Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Мираж?

– На реальность похоже. Только кто эту реальность создал? В чьих силах целый мир по ту сторону озера сотворить? Магу такое не под силу.

– Божество может, – Тальраир ответил, – никак легенды правдой оказались, и сын девы Луны здесь поселился. Уму непостижимо, как подобное создать можно было.

И они вдвоем на ноги поднялись и давай по сторонам осматриваться.

– А люди здесь есть, как думаешь, Эртен?

– И не знаю, что думать. До сих пор глазам своим не верю. На разведку стоит сходить, осмотреться кругом.

– Я пойду, – эльф заявил. А вы с Мирой здесь ждите, она все равно сейчас далеко не уйдет.

– Отчего не уйду, – я на ноги поднялась и покачнулась, а Эртен быстро плечо подставил, – еще как уйду. Не хочу на берегу оставаться, вдруг твари надумают за нами в воду кинуться и их прямо ко мне вынесет.

– Тогда снова заставишь корзинки плести? – эльф вопросил, а я подбоченилась в ответ, чтобы убедительнее казаться, и снова косу увидела, только была она теперь длиннее прежней и цвета другого.

– Вместе пойдем, – решил черноволосый, а я снова его не услышала, только по губам и прочла. – Лучше друг друга держаться.

Склонилась я за луком, на плечо его вскинула, глазами берег обежала, корзинку разыскивая. А Тальраир уже ладонями повел, плетенку подзывая. После крышку откинул, внутрь заглянул и мне кивнул.

– Ничего с твоим Тинаром не случилось, ничто его не берет.

Показалось или взаправду сожаление на лице промелькнуло? Видать, после встречи с остальными тварями еще больше волкодлака моего невзлюбил. Я сразу поближе к корзинке шагнула, а эльф только рукой махнул. И снова у плетенки ноги отросли и зашагала она следом за нами.

– В какую сторону пойдем, Тальраир?

– В ту, где на земле поселение было, – и направление ладонью указал.

Вытянулись мы в рядок и пошли сквозь кусты: сперва эльф, за ним я, с луком наперевес, следом Эртен, с мечом своим неразлучным, а позади всех Тинар.

Шли мы шли, крались между деревьями, чтобы ненароком в этом мире непонятным врагам себя не выдать. Осторожно ступали, чтобы лишний раз веточка под ногами не хрустнула, а когда до края лесной полосы дошли, так и обмерли, рты пораскрыв.

Сбегал вниз пригорок лесной, а в широкой долине, пред нами расстелившейся, целый город сверкал в лучах водного солнца.

– Да чтоб небеса разверзлись! – диор вымолвил. – Поселение, говоришь, Тальраир?

Эльф отмер, а язык его нет, только и смог плечами пожать.

– Город больше королевской столицы, – черноволосый пробормотал. А потом поманил нас за собой, обратно за деревья. Вот тут мы и присели на травку, чему я очень обрадовалась. Храбриться, храбрилась, а видать и правда превращения эти силу забирали.

– Будем в город спускаться? Жителей расспрашивать? – эльф уточнил.

– Об чем их расспрашивать? – я спросила.

– О том, как они город под водой выстроили. О том, почему чертово озеро порталом оказалось. А еще про то, как отсюда выбраться. – Не иначе злился диор. Вместо того, чтобы послание им перехваченное истолковать, в таком клубке запутался, за год не размотаешь.

Послушала я черноволосого и вздохнула. Нехорошее такое предчувствие вдруг накатило. А что если те, кто сюда прежде попал, тоже выбраться хотели, а когда не смогли, тогда и дома себе отстроили. И если их полубог тут живет, то почему и он до сих пор озеро не покинул?

Пока я своим мыслям предавалась, Тальраир ближе подсел и палец к губам поднес. Видать, услышал что-то. Я оборотилась, ближе к дереву прижимаясь, и выглянула осторожненько из-за ствола.

Три девчонки-подружки по холму взбирались, на лицах улыбки цветут, на головах венки из цветов, не утопленницы и даже не полуденицы, живые, девы, настоящие. Я к лицам присмотрелась, пытаясь по губам прочесть:

– Если меня король выберет, – одна говорила, – тогда я во дворце жить останусь. А вас так и быть, к себе в служанки возьму.

– Какая ты добрая, – другая, смеясь, отвечала. – А я если его избранницей стану, то велю каждый день мне на завтрак сладости необычайные приносить.

– Разжиреешь, – заметила третья, – тогда король тебя быстро на другую красоту заменит.

Вот так смеясь, они нас, в кустах притаившихся, миновали, пошли вперед по тропинке лесной, корзинками помахивая. Диор с эльфом неслышно поднялись. Мне Тальраир пальцем погрозил, а после они тенями невидимыми следом за подружками скользнули. Мне тоже любопытно было за ними податься, поглядеть, чего они там провернут, а потом передумала.

Еще под ногами запутаюсь ненароком, пускай сами разбираются, а мне не помешает на солнышко выбраться, одежду получше просушить. Присмотрела я место, зарослями со стороны пригорка закрытое. На том пятачке как раз солнечные лучики плясали. Перебралась ровно на середину, косу мокрую распустила, куртку стянула, юбку расправила, из сапог воду вылила и села поудобнее.

Глаза прикрыла, греясь в тепле, а перед взором мысленным разом все замелькало, что со мной приключилось. Пока одно происшествие другим сменялось, и времени все обдумать не было, одним забытьем отделалась. А тут… тут накатило. Затрясло меня крупной дрожью, ни слезы не набежали, ни сознание не покинуло, а трясло, не отпускало.

Как же к матушке вернуться теперь, как обещалась? Прийти и облик на ее глазах сменить, а потом рассказать, как саму меня заклинанием убило? Сказать, чтобы новую дочь принимала, какая она теперь есть? Ведь погонят тогда всей деревней, как нечисть мерзкую, огнем и вилами, чтобы подальше от дворов людских. И хорошо, если сбежать успею.

А в теле этом, слухом обделенном, как теперь жить? И Тальраиру каково? Смотрит ведь внимательно, точно вторую душу рядом с моей в привычном теле увидеть хочет. А нет тут никого кроме меня, смотри, не смотри. Хотя порой чужие воспоминания проскальзывали, но я боялась свои мысли отпускать, а вдруг как совсем разум помутится?

После всех происшествий только тревога за Тинара и желание поскорее про тварей этих людям донести держали. Еще и путники такие попались, которые ни минутки свободной, чтобы лишний раз задуматься, не давали. Подгоняли вечно, направляли куда-то, но и не оставляли. Разные оба, а с обоими надежно и верится, что ни в какой беде не бросят.

Тальраир вон помягче, он лишний раз приобнимет, слово ласковое скажет, улыбнется или интересное что поведает, чтобы отвлечь. А диор тот сам в себе, как шкатулка закрытая, поязвить всегда может, ну или из топи вытащить, спиной там своей от волкодлака закрыть, а лишнего доброго слова от него не дождешься.

Мне уж порой хотелось, чтобы все путешествие сном чудесным оказалось. А только хоти, не хоти, суть от того не меняется. Я теперь по эту сторону озера, а твари страшные по ту, а людей других предупредить некому, и граница королевства эльфийского совсем рядом, а еще люди эти, элдары…

Эх, не сиделось мне с такими мыслями на месте. С горьким вздохом открыла глаза, как только озноб отпустил, из кустов выглянула осторожно и спутников моих увидела. Подошли они к дереву, где меня прежде оставили, и по сторонам озирались. Я встала поскорее, чтобы приметили, и сразу увидела, как обоих точно отпустило. Эльф прямо взглядом впился, осматривая, все ли в порядке, а диор, напротив, глаза отвел.

– Вызнали что-то? – торопливо их спросила, и оба кивнули. – А подружки эти что?

– Уснули, – эльф ответил, – полежат немного на поляне, а когда проснутся, нас не вспомнят.

– Что сказали то?

– Рассказали про того, кто в этих местах заправляет, – заговорил эльф, а Эртен остановился чуть подальше и исподволь меня разглядывал.

– Девушки эти живут в том городе, который внизу раскинулся, а еще говорят, что всю жизнь здесь провели, ни о каком другом мире не знают. Либо внушение сильное, либо и правда здесь родились. За городом, в дне пути, на острове выстроен дворец, там их монарх обитает. Но подданным своим он за воротами почти не показывается. А еще периодически созывают во дворец на бал юных дев, чтобы новую пару королю составить.

– Каждый раз новую жену берет?

– Не совсем жену, – эльф замялся.

– Фаворитку он себе выбирает из самых красивых, – помог диор слова найти.

И ведь прежде ни о каких фаворитках я не ведала, а тут сразу поняла, о ком речь, опять чужая память подсказала. Ишь какой сластолюбец у них в королях ходит.

– А прежних куда девает?

На это Тальраир плечами пожал. Ясное дело, про такую мелочь не выясняли. Какое им, мужам, дело до прежних.

– И часто он свои покои новой полюбовницей пополняет?

– Как небеса на душу положат. То есть как сам решит.

Значит, пока старая не надоела, смотр не проводится.

– Будет вскоре в дворце том прием, снова девушек соберут.

Эльф замолчал, будто обдумывал что-то, а Эртен все глаз с меня не сводил.

– Ты ж лучше сразу скажи, чего удумал, – я диору велела, – а то смотришь, смотришь, никак не насмотришься.

Только черноволосый рот открыл, как эльф взвился, точно ужаленный.

– И не предлагай, дар Астелло. Шеаллин и шагу туда не ступит, мы сами способ найдем во дворец проникнуть.

– Проникнуть одно, а вызнать, что нам нужно, – это совсем другое. И не Шеаллин это твоя, смирись уж.

Может эльф что-то ответствовал, я не знаю, спиной он ко мне оборотился. Ишь ястребы, распушили перья, того и гляди дело до драки дойдет или снова что друг другу в еду подмешают.

– Ну довольно гонором меряться, – встала между ними и для пущей верности руки в стороны развела, – что я дитя, чтобы за меня решали, или не выросла еще, чтобы таким мужам слово поперек говорить?

По росту-то и правда выше плеча обоим не дотягивала, а потому их речь моя громом небесным не поразила, новой мудростью не озарила.

– Мне не меньше вашего отсюда выбраться надо, целое королевство спасти предстоит. Ежели король этот голова здесь всему, ежели он знает, как обратно попасть, тогда нужно мне во дворец. Явлюсь эльфийкой золотоволосой пред очи его, он сразу меня полюбовницей назначит.

Как-то после моих слов оба разом нахмурились. Эльф смурнее тучи грозовой сделался, точно свою Шеаллин в покоях короля видеть не желал. Но я же не взаправду, и чего только удумали?

– А еще лучше снова собой обернусь, чтобы ничего не заподозрил, чтобы не шибко от местных отличаться. Своих подданных в лицо всех не помнит, раз из дворца не выходит. Да чай не молодой супружник, чтобы разом деву в опочивальню тащить, ведь сколько их там уже перебывало. Пока суть да дело, я от дворцовых вызнаю, что нужно. И вам вместе со мной туда проникнуть проще.

– Слушай, лучница, – диор решил слово взять, – с твоей помощью во дворец проникнем, чтобы выяснить больше об этом месте, их короле, а главное, откуда здесь люди, почему не помнят о другом мире и как нам обратно попасть. А вот фавориткой становиться не будешь. Нам только до этого смотра дотянуть, а потом будем выбираться.

Да я и сама не шибко стремлюсь в фаворитки. Может этот их король своим бывшим полюбовницам головы рубит, а потом прячет в какой-нибудь тайной комнате, от которой ни у кого ключей нет. Подумала и сама поежилась. Бррр. Вот же страшный какой король.

Диор все от меня ответа ждал вместе с эльфом.

– Так я сама…

– Согласна?

– Так…

– Да или нет?

Смотри ж ты какой, и слово сказать не дает.

– Согласна я.

– Хорошо.

Все, согласие получил и отвернулся. Стал свой меч к поясу прилаживать, а эльф к земле склонился, ладонью над травой водил, а потом рвал отдельные пучки и в коробочку небольшую складывал. Не иначе снова начнет с зельями колдовать.

Мне особо собираться не нужно было, подсохшую куртку только натянуть, да мешок с платьем эльфийским и туфлями на спину приладить, еще лук свой верный захватить.

– Корзинку здесь спрячем, – то Тальраир диору сказал.

– Как здесь? – я чуть лук не выронила.

– Не спорь, Мира, во дворец с собой не понесем.

– Да как же здесь оставить? Под присмотром всегда лучше. Ведь если очнется ненароком или его кто отыщет? Уж прятать, так прятать вблизи дворца.

– А еще лучше в покоях, под кроватью, – эльф хмыкнул.

– Или в кровати, под одеялом, чтоб совсем незаметно было, – а это Эртен присоседился.

Значит и правда надумали с собой не нести.

– А по вам, так лучше в яме его прикопать, здесь, в лесу. Да землицы сверху побольше присыпать, чтобы уж точно не вышел.

Сложили руки на груди, смотрят на меня, а решение не меняют. А я же думала, если к месту нормальному выйдем, то я Тинара из корзины достану. Ну сколько можно живому существу в такой неволе томиться? Пока спит, пусть спит, иного решения еще не придумано, а вот скрюченным да скомканным, крышкой сверху придавленным, этак совсем нехорошо получается.

Стало быть, не понесут. Ну пускай, сама поволоку.

Отвернулась от них, подошла к корзинке, потянула… ага, как бы не так, у Шеаллин этой, что ножки крохотные, что рученьки тоненькие, а если в себя обернуться, так магам потом еще и меня тащить ко дворцу придется.

– Что ж ты такая неподъемная, – погладила я корзинку, а она в ответ меня погладила, прутиком по руке, ласково так. Я чуть на месте не подпрыгнула. Не иначе эльф балуется. Оборотилась к ним, а они уж снова делами своими занялись, пережидая, пока я брошу глупостями заниматься.

Тогда я снова руку к плетенке протянула, но коснуться не решилась. Может озерная вода чего почище умеет, чем просто в ином мире путников выкидывать, может она вот такие корзинки оживляет?

– Ты не балуй, слышишь? – погрозила я пальцем, а плетенка в ответ точно также веточкой помахала. Что за чудеса?!

Я всей пятерней на нее махнула, а она на меня, и вот тогда вдруг вспомнилось в чьем теле я нахожусь. Подняла руку и поманила корзинку к себе, для верности еще и позвала ее ласково:

– Иди сюда, хорошая.

Она и пошла. Скрутились нижние веточки в пружинки и пошагали ко мне.

От радости я засмеялась, а потом повернула голову, взглянуть на спутников моих. Заметили или нет?

Заметили, эти ничего не упустят.

– Плохо дело, – эльф сказал, – она магию почувствовала.

Диор тот и вовсе ладонь ко лбу приложил, ну точно голова вдруг резко у него заболела. Я же снова руки в бока уперла, подбородок выше подняла:

– Корзинка за мной пойдет, а вы как знаете.

Эртен на эльфа взгляд кинул:

– Можешь еще одну сплети? Заодно зелье достань.

Обидно стало. Я впервые в жизни в себе силу иную ощутила. Меня ведь плетенка послушалась, сама ко мне дошагала, а эти сокрушаются и хотят теперь меня в корзинку упихнуть, как Тинара бедного, чтобы не мешала. Вот так бы взяла, повела рукой и спеленала диора этого вредного, чтобы на себе ощутил.

– Ой!

И правда спеленала – кустиком, что за ним рос. Тонкие веточки в волосах запутались, прутья потолще вокруг рук и ног обмотались.

Диор давай от побегов освобождаться, но с таким лицом, что я его еще сильнее запутывать начала. А ну как вырвется, отломит ветвь подлиньше и меня этой хворостиной пониже спины.

Эльф в сторонку отступил, понаблюдать. Вот кто своими грозными взглядами меня не пугал, любил ситуацию со стороны оценить. Лишний раз кричать не станет, пока не разберется, стоит ли.

– Мирка! – Эртен прекратил с ветками бороться, – вытаскивай свои колючки, а то от твоего куста сейчас один пепел останется.

Сказал и над ладонью его шар голубой завис, вроде тех, которыми он в волкодлаков бросался. Только странно мне показалось, что сияние у шара то ярче, то тусклее делалось, и сам он то синее, то прозрачнее становился. Не иначе отрава, в кровь пущенная, действует. Все больше и больше сил отнимает. А ну как и этого скоро усыплять начнем?

Пока я про себя размышляла, диор и вовсе терпение потерял. Вспыхнул мой куст, красиво Эртена обнявший, и трухой осыпался. Загубил-таки растеньице.

– Теперь я понял, – добавил черноволосый, отряхиваясь, – отчего небеса не всех людей магией наделяют. Жаль, они так некстати решение свое переменили.

– А это награда мне за глухоту. Раз уж тело чужое дали, так должна же от него польза быть.

– Тебе польза, а нам наказание сплошное.

– А что ты сейчас-то стенаешь? Коли в лесу зевал, пока я с тропинки сбивалась, то теперь уж поздно роптать.

Поморщился. Ни дать, ни взять кислую ягоду проглотил.

– Плохо дело, Эртен, – это Тальраир вдруг заговорил, наш спор обрывая, – магия твоя нестабильна.

Диор на его слова рукой махнул.

– Готовьте вторую корзинку к полнолунию, – и отвернулся от нас, пошагал вперед, огибая пригорок, чтобы миновать город по краю, через лес.

Пока брели мы вперед, я рядом с эльфом пристроилась.

– Расскажи мне, – попросила, – о своей невесте.

Про то, что мелькали в голове чужие воспоминания, я говорить боялась. Чувствовала, что сама многое знаю, ну а вдруг отпущу свои мысли, а назад не вернусь? Оборочусь эльфийской невестой окончательно?

– У эльфов правят сильнейшие и древнейшие кланы. Все основано на традициях, на старых обрядах. Будущих жен подбираем себе исходя из сложных ритуалов. Моя семья не самая родовитая, по этой причине я и смог стать представителем эльфийского народа и отправиться в королевство Небесного света. У нас считается, что это сомнительная честь, хотя новые дружеские отношения не помешают, особенно сейчас.

– А что сейчас?

– Есть свои сложности, – ушел от ответа снеговолосый. – Семья, а точнее дядя Шеаллин, (он ее единственный родственник), занимает положение выше, чем у моей семьи, однако у эльфов наличие каких-то физических недостатков встречается крайне редко. Настолько, что это один случай из миллиона и не на одно поколение. Глухоту Шен не могли компенсировать ни ее родовитость, ни крайне необычный дар. Проще говоря, она была нежеланной невестой.

– А ты почему выбрал ее? Пожалел?

– Не в жалости дело. Я исходил из интересов и пользы этого союза. Когда брачный жребий выпал на нее я мог отказаться, сославшись на глухоту эльфийки. Обычно жребий принимают всегда, так завещали предки. Теперь ты можешь понять насколько у нас порицается всякий физический недостаток.

Я свой жребий принял, мы с дядей Шен обговорили все условия, я обещал заботиться о его племяннице. Много позже узнал о намерении Шеаллин пойти к могущественной элдарской колдунье, чтобы с помощью ее магии вернуть себе слух. Не представляешь, как тяжело оказалось отговорить ее. Подозреваю, что Шен вбила это себе в голову, когда поверила, что мои намерения жениться на ней абсолютно серьёзны. Я единственный из предложенных женихов не отказался от нее, и она боялась, что я в итоге передумаю. Пришлось пообещать ей найти иной способ.

– Ты об артефакте говорил.

– Говорил. Дар Астелло обвинил меня в его краже, но я собирался лишь попросить его на время, с этой целью вел переговоры с королем, с этой целью отправился в качестве посла. Но меня опередили. Кто-то умудрился выкрасть артефакт из защищенной королевской сокровищницы. Кому-то еще понадобились его необычайные возможности. Эта вещь умеет возвращать всему первоначальные свойства. Изначально все люди или эльфы обладают слухом, ведь так?

– Так.

– Вот и я верил, что артефакт вернет Шеаллин способность слышать.

Интересный разговор с эльфом вышел. Стало быть, не в любви дело, в интересах каких-то. А еще в том, что он обряд прошел и принял свой жребий, а теперь от невесты отказаться не может. И дяде ее обещался о девице позаботиться.

Вот в какой я переплет попасть умудрилась и вот почему меня Тальраир продолжал невестой своей звать. Но я то сама замуж совсем не собиралась. Странно только, что порой накатывала какая-то теплая волна, побуждала склониться к снеговолосому, когда рядом присаживался, или того хуже, голову у него на плече устроить. Вот жеж странные желания. Мои ли?

Глава 12. А на горе дворец хрустальный

Повела рукой, чтобы ветку отвести, а она сама качнулась, отогнулась подале, проход мне открывая. Остановилась за спиной путников моих, а рот широко раскрылся, чуть не до земли. О таких дворцах даже отшельник не сказывал. Что за чудо диковинное? Красота невозможная? Камни не камни, а словно вода застыла кубами прозрачными, а из них сложились стены и башни высоченные.

– Хрустальный, – отмерла я, эльфа за плечо подергав.

Лучи, с сине-зеленого неба светящие, по гладким стенам этим скользили, стекали, собирались в плескающейся речушке у подножия. Через нее мост перекинут был к самым воротам.

– Как в чуде таком жить? Опочивальня насквозь не просвечивает?

– Главное, чтобы уборная не просвечивала, остальное пережить можно, – диор ответствовал. Ему мой восторг точно детским казался, зато Тальраир улыбнулся, тронул ладонью по макушке, заправил локоны растрепавшиеся.

– Красиво и необычно, – сказал он. – Теперь еще больше охота с хозяином здешних мест познакомиться.

– Так пошли, – потянула я эльфа за рукав, чтобы скорее сбежать, слететь с высокого пригорка. Чуть вскачь не пустилась. Ухватили за шкирку, остановили.

– Куда? Об опочивальне мечтаешь хрустальной, а переодеться для хозяина?

И сунул мне Эртен под нос мешок с платьем эльфийским. Все бы радость людям портить.

– Чем только кормили тебя в детстве? Уксусом с квашеной капустой? Что кислый такой?

Диор брови поднял, а ответ дать не удосужился.

– Мирка, Мирка, – Тальраир хмыкнул.

– Что?

– Пошли к тем кустам, переоденешься.

И пока я за полог зеленый нырнула, голос его слышала.

– Вот сколько вместе идем, Мира, а ты ни разу не спросила, кем Эртен является.

– А на что мне?

– Хотя бы на то, чтобы про капусту не поминать, – и снова засмеялся.

– Ну а что с капустой? Лицо у него вечно такое, – тут я сама себе изобразила, какое, – видать перекормили в детстве.

– Во дворце про квашеную капусту отродясь не слышали. Не королевская это пища.

– Эльфы слышали, а эти нет?

– Это я знаю, поскольку поскитался среди людей, и пока до дворца добирался, и пока обратно спешил. А Эртену положение не позволяет. Его отец, Альтар дар Астелло, воспитанник короля. Наследник престола объединенных королевств, сын принцессы, еще слишком мал, а король уже состарился. Сейчас в королевстве Небесного света фактическим правителем является Альтар, на его плечи взвалена большая часть обязанностей, ну а Эртен, считай, почти что принц.

– Ну знаешь, – я из кустов выбралась, платье от прилипших листочков отряхивая, – эка невидаль, принц! Про них я не в первый раз слышу. А вот про эльфов вовсе не верила, что существуете. Отшельник говорил, за краем небес ваша волшебная страна. А она вон где, совсем недалеко, почти рукой подать. И ты, диковинка невиданная, загадка немыслимая, даже в капусте толк знаешь. А принцы что? Только нос задирают, того и гляди о ветви и корешки спотыкаться начнут.

– Если ты поможешь, то и начнут, – засмеялся Тальраир и так на меня глянул, даже расцеловать захотелось за то, что мысли у нас с ним схожи. Ведь если корешок подножку черноволосому подставит, то Эртен с пригорка быстрее спустится. Кубарем.

Похихикала про себя, попредставляла, но не стала, конечно, пакости диору чинить. Пусть себе таким ходит, а мне еще ворота миновать предстоит. Я же корзинку с собой по-прежнему тащила, а тут ни Тальраир, ни Эртен мне помощь оказывать не спешили. Против моей задумки оба высказались, но хоть силой вырывать из рук плетенку не взялись.

Остановились мы чуть поодаль от дворца, понаблюдать. Люди в ворота заходили и выходили, спешили куда-то, делами обремененные, а у стражи одна забота – знай себе, проверяй.

– Ну-с? – Эртен на меня поглядел. – За пазуху корзину спрячем, фаворитка?

– А ты меня раньше времени не оскорбляй (И что за слово проскользнуло? Прежде молвила бы, “не черни”). И с корзиной я сейчас управлюсь.

Огляделась вокруг, а среди зеленой травки много-много мелких цветов. И ведь удивительно, там наверху все только распускается, почки набухают, а здесь уж и листочки, и цветочки.

Пошевелила я пальчиками, и потянулись травка и тонкие стебельки к корзинке моей, оплели, обвили, на самую крышку взобрались, и вышел у меня цветущий кустище формы чудной.

– Вот. А теперь, – я на саму крышку уселась, а плетенка веточками под днищем зашуршала, – я ей идти велю, а вы по бокам возьмитесь, будто сами несете. Идем к воротам.

На путников нарочно не смотрела, а ну мне их взгляды, только от дела отвлекать. Они в спор со мной не вступали, ждали спокойно, пока с треском провалюсь. Подхватили с двух сторон за отросточки и пошагали наравне с плетенкой.

– Это кто к нам пожаловал?

У стражи на воротах очи шире чайных блюдец сделались. А я что? Сижу, глаза только скосила чуток, глянула вниз: платье эльфийское на груди натянулось, коса родная через плечо перекинута, любо-дорого посмотреть. У эльфа вон тоже уши за волосами спрятали.

– Чего застыли, отворяйте ворота. Я новая фаворитка короля.

– Да ну! Новая?

– А на чем ты таком, новая фаворитка, едешь?

– Не пристало будущей избраннице пешком во дворец ковылять. Это носилки праздничные, а здесь вот караульщики, братья мои родные. Пропускайте живей, пока король на опоздание не прогневался.

– Гляди ка, то ли взаправду правитель себе новое развлечение пригласил, то ли блаженная какая? Слышишь, избранница, девок всех велено пускать, а об охране речи не шло.

– А я без них не пойду. А ну как ваш король до избрания всех девиц пробовать норовит, а я на такое не соглашалась.

Заухмылялися похабненько, точно кони ржач подняли.

– Попробовать то может, только девки это дело сами обычно предлагают, чтобы на место тепленькое выбиться, а тут, ты гляди, правильная отыскалась.

Второй первого локтем в бок пихнул:

– Будет нашему правителю развлечение, а то заскучал в последнее время.

– И то правда.

И снова загоготали.

– Слушай, девка, а чего носилки такие странные?

– А затем, что нужно где-то отдыхать в дороге. Все время сверху сидеть спина устает.

– А мож мы корзинку твою проверим?

– А проверяйте, но королю пожалуюсь, что после пути долгого не дозволили, как избраннице положено, в ворота въехать, на землю согнали.

– Не, ну точно блаженная. – Старший охранник приложил ладони ко рту и погромче, чтобы я точно разобрала, – ты когда с королем говорить будешь, упомяни, что по всей форме тебя здесь приветствовали, – зашелся в хохоте, насилу продолжил, – на носилках впустили, еще и охрану твою следом.

А потом снова пихнул того, который рядом глотку рвал, и на полтона ниже, но тоже громко.

– Нашему королю ее охрана…

После взяли и ворота отворили, пропустили нас всех.

– Проезжай. Во дворе распорядителя кликните, чтобы на место провел.

– Фух, боялась не пройдем, – перевела я дух, пока меня с ’носилками’ на землю ставили.

– Пройти бы прошли, – пошевелил светящимися пальцами Эртен, – но может не так весело.

– А чего ты сделать удумал?

– Да ничего, – диор сияние погасил, – усыпили бы и вся забота.

– Они вон сказали, королю их охрана нипочем. Зачем тогда ворота охраняются?

– Может для вида, а может из-за занятости королевской. Если в этом месте все его силами создано, то с заезжими магами как-нибудь совладает. Особенно, если магия у них, – диор сжал ладонь в кулак, – нестабильна. Все, лучница, – а это он снова ко мне поворотился, – ты хотела дворцовых опросить, самое время начинать, нам здесь нельзя долго задерживаться.

– Во дворе что ли начинать? Дай во дворец хоть зайти.

– Сперва к распорядителю, – слегка толкнул меня Тальраир, взглядом указывая на толстого коротышку, облепленного точно мухами шумливыми претендентками.

– Нести что ли или сама? – толкнул с другого бока Эртен.

Я взялась за края корзины.

– Несите к той толпе и рядом ставьте.

Когда почтенные ’братья’ мои водрузили корзину недалече от спорящих дев, чей треск только с сорочьим сравнить, я ухватилась за плечи личных своих караульщиков и поднялась на ноги. Возвысилась над толпой и склонилась чуток точно по центру, крикнула звонко, перекрыв гомонящих сорок:

– Любезный! Мне бы в комнату пожаловать! И охрану мою разместите. Отчего медлите тут?

Молвила и думаю, а чего такое молвила? Однако любезный голову на голос мой задрал, даже, по-первости приосанился, фаворитский тон распознав, а потом стушевался разом, меня оглядывая. Девы-то те посторонились немного, потому как ’братья’ разом шагнули в толпу вместе со мной. Еще бы плечи широкие, что под пальцами, мелко не подрагивали. Пришлось снова глазами косить, уверяться, что не смеются. Однако лицо аки каменное держали.

– Так все тут устраиваются, вот вношу в список со свободными комнатами.

Я склонилась еще чуток и быстренько тот список из рук его ухватила, а пока распорядитель мысли вместе собирал, ткнула пальцем куда пришлось:

– Вот, триста пятнадцатые (Батюшки, сколько в замке покоев то!) за мной оставьте, а недалече триста тринадцатый – это на братьев запишите. Боле не задерживаю, о дальнейшем уведомите в свое время. Мне еще перед смотринами готовиться и поспешать! Поехали! – то я своим безмолвным путникам приказала, они и понесли меня так, на корзине стоя, я ж от волнения позабыла и про магию и про все, а слова, которыми говорила, и подавно в жизни прежде не произносила. Вот и поехала во хрустальный дворец на корзине цветущей.

Комната красивая оказалась, вещи все и стены ну точно стеклянные. Снаружи хрусталем смотрелись, а изнутри стеклом замутненным. Даже если лицом прижаться ничего по ту сторону не увидишь, туманно только перед глазами. Мои покои янтарные оказались, все здесь: и кровать, и сундуки, и шкафы, и стол из этого хрусталя странного, по окрасу точно на затвердевшую живицу сосны похожего. Двери со стеной сливались, одна в коридор дворцовый вела, вторая в уборную их, непрозрачную, зря диор переживал. На полу ковер пушистый, на кровати перина, в креслах подушки. Вот как здесь фаворитки живут.

Во дворец мне с путниками не дозволили в одиночестве пройти, на входе служанки подскочили, одна меня повела, другая ’братьев’ моих. Хоть и рядом опочивальни, а сопроводили нас до самого порога. Я теперь в своей сидела, ждала, пока путники ко мне заглянут, а ну вдруг деве не положено до смотра никуда выходить. Чего подозрения зря вызывать?

В комнате личину быстро сменила, потому как накатила усталость, но все же не смертельная. Сколько Шеаллин лицо чужое держать могла? Тальраира спросить или самой?

Прилегла на всякий случай на кровать, глаза закрыла и вспомнить попробовала.

Ух! Закружило, разом утянуло куда-то, заболтало. Замелькало перед глазами, заштормило в воспоминаниях до холодного пота и озноба вдоль хребта. Насилу вырвалась из чужой памяти, кое-как в раздолье этом ухватила нужное мне.

Потихоньку в себя приходила, дышалось даже с трудом, зато важное узнала – могла эльфийка много дольше нескольких минут в чужой личине ходить, часа на три-четыре хватало, а дальше боль головная накатывала, все тяжелее и тяжелее приходилось и силы начинали стремительно таять. Стало быть, сегодняшний вечер продержусь.

– Мирка! – пригрезилось во сне, что матушка меня кликала. Звал голос знакомый по имени, тревожно так. Неужто снова просила дежурить, а я проспала? Подскочила, заволновавшись в кровати, протерла глаза, а там во дверях эльф с диором стоят.