Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Никак тебе король местный приснился? – диор ухмыльнулся. – А мы отчитаться зашли. Часть дворца осмотрели, кого могли, опросили. А ты здесь роль новую практикуешь, настоящим фаворитским делом занимаешься?

Я плечами пожала, потому как спросонья. А первое, о чем узнать захотелось:

– Покои у вас какого цвета, тоже янтарные?

– Зеленые, – Тальраир ответил, диор же глаза к потолку закатил.

– Отдых мне нужен, – это я Эртену пояснять взялась, хоть же сама спать не собиралась, а случайно так вышло. – Сил много вечером нужно личину держать, а где взять их после скитаний?

– Вечером пир будет, Мира, – эльф на кровать присел и даже за руку взял, – ты ешь больше, Шеаллин так запас свой пополняла.

– До вечера недалеко уж, лучница. Помочь тебе в одежды праздничные обрядиться, цветы в косы вплести?

Колючка, а не диор, все б ему зубоскалить.

– А Тинар где? – и снова черноволосый потолком залюбовался, завздыхал, а Тальраир ответил.

– В нашей комнате, в угол поставили, сундуком закрыли. Не беспокойся.

– Спасибо, Раир, – ответила и даже руку на плечо ему положила, а эльф побледнел чего-то.

– Шен меня так называла, почему и ты вдруг, Мира?

– К слову пришлось, не замешкалась я с ответом, – а то больно имя твое длинное.

Кивнул, грустно чуточку, и поднялся.

– И правда собираться тебе пора, мы уйдем, чтобы не мешать, может принести что-то требуется?

– Цветов принесете, побольше?

А хорошую идею диор подал. Хоть платье эльфийское и было красивым, а все равно украсить требовалось, чтобы совсем замухрышкой не выглядеть. Я же на смотр явилась, нельзя среди других шибко выбиваться, а то чего доброго глаз короля зацепится, как бы опосля из королевской койки с боем вырываться не пришлось. Чем я его бить-то буду, дощечкой моей привычной? Маг как никак.

Платье почистить кое-где пришлось по подолу, который впереди мне до щиколоток поднимался, а позади тянулся (у эльфийки оно все по полу волочилось). В груди тоже чуток тесновато было, ну а про туфельки эти и говорить нечего, давили они мне нещадно. А ну их! Поставила возле кровати по соседству с сапогами. Полы здесь не лесные тропки, а я и по тем босиком бегала.

Пока прихорашивалась, в дверь постучали осторожно, а как открыла, так запах цветов душистых окутал меня точно дурманом. Внесли красавцы мои целые охапки букетов лесных в комнату.

– Вот, держи, фаворитка, – диор вредный обсыпал меня венчиками цветочными с головы до ног, успевай только пальцами шевелить, пока душистые лепестки по платью скользят. Где усиками, где стебельками тонкими за вышивку цеплялись, там и закрепились. А Тальраир на волосы распущенные целый венок мне надел. Красивый, но больно высокий получился. Пришлось и эти цветы в пряди вплести. На ноги цветочные браслеты сделала и по «кольцу» на каждый палец, так наряднее будет, чем просто голыми пятками сверкать.

Крутанулась перед зеркалом – ну точно нимфа лесная. Оборотилась спросить: «Ну как?»

А оба стоят неподвижно, еще руки на груди скрестили и смотрят молча. Чай не понравилось? Ну не придворная я дама, драгоценностей не имею, и не знатная эльфийка взаправду, вот без украшений и обхожусь. Что было, тем и украсила.

– Красиво, Мира, – Тальраир вымолвил, наконец, видимо, выражение лица моего приметив.

– Не перестаралась? – а это диор голос подал.

– Когда остальных при параде увидим, тогда и узнаем, – ответствовала ему, – ну братья родные, ведите меня к королю.

Глава 13. Король иль кто такой

Вот набилось-то народу в зал, не протолкнуться. Тут, кажись, не только претендентки, тут все обитатели дворца собрались, не иначе как на пир прицелились, а заодно зрелище забавное поглядеть. Распорядитель претенденток у входа отлавливал и за собой тащил, там в шеренгу выстраивал, по левую сторону от высоких ступенек, к трону ведущих.

В этой зале огромной все красным с золотом сверкало. И колонны, и полы, только тона различались. Вместо лучинок свечи повсюду, и лился мягкий свет с дрожащих кончиков, окружая каждый предмет, даже самый крошечный, золотистым сиянием – вот сколько свечей оказалось!

Трон пустовал, зато за ним уже устроилась одна девица. Невысокая, немногим выше меня, кудри темные до талии, платье белоснежное в пол, со сверкающей лентой на поясе, по фигурке ладно сидело. Волосы на затылке присобраны, в ушах и на шее украшения искрятся, в свете тысячи свечей переливаются. И стоит сама, на претенденток голодным волком глядит. Вот и познакомились с фавориткой нынешней, почти что прошлой.

Меня распорядитель в конце приткнул, и права я оказалась, когда диору предложила до смотра обождать. Все девицы на выданье туточки принарядились как могли. Мож не свои даже украшения нацепили, а прежде по родственникам прошлись, чтобы себя точно гирляндами увешать, где только свободное место имелось. Я ж когда на шеренгу эту сверкающую взглянула, меня и ослепило на миг. Ай-яй-яй, ведь точно выделяться стану, хоть сама на поле цветочное похожа. А я ж так старалась разукраситься, один к одному повозка брачная, где среди цветов и присесть негде. Чтобы король глянул и скривился, что за клумба пожаловала? Тьфу, сороки, затмили меня.

Пока с досадой по сторонам глазела, рокот в зале стих, как будто вдруг на всех полог глухоты опустился. Подняла глаза и короля узрела, который в этот миг на трон усаживался.

Тряхнуло меня, как если б на голову вазу тяжелую опустили. Отчего такая дрожь пробрала, кто бы знал? Что-то почудилось знакомое в его лице. Какие-то черточки внезапно и о диоре, и об эльфе и даже о Лике разом напомнили, хотя ничего общего со светловолосым женихом бывшим у короля не было. Волосы черные как у ворона, блестящие, точно маслом навощенные, губы, не узкие, не полные, изгибаются насмешливо, нос прямой, но не длинный, а глаза… так-те омуты, даже глядеть в них страшно, но хитрющие омуты, будто всех вокруг насквозь видят. Застыли все под взглядом этим, не шелохнутся, и я с ними вместе. Путники-то мои подале остались, их в рядок претендентский не впустили. Вот и некому было меня за плечо тряхнуть, в сознание быстро возвратить. Ведь сходу и красивым короля назвать нельзя оказалось, не красавец, нет (я ж к красавцам даже привыкла в последнее время), а чего так глаза к его лицу прилипли и все скользили и по лицу, и по всей фигуре, непонятно.

А наряд какой чудной оказался. Верхнее одеяние на длинный халат похоже, из чистого белого шелка с вышивкой золотой. Перчатки на руках белоснежные, а как одеяние распахнулось, под ним штаны черные обнаружились и тоже из шелка, но не шальвары, а такие, что плотно по ноге сидели. Прежде я подобных одежд не видывала. Мужской наряд или нет, а на короле очень даже смотрелось, плечи широкие красиво обтягивало и грудь мужскую подчеркивало. Видать, любил властитель поразить всех вещами диковинными.

Вот махнул он рукой, и завертелось. Выскочил вперед распорядитель, поклонился повелителю и подбежал к началу шеренги. Первую подтолкнул из претенденток, и она вспорхнула на ступеньки, но, заглядевшись на властителя, споткнулась и уткнулась бы точно в ноги короля, да тот ее поймал. Дева застыла, оторопело глядя из его объятий, а он чего-то спросил с улыбкой. Кажись, тут тоже только ваза помочь бы смогла, потому как оторопь с лица девичьего сходить не спешила. Пришлось распорядителю следом по ступенькам скакать, претендентку в свои руки принимать и в другую сторонку отводить. Там, видать, всем просмотренным стоять полагалось.

А дальше пошли они, одна за другой, и всякой король руку подавал, и улыбался, и говорил что-то ласково. Пока до меня очередь докатилась, в коленях дрожь проснулась. Чего такое со мной творилось, сказать сложно. Благо, помнила еще, что нужно личину держать.

И вот-таки меня позвали. Взошла на ступени и порадовалась, что платье впереди короче, и я спотыкаться и на короля падать не буду, а потом дошла, и он мне тоже руку протянул. Вложила свою ладонь, и такая дрожь накатила, да слабость с ней заодно, что поняла, упаду все-таки. Вот точно упаду, на колени к нему или мимо, это в какую сторону мои ноги подкосятся. И тут, когда уж примерилась, куда падать стану, в волосах вдруг зашевелилось, да так неожиданно, что мигом я про темные омуты, на меня глядящие, позабыла. Чуть не взвизгнула, когда понятие пришло, что то стебли цветочные в голове моей закопошились. Вот уж привели так привели в чувство, и гадать не надо, кто их шевелиться заставил, зато хоть вопрос королевский со второго раза расслышала:

– Как зовут тебя?

А голос-то какой! И жалейка в лучших руках так не поет, как он говорит. Журчит этот голос прохладным ручьем по звонким камушкам. Точно музыка волшебная со всех сторон обхватывает, на волнах покачивает.

– Мира зовут, – достало-таки сил вымолвить.

– Приятно видеть тебя здесь, Мира, – и мне улыбнулся, а в темных омутах искры зажглись, таки утягивали меня за собой следом, и даже бойкий ответ привычно на язык не прыгнул, и в голове совсем пусто стало. Но тогда в волосах снова закопошилось, а я припомнила, где стою, и распорядителя, ко мне спешащего, увидала.

Сама спустилась, как только взгляд от короля отвела, и тоже встала в сторонке. Мужей своих выглядела в толпе. У диора взгляд совсем говорящий был, благо глаза к потолку не закатывал, Тальраир как всегда спокойно глядел, но стебельки на голове нет-нет и пошевеливались.

Ух ты ж, как меня проняло. Я потому на короля боле не глядела, зато на распорядителя его в два раза внимательнее воззрилась. Он с поклоном снова по ступенькам взбежал, послушал указ королевский и поклон до самой земли отвесил. А после в сторонку от трона отошел, но, на возвышении стоя, озвучил народу, внимавшему, королевский выбор. И стала новой фавориткой та первая девица, что прямо в руки властителя упала.

Фух, не выбрал, а я напредставляла. Уж о цвете покоев их сиятельных задумалась. Стало быть, отбиваться от ласки королевской не доведется, а мне, кажись, тоскливо от этой мысли. Ох, так и чувствую, как что-то неладное творится, всеми частями тела чувствую. И как дальше быть? Выбором меня не повязали, свободна, аки ветер. Во дворец мы попали, а пока здесь, то время терять не след, неизвестно ведь, когда невыбранных обратно погонят. Пока размышляла и за счастливой новой фавориткой наблюдала, которую в дверь повели за королевским троном, меня с двух сторон «братья» мои обступили.

– Незадача, Мирка, – диор шепнул, – не ходить тебе в фаворитках, зря настраивалась.

– И впрямь обидно, – я ответила, приметив, как диор с лица потихоньку спадает.

– Что с тобой случилось? – а это Тальраир наши взгляды недовольные пресек, меня к себе развернул, – что-то я такой тебя прежде не видел.

– А что здесь непонятного? – диор за меня ответил, я сама то мало что вразумительного вымолвить могла, – от короля их так магией фонит, что никакой сферы по определению магического дара не нужно. Прежде не встречал еще магов, о чьих способностях и без нее догадаться нетрудно. Думаю, в его руках шар бы огнем загорелся.

– Огнем? Так не бывает. Сфера всегда три цвета показывает.

– Так и среди людей не случается, чтобы от магического фона ум за разум заходил, а ты на Мирку взгляни и на всех тех, кто слишком близко к нему оказался. Я даже на расстоянии эту силу ощутил.

– Ты, дар Астелло, среди нас самый сильный маг, я верю твоим словам.

– Это что же, – я в разговор вступила, – зачаровал он всех нас?

– Ему и пытаться не нужно, – махнул рукой черноволосый.

– А остальные-то как здесь живут?

– Привыкли со временем. Но нечисто с их королем. Недаром никто ничего толкового сказать не может.

– Это ты верно говоришь, Эртен. На всем здесь магический отпечаток лежит и неспроста. У самого короля правду выяснять, как бы нам боком не вышло. Но как теперь вызнать нужное?

– В покои его пробраться, – меня осенило.

– Что-то тебе покои королевские покоя не дают, Мирка? – подосадовал Эртен.

– А это чутье женское подсказывает, что там можно чего дельное отыскать.

– Неприятности на твою голову.

– А где смотреть предлагаешь? Нас ведь скоро из дворца выгонят.

– Не так скоро, завтра будет вступление в должность новой фаворитки, а до этой церемонии гостей не прогонят. Где поселились, там на ночь и останемся.

– Так может сейчас пойти, пока все здесь пиром заняты?

– А если впустую и нет ничего в тех покоях? Мужчины важное в кабинетах, а не по спальням прячут.

– Вот везде и надо смотреть. Вы с Тальраиром до кабинета доберитесь, а я в спальню. Ежели на его дверях кто стоит, я фавориткой прикинусь, спокойно войду. А вы на пару с охраной кабинета разберетесь. Ну как? Поживее думайте, действовать пора, а то на пир уж кличут.

– Дельная мысль, – Тальраир высказался.

– С ней любая дельная мысль в катастрофу обращается, – качнул на меня головой диор.

– И все я виновата, тебе покоя не даю, – зыркнула на него погневливей.

– Не даешь, – усмехнулся странно, а Тальраир меня с ответа сбил.

– Не время на пререкания силы тратить, Эртен, – эльф молвил, – ночью шататься по дворцу опаснее, чем в разгар пира ускользнуть. С личиной Миру никто не распознает. Ты кстати сама как, слабость или головокружение чувствуешь?

– Как обращаюсь, так и начинаю чувствовать, но не такая еще слабость, чтобы в глазах мутилось. А пока время не вышло, говорите, в какую сторону покои его, чай не зря днем по дворцу шныряли?

Кралась я по коридору так старательно, что и вдохнуть и выдохнуть боялась. Позади шум стихал постепенно, а мы с путниками расстались на прошлом повороте изгибистого коридора. Отчего он длинный такой, этот коридор? Идешь, идешь, никак не дойдешь.

Застыла в очередной раз, прислушиваясь. Ан нет, показалось. Тихо впереди. Выглянула из-за угла с осторожностью, а у покоев никого не обнаружила. Сама страху на себя нагнала, даже пробиралась по дворцу в привычном теле, боялась, что иначе ничего не услышу. Коленки все подрагивали, то ли из-за времени, что личину неродную держала, то ли вовсе из-за боязни. Но ни охраны тебе человеческой, ни псов страшенных вокруг не обнаружилось. Хочешь входи к королю в гости, хочешь, выходи из гостей. То ли правда бесстрашный такой, во дворце своем ничего не опасается, то ли все, кто близко подходят, без чувств на коленки к нему валятся. Грех жаловаться, если пустота эта вокруг только на руку.

Выкралась из-за угла и на цыпочках к его опочивальне приблизилась. Приложила ухо к двери, послушала, нет никого. Ведь и прежде убедилась, что на пиру он устроился, во главе стола с обеими фаворитками по бокам, но кто его знает? Вдруг скучно станет, затоскует, захочет на кроватку прилечь раньше срока. А может с обеими разом захочет? С той попрощаться, с этой познакомиться? А тут я – третьей не возьмете? Мне ж тогда и обличья на выбор не останется кроме своего.

За ручку подергала, поддалась ручка, спокойно повернулась, дверь предо мной раскрывая. Все ж не боится король местный татей на руку нечистых. И отчего не боится? Вот не дает вопрос этот покоя и нисколечко мне тишина и благодать вокруг не нравятся.

Скользнула в комнату чужую, дверь быстро прикрыла за спиной. Огляделась вокруг, на сени похоже. Те самые, что при справной избе, чтоб было где гостей привечать. Сделала еще несколько шажочков крошечных, даже ногу боясь поставить, только на цыпочках шагала, выглянула в другую комнату, вот она – спальня.

Только что это за покои такие королевские? Остановилась посередине, руки в бока уперла, оглядела все взглядом недовольным. Это что? Где колонны серебряные, мебель из золота чистого, где каменья драгоценные искрящиеся, да хотя бы стены хрустальные? Это отчего в гостевых опочивальнях все янтарем светится, а здесь обычное и мебель вовсе деревянная? Не ошиблись диор то с эльфом? Нет, не могли, не дети ж несмышленые, чтобы комнаты перепутать. И все-таки странный этот король. Нам всем такую красоту, а себе что? Точно челядь живет.

Обвела еще раз комнату взглядом: стены бумагой какой-то обклеены, светло-зеленой с узором золотистым, потрогала, а на ощупь как шелк. Кровать не шибко широкая в нише прячется, сверху бархатные шторы до пола свисают, пара креслиц, тем же бархатом обитых, столик круглый со свечами зажженными и перчатка кожаная, посредине брошенная. На стене картина и что-то диковинное на ней изображено. Хотела рассмотреть, даже за штору бархатную заступила, когда приметила в углу еще что-то, тканью накрытое. Ухватилась за конец, приподняла, а потом и вовсе стянула.

Шар большущий на деревянной подставке, круглый, гладкий и зеркальный. Отражалась в нем вся комната, искажались в сфере предметы, но я не оттого замерла трепетно, как птичка, ловкой ладонью пойманная. Этот шар и меня отразил. А я ж по сию пору настоящий облик рассматривать не решалась, чтоб не увериться, что пути назад нет. Зажмурилась тогда и быстро открыла глаза, посмотрела вниз на сцепленные вместе тонкие пальцы, на ножки крохотные, закрытые резко удлинившимся подолом, и выдохнула весь воздух. А после резко вскинула голову и ахнула, громко, на всю комнату, не удержавшись. По эту сторону отражения эльфийка стояла, я ведь точно видела и косу ее сверкающую, ниже колена свесившуюся, и пальцы тонюсенькие, платье комкавшие, а в шаре зеркальном Мирка отражалась. Ее коса светло-русая, на грудь перекинутая, ее глаза, от удивления на пол лица расширившиеся, и рот, и нос и даже ступни босые ее собственные.

Что же это? Положила обе ладони на шар, лицо к нему приближая, а тут вдруг зарябила поверхность, задрожала под пальцами, и отскочила я в испуге на добрых три шага. Пошли по деревянной основе непонятные яркие символы, заволновалась зеркальная гладь точно вода под легким ветерком, потемнела и пропала в той темноте и я, и комната вся, а высветился берег лесной у неживого озера, пустая поляна, на которой покрывала в клочки изорванные брошены остались, пара мешков распотрошенных с вещами, и клонил ветерок к земле нежную травку, шевелил листочки на деревьях, лунным светом посеребренные. И так ясно все детали видны были, что, казалось, можно сейчас же шагнуть прямо на берег. Я даже потянулась дрогнувшей ладонью вперед и чуть небесам душу не отдала, когда неожиданный клекот сверху раздался.

Среди бархатной ткани насест прятался, и переступал на насесте том кречет, клекотал взволнованно. Шапочка глаза его закрывала, но на лапах ни кольца, ни цепи не обнаружилось. Пока я вспоминала, какой частью тела вдох делается, птица встряхнулась, перья распушила, после пригладилась, головой качнула и снова затихла.

Не тот ли ястреб, которого я в небе по эту сторону увидала, не тот ли, который путь в царство заозерное указал? Больно похож! Снова пригляделась внимательно, но не судьба была птицу мне рассмотреть, потому что в сенях опочивальни звук вдруг раздался. С таким щелчком только ручку по ту сторону двери могли поворачивать.

И подхватилась я стремительно. Покрывало на шар мигом набросила, сама на кровать повалилась, на бок обернулась, ладонь под щеку подставила и сглаза на грудь скосила, проверяя, потемнели ли волосы. Потемнели, да только платье мое прежним осталось. Так бы и очутилась в теле фаворитки, но в эльфийском наряде, если б память чужая, услужливая, не подкинула чары незнакомые. Те самые, которыми на вещи морок наводить можно. За миг я в чужой наряд облачилась, а хозяин спальни уж шагнул в комнату, увидел меня на кровати и остановился в дверях.

Святые небеса, как там королей соблазняют, чтобы голову им задурить и под это дело из опочивальни выскользнуть? Ножку повыше подтянула, что-то вроде улыбки полюбовней изобразила. А он нахмурился в ответ.

– Ирена? Я не звал тебя. Мы все обговорили еще вчера.

Батюшки! С перепугу не той фавориткой прикинулась. Следовало новой обращаться.

– Хотя удивлен, что ты заметила мой уход. Прежде не отмечал твоей наблюдательности. Хорошо изучила мою магию за это время?

А может и той, кем надо, превратилась, новая точно ничего не изучила еще.

– Разгадала мою уловку или ощутила, что я ушел?

– Ощутила, – пискнула, не представляя, о чем он толк ведет.

– Никто не должен был заметить, я ведь переключил внимание гостей. Приятно поражен.

И он даже ближе шагнул к кровати, а улыбка моя обольстительная, совсем плотно к лицу припечаталась, оно может уже не следовало улыбаться, а я перестать не могла. И снова со мной непонятное твориться начало. Ох и голос-то у него какой.

– И все же, зачем ты пришла?

– Проститься, – еще тоньше прежнего пропищала, потому как неудобно пищать с улыбкой этой.

Улыбнулся, не жестко, не мягко, а так, по-королевски.

– Я не в настроении, Ирена, уходи.

Я с ним готова была согласиться, точнее, часть меня очень согласна была, а вторая совсем с кровати слезать не хотела. Но поскольку слабость в коленках все сильнее делалась, то сползла я с покрывала и потихоньку стала к двери пробираться. А улыбку с лица все-таки согнала, а то странно смотрится, вроде как прогоняют, а я тут в ответ всеми зубами радостно сверкаю. Для верности еще и голову пониже опустила, мол, не могу как страдаю, соблазнять пришла, а не получилось. Сейчас вот доберусь до двери и испарюсь к привычным красавцам моим, а то рядом с этим не понять что делается.

Уже ведь близко от входа оказалась, да тут ястреб этот заклекотал громко.

Король голову вскинул, нахмурился и велел:

– Подай мне перчатку.

Я ж как назло мимо стола проходила и чуть не скривилась. Не швырнуть же вещицу королю, поймай, коли ловкий. То бишь самолично нести надо, а тут до двери несколько шагов.

Пока взгляд с перчатки на короля переводила, он то, что на нем одето было, снимать стал. Скинул халат свой верхний, а поверх тела обнаженного рубаху длинную набросил, что на спинке кровати висела, поясом ее перетянул и снова ко мне оборотился. А я стою, про перчатку забыла совсем.

– Ирена? – бровь поднял и руку ко мне вытянул. Я сперва ступила пару шагов, потом вспомнила, чего он ладонь тянет, схватила рукавицу, а властитель уж сам ко мне шагнул. Только успела, что передать как положено, с поклоном. Даже устояла после поклона и в ноженьки белые не повалилась. Пока величество их на руку перчатку натягивал, я ж по остолбенелости своей вовсе не шевелилась. Следовало королю меня снова из комнаты выслать, а он посмотрел молча, и дурь в голове вместо того, чтобы рассеяться, совсем плотной пеленой встала.

Стою, смотрю в глаза его, ничего не соображаю. И он тоже смотрит, внимательно так, а потом улыбка на губах зазмеилась. Хоть губы красиво изогнулись, но по чести скажу, иное слово, вроде «появилась», к улыбке той не подошло. Вдруг стянул король перчатку и отбросил, а меня за подбородок взял, нежно так. Я вся вниз подалась, на пол стало быть, а он второй рукой за талию хвать и удержал. К себе прижал крепко, а меня совсем повело. И ведь чувствую, сделать что-то надо, а то не вырвусь, а там ждут ведь. А ну как все планы по дурости непонятной порушу.

Вот король меня держит, еще и повернул немного, чтобы часть веса фаворитского на стол пришлась, а я руками в тот стол уперлась и подсвечник нащупала. И единственная мысль, которая в голове проскочила, это что подсвечник тяжелый и если на голову королевскую опустить, то чай отвлечет их величество от созерцания для меня неудобного. Тогда может в себя приду. Обхватила подсвечник как зачарованная, руку стала в сторону отводить, но король удара не дождался. Склонился низко и поцеловал меня.

Я ничего в жизни своей нежданней не испытывала. Это же надо так деву ошеломить, что я подсвечник нелегкий на собственную ногу уронила, а в чувства так и не пришла. Мамочка родненькая, взмыла я куда-то, в такую даль далекую, за самым краем небес, и звезды волшебные кругом светились, а я среди них летала. И когда король вдруг сильнее объятия сжал, то последнее, что в памяти отложилось, это как со звезды срываюсь, а дальше в беспамятство окунулась.

Очнулась, когда за окном уж светало. Глаза раскрыла, а над головой балдахин янтарный. Никак в своих покоях пробудилась? Подумала, что помню, как король меня поцеловал, а дальше и вовсе темно и память не откликается. Вся ночь прошла, а я даже не ведаю, как. Повернулась на бок, тело ломило, руки и ноги непослушные были, будто не мои. Я тут же за косу схватилась – эльфийская коса, значит сменила облик на положенный. Когда только сменила и как к спальне добралась?

Села в постели, взглядом покои обвела, и в груди захолодело. Взялись из ниоткуда две лавки у дальней стены, а на лавках тех диор с эльфом лежали и тоже без памяти. А между ними и остальной комнатой решетки прозрачные. Я с кровати рванулась, но сил не рассчитала, повалилась прямо на пол и корзину сбила. Ту самую с Тинаром моим. Крутанулась с помятой плетенки, на колени поднялась и потянула крышку, Тальраиром запечатанную. Магия моя эльфийская все веточки вмиг распутала и открыла корзинку.

Схватила я зверя своего невиданного за плечи получеловеческие и потянула наружу. Сама бы не вытянула конечно тяжесть такую, да только плетенка мне помогала, выпихивала волкодлака из нутра своего, пока он на полу не очутился. Ох, и помятым, побитым показался после путешествия своего. Ведь то катили, то тянули, то роняли корзинку эту.

Погладила несчастную зверушку по голове с мордой полуволчьей, а он возьми и пошевелись. Я в тот же миг на кровати очутилась, руки, ноги разом заслушались. Батюшки, действие зелья кончается, а Тальраир вон там, за решеткой. Соскочила тогда снова на пол, но с другой стороны, сильно опасаясь дольше мешкать, и к прутьям рванулась. Ухватила их, а они твердые, крепкие, надежней железных, и не поддаются.

– Тальраир! – позвала, а он не откликнулся.

– Эртен! – крикнула, но и этот не пошевелился.

Святые небеса! Делать-то что теперь?

Прижалась к прутьям спиной, снова на Тинара глядя. Вроде как заскулил, когтями скребанул по полу и снова затих.

А мгновенье спустя я и вовсе спиной в решетку впечаталась, потому как открылась дверь и зашел в покои сам король. Один зашел, без охраны, и остановился, на меня глядя. А меня таперича больше озноб пробирал от его взгляда, потому как лежали по ту сторону прутьев путники мои без сознания.

– Мира, – улыбнулся и голову набок склонил. Не смутило его ни лицо мое эльфийское, ни тело чужое. Шагнул ко мне, а я еще сильнее к решетке прижалась.

– Что же ты сегодня меня пугаешься, а вчера сама в спальню приходила?

Я ж не за тем приходила, за чем в опочивальни ходят. Чего он надумал себе, и почему я ночь эту вовсе не помню?

– Не обнимешь, не поцелуешь? – продолжал измываться властитель этот.

А мне уж одного поцелуя хватило, который в беспамятство отправил да памяти лишил. Головой покачала, а он снова ко мне пошел. Остановился, руки на решетку положил, меня между ними поймал.

– Расскажешь о братьях своих? Зачем в гости пожаловали, зачем в королевский кабинет проникли, а тебя ко мне в спальню отправили?

– Не отправляли меня, – сил достало вымолвить, – сама пошла.

Снова усмехнулся, рассматривая.

– Так понравился? – за подбородок ухватил, голову выше поднимая. Я теперь в теле эльфийки ему и вовсе ниже плеча доставала. А пальцы мужские жестче вдруг сжались, – рассказывай! – повелел.

Мотнула головой, освобождаясь, а за спиной его вновь увидела, как Тинар шевельнулся. Король его и не заметил по ту сторону кровати, зато мне теперь видно стало, как волкодлак приподнялся. Толкнула тогда со всей силы властителя в грудь, проскользнула под его рукой и к постели рванулась.

Почти добежала, когда зверь вдруг своим чутьем меня ощутил, да подорвался на задние лапы, оборотился резко, только глазищи злые сверкнули, и кинулся мне навстречу. Я ж на то и надеялась, но полагала, успею в сторону уйти, однако скорости волчьей не рассчитала. И мог волкодлак мне голову оттяпать или руку, что поближе к пасти оказалась, но не довелось узнать, что именно. Бросило вдруг вбок силой непонятной, а Тинар мимо меня пролетел и прям в короля впечатался. Властитель только и успел для другого удара руки поднять, и накрыло зверушку мою заклинанием, от которого стекла задрожали, ровно в тот миг, когда клыки волчьи штаны на ноге королевской вспороли, плоть телесную разрывая.

Тинара отшвырнуло так, что мне почудилось будто хрустнуло громко. Я того услыхать не могла, но уж больно со стороны похоже было, что надломились косточки волкодлакские. А я ж замерла, ни жива ни мертва, на полу, ровно там, куда силой отнесло. Лежу, и Тинар неподалеку лежит, а я смотрю на него, не знаю, живой ли мертвый, смотрю и понимаю, что меняется зверь мой на глазах. Сходит шерсть с тела, когти укорачиваются, морда в лицо превращается. Привстала на руках, чтобы пристальней разглядеть, но глазам все равно не поверила. Это сколько ж я с ним уже прошла, сколько времени с обращением мирилась, надежду на излечение потеряла, а теперь вот лежал передо мною воин, лежал и не шевелился.

Вспомнила тогда, чей удар Тинара настиг. Чья сила такой мощной оказалась, что вспять всю отраву в крови обратила. Повернула голову, король над своей ногою склонился. А король ли? Столько сил даже в маге не бывает, недаром о том Тальраир с Эртеном рассуждали.

– Не успел обезвредить, – губы властителя шевельнулись, – укусил-таки.

И поглядел король на меня, а я со страхом на него. То ведь я помешала от клыков уклониться и на то расчет свой делала.

Повел он рукой раз, и стала рваная рана на ноге затягиваться, повел второй, и подхватило меня точно ветром сильным, подняло над полом и возле короля бросило.

– Нарочно обращенного своего натравила?

И снова рукой шевельнул, а меня будто веревками вязать начало, руки, ноги, все тело онемело.

– Сперва мне расскажешь, с какой целью вас сюда отправили, что выведать велели, а после подробнее о зверушке своей. Говори.

Велел, а язык мой разом и послушался. Чувствую, что сама слова ему молвить не желаю, а рассказывать начала.

– Никто не посылал, от засады спасались, бежали от волкодлаков страшных и чердушей, от того, кто на нас охоту открыл. А возле озера нападение случилось, когда мы только легли дух перевести. После ястреб твой завел нас в край заозерный, дорогу показал.

Прищурился, в глаза смотрит, а я чувствую, что путы вроде отпускать начинают. Король тоже заметил, как я пальцами шевельнула, и нахмурился.

– Быстро отрава действует, – молвил.

А я чувствую, не держит больше, и как юркнула от него в угол, там где еще один подсвечник на столе стоял. Подняла его, выпрямилась, от короля глаз не отвожу.

– Вчера не донесла, сегодня точно с твоей головой познакомлю.

Он сперва удивленно посмотрел, и меня, и подсвечник глазами смерял, а после улыбнулся. И в ответ на улыбку эту коленки снова подкосились.

– А будешь магией баловаться, я тебя после в корзину упихаю. Тебе там сейчас самое место. Можешь готовиться облик менять.