Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Выпусти, – взмолилась, чувствуя, как себя теряю, а по точеным чертам судорога прошла, крепко и упрямо губы сжались, а после разомкнул их, что-то сказать, а я ладонью накрыла. Не смогу слушать, не смогу вырваться и уйти не смогу.

И тогда как во сне руку в карман запустила, изо всех сил сжала в ладони скорлупку податливую, расслышала громкий хруст, а потом взметнулась вокруг воронка портала и потащила нас в завихрившиеся недра свои, подхватила легко и утянула.

Про боль головную, про слабость невозможную все верно Эджелина сказала. Выбросило нас обоих точно в центре Неживого озера. На Эртена та же слабость накатила, его руки лишь на мгновение разжались, но хватило этого мига, чтобы нас водой разделило. Его от меня отшвырнуло, а меня под гладь озерную затащило. Закружило вновь, заболтало и выкинуло на мягкий, устилавший королевские покои ковер.

– Здравствуй, Мира, – голос короля прозвучал, – я уж заждался.

– Выплыл хоть? – спросила, на приветствие не ответив, не в силах головы поднять.

– Такие не тонут, – король ответил, а после с ехидцей добавил, – если не утопить.

Поняла я, что не тронет диора, лицо в ладони уткнула и разревелась.

Глава 20. Злато к ногам твоим и царство впридачу

– Какие покои желаешь? – спросил меня властитель подводный, провожая по коридору. А до этого час утешал, пока я ковер его слезами поливала. Я ему ничего объяснить не сумела, кроме всхлипов слова мало-мальски разумного выдавить не могла, так король сам надумал. Заверил клятвенно, что на ложе тащить не спешит, даст время пообвыкнуться, даже опочивальню отдельную обещал.

Пока шли, все, кто нам по пути попадался, чуть ли не в пол кланялись, а за спиной шепотки раздавались: «Новая фаворитка».

– С рыбами хочу, – отмолвила я, ничего лучше не придумав, – чай под водой живем, а рыб нет.

– Будет тебе комната с рыбами, – засмеялся, а я и не знала, верить на слово али нет. Взаправду что ли рыб где достанет?

– А старая где? – покосилась на короля.

– Комната?

– Фаворитка.

Властитель рукой махнул неопределенно: «Домой отправил», – сказал.

– Надоела так быстро?

– Я двоих фавориток одновременно не держу, – ответил, а чтобы не пытала его больше расспросами, на другое внимание перевел. Мы как раз к двери подошли, и король ее предо мной распахнул. Я зашла, а там…

Спальня большущая, стены переливаются голубым и зеленым, точно водная гладь, а внутри стен, и под ногами, и даже в колоннах высоких рыбы плавают, всякие разные, большие да маленькие. А потолок разноцветной рябью идет, как самоцветы переливается.

– Нравятся покои? – подводный властитель спросил, а я на месте застыла, остолбенела вся.

– Утонуть страшновато, – вымолвила, – точно по воде ступаю.

– Не утонешь, – улыбнулся.

– Как же ты дворец такой диковинный сотворил?

– Из воды, она мне послушна.

– Из воды? Как люди из камней да деревьев сооружают?

– Почти так, – улыбнулся ласково, – дома в городе по тому же подобию сделаны, но что-то менять лишь мне под силу.

– Как же здесь травы и цветы получились, после того, как ты царство для себя осушил? Воздух откуда?

– Земля на дне озерном не хуже, чем на поверхности, а с помощью магии отражений можно все, что угодно вырастить. Ну а воздух и в воде есть.

Да уж, чудеса у короля под водой. Я подошла к ближней колонне, точно из хрусталя сделанной, приложила ладонь, а мелкие рыбешки бросились врассыпную, только одна желтенькая, любопытная ближе подплыла, ткнулась носом в руку с той стороны, покачивая хвостом и плавниками, застыла напротив. Я ее рассматривала, а она меня.

– Если надоест, – его величество сказал, сзади подошедши неслышно, – в ладоши хлопни.

Только молвил, я тут же и хлопнула. Свет на потолке погас, стены матовыми, ровными сделались, колонны зазолотились, рыбки скрылись.

– Захочешь изменить, снова хлопни и представь, где бы хотела оказаться. Комната в точности выполнит твое пожелание.

Я тут же об избе родной подумала. Неужто сейчас стены бревенчатые появятся, окошки с наличниками резными?

Хлопнула в ладоши, моргнула, а когда глаза раскрыла, не домишко дядькин увидела, а покои в диорском дворце. Точно такие, в каких меня тогда поселили.

Опустились руки, голова на грудь склонилась, а король махнул ладонью, и стало все как прежде.

– Отдыхай, Мира. В моем царстве достаточно чудес, будет что тебе показать.

Послышалось или взаправду последнее слово тоном особенным выделил? Помстилось, сейчас о чем-то важном догадаюсь, но голова уставшая мысль упустила. И правда умаялась я, сил нет. Лучше завтра все по новой обдумаю.

– Ты его на берегу не видала? – спрашивала я желтую рыбешку, притиснувшись носом к колонне. – Ну чего молчишь аки рыба, ты ж по озеру плаваешь. Да хотя бы соседки твои, неужто ничего не говорят? Ушел или нет? И быстро ли ушел, сразу или постоял там какое-то время?

Рыбка пошевелила плавниками, махнула хвостом и юркнула вниз, проплыла под ногами, затерялись среди блестящих чешуей товарок.

Я ногой по полу постукала, разгоняя разноцветную стайку, а тут кто-то в двери поскребся. Заглянула в комнату девка невысокая, две косищи на плечах болтаются, в руках одежды ворох, вокруг шеи ленты висят, а под мышкой еще и туфли зажаты.

– Мэйтрис, – деваха поклон мне отвесила, – властитель вас приглашает с ним трапезу раделить.

– Что за мтрис? – спросила, глядя, как она с этой грудой в руках еще и к полу склоняется.

– Так принято к фавориткам обращаться, ваше прелейшество, почтение выказывать. Вот сейчас вас обрядим, причешем, еще краше сделаетесь.

– А платье, случаем, не серебристое? – уточнила я на всякий случай, попутно стараясь средь шелков разноцветных одеяние свое разглядеть.

– Зеленое. Но я еще и голубое принесла, под цвет глаз ваших ясных. Только зеленое побогаче будет. Лучшие мастерицы золотыми нитями расшивали. Сейчас еще служанки прибегут, украшения поднесут. А коли вы серебристое желаете, так я передам, чтобы пошили, к завтрему утру готово будет.

– Серебристого не надо, у меня такие платья долго не носятся.

Вскоре еще девки набежали, со шкатулками резными в руках. Тоже мне до земли поклонились, а смотрят, открыв рот, да с восторгом таким, будто друг с дружкой соревнуются, кто больше всех мной восхитится, а победившую опосля пряником сахарным одарят (или принято у них тут фавориток за владычиц водяных считать?). Только так подумала, как пришел мой черед за сердце хвататься. Пооткидывали крышки у шкатулок, я рот и раззявила, сокол залететь мог.

Батюшки! Каких тут только самоцветов не было! Я уж молчу, откуда у короля подводного такое богатство. А может камушки тоже из воды вылепил? Смотрелись, однако ж, самыми настоящими и сверкали ярче солнышка ясного. Потолок мой мерк перед сиянием этим.

Я глаза ладонями прикрыла, потому что заболели бедные, а та девка, которая с нарядами первая явилась, подскочила ко мне и затараторила.

– Король наш не любит, когда много украшений враз надевается. Ему любо, если все красиво подобрано. К вашему наряду можно заколку поизящнее взять. С изумрудами несколько есть, но это если вам платье зеленое по нраву.

Я кивнула, рукой махнула, пускай сама выбирает. В голове же старое воспоминание мелькнуло, как однажды Рося пред девчатами похвалялась бусами, батюшкой у заезжего купца на молочного поросенка выменянными. Шутка ли за безделушку девичью столько отдать! Однако Роська их в приданое готовила, один раз только надела, на говорины. Девчонки от зависти слюной изошлись, и я тоже поглядывала. А бусы те были из коралловых жемчужин на серебряной нити. Да только не в ряд жемчужины, а на расстоянии, узелками разделены. Кабы Рося сейчас увидала, что девки на меня навешать готовы, на месте б с досады умерла.

Я глаза раскрыла, узрела косы свои, наверх убранными и заколкой скрепленными. Умело служанка их скрутила, лентами с каменьями зелеными, перевязала. А сами ленты к цветку крепились, наподобие лилии водяной. Каждая прожилка в цветочке золотом просвечивала, будто он самый что ни на есть настоящий, только заместо чашечки изумруд огроменный, а мелкими камушками листочки усыпаны. Такая красотень, что даже волосы мои словно ярче засияли.

Пока я лилию эту разглядывала, девки на меня сорочку надели, батистовую, коротенькую, а после под руки придержали, пока я через ворох кружев невесомых шагала. Платье наверх потянули, руки в рукава засунули и затянули меня, что есть силы. Я точно жердь выпрямилась, ни вдохнуть тебе свободно, ни выдохнуть, зато фигура обрисовалась – такой в самый раз мужиков с пути истинного сбивать. Точно фаворитке королевской под стать.

На груди плетенье тонкое, воротник высокий, из сеточки зеленой, стоймя стоит, а на нем тоже изумрудики мелкие переливаются. Поглядишь на это платье, и правда кроме заколки иных украшений не нужно. Там и лиф каменьями расшит, и юбка из кружев искусных, которых я отродясь не видывала. А девчонка (кажись среди прислуги главная самая) мне еще на руку браслет нацепила. Широкий, из цельного золота, а посередине вставка из перламутра зеленого, который сам собою сиял и переливался.

– Хороша-а, – это я протянула, себя в зеркале увидав. Насилу даже признала. – Король-то от счастья сознания не лишится? Чем его, болезного, в чувства приводить?

Девчонки растерялись, шутки моей не уразумев, одна эта, главная, бойко ответила:

– А вы его ладошками обмахните, а то может даже поцелуйте, это ж самое лучшее лекарство.

Сказала, а все вокруг слаженно закивали. Одобрили задумку, стало быть. Я ж подумала, пускай живет, не буду сражать красотой неземной. Не королевское это дело – сознания лишаться.

– Вы мне тогда плат накиньте, подлиннее, чтобы все закрыть, – повела я руками вдоль тела, – до низу до самого. Глаза только не занавешивайте, иначе спотыкаться начну.

Девка главная заулыбалась: «Шутить изволите», – остальные, ей вторя, смешки ладошками прикрыли. Ты гляди-ка, я так скоро за острослова сойду, буду самой языкастой фавориткой в королевстве. А эти все угождать станут, за просто так улыбаться и подхихикивать, даже если ничего не поймут. Эх, вот же как судьба играет, диору я не пара, зато здесь все за королевишну держат, пока я владыке их не надоела.

Никакого платка мне не дали и прямо в платье провели на террасу круглую, ни в залу, ни в покои, а наружу вывели. Я прежде ее и не видела, даже когда дворец со стороны оглядывала. Повисла эта терраса словно в воздухе, у самой ни перил, ни загородок каких, а земля далеко-далеко внизу, и колышется там море листвы, а ветерок легкий лицо разгоряченное овевает. Посреди круга стол овальный поставили и два стула, напротив друг друга. На одном уж король расположился, сидел вольготно, ногу на ногу закинул, окрестности свои задумчиво оглядывал. Тут, стало быть, меня привели и отвлекли внимание монаршее от красоты природной.

Я в дверях остановилась, а властитель голову повернул и махнул рукой приветливо, улыбнувшись, на стул напротив указал.

– Проходи, Мира, устраивайся, – сам в ладоши хлопнул. Тут же понабежало прислуги с блюдами фарфоровыми да серебряными, уставили стол яствами различными, одно другого ароматнее. От такого запаха и слюной захлебнуться можно. И приборов-то: вилка, ложка да нож. Эльфийка моя бедная от такого растерялась бы, зато мне проще, память напрягать не пришлось. И король меня заместо блюда отведывать не спешил, и приступа сердечного с ним не приключилось. Сидел себе привольненько, невозмутимо так и по-королевски, одно за другим яства пробовал да разговор неспешный вел.

– Как тебе, Мира, обхождение? Не обидел ли кто ненароком?

– Как же они обидят, когда, рот открыв, каждому моему слову внимают? Титулы новые пожаловали, вашим прелейшеством и мэйтрис величали. Ты бы их восторги поубавил, твое владычество.

– Зачем? – искривил король уголки губ своих, чуток насмешливо, но без обиды.

– Не привычна я к такому поклонению.

– Привыкнешь, – взмахнул повелитель рукой, улыбнулся радушно и открыто, ни дать ни взять рубаха-парень, свой человек. Ух, и хитрец полубог этот.

– Мои-то обязанности какие?

– Компанию мне составлять, Мира.

– Тоску душевную развеивать, чтобы король не скучал? На дудочке там сыграть, сплясать что позабористей?

– А ты умеешь? – король заинтересовался.

Я кивнула.

– Я про беседы речь вел, истории интересные, которых ты наверняка немало знаешь. Прежние фаворитки ничего нового поведать не могли. Однако от дудочки и танцев я не откажусь.

– Пляски разные бывают, и одной можно изобразить, и в хороводе. Ты ручеек знаешь, ваше властительство?

Король зубами сверкнул, головой покачал.

– Ну вот и устроим после завтрака, девок созовем, слуг этих твоих. Чем народу больше, тем веселей.

Давно я в королевские покои не заглядывала. Властитель может и не прочь был сюда затянуть, но пока не неволил и магией голову кружить не спешил. Видать, правду Эртен тогда молвил, не просто так ноги ватными от голоса да взгляда королевского делались. Сейчас вот ничего похожего не испытывала. Зато с развлечением особы королевской покамест и без того справлялась. Шутки ему, прибаутки, да танцы и игры новые и не простые, а с загадками. Все, чем память народная богата, чему сызмальства меня саму научили, все на голову властительскую, до развлечений охочую, выплеснула.

Правда в меру старалась, чтобы забавы его скоро не утомили. Жизнь однако ж во дворце ключом забила. У слуг помимо прочих обязанностей еще дел прибавилось, все мои придумки в жизнь воплощать. Немудрено, что прежние фаворитки мало что окромя постели правителю предложить могли. Они ведь под водой родились, а те, кто сюда сверху спустился, про жизнь на земле и не помнили. С одной стороны, им самим так спокойней, а с другой, королю скука смертная. У него ж магов сильных в королевстве не водилось, перевороты учинять никто и не думал. Ни тебе тварей магических, ни злодеев лютых.

Одна я из строя подданных послушных выбивалась. Он меня памяти не лишал, ему ведь иное нужно было, чтобы чувства взаимные возникли да я зеркало отворила. А я…, я сейчас по коридору кралась. Зная, что после полудня завсегда в одно время в кабинет удаляется, дела королевские разбирает и указы новые пишет, я тихонечко в опочивальню королевскую пробиралась, вот как сейчас.

Сокол, старый знакомый, мой приход завсегда чувствовал. Приветствовал клекотом веселым, а я ему улыбалась, а сама к сфере волшебной спешила. Клала ладони на поверхность и вглядывалась, как рябь по ней идет до тех пор, пока не отражало зеркало берег озера. И всякий раз волнение боязливое сменялось разочарованием горьким. Снова там пусто было, не стоял никто у кромки воды, не глядел с тоской на гладь Неживого озера, ожидая, что может когда и вернется дева из недр его.

Снова смахнула влагу соленую со щеки. И чего хожу каждый день, спрашивается? Ну нет его там, давно уж ушел. Да и зачем возвращаться? Сама ведь не его, а долг выбрала, сама в воды окунулась, прямо из его крепких объятий в озеро перенеслась и в королевство подводное канула.

Вздохнула снова, опустила ладони и, грустно соколу махнув на прощанье, спальню королевскую покинула.

– Не устала ты, Мира? – король спросил. Подошел ближе, уложил одну руку на плечо, чуть притянул меня к себе. Я вырываться не стала и ответила спокойно:

– С чего мне уставать, твое властительство? Непосильной работой никто не нагружает, выдумками сумасбродными не отягощает, нежеланными обязанностями никто не неволит. Отчего я устану?

– Оттого, что каждый день новые развлечения придумываешь.

– Так и сама веселюсь. Дворец не дворец теперь, а точно деревня родная. Слуги у тебя, король, обучаемые. Уже через слово прибаутками сыплют.

– Они угодить стараются. Или не нравятся тебе платья, что служанки шьют, драгоценности, которые ювелиры королевские изготавливают?

– Отчего же, все нравится.

– Не заметно, – король усмехнулся.

– Так что камушки, подводное величество? Я ж когда по ту сторону заглянула, совсем иную жизнь узнала. В такие моменты все напускное отступает, а ценность существования в другом видится.

– В другом? – король заинтересовался.

А я кивнула.

– Хочешь, Мира, я тебе свои чудеса покажу? Такие, каких ты прежде не видела?

– Чудеса?

– Самые настоящие, – улыбнулся властитель.

Ох, как я раньше чудеса любила. Завсегда слушать о них готова была, а в другое время о них же мечтала. Теперь вот ни чудес, ни богатств не надо.

– А покажи, – властителю ответила. – Что у тебя в мире за диковинки, которых я отродясь не видела?

Обхватил меня король за плечи, повел за собой на террасу. А как вышли, я дара речи и лишилась.

Это ж кто мог знать, что волшебнику подводному под силу сокола в такого гиганта обратить? Ладони ко рту прижала, когда подошел властитель к самому краю и спрыгнул на спину летуна. Сделал на нем круг небольшой и вновь ближе подлетел.

– Прыгай, Мира, – позвал меня, – поймаю.

Я глаза зажмурила, дыхание затаила и скакнула вниз, прямо в его руки угодила. Король к себе спиной прижал, одной ладонью вокруг талии обхватил, а другую на шее сокола устроил.

– Полетели, – крикнул. И у меня дыхание перехватило, когда взмыли резко вверх.

Первое время глаза открыть боялась, но когда поняла, что его величество со спины летуна соскальзывать не спешит и меня крепко держит, доверилась ему, перестала судорожно за перья соколиные цепляться (того и гляди, все повыдергаю), дух перевела и отважилась вниз посмотреть.

Сокол взлетел уж под самые облака, а под нами переливался хрустальный дворец на горе, а чуть поодаль, в низине – сверкающий город. Небо закатно-румяное плескалось в озере, которое на поверхности отражений не имело, а здесь казалось расплавленным золотом. Полянки бархатно-зеленые мешались с лесными зарослями, розовые холмы сбегали к равнине, светившейся внизу ярко желтым пятном.

– Это розовые скалы и золотая долина, – склонился король к моему уху. Одно из самых любимых мной мест в человеческих королевствах.

Я ему не ответила, поскольку рот пока открывать не решалась и только жалась поближе к правителю. От красоты повсеместной сильно голову кружило. А тут еще властитель соколу какой-то сигнал подал, и птица выше взлетела. Теперь земля совсем далеко очутилась, а под нами проплывали облака пушистые.

– Погуляем, Мира? – спросил король, и ответа не дождавшись, потянул меня со спины соколиной.

Я с визгом пронзительным вниз полетела. Со страху широко глаза раскрыв, глядела на то, как мы падаем. Властитель руки в стороны раскинул и смеялся беззвучно, пока я в полете за него ухватиться пыталась. Надеялась, хоть сокол поймает, но птица огромная в сторону ушла, а мы вдвоем упали на облако. Я сперва себе не поверила, когда в пушистую вату по шею погрузилась. Под ногами пружинило мягко, но у меня выпутаться из белоснежного плена не получалось. Зато король хорошо приземлилась, уселся на облаке, как на своем троне, еще и взбил перья небесные под спиной, дабы помягче было. Устроился, в общем, со всеми удобствами и глядел вниз с высоты, пока я в перине невесомой барахталась.

– Как представишь, Мира, так и будет, – с улыбкой король подсказал, заметив, как я от ваты облачной отплевываюсь.

А что мне представить-то? Впечатлений столько, что совсем ничего в голову не лезет. Зажмурилась, попыталась умное что сообразить, этакое величественное вроде королевского трона придумать и смех веселый услышала. Поглядела на короля, после на облако свое и, оказалось, что на печке лежу. Добротной такой, белоснежной и мягкой. Тут уж и я не сдержалась и со смеху покатилась, королю вторя. Так и веселились вдвоем на облаках, неспешно плывущих над подводным королевством.

– Как же ты это умеешь? – спросила у властителя, когда дух перевели.

– Я этот мир создал, мне здесь все подвластно: время, расстояние, пространство. Могу исполнить любую фантазию или мечту. Ты ведь когда-то желала полетать, Мира?

– Все желают, – я ему улыбнулась. Искренне, от всего сердца, потому что от такого светлого волшебства на душе теплее становится, боль и тоска отступают.

– А попрыгать на облаке хочешь? – протянул руки полубог.

– Так все хотят! – засмеялась, схватив его ладони.

Чудесный у нас полет выдался. Мы после из облаков еще и фигуры разные лепили, дурачились вовсю. Я дракона сделала (таким, какой он у меня в воображении после рассказов старца остался), а король цветок красивый. Он мне его после и подарил. И что удивительно, моего дракона ветер чуть позже разметал и вытянул, а королевское причудливое облачко так и лежало в руке белоснежным соцветием.

Позабавил меня, его подводнейшество. Я со своими шутками-прибаутками даже рядом с его чудесами не стояла, о чем королю и заявила. Мы как раз устали точно малые дети баловаться и улеглись животом на облачко, король рядом устроился, подбородок на руки положил и вниз поглядывал.

– Мне всегда интересно, чем люди на земле занимаются, потому слушать тебя и смотреть на твои выдумки забавно. А ты очень стараешься, Мира.

Глянул на меня хитро и с усмешкой.

– Угодить ведь хочу, – раскрыла я глаза пошире. – Тоску владыческую развеять.

– А мне казалось, от себя отвлечь, – пуще прежнего король развеселился. – Чтобы я к новой фаворитке с поцелуями не приставал.

Тут я смутилась немного, но в непонятливую деревенскую девку играть не перестала.

– Так помню еще, как после поцелуев твоих ноги подкашивались, голова кружилась, точно болезнь морская напала. Вот и не тороплюсь особо к этому возвращаться.

– И так ты, Мира, сравниваешь, – подпер голову владыка, загадочно меня рассматривая, – что вместо хорошего смысла иной получается.

– Правду ведь говорю. Или ты, твое властительство, голову магией не кружил?

Король усмехнулся.

– Кружил, но после, а сперва реакция у тебя, как и у всех была.

– А когда кружил и зачем?

– А когда за решеткой меня целовала. Хотел, чтобы ты осталась. Тогда ты могла стать моей королевой, а теперь…

– Что теперь? – я привстала на локтях, вытянулась в сторону полубога, чтобы любую эмоцию на его лице приметить.

– А теперь тоже могу вскружить, если очень хочешь, даже без магии, – задорно подмигнул властитель и ухватил меня в объятия. Я снова взвизгнула, потому как облака под нами вдруг в стороны разлетелись, и помчались мы с королем к земле со всей скоростью. Он меня поймал, спиной вниз падал, а я за его шею уцепилась так, что и задушить бы могла. Вот этот момент король и выбрал, чтобы меня поцеловать. К губам прижался не грубо, не жестко, а с нежностью и лаской. А у меня в душе все бурлит, тут уже страх с не пойми чем мешается. Понимала, что не разобьемся, не допустит владыка этого, но кровь все равно бурлила, и тут уже вовсе не под силу разобрать, я в ответ на поцелуй со всех сил в короля вцепилась или от иных чувств. Однако то, что от эмоций рассудок помутился, это властитель верно пообещал.

Когда сокол почти у самой земли нас на спину поймал, у меня в голове уже никаких мыслей не осталось. Ощущения все напрочь перекрыли. Король же только тогда выпустил, когда я снова в перья птичьи вцепилась. Опять прижал к себе, устроил нас обоих поудобнее и велел соколу обратно во дворец лететь.

А вечером все спокойно было. Дал властитель передохнуть после прогулки нашей удивительной, вот только у меня было чувство, будто я в этот день что-то важное сделать забыла.

Ох, мурашки так и бегают табуном по коже, скачут среди волосков, дыбом поднявшихся. Хотя бояться нечего, в самом деле, ведь не одна я в тоннели подгорные спустилась, а с королём. Вот только шибко пуганая стала после всех событий и приключений. Вспомнить только, как мы с эльфом и Тинаром по лесам от тварей улепетывали. Темноту с тех самых пор тоже не слишком жалую. А она кругом царила такая, что хоть глаз выколи, непонятно даже, как их владычество вперёд брел и не спотыкался.

– Подсветил бы, – прошептала я, в плечо короля вцепившись. Он только посмеялся тихо, ладони мои подрагивающие своей широкой накрыл и негромко ответил:

– Тогда всю красоту пропустишь, Мира. Потерпи ещё немного и вдохни поглубже.

Я сделала, как владыка посоветовал, ещё и глаза пошире раскрыла, чтобы ничего не пропустить. Интересно ведь, что его величество снова придумал?

А привез он сегодня меня к тем самым розовым горам, которые я ещё с облаков разглядела. Оттолкнул камень от входа (прямо взял сам и в сторону откатил. Я после потрогала, но и на волосок сдвинуть не смогла), завёл меня в туннель узкий с низким сводом и стал вниз провожать. Долго так брели, у меня даже мысли появились, а дождусь ли чуда обещанного. А потом среди черноты кромешной что-то замерцало. Будто сам воздух разноцветными всполохами расцветился. Сперва чуть заметно, только привычным к мраку глазам и различить, а затем все ярче. Стали блики по стенам скакать, камень изнутри зажигая, и чем дальше, тем удивительней эти переливы становились. И оттенки всякие, некоторых я прежде даже не видела. Но чуднее всего, что я это свечение словно вместе с воздухом вдыхала, и оно пробегало по моей коже, заставляя и ее светиться, а в душу вливалась удивительная чистая радость. Страх отступил и вприпрыжку хотелось вперед пуститься. Просто волшебство какое-то.

А потом я настоящее чудо узрела, когда вышли мы с королём посреди огромной пещеры. В центре, в широкой каменной чаше, голубая вода плескалась, прозрачная как слеза, а пол из мрамора розового и стены того же цвета. И усыпаны они каменьями драгоценными, всякими разными, и формы, и оттенка любого. Вот когда весь тот воздух, что я в грудь набрала, стал со свистом обратно выходить.

– Это как же ты, – спросила у короля, когда дар речи вернулся, – все-все самоцветы в одной пещере собрал?

– Это магия отражений, Мира, я говорил тебе о ней. Думаешь, боги каждую травинку создают и каждую песчинку? – улыбнулся он, – всего лишь применяют магию, чуть меняя количество силы, чтобы при всем сходстве были и отличия. В этой пещере камни со всего света, и каждый из них обладает своим волшебством. Может наделить владельца силой или умом, подарить красоту или долголетие, защитить от болезней. Выбери любой, Мира, и я сделаю для тебя амулет с уникальными свойствами.

Особенный амулет для меня? К волшебной радости вдруг прибавилась благодарность, приятно стало и тепло на душе. Прошла я вдоль сверкающих стен, рассматривая самоцветы. И как в этом многообразии один выбрать? Глаза ведь разбегаются, от цветов различных и яркого блеска рябит перед ними.

Решила тогда наобум выбрать первый, какой попадется. Но каждый камушек, как назло, на виду и так и светит «Меня возьми». А потом среди великолепия этого увидела я минерал, который свет не излучал, а будто бы в себя втягивал. Протянула руку, взялась за чёрный кусочек, с одной стороны гладкий, с другой угловатый, а он вдруг легко подался и вышел из каменной стены.

Король стоял, голову набок склонив, наблюдал за мной.

– Выбрала? – спросил.

– Этот возьму, – показала ему свою находку.

– Отчего же его? – улыбнулся король.

И не знаю, отчего. Просто именно он внимание привлек. Я провела пальцем по гладкой стороне, она чёрная, но если чуть повернуть, по поверхности блик светлый пробегает.

– У тебя, властитель, волосы чёрные, как ночь, и камень этот такой же. Только твои пряди синевой отливают, а здесь перелив серебряный, ну точно червленое серебро.

Пояснила так и отчего-то печаль непонятная накатила. Словно давнее, позабытое воспоминание, от которого щемит сердце и просыпается в душе тихая грусть.

– Бери его, – легко согласился король, – амулет из него полсужит для тебя самым лучшим оберегом. – Сказал и вдруг спросил с хитринкой в голосе, – так и возьмешь один? Ведь где один, там и два, а где два, там и три.

– Да и одного довольно, – и мыслей у меня не возникло понабрать себе волшебных самоцветов.

– Хорошо, Мира.

Показалось или взаправду удовлетворение в голосе короля расслышала? А властитель ближе подошел, взял у меня камень и вдруг бросил его в воду.

Голубоватая вода засветилась еще ярче, а камень в центре вдруг завращался и кружился все быстрей и быстрей. Острые грани стирались, стачивались и округлялись, а после столп брызг поднял отшлифованный черный кусок над поверхностью, и те капли, что оседали по краям амулета, превратились в серебряные звенья, ограняя гладкий, овальный камень в красивую узорчатую вязь. Тонкие сверкающие нити застывали в воздухе пока не получился из обычного минерала настоящий королевский подарок.

– Ох, – выдохнула я, когда махнул король ладонью, и длинная цепочка с голубым отливом застегнулась на моей шее. Гладкий черный амулет лег на грудь, согрев своим теплом сквозь ткань легкого платья. Я коснулась его несмело кончиками пальцев, подняла и засмотрелась в магическую темноту со светлыми переливами. Красота какая, доселе невиданная.

Король стоял улыбаясь моей радости и тому, как любуюсь я его подношением.

– Спасибо, – подняла на него взгляд, а он в ответ плечами небрежно повел.

– Не за что, Мира.

После протянул мне ладонь, а я оглянулась разок и окинула взглядом всю эту красоту неземную, укрытую под толщей воды, чтобы запомнить и не забыть волшебства этого места.

Король сжал пальцами руку и потянул меня вдруг к голубой чаше.

– Готова? – спросил.

– К чему? – взглянула на него в удивлении, а он сверкнул озорно глазами и прыгнул в воду, утянув меня за собой.

Глава 21.

Светящаяся голубым водица оказалась свежей и прохладной, а струи подводного течения защекотали покрывшуюся мурашками кожу. Я от неожиданности затаила дыхание и попыталась рвануться обратно, но король не позволил. Он утягивал меня все дальше, пока круглое отверстие наверху не скрылось из глаз.

Я со страхом закрыла ладонью рот и затаила дыхание, а властитель, рассмеявшись, подтянул меня ближе и, отведя руку в сторону, прижался крепко к моим губам. Разжал их и вдохнул воздух в стиснутую толщей воды грудь. Я вцепилась в плечи владыки, боясь отпустить, а он уклонился сам. Отплыл, выпуская меня из объятий и сверкая в водном полумраке белоснежными зубами, велел:

– Дыши, Мира.

Я не сразу послушалась. Боязно было открыть рот и ощутить, как его заполняет вода и как проливается она в горло, наполняет живот и делает тело неподъемным, утягивает на самое дно. Но грудь уж сдавило, начало ее печь и колоть, и я, того не желая, судорожно вдохнула и поперхнулась, закашлялась. А король смеялся рядом, глядя как я со страхом откашливаю воду, а потом снова ее глотаю и дышу.

– Верь мне, Мира, – сказал и, вновь ухватив за руку, потянул за собой.

Мы проплывали над высокими горами с гротами и пещерами, ныряли в черную бездну, в которой не видно было дна. Касались вытянутой рукой отвесных выступов вертикальных подводных скал. Порой гранитные уступы рассекали глубокие щели, а из низ выглядывали любопытные рыбешки. Вода кругом была бирюзовая и такая прозрачная, что далеко внизу виднелись затопленные долины, зеленеющие на дне точно узорчатые полотна. И в полумраке подводном все кругом казалось таинственным, подернутым дымкой, а оттого мстилось, что под нами проплывают целые города и деревни, утонувшие века назад в этой бирюзе.