Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Диор, который отец (совсем на отца не похожий) протянул руку, ладонь мою поднял и поцеловать склонился.

– Приветствую вас в нашем доме.

Я ж настолько растерялась от жеста этого, что сама не пойму, как присела слегка, склонившись, будто лоза гибкая. Сижу вот и думаю, что за присест такой, а сама вспоминаю, что у эльфов так перед самыми главными представителями родов принято поклоняться. Вот ведь память эльфийская, в мозг мой въевшаяся, услужила вовремя.

– Не стоит церемоний, – поднял меня за плечо наместник, – вы наша гостья и мы не на приеме.

– А что за поклон? – прошептала на ухо Эджелина.

– У эльфов так принято, – пожала я плечами.

Дар Астелло услышал и бровь изогнул удивленно: «У эльфов?». Стоит и смотрит на меня пристально, так, что от взгляда серебристого ноги холодеют. Так бы и примерзла к полу, кабы не встала рядом со мной, за плечи обхватив, длинноволосая магиня. Та самая, которая матушка Эртена. Наместник взгляд на жену перевел, усмехнулся уголком рта, а в глубине глаз искры сверкнули.

– А это мама моя, – подхватилась Эджелина, – Лилея дар Астелло.

– Зови просто Лея, – услышала я мелодичный голос, а магиня отступила немного, давая себя рассмотреть. В темноте да на пригорке, не углядела я, что матушка Эджелины и Эртена раза в два моложе моей собственной выглядит. Это что ж за магия у диоров такая?

Облик магини мне больше всего по душе пришелся, в нем пугающей красоты диорской (которая что правителю, что детям его досталась) не было, веяло от нее чем-то простым, сердцу близким. И глаза человеческие, зелено-карие, точно орех лесной, и косища как у девок наших в деревне, толстенная, длиннющая, такой косе даже Рося обзавидовалась бы. И за эту самую косу правитель жену и словил, и к себе потянул.

– Я ее не съем, – заявил, – можешь собой не загораживать.

– Не съешь, так напугаешь, – выхватила косу магиня. Только снова ко мне ступить, а диор ей на плечи руки положил, пальцами до самой шеи прошагал и погладил, еще и на ухо что-то шепнул. Матушка Эрдена зарделась точно девица невинная, коварным искусителем соблазняемая, руки на груди сложила и подбородок вздернула, пока наместник жену со всех сторон облапил, от себя не отпуская.

А мне враз полегчало, хоть не одна я здесь краснею. Заодно еще разок удивиться успела. Интересные у Эртена родители оказались, как два бока у ягодки. Один солнышком согретый, теплом поспетый, а второй сладкий, да белый, в холодной тени соком налившийся. Не похожи были друг на друга, а при этом рядом стояли, как тогда на поляне, не разделишь и не оторвешь, что ту самую ягоду, только пополам разрезать.

У моей матушки супружняя жизнь тоже удалась, дядька ее холил, лелеял, на руках носил, но с годами любовь иной становится, не бурной речкой, а озерцом теплым, до самого дна прогретым. Потому и чудно мне казалось, что рядом с этой парой в воздухе искры проскакивали, точно они вчера повстречались. Старший диор еще и дурачиться начал, незаметно косищу жены вокруг запястья обмотал, а магиня, решившая в этот миг из объятий крепких выскользнуть, ойкнула громко, а потом и вовсе ногой топнула. Волосы как по волшебству сами расплелись, упали за плечами плащом шелковым, а она их быстро наперед перекинула и споро ко мне подскочила, от правителя подальше.

– Мира, чувствуй себя здесь, как у себя дома. Ты для нас дороже самого дорогого гостя. Сына нашего спасла и собой рисковала, мы перед тобой всю жизнь в долгу будем.

– Сын ваш и сам меня не раз выручал. – на Эртена я смотреть не решалась, – Несколько раз уберег от смерти. Сперва после гибели отряда, когда чердуши едва не добрались, еще в болотах не дал с пути сбиться, а после в топи быть утянутой, я же лишь раз отплатила.

Не разуверили мои слова Лею, все также смотрела на меня с благодарностью в глазах, а потом за руку к столу подвела, усадила на самое почетное место, во главе, а удивленному правителю на стул напротив указала.

Он жену долгим взглядом наградил, а по губам такая улыбочка скользнула, что я бы забоялась, после сел себе преспокойненько прямо напротив меня, вид принял самый невозмутимый и к допросу приступил. И так он это мастерски делал, что успевал в процессе сам ужинать, жену смущать (она пыталась от расплаты подальше отсесть, да только стул с магиней до диора дошагал и рядом устроился), да еще и у меня все-все про жизнь выпытать. Я даже про Лика ему поведать умудрилась.

Теперь вот сидела ошалевшая, в блюдо пустое смотрела, в руках вилку непонятную крутила и вспоминала, когда съесть все успела.

– Значит, дядя эльфийский с детства был к вам весьма строг?

– Да не ко мне, – положила я вилку быстренько, – у меня и свой дядька имеется. Шеаллин же эльф муштровал, точно в королевы готовил. У нее любое движение и в любой ситуации наизусть заучено, от зубов отскакивает.

Я умолчала о том, что в памяти эльфийки прочнее только облик Тальраира засел, остальное правилами этикета забито оказалось.

– И как вам все это передалось? – вопросил диор, снова на меня внимательно поглядывая.

– Так не ведаю, передалось ли, памяти ее больше не ощущаю.

– Симбиоз определенно произошел. Скорее всего это случилось незаметно для вас. Судя по вашему поведению за столом, вы привыкли ужинать исключительно в присутствии королевских особ.

Я с трудом понимала, что батюшка Эртена говорил, но если покрепче призадуматься, то слово симбиоз сразу понятным становилось.

– Отличия безусловно есть, все же наши культуры не однотипны, однако ведете вы себя безупречно по-эльфийски.

Вот же хитрющий родитель у диора! Как незаметненько проверил. Мало того, что за разговорами все разузнал, так еще и за манерами последил, при том, что внешне вовсе интереса не проявлял. Тертый калач, даром, что царедворец.

– Как вам десерт? – совсем неожиданно наместник спросил, а я только заметила, что за раздумьями еще и нечто розовое из хрустальной вазочки умяла. Когда только крошечной ложечкой разжиться успела и как среди массы приборов столовых отыскала? Мда, видать прав правитель, а я не зря опасалась в эльфийке раствориться, еще бы сколько-то походила в чужом теле и стала бы не Миркой, а Шеаллин.

– Вкусный десерт, – ответила, а сама поняла, что с испугу напрочь переела.

– Значит, магия вам больше не подвластна? – на этот вопрос Альтар ответа не ждал, больше для себя рассуждал. – Риний говорил, это уникальный случай. Иная душа в чужом теле. Мозг Шеаллин помнил все до момента, как душа ее покинула телесную оболочку, а после ваша душа привнесла свои воспоминания, но хозяйкой тела вы не являлись, и стала происходить медленная трансформация. Предполагаю, что вы бы попросту растворились, взяв на себя черты другой девушки, если б мозг Шеаллин не погиб. Риний спас лишь оболочку, на которую так удачно наложился ваш облик. Хотелось бы мне пообщаться с этим подводным магом, – задумчиво протянул наместник. – Как я понимаю, теперь вы не в состоянии управлять вашим даром, ни одним, ни другим?

Я пожала плечами в ответ и сказала, что голоса леса больше не слышу.

– Я так и предполагал, – заключил правитель, – вы и не сможете. По сути, это не ваша магия. Она внутри, но уснула без своей хозяйки.

– Может, довольно вопросов? – подала голос Лея.

– Теперь бы самой спросить, – решилась я. Раз у меня столько всего выпытали, почему бы в ответ для себя не разузнать.

Наместник улыбнулся одобрительно. Никак смелость мою оценил. Видать, полагал, что вконец растеряюсь.

– Кто такие эти два мага были, откуда твари взялись, и что дальше будет?

Альтар задумчиво на спинку стула откинулся, на меня внимательно поглядел, после мельком на Эртена взглянул и речь свою так повел:

– Знаете, Мира, что проще всего при дворе сделать?

Я головой качнула – ведать не ведаю.

– При дворе проще всего врагов завести. А чтобы справиться с ними, нужно быть сильнее всех. Хотите выжить, когда растете в центре всеобщего внимания под присмотром самого короля, учитесь предвидеть шаги недругов и не допускать ошибок. А еще никогда не оставляйте врагов за спиной, по крайней мере, в живых.

После его слов холодком повеяло, поежиться захотелось. А напротив вдруг Лея вздохнула горько, сжала в ладони серебряный нож и поморщилась. Не вскрикнула, а тихо раскрыла руку и закрыла порез закровивший салфеткой.

У меня глаза широко распахнулись, как только заметила, что в тот же миг на ладони наместника кровь проступила. Он ничего в руки не брал, лежали они преспокойно на краю стола. Прервался Альтар, взглянул на жену, покачал головой да продолжил:

– Жалость может сослужить плохую службу. Был у меня один недруг, покусившийся однажды на мою жизнь. Звали его Теудус эль Сантияго. Впрочем, он не был первым, но оказался самым настойчивым. Следующая его попытка способствовать моей казни стоила этому человеку места при дворе. Его обвинили в покушении на короля, заключили в тюрьму и должны были казнить…

Здесь наместник прервался, задумчиво поглядев куда-то мимо всех нас.

– … он бежал из-под стражи и с тех пор исчез. Отыскать не удалось. А снова мы встретились уже теперь. Он много интересного рассказал о своей жизни с нашей последней встречи…

Под пытками видать рассказал.

– … долго скрывался под видом мага-отшельника, нашел себе ученика с сильным даром, одного мальчишку-попрошайку, вырастил его и воспитал для себя преемника. В мозгу Теудуса созрела гениальная идея, которую он старательно воплощал все эти годы – уничтожить опору королевской власти – диоров. Отравить нашу кровь, в которой и заключен главный секрет силы.

Он экспериментировал с разными существами и вывел особенных тварей. Безусловно, без помощи и поддержки, Теудус не продвинулся бы так далеко. Во-первых, ему нужна была диорская кровь, чтобы ставить с ней опыты, во-вторых, ему требовалось кольцо-артефакт, способное возвращать всему первоначальные свойства. Главной целью Теудуса было добиться необратимого результата и он почти достиг своего. Маг собрал немало сторонников, всех тех, кто недоволен исключительным положением диоров, всех тех, кто мечтает занимать такое же место в магической иерархии. Это настоящий заговор, Мира, и теперь очень многим придется держать ответ. Вот, собственно, то важное, что вам следует знать.

Я молчала, обдумывая его слова, а наместник вдруг снова взглянул на жену:

– Будешь просить за него в этот раз, Лея?

Бледная магиня покачала головой.

– Он не был виноват тогда, а теперь… теперь он пытался навредить моим детям.

Диор усмехнулся слегка.

– Матери не знают жалости к тем, кто тронет их дитя.

Они говорили будто между собой, но слова их не были мне понятны, а тревожило другое.

– Как же нападения?

– Это тоже были эксперименты. Теудус натравил своих тварей на небольшое селение. Они с учеником преуспели в открытии стационарных порталов.

– Как у дяди Эрика! – воскликнула Эджелина.

– Именно, – глянул пристально на смутившуюся дочь диор. – И с дядей Эриком и вашими совместными опытами мы еще разберемся. Я полагаю, кто-то при дворе раздобыл нужные сведения и поделился этими разработками с Теудусом, а после помогал ему аккумулировать необходимую энергию. Открытие портала требует усилий нескольких могучих магов, либо большой концентрации энергии, – пояснил для меня.

– А диоры как же?

– Исключение, – отмолвил наместник.

Сильные маги, значит. Намного сильнее всех прочих.

– В том поселении, где было совершено неожиданное покушение, открыли портал, откуда и выскочили твари. Они уничтожили почти всех жителей, спасся только один человек – вольный наемник, возвращавшийся после выполнения последнего задания и забредший в это село случайно.

Гляди-ка, быстро у диора все дела делаются, успел про Тинара разузнать и всю историю из кусочков сложить. Очень связно сейчас обо всем вещал, будто книгу читал.

– Воин запрыгнул в открытый портал, перенесся в другое место, на северную границу, и благополучно скрылся от Теудуса с учеником. Ему достало сил брести несколько дней, пока он не свалился без сознания на окраине леса, где его и нашла одна девушка.

После этих слов изучающий взгляд наместника снова ко мне обратился.

– Все твари связаны между собой, их хозяева постарались сделать так, чтобы можно было отследить своих созданий и отыскать в любом месте. Во-первых, они не могли дать сбежать опытным образцам, поскольку было еще слишком рано, чтобы о них узнали. Во-вторых, главной целью избрали северные земли, там хотели вызвать массовую эпидемию. Теудус обосновался в заброшенной сторожевой башне, оттуда он открывал портал в нужное место. Порой ему приходилось проезжать определенную дистанцию, поскольку, чем на большее расстояние открываешь портал, тем больше энергии требуется. Его ученик попутно постигал основы чернокнижной магии, именно ему подчинялись чердуши.

– А почему северные земли?

– Потому что добраться до меня и моей семьи было важнее всего.

Я задумалась, и тут только дошло, что Эджелина говорила про брата. Наместник северных земель! Теперь и я поняла, почему самый главный военачальник лично к погибающему отряду перенесся. Не его это дело, в боях участвовать, он приказы отдавать должен, во дворце сидя. На то и главный, чтобы издалека глядеть и всех направлять.

Однако как у нас в деревне говорили – король далече сидит, а потому близко глядит. Главное, не просчитаться и наместнику не попасться.

Есть небеса, им все люди поклоняются, а сами в то же время по местным храмам бегают, своим родным божествам дары приносят, чтобы и урожай был, и дождик вовремя пролился, и даже чтобы скотинка у соседа Егорки, тварь такая, подохла, потому как с моего огорода траву жрет. Вот так и здесь, ежели что сотворил, вперед не королевского гнева боишься, а того, кто к тебе поближе, кто все указы в жизнь претворяет, у кого высшей справедливости просишь, ежели сильно приспичило и тот же староста вопроса решить не смог.

Вот, стало быть, на что ставку злодеи делали. Что Эртен в стороне не останется, когда на его землях гнусности твориться начнут.

Батюшки мои, это кого же я целовала!

Взгляд не удержала, скользнул он к диору, и порадовалась, что с едой уж закончила, а то бы поперхнулась непременно, так на меня смотрел.

Никак весь ужин глядел, а еще слушал внимательно, реакцию видел, поведение изучал. Вот так матерые воины к жертве подкрадываются, тихонечко-тихонечко, и не услышишь. Сперва вызнают нужное, а после схватят без лишнего шума, пискнуть не успеешь. Как он меня возле озера словил. И свои-то воззрения у него и свои мысли. Даже в комнате первый в себя пришел, меня из кружения чувств выдернул. А на деле еще и наместником оказался. Теперь если захочет, всю деревню снести может, жителей по другим местам расселить, а кто воспротивится, в подвале заточить. Бывали у нас и такие властители земель, и слава об их деяниях до сих пор в народной памяти живет. А девок несговорчивых всегда особенно быстро в чувства приводили, несложно это, когда судьба близких от одного решения зависит. Знать бы еще чего диор от меня ожидает.

– Сардар дар Астелло, – вбежал в комнату слуга незнакомый, метания душевные прерывая, (а может и не слуга вовсе, больно выправка его ровной показалась). Затормозив в дверях, склонил голову и споро доложил, – требуется присутствие ваше и правителя.

Эртен с Альтаром вместе поднялись, отмолвили, что ненадолго, а после ушли. Матушка с сестрой из-за стола встали, но потянули меня не в комнаты, а в сад. Свежо было на улице, луна все кругом серебрила, уханье птиц ночных раздавалось.

– Случилось что? – встревожилась я.

– Раз ненадолго и вскоре вернутся, значит ничего страшного, – отмахнулась Эджелина. А Лея меня под руку взяла и повела по дорожке.

– Ты выглядишь встревоженной, Мира.

– Не мудрено, – ответила, – еще не позабыла, как по чащам скитались и ото всех укрывались.

– А мне показалось, ты во время этих представлений растерялась. Тебя титулы смутили?

– Да чему там смущаться? Ну сардар, ну диор, ну наместник, – сама не заметила, как только черноволосого звания перечислила, об иных присутствующих и не вспомнила.

– То есть знакомство с отцом тебя не смутило, – промолвила Эджелина, – а вот то, что Эртен землями владеет, откуда ты родом, расстроило?

А мне даже отмолвить нечего. Что тут скажешь, как пояснишь, что кого из деревни моей ни спроси, а всякий скажет, будто наместник поважнее короля будет, поскольку монарх не снизойдет и не озаботится, а правитель земель во все вникнет, со всем разберется.

– Ты его боишься теперь? Разозлить боишься? – спросила вдруг Эджелина. – Напрасно! Ты тогда вовсе Эртена не знаешь. Он своим положением пользоваться не станет.

– Мира, – снова спокойный голос Леи раздался, – я могу поручиться за своего сына, играть чувствами он не будет, принуждать тоже и обещаний не нарушит. Ты зря волнуешься.

Обещания… не давал он пока никаких обещаний. Может, оттого и волнуюсь. Сама точно птица в клетку попала, а о его чувствах ни слуху, ни духу. Ничего не говорил, больше поступками показывал, вот я уже и решила для себя…

Магиня точно мысли мои прочитала.

– Он многое держит в себе, это привычка, воспитанная отцом. Альтар лепил из сына настоящего воина, порой бывал излишне строг, на мой взгляд. Он хотел, чтобы Эртен всегда смог защитить себя и тех, кто ему дорог. Мы вырастили достойного человека, и я это говорю не только с позиции матери. Просто нужно довериться…

– Доверие доверием, а все ж не стал мне сегодня про диоров объяснять. К вам отправил.

– Ко мне? – даже в сумраке ночном видать было, как матушка Эртена смутилась.

– И что такое страшное никто рассказать не желает? Вы уж поведайте, какой смысл скрывать?

– А что ты знаешь про магическую иерархию, Мира?

Пожала плечами, а магини меня к скамейке подвели, с обеих сторон устроились. Вдалеке речка поблескивает, вокруг ветер в листве шепчет, а Лея повздыхала немного и говорить начала:

– Я прежде тоже не знала, а после встречи с Альтаром стала выяснять.

– А вы во дворце познакомились?

– Во дворце, – магиня хмыкнула негромко, – в то время меня на пушечный выстрел ко дворцу не подпустили бы. Я незаконнорождённая, Мира.

Ох ты ж, батюшки. Удивили слова Леи меня, еще как удивили. Даже у нас на селе, если ребенок без отца рождался, то шибко не сладко ему приходилось. Дразнили, пока рос. Родители косо глядели, а дети того шибче старались, родительское презрение в слова и тумаки облачали.

– Лилея ди Эджелина Орсано, так звучало мое имя до замужества, чтобы каждый, кому представлялась при встрече, понимал, что это имя матери и мог догадаться о моем происхождении. Я была не ровней Альтару. Где воспитанник короля, а где магичка с нестабильным даром? Тогда стала разбираться во всей этой сложной системе.

Прикрыв глаза, Лея наизусть проговорила: «Сельские жители, не обладающие магическим даром, имеют личное имя без имени рода. Для различия к имени личному добавляются прозвища, обозначающие профессию; у детей, рождённых вне брака и не признанных своим отцом, к имени личному прибавляется имя матери с приставкой «ди» (диррен – дочь) или «сан» (саннум – сын); выше всех в магической иерархии диоры, в чьих жилах течёт кровь королевская, которые только королю подчиняются да перед ним за деяния свои ответственны, составляют они силу и опору королевской власти, пред именем рода добавляют приставку «дар»;

Вон оно как, а я в этой иерархии еще ниже незаконнорожденных магов стою.

– И к чему звания эти, имена?

– Чтобы было четкое разделение. Наше королевство единственное, где еще сохранена сила таких магов, как диоры. Более нигде не осталось тех, кто способен самостоятельно открывать порталы. Чистая кровь – вот основа силы. Поэтому и женятся на диорках со стабильным красным даром, чтобы способности перешли к сыну. Они наследуется только по мужской линии. А чтобы вливать новую магическую кровь, совершенствовать и усиливать дар, установлен такой статус, как официальная любовница. Ею тоже становится представительница сильного магического рода с кристально чистой родословной, чтобы ребенку передались драгоценные способности. Для рождения наследника требуется пройти специальный обряд единения. Его не все женщины в состоянии вынести, а без него не появится ребенок.

– И что с ними случается, с женщинами? – спросила у погрустневшей магини.

Она вздохнула в ответ, а ответила Эджелина: «Некоторые погибают».

Погибают?!

Вспомнилось мне, что старец рассказывал про дар. Красный самый высокий, после синий идет и желтый. Помнится, и мне давал сферу подержать, но у меня она вовсе ничего не отразила.

– А ежели жена не диорка, не представительница рода сильного, а простая магиня, но даровитая и обряд прошла, что тогда?

– Рождение наследника возможно, но дар телепортации утрачивается.

– Проверялось и не раз, – добавила Эджелина.

Мой бы черед вздохнуть, но дышалось с трудом и на душе муторно, тяжко сделалось, крылья за спиной, поцелуями подаренные, враз развеялись. Вот про какие сложности говорил. А самой подумалось, кабы Тинар диора там на поляне не укусил, не скитались бы по дебрям дремучим, всего-то требовалось портал куда надо открыть и помощь привести, и давно бы словили злодеюку. Немудрено, что дар этот столь важен. Еще и магов этих все меньше.

– А вы то как…

Замолчала, не решившись договорить?

– Как у нас с Альтаром родился ребенок с даром?

– Выжили, стало быть, после обряда?

– Этот опасный ритуал мы не проводили, мы связаны иным способом.

Лея ладонь раскрыла, глянула на тонкую полоску красную, а мне кровь на невредимой ладони правителя вспомнилась.

– Погибнет один, погибнет другой. Вместе до последнего вздоха, – ее слова прозвучали, – у нас не было иного выбора, король велел убить меня прямо на глазах Альтара. А родить я бы не смогла, никогда не смогла, мой дар нестабилен. Пришлось рискнуть жизнью, чтобы добыть одну вещь, после обмененную на эльфийское кольцо, то самое, которое сейчас Эртен носит. А прежний артефакт гномы спрятали, никому уж не добраться.

– И способности передались?

– А это уже не моя заслуга. Рождение наследника с королевской кровью стало возможным благодаря моему происхождению, о чем я узнала намного позже.

– Отца повстречали?

– Сам нашел, когда я стала женой Альтара и у нас родились Эртен с Эджелиной.

И так она это сказала, что разом подумалось о детстве горьком, когда каждый норовит побольнее укусить, а в душе надеется, что вернется родитель долгожданный, признает, широкой отцовьей спиной от насмешек защитит. Но поздно отец признал, когда боле не нужен был.

– Дети с ним общаются, видимся иногда на приемах. Я знакома с его семьей и сводным братом. Он хотел официального признания, я отказалась. Глупые условности, к чему теперь пускать пыль в глаза?

– А матушка как же?

– Ее давно уж нет, я росла сиротой.

Нелегкая судьба, видать, у магини выдалась, по голосу слышно, что нелегкая. Пыталась сейчас спокойно говорить, а болезненные воспоминания накатывали.

– Не будем, Мира, прошлое ворошить. Все ли я тебе рассказала, что узнать хотела?

Все рассказала, на один вопрос не ответила, что мне с чувствами своими дальше делать.

Вот какая любовь мне от судьбы выпала, как пичужка боязливая, прямо передо мной сидит, а в руки не дается. Еще и долг над душой висел и не перед одним королем теперь. Отчего в жизни все так непросто? И почему раньше не догадалась, к чему дело ведется? Из-за событий да волнений этих до последнего глаза раскрыть не могла. Уже на краю гибели стоя, осознала, кому сердце отдала. Совсем отдала, целиком.

Вздохнула горестно, прижалась лбом к стеклу, колени к груди подтянула, вжавшись спиной в стену. Широкий подоконник как скамейка удобная, в самый раз сидеть и думы горестные думать, глядя в черную ночь за окном. Уходить собиралась и уйду, но тянула, чтобы время с ним больше провести, напоследок порадоваться, после в памяти эту пору хранить. Ласке отдалась, ничего не страшась и девичество свое боле не оберегая, а для кого его хранить, как не для любимого? Неужто для короля подозерного, словом связавшего? А не взял, остановился не вовремя, не привязал к себе хотя бы этим. И не было у нас иных связей с диором, совсем не было.

Отерла рукавом слезы, на глазах выступившие, и спрыгнула на пол комнаты. В доме тишина царила, все уж спали, кроме меня. А я на рубашку ночную платье накинула и побрела по тихому пустому коридору. Эджелина еще раньше показала, где ее комната, туда и пошла. На секундочку только возле диорской двери замерла, ладони на гладкое дерево двери положила, глаза прикрыла. Сосчитала до десяти, когда сердце болезное чуток отпустило, и пошла прочь, шаг ускоряя.

Эджелина тоже спала, она сил немеряно потратила, защиту вокруг сооружая, до сих пор восстанавливалась, а я бессовестная магиню потревожила. Только причина на то была и важная.

– Мира, – потерла она глаза заспанные, а я на постель плюхнулась, сгорбилась и голову руками сжала.

– Подскажи, как портал без помощи магов открыть? Вы о таких беседы вели.

Магиня из-под одеяла выбралась, подползла поближе, попыталась в лицо заглянуть.

– Уйти надумала?

– Пора мне, задержалась. Как он выглядит-то, смогу пройти?

– Он как сгусток, тягучий и вязкий, в любую форму перетекает. Когда заряд активируешь, превращается в воронку и утягивает. Нужно хорошо сосредоточиться, тогда в нужном месте выбросит. Голова после этого раскалывается, тело ломит, какое-то время сил совсем не ощущаешь. На не магах еще ни разу не опробовали.

– Хранишь про запас?

Магиня смутилась.

– Один остался, дядя Эрик отдал во дворце. Он как раз активировать хотел, чтобы меня забрать с того пригорка, но не пригодилось. Папа пока отобрать не успел, занят был.

– Мне отдай, Эджелина. Не могу я больше.

– Напрасно торопишься, Мира. Подожди, брат что-то придумает. Мама не зря просила ему довериться.

– Ему девок на веку хватит, не одна я на свете. Ты лучше скажи, сколько семей диорских осталось в королевстве.

– Около двадцати, – очень тихо магиня ответила.

– И за тебя, чай, сватались уже?

Вздохнула горестно. Значит приглядел диор какой-то красоту эту.

– Ты меня хорошо поймешь. Ведь сама не бежишь в объятия Тальраира, родителям в ноги не кидаешься. Еще и скрываешь любовь свою.

– Как ты узнала?

– Высоко сидела, далеко глядела.

Склонила Эджелина голову, вздохнула тягостно, как я недавно. После под подушку руку запустила, вытащила наружу сферу твердую.

– Ногой или рукой расколоть несложно, тогда воронка тебя утянет, куда представишь.

Я сжала оболочку, на орех похожую, а после магиня меня крепко-крепко обняла. Всхлипнула так горько, что я тоже не сдержалась и в ответ носом зашмыгала. Поревели недолго, друг другу в плечо, после утерлись.

– До встречи, Мира. Я верю, что снова увидимся.

– Всех благ тебе, Лина.

Сунула орех в карман, пробежала по коридору до комнаты своей, внутрь влетела, огляделась кругом, подхватила лук родимый, еще с наставником сделанный и к груди прижала. А больше ничего не имелось, чтобы с собою взять.

Хотела уж переодеться в одежу, магиней подаренную, как в дверь постучали. Неужто Эджелина еще напутствий каких дать хочет? Отворила, а там Он стоит.

– Услышал стук дверной.

Это я не рассчитала, бахнула створкой от волнения.

– Я думал, ты спишь, не решался беспокоить.

– Не спиться, – отвела глаза в сторону.

Он тогда мне руку протянул.

– Пойдешь со мной на прогулку?

Должно было поупрямиться, за дверь спровадить, а после орех расколоть, а сердечко-то предательское забилось. Голова затуманилась, кивнула быстрее, чем я сама сообразить успела. А он уж мою руку в своей ладони сжал и утянул меня в зеркало серебряное.

Вышагнули посреди островка небольшого. Вокруг вода плещется, волны на бережок накатывают, ветерок их гоняет. Вода темная, пугающая, а небеса тучи затянули, лунные лучи спрятали.

Ладони диора мне на плечи легли и сердечко снова сладко заныло, а Эртен меня повернул лицом к другой стороне, где заводь спокойная оказалась. Ни течения быстрого, ни волн больших, со всех сторон густым камышом закрыта, а посреди покачиваются на воде цветы большие, на кувшинки похожие.

– Это волшебная полуночница, – тихо мне на ухо диор шепнул, отчего дрожь по телу прошла, – в полночь раскрывается. Это стоит увидеть.

Стиснул посильнее, трепет мой ощутив, одной рукой к себе прижал, другую на талию положил, грея своим телом. А дрожь моя не прохладой ночной вызвана была, и объятия эти от нее не спасали. Попыталась отвлечься, перевела взгляд на заводь и заметила легкое мерцание, словно тысячи светлячков вдруг над цветами водяными взлетели. Тихий звон мелодичный раздался, и светлячки закружились в веселом вихре вокруг каждого соцветия пышного. Стали раскрываться медленно лепестки, а сияние цвет сменяло, то голубой, то фиолетовый, то зеленый и золотистый, и так красиво переливалось, так чудно, что от красоты подобной дар речи пропасть может.

Кабы одна стояла и любовалась, позабыла бы обо всем на свете, а тут не смогла. Чудо чудное перед глазами, а я дыхание диора затылком ощущаю, а после еще прикосновение легкое, незаметное почти, так губами волос касаются. И руки его греют, и спиной грудь твердую чувствую, и снова нахлынуло разом, ноги подкосились, вниз скользнула, а он у земли подхватил. Я на коленки опустилась, а диору пришлось на корточки встать.

– Что с тобой? – взволновался.

– От красоты дух захватило, – отмолвила кое-как.

А он в ответ крепко талию стиснул, меня к себе развернул и оказалась я вдруг на его коленях сидящей. Ногами обняла, скрестила их в лодыжках, кончиками пальцев касаясь его ступней босых. «Забыли-то оба обуться» – мелькнуло в голове и исчезло. Смотрю, как по его лицу эти блики волшебные пробегают, точно рябь по воде, и глаз не могу отвести. Сияние вокруг разлилось разноцветное, мягкое, волшебное, и между нами двумя волшебство творилось, в глазах отражалось.

Пальцы диора сквозь волосы прошли, по спине прогладили, после вдруг крепко на бедрах сомкнулись, притиснули в его телу крепко, точно прилепили. Я ощущала, как дышит глубоко, старательно ровняя дыхание, а свое прерывистое я унять не в силах была.

Уходить следовало, спасаться, от себя и прямо сейчас, когда решение приняла. Ведь никогда еще не была способна так легко передумать. Себя предать и всех предать, на ложь пойти, обмануть, чтобы в его руках забыться, и на единственный поцелуй свою душу променять.

Я его не оттолкнула, не смогла, а он меня не выпустил. В этот раз злости, разум помрачающей, не было. Голые чувства остались, пред нами обнажившиеся, потому я ресницы опустила и глаз раскрыть не решалась.

– Посмотри на меня, – велел.

Мучитель черноволосый!

Посмотрела.

И ведь бывает, что от одного взгляда томительно сердце сжимается и кажется, не выдержишь ты боли этой остро-сладкой.