем радикальной. Грушевский в конечном счете вышел из нее и присоединился к более левой Украинской партии социалистов-революционеров, которая вскоре стала партией большинства в Раде. Еще более левой была Украинская социал-демократическая рабочая партия. Одним из ее вождей стал Симон Петлюра, убежденный националист. Недовольство отсрочкой провозглашения независимости Украины привело к Первому всеукраинскому военному съезду в Киеве 18 мая 1917 года. Вольные казаки, отряды ополчения и представители всех украинских воинских частей (тогда страна еще находилась в состоянии войны) собрались на конгрессе и объединились против Керенского, военного министра. В Центральную раду был избран совет, уполномоченный представлять интересы украинских солдат и моряков. Другие партии, включая большевиков и анархистов, сопротивлялись национализму, считая его реакционным, но частично поддерживали идею федерализма в пределах государств раздробленной Российской империи. В июне 1917‑го отношения с Временным правительством ухудшились настолько, что националисты окончательно порвали с ним и объявили о невозможности сотрудничества с российским правительством. Коалиционная Рада сформировала первое временное украинское правительство. Русские продолжали попытки вести переговоры с украинцами. Украина оставалась жизненно важной территорией, и Россия нуждалась в украинских солдатах (для понимания важности географического и экономического положения Украины см. карту). Прежде чем отношения между Керенским и Радой были полностью урегулированы, началась большевистская ноябрьская революция (в октябре по старому календарю), и политическая ситуация в Киеве осложнилась еще больше из-за различных группировок, поддерживающих большевиков, Керенского, демократов-белых, крайних националистов и даже сторонников возвращения авторитарной монархии. Эти фракции вели между собой свою гражданскую войну, в ходе которой Центральная рада вновь стала ведущей политической силой. Им предстояло решить проблему с крупными группировками, грабившими сельские районы. Они состояли из демобилизованных солдат, бандитов, именовавших себя казаками или гайдамаками и прикрывавшихся поддержкой той или иной политической партии. Большевики называли солдатами революции своих сторонников из их числа и бандитами – противников. Но прежде всего они были голодными, ожесточенными, запутавшимися людьми, безмерно уставшими, зачастую не совсем понимавшими, в какой стране находятся. Теперь невозможно сказать, действительно ли они руководствовались революционным идеализмом или верностью прежнему режиму. При том что Украина – крупнейшая российская территория за чертой оседлости, первыми их жертвами, как всегда, оказались евреи.

20 ноября 1917 года Рада объявила о создании Украинской народной республики. Депутаты на словах вновь провозгласили федерализм, но отказались признавать законность большевистского режима. Основные принципы новой республики были демократическими и включали отмену высшей меры наказания, право на забастовки и амнистию всех политзаключенных. Новую власть в основном поддерживало сельское население, так что земельная реформа оказалась одним из главных обещаний. Симон Петлюра стал военным министром, но вскоре ушел в отставку, не согласившись с политическим курсом. Различные революционные группы, включая эсеров, большевиков и анархистов, продолжали агитировать против Рады.

Украинская армия в это время большей частью состояла из добровольческих отрядов вольных казаков. Самым значительным из них был Гайдамацкий кош Слободской Украины, состоявший из двух батальонов, которыми руководил Петлюра, именовавшийся атаманом (изначально этим словом называли избранных предводителей казаков). Другой важной военной силой являлся Галицкий курень сечевых стрельцов, сформированный из западных украинцев, прежде служивших в австрийской армии. Силы Антанты пытались прибегать к помощи украинцев, но не могли предложить никакой реальной поддержки, так как Турция все еще контролировала Черное море, а большевики – Мурманск. Вооруженное восстание левых сил в Киеве в декабре 1917 года было подавлено, и Первый Украинский корпус под началом генерала Павла Скоропадского при помощи вольных казаков одержал победу над большевистским Вторым корпусом возле Жмеринки. Война между большевистской Россией и Украиной началась в конце декабря – большевики требовали признать и поддержать официальное украинское советское правительство, которое существовало в Харькове, занятом большевистскими отрядами. Настоящее вторжение большевиков началось 25 декабря. Руководил им талантливый красноармейский командир Антонов. Большевики добились значительных успехов, прорвали дезорганизованную украинскую оборону и захватили несколько крупных городов. Под командованием Муравьева большевистские отряды напали на Киев. Три тысячи защитников города отступили. Муравьев занял Киев и начал массовое истребление украинского «националистического» населения. По оценкам Красного Креста, в это время в Киеве было казнено около 5000 человек. Другие районы Украины также подвергались террору.

В ответ на это Рада подписала сепаратный мир с Центральными державами[163]163
  Центральные державы – военно-политический блок государств, противостоявший странам Антанты. В блок входили Германская империя, Австро-Венгрия, Османская империя и Болгарское царство.


[Закрыть]
. Немецкие и австрийские армии помогли войскам националистов во главе с Петлюрой, Скоропадским и другими отбросить красных назад. Сражения велись прежде всего за контроль над железнодорожными линиями и станциями – бронепоезда и конные отряды имели огромное стратегическое значение. К августу 1918‑го на Украине находилось около тридцати пяти дивизионов Центральных держав, и они действовали как оккупационная армия, определяя политику Рады, прилагавшей все усилия, чтобы сопротивляться требованиям австро-венгров и немцев, которые, прежде всего, нуждались в хлебе. В апреле немецкий командующий, фельдмаршал Эйхгорн, начал выпускать декреты независимо от Рады. Рада оказалась почти бессильной и лишилась поддержки правого крыла партии социалистов-федералистов. 25 апреля Эйхгорн выпустил указ, согласно которому украинцы отвечали перед немецким военным трибуналом за действия, угрожающие интересам Германии. Он продолжал требовать разоружения украинских военных формирований и, встретив сопротивление, послал немецкий отряд в здание Рады в Киеве, чтобы арестовать двух министров. На следующий день Грушевского избрали президентом Республики, но он почти сразу был свергнут в результате государственного переворота, поддержанного немцами и силами правых. К власти пришел Скоропадский, провозгласивший себя Гетманом Украины, романтическим казачьим титулом, предназначенным для привлечения людей, ностальгически отождествлявших украинскую свободу с казачьими восстаниями прошлого. Скоропадский был немецкой марионеткой, он охотно помогал немцам уничтожать диссидентов, предоставляя полную свободу действий безжалостной немецкой военной полиции. Сопротивление его режиму и германским оккупационным силам успешно проводилось войсками Петлюры, а также, более драматично, Нестором Махно, анархистом-социалистом, действия которого были такими смелыми и продуманными, что его многие называли Робином Гудом Южной Украины. Гетманат Скоропадского казался идеальным убежищем для тысяч русских, по тем или иным причинам бежавших от большевиков. Например, Киев и Одесса стали центрами буржуазной и аристократической оппозиции всем формам радикализма или национализма. Там, как и во многих других промышленных городах Украины, проживало немало представителей прочих национальностей, прежде всего русских и евреев. Погромы усилились. Скоропадский использовал все больше парадных, декоративных элементов, облачал солдат в замысловатые мундиры девятнадцатого столетия и издавал напыщенные, бессмысленные декреты. Он опирался исключительно на поддержку русских правых, а также на оккупационные силы, хотя многие министры Рады по-прежнему оставались на своих местах, не выступая открыто против немецких интересов. Союз промышленности, торговли, финансов и сельского хозяйства (Протофис) также поддержал гетмана. Пьят, очевидно, какое-то время имел отношение к этой организации, хотя его роль в ней неясна. Католики склонялись к тому, чтобы поддержать националистов, в то время как среди православных мнения разделились: одни отказывались признавать власть лидеров, поддержавших большевиков, другие встали на сторону националистов, третьи отстаивали официальную российскую власть, четвертые стремились разорвать все связи с Россией. Обе церкви решительно поддержали антисемитов.

После ратификации Брест-Литовского мирного договора гетман посетил Германию и удостоился сердечного приема у кайзера. Австро-Венгрия отказалась подписать соглашение из-за тайных притязаний на украинские пограничные территории, Галицию и Буковину. Когда Румыния заняла Бессарабию в марте 1918 года, гетман смог выразить лишь символический протест. Новые трудности возникли после провозглашения независимости Крыма и угрожающих событий на Дону, где власть захватил атаман Петр Краснов, который оставался убежденным монархистом, но в конечном итоге в августе 1918 года между Украиной и Донским казачьим войском было подписано соглашение. После окончания военных действий между Центральными державами немцы начали покидать Украину, оставив Скоропадского без всякой поддержки. Либералы вернули себе контроль над Радой, но левые и националисты, зеленые, отказались с ними сотрудничать. В ноябре 1918‑го была создана Директория Украинской Национальной Республики, возглавившая восстание против Скоропадского. Руководили Директорией Винниченко, Петлюра, Швец, Макаренко и Андриевский. Киев защищали русские и немецкие войска. Зеленые (армия Директории) гарантировали немцам беспрепятственное возвращение домой, если те провозгласят нейтралитет. Немцы согласились. 14 декабря гетман отрекся и сбежал с немцами. 19 декабря отряды Директории вошли в Киев, и националисты официально возглавили Республику.

Контролируя значительную часть Украины, Директория почти немедленно столкнулась с угрозой вторжения со стороны получившей независимость Польши, которая стремилась воссоздать свою украинскую империю, а также большевиков и белогвардейцев, поддержавших гетмана. К тому времени франко-греческие силы Антанты поддержали белых и подошли к Одессе и Николаеву. Будучи, по существу, умеренным социаkистическим правительством, Директория получила поддержку множества других левых фракций, хотя большевики и анархисты, которые считались интернационалистами, отказались признавать ее чем– то иным, нежели буржуазно-либеральным правительством, и продолжали действовать против Директории. Когда большевики начали второе решительное вторжение под командованием Троцкого и Антонова, многие из этих фракций согласились забыть о разногласиях и сражаться против Красной армии. Тогда под началом Махно оказалась очень большая и эффективная армия, использовавшая новую тактику, заимствованную в конце концов красной кавалерией. Другие революционные лидеры не придерживались определенных политических убеждений: Григорьев, сражавшийся в Херсонской области, атаман Ангел в Чернигове, Шепель в Подолии и Зеленый к северу от Киева. Они во многом напоминали военачальников, которые позже использовали в своих интересах народные волнения в Китае, но вообще-то на этом этапе все были заинтересованы в том, чтобы удержать свои территории, а не сражаться с Петлюрой или оказывать активную поддержку большевикам, которых атаманы считали российскими империалистами. В январе 1919‑го, однако, большевики с помощью повстанцев вошли в Киев, и в феврале отряды Директории покинули город и соединились с французами и, как следствие, с белыми. Это лишило их значительной материальной поддержки. Григорьев, в частности, направил свою армию на помощь большевикам и обрушился на силы Директории. Он строил весьма честолюбивые планы, начал захватывать города и поселки, стремясь добраться до Одессы и изгнать объединенные силы белых и Антанты, удерживавшие самый важный порт Украины. Лучшее описание этих событий содержится в книге Артура Э. Адамса «Большевики на Украине», изданной Йельским университетом в 1963 году. Некоторое время Григорьеву сопутствовал успех, он стал самым ярким лидером на Украине – к великому огорчению Антонова и Троцкого, которые изо всех сил пытались управлять повстанческими отрядами и постоянно терпели неудачи.

Махно вскоре вновь выступил против большевиков, и некоторое время они с Григорьевым собирались заключить союз, но эгоизм Григорьева и действия погромщиков (красные, зеленые и белые несли ответственность за бесчисленные злодеяния против украинских и польских евреев) вызвали ненависть анархиста и, во время хорошо известной встречи в селе Сентово близ александрийского лагеря Григорьева, прямо на виду у его последователей, махновцы казнили атамана за «погромные злодеяния и антиреволюционные действия». Но повстанцы так никогда и не смогли восстановить былую мощь. Постепенно их предали и уничтожили красные, тактика которых зачастую сводилась к тому, чтобы приглашать повстанческих лидеров на переговоры и затем расстреливать их на месте – так Троцкий поступил с махновцами. В атмосфере хаоса и массового убийства, напоминавшей о худших днях Тридцатилетней войны, Петлюра и его люди продержались немного дольше в Галиции, но к началу 1920‑го большевики заняли большую часть Украины, и вскоре красная конница Буденного обрушилась на поляков и оставшихся белых. К этому времени, конечно, Пьят уже был далеко.

Лобкович рекомендует «Повесть о жизни» Константина Паустовского в шести книгах как «превосходное, хотя и аккуратно отредактированное» дополнение к описанию этого периода украинско-российской истории. Он также сообщил мне, что как минимум одно из утверждений Пьята частично доказано Паустовским: в третьей книге, «Начало неведомого века», где он упоминает слух, распространившийся тогда в Киеве; согласно этим сведениям, Петлюра собирался использовать фиолетовый луч, чтобы защитить город от большевиков. Лобкович также замечает, что следует читать между строк биографии Паустовского, которая была, разумеется, первоначально опубликована в Советском Союзе и поэтому согласовывалась, по крайней мере, внешне, с официальными представлениями о деятельности Петлюры, Махно и других исторических личностях той эпохи. Он также рекомендует в качестве академического источника книгу «Украина, 1917–1921: История революции» (редактор Тарас Гунчак, издание Гарвардского института украинских исследований, 1977; Издательство Гарвардского университета).


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю