Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Я отдалась на волю властителя и летела вперед, увлекаемая им, и втягивала в себя воду уже без боязни. Дышала ей точно воздухом, а тело ощущалось легким, почти невесомым, и сама себе я казалась русалкой.

Не знаю, в какой момент мы подплыли к порталу в озерное королевство, но его величество вдруг исчез с моих глаз, а потом и меня протянуло сквозь водную завесу. Я заморгала и сощурилась на мгновение, а после только разглядела кругом ровный берег. Вышагнули мы с королем сквозь разноцветный водопад, ласковые струи которого падали вниз с приглушенным шумом, разбивались о плечи мои и спину и создавали сотни светящихся радуг. Тело окуталось туманом из водяных брызг, а ноги по самые бедра укрылись теплой водицей.

Заозиравшись по сторонам, попыталась распознать место, где мы очутились, и приметила, что на королевство уже опустились сумерки. Король вдруг взмахнул руками и вода, стекавшая по телу, застыла ровными шелковыми лентами бирюзового наряда. Тугой лиф приподнял грудь, а на талии завязались широкие ленты. Владыка вытянул меня на берег, и я ступила на зеленую траву в новых прозрачных туфлях. Волосы свободно лежали на плечах пышными волнами, будто вовсе не я минуту назад проплывала под водой Неживого озера. Кругом средь листвы деревьев и трав замелькали светлячки, откуда-то полились звуки нежной музыки, а его величество повернулся ко мне, одетым в бирюзовый камзол и такие же брюки.

Он ступил навстречу и поклонился, приглашая на танец, а из-за деревьев стали выступать на окутанную мягким светом поляну другие пары. Мы с королем закружились в самом центре под волшебную музыка, и я откуда-то знала все движения. Его величество нежно прижимал к себе и вел по кругу, а я ни разу не сбилась с плавного шага.

Волшебная радость, разбуженная в самоцветной пещере, по-прежнему накатывала мягкими волнами, зажигая во мне тот восторг, отражение которого я видела в глубине глаз короля. Мы танцевали и танцевали и ни разу не остановились, потому что не чувствовали усталости. Под такую музыку невозможно было замереть, она толкала двигаться и парить над землей в крепких объятиях, побуждала к поцелуям и ласкам. И я не удивилась, когда свет вокруг померк, а мы с владыкой вновь шагнули куда-то, а после очутились в его опочивальне. Король прижал меня крепко к себе и склонился, чтобы поцеловать.

Шелковый наряд стекал по телу под его руками точно вода. Мужские губы касались шеи, ключиц и плеч, дарили трепетную нежность и ласковое тепло осторожных и бережных прикосновений. Хотелось отдаться на волю светлых чувств, раствориться в любовной магии, перестать сопротивляться сильному притяжению, позабыться на время. Все казалось правильным, естественным, кроме слабого протеста в душе, непонятного несогласия, мешавшегося с чувственным томлением. И хотя голову кружило от поцелуев, а пальцы сжимали на широких плечах рубашку, и я выгибалась, послушная чужой страсти, но не горячие ласки вырвали первый стон из груди, а едва ощутимая горечь разочарования. Мягкие пряди скользивших сквозь пальцы волос отчего-то казались более жесткими, а крепкое тело, к которому прижималась, ощущалось чуточку чужим. Мое не приникало к нему будто вторая половинка, оттого рождалось в душе чувство странной незавершенности.

Король отстранился первым и поднял лицо мое за подбородок, заставил открыть глаза, поймал мой помутившийся взор. Провел большим пальцем по щеке, а после скривил губы, скопировав выражение малого ребенка, потерявшего любимого тряпичного зайку. Мелькнуло в глазах на секунду потаенное чувство сродни тоскливой обреченности и тут же растворилось, сменившись привычным выражением.

– Мира, Мира, – покачал головой.

Я раскрыла широко глаза, в недоумении глядя на властителя и силясь понять, отчего целовать перестал. А он пробежался пальцами по моим обнаженным плечам, и кожу закололо, в душе буря поднялась, истома страстная вновь накатила. Я на цыпочки поднялась, прижалась ближе к королю и вздох его глубокий всем телом ощутила. Думала, снова поцелует, а он не спешил, проводил медленно рукой по волосам и спине, словно размышлял о чем-то далеком.

А в следующий миг пошатнулось все кругом, раздался рокот и затряслись стены подводного дворца и я бы упала, только правитель поймал, прижал к себе крепко, а с шара в углу слетела вниз тонкая ткань. Зеркальная поверхность заволновалась, отразила берег озера и пошла вдруг большими трещинами. Словно тонкая пленка слетела со сферы и осыпалась внутрь шара осколками, открыв глазам иную картину. Тот же берег, но не пустой. На нем люди стояли, а в центре возвышался черноволосый маг. Его ладони, направленные в сторону озера, светились синим огнем, а на водной глади рождались высокие волны. На груди мага переливался холодным светом угловатый белый кристалл на плетеном шнурке.

Сердце закололо вдруг, захотелось рвануться к шару, положить на него ладони, склониться ближе к поверхности и вглядеться в лицо стоявшего по ту сторону человека. Рассмотреть каждую черточку, заглянуть в глаза и провести кончиками пальцев по твердо сжатым губам.

– Кто это? – я к королю поворотилась, а он руки на груди сложил. Перевел взгляд с меня на сферу, но отвечать не торопился.

И снова встряхнуло мир подводный, гул в воде зародился тревожный, а владыка ладони вскинул, прикрыл глаза на секунду, и затихло кругом.

Мимо меня король шагнул, к шару приблизился и ладонь прижал к поверхности.

– Нарушишь защиту, – властитель сказал, – и обрушишь воду на головы всех, кто здесь живет. Я о том предупреждал.

Маг черноволосый на земле к водной глади склонился и, прямо в глаза королю глядя, заговорил:

– Это попытка вызвать тебя на разговор. Ты перестал отвечать на мои послания, король, а я пришел не затем, чтобы разрушать королевство. Предупредить хотел, что в гости к тебе собираюсь. – Ухватил кристалл на цепочке, поднял его так, чтобы лучше видать было, – я могу обойти любую защиту и теперь ты не отделаешься отговорками. Отдай девушку и оставлю тебя в покое.

Сказал и опустил шнурок плетеный, мерцание кристалла приглушилось, а король ладонью по сфере провел, и погасла поверхность зеркальная.

– Неплохо, – задумчиво владыка произнес, – такой камень отыскать непросто. Немало сил и времени на поиск убил, – он усмехнулся.

– А чего такое сыскал?

– При умном использовании из этого камня мог получиться кристалл, преломляющий пространство.

Я не уразумела речи королевской и все раздумывала о том маге черноволосом, когда властитель о другом заговорил.

– Хочешь наверх, в мир людей, Мира?

Никогда жеманничать не любила и говорила всегда как чувствовала, а здесь король сам возможность дал.

– Хочу, властитель. Хорошо у тебя, чудеса разные и обхождение королевское, а я матушку с дядькой увидеть хочу, Басютку на руках покачать. Сердце миру твоему не принадлежит, тоскует здесь. Если насовсем не можешь, хоть ненадолго отпусти.

Поглядел отрешенно и заговорил будто нехотя:

– Насовсем отпущу, Мира. Ни дольше держать, ни смысла обратно тебя возвращать нет.

И так холодно речь его прозвучала, что вопрос сам на язык прыгнул:

– Обидела я тебя чем-то, правитель?

Грустно мне стало, отчего, непонятно. Может, от голоса его равнодушного. Таким говорят, когда последнюю надежду на чудо утратят. Король и сам волшебник великий, отчего же в глазах его такая пустота светится?

– Единственный твой недостаток, – ухватил пальцами за подбородок, приблизил к себе, – это верное сердце, Мира. Его не прельстили богатства, всеобщее поклонение и чудеса. Я предлагал власть, исполнение любого желания, страсть. Хотел подарить мечту, а ты отказалась от всего. Я уровнял шансы, чтобы завоевать тебя, заставил позабыть о том, что отравляло твою радость. Предложил больше, чем мужчина готов предложить женщине – весь этот мир, созданный мной. Я мог бы оставить тебя, закружить в удовольствиях, о которых другим остается только мечтать, внушить любые чувства… кроме любви.

Выпустил меня, к сфере отвернулся.

– Твоя душа сделала иной выбор, – едва слышно произнес и прикоснулся к зеркальной поверхности. Заволокло шар белым туманом, а я глядела пораженно и поверить не могла, что взаправду готов подарить мне свободу, когда правитель резко притянул к себе, обхватил голову ладонями и сказал:

– Совершенство должно оставаться совершенством, Мира. И хоть последний подарок не для тебя, но ценнее его не найти.

Склонился стремительно к губам моим, поцеловал яростно и окунул в бездну слепящей боли. Заставил меня биться в крепко сжавшихся руках, стонать как под пытками. Слезы потекли по лицу, кровь превратилась в раскаленный металл и в ушах зазвенело. На глаза пелена упала и я не могла уж устоять на ногах, когда все вдруг закончилось.

– Прощай, Мира, – сказал король и толкнул меня в сферу. Я взмахнула руками, поймала потемневший прощальный взгляд, а после рухнула в молочный туман.

Выбросило меня прямо на берег, и я уткнулась лицом в траву зеленую, приходя в себя после мучительной боли. Привстав на локтях, повернула голову и увидала перед собой сапоги черные, а потом руки сильные обхватили крепко и над землей подняли. Глаза серебристые в самую душу заглянули, а маг черноволосый шепнул вдруг: «Мира», – и обнял.

И так ведь произнес, будто всю жизнь на берегу одну меня ждал, целый век надеялся по имени позвать. А я на черты безупречные глядела, а вспомнить не могла. Радость в душе отчего-то, а даже как обратиться не знала. Смешалась совсем под его взглядом, растерялась, ляпнула первое, что в голову пришло:

– Вот так, оказывается, из воды сухими выходят.

А он нахмурился в ответ, еще пристальнее в растерянное мое лицо вгляделся, а серебристый свет в глазах стальным сменился. Улыбка, в уголках губ притаившаяся, исчезла. Вскинул голову, на озеро посмотрел, выплюнул зло сквозь зубы:

– Твои проделки?

А над берегом веселый смех прозвучал.

– Завоевывай, диор, – голосом короля трава прошелестела, – а добьешься, и память вернется.

Мужчина черноволосый меня крепче прижал, а в это мгновение озеро взволновалось. Ни с того ни с сего выросла высоченная волна и хлестнула на берег. У мага руки мной заняты, только пригнуться успел, собой прикрывая, а толща воды разбилась вдруг по обе стороны от нас, смахнула в озеро остальных людей и так стремительно в воронку утянула, что даже для вдоха этих секунд не хватило бы.

Тот, кого король диором назвал, меня на ноги осторожно поставил, выпрямился и к краю воды шагнул. Я даже испугаться за него успела, как листва зашелестела кругом, точно смеялась:

– Снова мой мир сотрясать начнешь? Утопишь всех или одного за другим вызволять станешь?

Диор руки на груди скрестил, в молчании ожидал, что властитель подводный еще ответствует. А с нами на этот раз ветер заговорил. Моего лица ласково коснулся, а мужчине волосы растрепал:

– Обмен неравноценный, не находишь? Однако хорошие маги и мне пригодятся.

– Так не давали согласия к тебе идти, – я не выдержала, – а родичи их как же, а детки?

– Погостят и отпущу, Мира, – ветер мягко шепнул, по щеке погладил, – а вы уходите. Человеческая жизнь коротка, многое нужно успеть.

И стихло кругом. Ветерок теперь самый обычный дул, ничего боле не шелестело голосом королевским.

Я тогда в смущении к магу черноволосому обернулась, подол платья фаворитского отряхнула зачем-то. Оно теперь вновь на мне вместо бирюзового наряда красовалось. Хорошо хоть не голой выбросило.

– Меня Мирой зовут, – представилась. А у самой такое волнение в душе, что даже глаза поднять не решалась, волос, распущенный, в косу заплетать взялась, но не столько плела, сколько сама себя за пряди дергала. – Я с северной деревни, что на окраине. Лучницей на службе королевской служила, а после в озере очутилась, у короля подводного жила.

Ответа не получив, чуть ближе к магу, спиной ко мне замершему, шагнула.

– Властитель подводный коли обещал, то выпустит. А ежели супротив его слова свое говорить, то он и заупрямиться может.

Черноволосый медленно обернулся, взгляд серебристый по мне прогулялся, а я как-то разом забыла, что еще сказать хотела.

– Меня зовут Эртен дар Астелло, – представился спокойно, потом вдруг ладонь мою взял и к губам поднес. Сердечко бедное к горлу скакнуло, сама я точно маков цвет зарделась, болтать начала, о всякой всячине спрашивать, чтобы хоть немного смущение рассеять:

– А магов нарочно на берег отправили? Неужто меня вызволять пришли? Или дело иное еще к королю было, а заодно и меня прихватить решили?

Диор руку мою выпустил, поглядел серьезно.

– Ради тебя пришли.

А у меня радуга перед глазами расцветилась. И нет бы замолчать, потупиться смущенно, послушать, что еще скажет, так никак язык болтливый унять не могла.

– А кто о том просил? Не посол ли эльфийский? Его Тальраиром зовут. Не встречали?

– Я знаю эльфа Тальраира также как и воина Тинара. Они желали помочь с вызволением, но король тебя раньше вернул. Вскоре прибудут, – коротко глянув в сторону леса, вздохнул маг.

И отчего печальный такой? Видать, он в отряде этом самый главный был, а из-за меня даже не успел магию применить. Король нарочно ему деву, вызволяемую, под ноги бросил, чтобы внимание отвлечь. Хитрец подводный.

– А сами кто будете? Предвод или наемник вольный?

– Я наместник здешних земель.

Вот так развеяла смущение, нечего сказать. Коленки дрогнули, чуть наземь не грохнулась. Сам наместник меня выручать пришел! Это ж честь какая (кто бы из деревни услышал, не поверил)! Оттого, небось, что мы с воином и эльфом заговор раскрыть помогли.

Решилась еще разок взглянуть исподволь, и вдох в груди затаился, – какой наместник красивый у нас. Не иначе как по этой причине сердце будто пичужка в клетке бьется, и голова ватная сделалась, я ж сама на глазах глупею, даже хуже чем с королем под магией.

Рот раскрыла, а что еще ему сказать, не ведала. Так бы, наверное, только к завтрему утру придумала, кабы не затрещали ветки и не выскочили к берегу двое путников. Вывалились кубарем и крикнули слаженно:

– Мирка!

– Волкодлакушка родимый! – повисла я на шее Тинара, который первый ко мне подбежал, в охапку заграбастал. Дух не перевела, как уже Тальраир меня из рук воина выдернул, закружил по поляне.

– Мира! – прижал крепко-крепко, куда только невозмутимость эльфийская подевалась.

– Раирушка славный!

– Не обижал? – отодвинул от себя снеговолосый. Глазищами небесными по лицу и фигуре прошерстил, все-все детальки подмечая.

– Какой там! Как королева жила.

У заботливых моих враз лица посветлели, радости преисполнились. Отпустила тревога, которая, видать, все это время их не покидала.

– Да чего бы он сделал? Там ведь предсказание, – я рукой махнула.

– За год многое перемениться может, – Тинар ответствовал, а у меня улыбка с лица медленно сползла.

– Какой год?

– Целый, – воин промолвил, а сам ко мне присмотрелся. – Ты думала сколько?

– Недели три, не больше, – запнулась, дух перевела, – он сказывал, что всему в королевстве хозяин, даже времени, а я значения не придала…

– То-то и оно, что хозяин, – Тинар продолжил. – Ни уговоры, ни угрозы – ничего не действовало. Полубог этот издевался только. Привязал защиту к порталу в подводное королевство, и коли попытались бы внутрь без его согласия попасть, погубили бы жителей.

– Он так сказал?

– Да.

– А, может, соврал? – с надеждой спросила, – мир свой он очень любит.

– Мог и соврать, – Тинар ответил, – но как же проверишь? Только если тобой да остальными рискнуть.

– И то правда.

– А Эртен способ нашел. Мы как получили от него послание про кристалл, мигом сюда примчались, – воин пояснил.

– Это необычный кристалл, – дополнил Тальраир.

– Король говорил, – я задумалась, припоминая, – пространство преломить может, коли камнем распорядиться умело.

– Эртен вместе с Эриком над ним работали.

– С кем?

– Ученый один, – эльф пояснил. – Связали камень с магией диорской крови, поэтому кристалл может переносить на любое расстояние, подобно порталу. А благодаря его особенным свойствам, он способен пронести сквозь любую защиту. Только взамен сил тянет неимоверно.

– А что за магия крови? – поинтересовалась негромко, смущенно глянув в сторону молчаливого мага. Он нас слушал, а сам в разговор вступать не спешил.

Эльф растерялся заметно, удивленно на меня посмотрел.

– Ты чего, Мирка? Ведь диоры, – а это Тинар запнулся малость, – у них магия в крови… единственные маги, способные открывать порталы в одиночку.

– А-а-а, – протянула, не понимая, чего они так удивляются. Или все про то знать должны?

А эти двое к Эртену оборотились, на него поглядели с удивлением. Маг же их взгляды выдержал спокойно, а потом меня спросил:

– Куда ты, Мира, хотела бы поехать?

– Домой, – ответствовала мгновенно.

– Тогда сперва к элдарам, возьмем лошадей, а затем на окраину.

– На лошадях? – шибко изумленный Тинар воскликнул. Эльф же молчал напряженно, с меня на черноволосого взгляд переводил. – Так путь ведь не короткий.

– Верно, – диор подтвердил, а сам уж повернулся в сторону тропинки приметной, с берега озера в заросли ведущей.

– На лошадях так на лошадях, – воин пробурчал, не став в спор вступать. Потом снова ко мне подошел, за плечи обнял. – Вот так Мирка, откуда сбегала, там твои скитания и закончатся. Зря только отчий дом покидала.

– Вовсе не зря, – я ему улыбнулась. – Скольких людей спасли. Даже мою деревеньку от опасности уберегли. Еще и чудес дивных навидалась!

Тальраир, пока мы речи вели, к диору ближе шагнул, тихо о чем-то спросил, а черноволосый ответил негромко. Я лишь отдельные слова расслышать смогла.

– … не помнит…

– … сама должна, такое условие…

Я и задуматься не успела, о чем говорят, как подхватили меня под рученьки белые и прочь с берега озерного потащили.

«Коли наместник сказал на лошадях, значит, так нужно», – проезжая по неприметной тропинке и разглядывая впереди спину черноволосого, я про себя размышляла. Следом за мной воин с эльфом в седлах покачивались, шутками перебрасывались.

Может, властитель земель проехаться хочет, оглядеть владения свои, проверить, все ли здесь в порядке, не притаилась ли где еще опасность? Недаром ведь портал открывать не пожелал. Ехала, думала так, а сама всю дорогу только на диора и смотрела. Незаметно, конечно, старалась, потому как не след мне на наместников заглядываться, а тем более на красивых таких, только поделать ничего не могла.

Каждое слово и каждый взгляд ловила против воли, если оборачивался вдруг на меня, сердце в груди сладко замирало. Все-то старалась подметить: как настроение меняется, бровь удивленно изгибается или же кончики губ изломляются в улыбке. Как глаза прикрывает устало, вытягиваясь на земле под деревцем после целого дня пути. Хотелось присесть рядышком, плечи широкие размять, или того лучше, уложить его голову на колени, пальцами пряди червленые перебирать и смотреть, как ресницы подрагивают или как гладкий лоб морщинка тревожная во сне прочерчивает.

Сама не знаю, зачем запомнить пыталась, как да на что наместник реагирует, к чему интерес проявляет. Просто всякий раз как он взор вдаль устремлял, догадаться хотелось, о чем сейчас думает. Я исподволь уже каждую черточку облика его рассмотрела да запомнила, шрам на подбородке изучила подробно, а еще в вырезе рубашки приметила несколько. Только спрашивать, откуда они, не решалась. Я к диору обращаться робела, а саму себя науськивала, что у Эртена магия с королевской схожа, вот у меня голову и кружит. А чем не объяснение? Коли диоры самые сильные маги в королевстве и лично порталы открывать способны, что бы им этой магией каждую девку встречную не сражать?

Поездка наша обратно в деревню вовсе не походила на прежнюю, когда по лесам бежали, преследователей со следа сбивали. Сейчас мы неспешно передвигались, а чтобы я шибко не уставала, мужчины старались почаще привалы делать. Ночью тоже в путь не пускались, выбирали место посуше и на ночлег останавливались. Тинар место отдыха на предмет следов оглядывал, чтобы на лежанку зверя дикого не наткнуться, Тальраир нам удобные постели магией своей мастерил, а Эртен защиту устанавливал.

Первый раз, когда остановились, диор первый спешился, подошел к моей лошади и руки протянул, чтобы наземь спуститься помочь. А я от смущения и растерянности сама не своя сделалась, и привычка дурная тут же взыграла, язык мой, враг мой, язвить принялся.

– Чай не барышня, изнеженная, в мужские рученьки с лошади падать, поди и сама наземь сойти могу.

Сказала и себя же мысленно по затылку огрела. Вот дура дурой! Нет бы тихо в объятия его скользнуть, обмереть от счастья, а после потупиться да поблагодарить как следует. Ан перепугалась, что на ногах не удержусь, его близко с собой ощутив.

Наместник криво усмехнулся да руки опустил.

– Ну спускайся, коли помощи не приемлешь, – и отошел. А я с досады губы кусала, и пожалела, что дядька в свое время только грозился язык оторвать да так и не сподобился.

Больше диор меня у лошади не караулил и заботы проявлял не больше, чем Тинар с Тальраиром. Однако ж и равнодушия не показывал, хоть я боялась, что обидела наместника своей дуростью. Виданное ли дело, сам меня выручать пришел, да на слова благодарности, только: «Не за что, Мира», – ответил. После еще и приглядывал за мной: то следом пойдет, когда я хворост для костра собирать отправлюсь, чтобы не заплутала ненароком, то вдруг курткой на рассвете укроет, пока еще сплю, а сырость утренняя под плащ пробивается и так и норовит дрему тягучую разогнать.

Словом, напрасно боялась, что Эртен обиду на меня затаил. Окончательно это поняла, когда нам на пути мховая обманка попалась.

Тальраир ее распознал, а после заставил все кочки в ряд выстроиться, чтобы лошадям точно по тропке прошагать можно было. Воин с эльфом вперед пошли, между собой скакунов ведя, а я следом хотела, да тут диор вдруг на руки подхватил и, протеста не слушая, вперед понес.

– Ноги вымочишь, – сказал коротко. – У вас в северной стороне ночи холоднее, а болеть в пути не ко времени.

Мой язык в кои-то веки онемел, а сама я очень старалась крепкие мышцы, под руками ощущаемые, пальцами не мять, и к телу мужскому не прижиматься покрепче. И ведь удивительно, сколько бы король подводный чудесами изумительными ни сражал, а сердце не дрогнуло. Диор же магию лишний раз не призывал, потрясать воображение силой своей не спешил, зато от заботы в мелочах простых, от внимания непоказного душа сжималась.

Так наше путешествие и продолжалось. Мне, с одной стороны, поскорее родных увидеть хотелось, а с другой – ехала бы и ехала. Ведь только достигнем деревушки, как расстаться придется.

Особенно сильно я за это путешествие вечера полюбила, когда солнышко за край садилось, сумерки на землю опускались, а путники начинали на привал устраиваться.

Я костром обычно занималась. О пище да готовке самой заботиться не приходилось, все мужчины добывали. Я даже не сомневалась, что им в этом деле портал хорошо помогал. Мне же только согреть да после прибрать оставалось. Зато как хорошо было сидеть, слушая потрескивание костерка, тянуть к мягкому теплу руки и слушать рассказы путников об их жизни.

О Тальраире много нового узнала, не все же из воспоминаний Шеаллин выудить успела, да и невесте он всего не рассказывал. Например, баек веселых с академической поры с ней не травил. Они оба – Тальраир с Эртеном – в магических академиях учились. Тинар же в клане наемников все премудрости сызмальства постигал.

Его мать туда отдала, только научился деревянный меч в руках держать. Отцом-то наемника тоже некий воин был. Мимо деревни проходил, девку пригожую охмурил, а, дитем одарив, дальше пошел, куда ветер свободы звал. Вот мать, сына до нужных лет взрастив, отправила его к наемникам, чтобы мужчину воспитали. У них по кодексу вольному, только сынов воинов брать разрешалось. Тинар и по сей день матери за то благодарен был и всегда о ней тепло отзывался, говорил, что пару раз в год навещает, подарки привозит. А теперь еще и задумался в столицу перевезти, потому как позвали воина моего не просто на королевскую службу, а под руководство самого военачальника.

– Чай за заслуги твои? – я за Тинара порадовалась. – Оценил, стало быть, воина хорошего?

Наемник плечами пожал, хмыкнул и взгляд в сторону Эртена бросил.

– За заслуги, сардар? – вопросил.

– За смелость, – тот ответил, – не каждому духу хватит сардара за ногу цапнуть.

Тинар рассмеялся, а я смешалась вконец. Про ногу какого сардара говорили? Рот открыла спросить, а тут Тальраир вмешался:

– Среди эльфийских воинов нет вольных, у каждого главенствующего клана своя лютина.

– Что свое? – я больше по привычке спросила, а у самой уж ответ в голове мелькнул.

– Дружина, по-вашему, отряд, – Тальраир ответил. – Остальные кланы подчиняются верховодящим, их отряды объединяются под начальством лютин. Например, я подчинялся эсте, на вашем языке предводу, Призрачных теней, то есть моего собственного клана, но обучение проходил на соответствующем направлении академии Тау Вердин.

– Это что значит? – Тинар спросил.

– Тау Вердин – один из ведущих кланов. Если перевести дословно, получится «клан Лесной тени».

Эти названия мне были знакомы. Шеаллин как раз из этого клана происходила, которому Тальраир подчинялся, а дядя ее приходился дальним родственником одному из трех советников главы клана. Удивительно все же, что я теперь столько всего об эльфах знала, даже словам Тальраира не удивлялась и названия их непростые, эльфийские, могла без запинки проговорить.

В этот миг как раз голову подняла, чтобы про дядю эльфийского вопрос задать, да случайно взгляд диорский на себе поймала. Он не стал вид делать, что не смотрел, зато я зарделась, про вопрос забыла. А у самой вдруг в голове пронеслось, будто вспышка мелькнула, как диор меня на руках держит, крепко-крепко к себе прижимает, а в глазах пламя светится и отчаяние ярче того пламени горит. Тряхнула головой, развеялось воспоминание, а я только лоб потерла в замешательстве. Пригрезилось, что ли?

– Как ты про невесту-то доложил? – это Тинар будто мысли мои прочел.

– Как есть, так и рассказал. Главе клана мы соврать не можем. Он присутствовал на талсаре, когда меня допрашивали обо всем, что случилось. Даэн прочел мои воспоминания, а после велел привести тебя, Мира.

– Как привести?

– В качестве гостьи в эльфийское королевство. Это большая честь.

Я растерялась от новости такой, а Тальраир успокаивающе улыбнулся.

– Не волнуйся, никто не будет тебя заставлять. Это и правда приглашение, даэн лишь хочет разобраться в особенностях ритуала и во всем, что произошло потом. Ему нужны твои воспоминания, однако вреда никто не причинит. И дядя Шеаллин тоже хотел тебя увидеть.

– А ему я на что?

– Если честно, я не знаю, Мира. Только у него, кроме племянницы, нет никого, родители Шел давно погибли, во время восстания морьеров. Он ведь сам племянницу растил.

– Что за морьеры? – тут же Тинар подключился.

– Это долгая история, – ушел от темы снеговолосый, а я тоже промолчала. Была это главная причина, отчего стали эльфы налаживать связи с людскими королевствами. Но коли они привыкли обо всем умалчивать, то и я не стану тайны раскрывать, они мне без эльфийского разрешения достались.

– А точно не заманите Мирку, чтобы браком повязать? – воин Тальраира подначил, – а то счастье прямо из-под носа ускользнуло.

– Мое счастье меня избегает, – эльф ответил. Я приметила, как в глазах небесных грусть промелькнула, но сторонний человек о чувствах эльфа догадаться не мог. Рассудил бы только, что снеговолосый такой присказкой сожаление выразил.

– Эх, Мирка, – это уже воин ко мне обратился. – И куда я глядел, пока на пару до форта добирались? Такую дивчину упустил.

– Помню, ты сперва целовать хотел, а после съесть, дальше уж не ведаю.

– Так что красивую девку не поцеловать? Только ты не давалась никак. Ну а после обращения точно не до того стало, – ухмыльнулся воин, – когда излечился, то и вовсе припозднился.

И со значением так взгляд на меня кинул, а я вид сделала, что намека не поняла. Неужто наемник дерзкий приметил, какими глазами я на диора гляжу? Тут же сквозь землю провалиться захотелось, а позже вспомнилось, что после Тинаровского излечения я к королю вернулась, может, о том и речь?

– Не открыла для короля дверцу, стало быть? – будто ответил на мои мысли наемник. – Как там в пророчестве его говорится?

– Чувства взаимные расти и крепнуть должны. Вот только у короля они до сей поры всякий раз угасали.

– Потому тебя отпустил? – спросил Тальраир.

Я плечами в ответ пожала. Сердцем чувствовала, не в том причина была, но и прощальную речь властителя путникам повторять не желала, как и в собственных чувствах, столь нежданно возникших, признаваться.

– До дома недалеко осталось, Мира, – вдруг Эртен заговорил, точно почувствовал, что о нем сейчас думаю, – вот и закончились твои скитания, – и добавил непонятно, – осталось лишь о позабытом вспомнить.

Ох, небеса пресветлые! Сейчас ведь расступятся ветки, откроют глазам низину с деревушкой, в ней выстроенной. А там еще пару шагов и вот они – ворота дома родного. Матушка за ними, Басютка и дядька.

У меня от волнения душевного дрожь приключилась. Здоровы ли? Ведь больше года прошло с тех пор, как отчий дом покинула. Как теперь поживают, видеть то еще желают дочку свою и племянницу непутевую?

– Ну что ты побелела точно полотно? – воин ко мне подъехал.

– Боюсь я. А как не примут? Прогонят за то, что против воли пошла, еще и дом родной покинула?

– За мной следуйте, – вдруг диор приказал, – я разговор начну.

Ох, с какой радостью я за широкой спиной наместника укрылась. Пусть он разговор ведет, против его слова никто не пойдет. Только бы матушка не отвернулась, меня завидев.

Сердце разрывалось от страха и ожидания томительного, пока лошадка моя семенила трусцой следом за диорским конем.

Выбрались из леса, я деревню родную увидала и ладонью рот прикрыла, чтобы всхлип сдержать. До того все сжималось в душе, до того тягостно и радостно одновременно было. А потом и вовсе чуть с коня не упала. По ту сторону речки, рядом с березкой памятной застыла на пригорке фигура одинокая. Стояла за околицей, вдаль глядела, а ветер платок трепал, так и норовил с волос своровать.

Всхлип горький да громкий из груди вырвался. На пригорке меня услыхать нельзя было, больно далеко, но женщина вдруг голову поворотила, в сторону леса поглядела, а руки, платок державшие, разжались. Ветер радостно поволок свою добычу с русых волос да на плечи, а после по спине да на землю, разметал цветастую ткань в дорожной пыли. Женщина с пригорка вниз кинулась, споткнулась на полпути, упала и прокатилась к подножию. Я со страху закричала, лошадь хлестнуть хотела, чтобы со склона высокого вскачь помчаться, а повод руки мужские перехватили.