Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Не держал, – эльф на спину перевернулся, но подниматься не стал. – Магию на тебя направил, не до него стало.

– Утоп? – я вскрикнула, так что даже ястреб встрепенулся на руке.

– К плоту привязан был, может вынесло, – ответствовал эльф. Спокойно так, даже мускул на лице не дрогнул.

Глянула на них двоих, и платье в гость собрала, повыше подол поднимая. Собралась бежать сломя голову обратно к берегу, но Эртен дорогу заступил. Встал молча, ладони на рукояти скрестил и глядит хмуро:

– Пойдешь обратно, король под воду утянет.

– Ироды бессердечные, зверушку на произвол судьбы бросили, – топнула я ногой и покачнулась. Еще в себя не пришла, сил едва стоять хватало. Эртен тут же шагнул навстречь, рукой за талию поймал, я на той руке и повисла, но взглядом грозным сверлю, глаз не опускаю.

– Прикажешь мне за зверем обратно идти? – вскинул брови диор и усмехнулся, жестко так, – я в услуги не нанимался, Мира. Защитить тебя долг чести, а вот по лесу носиться в поисках волкодлака недобитого, к той чести никакого отношения не имеет.

И выпустил, взял и отступил, а я не удержалась и шлепнулась на траву, но почти удара не ощутила. Кречет тут же взмыл с руки, а травка подо мной мягко спружинила. Поворотила голову, а это эльф магичит, но на меня не глядит. Сразу понятно, с черноволосым согласен, однако не в эльфийской природе напирать и речи жесткие прямо говорить.

Замерла я на траве, раздумывая, чего теперь делать, когда оба путника мои как по команде к лесу, позади оставленному, поворотились. Я даже испугаться успела и про себя небеса укорить: «Ну дадите хоть дух перевести?», как расступилися ветви и вышел на полянку, шатаясь, болотник страшный. С головы трава свисает, рубаха мокрая и штаны тело облепили, ноги босые тиной измазаны, а за спиной щит из водорослей речных висит. Увидал нас и остановился, а я глаза широко раскрыла и как закричу:

– Тинар!

Вздрогнул, взгляд на меня перевел, глядит растерянно и после на шаг отступил. От меня отворотился, зато пристально диора с мечом оглядел и эльфа на траве, раскинувшегося, глазами смерил.

Не узнал, ну точно ведь не узнал.

– Тинар, это я, Мира! – сделала усилие и оборотилась на миг самой собой, а у воина моего глаза что надутые пузыри для детской погремушки сделались.

– Ведьма, – прошептал и снова отступил на два шага, но замер, – заманили в лихолесье, – добавил, – а теперь не отпустите? Подальше держись, тварь, – мне пригрозил, – живым не возьмешь.

И подхватил с земли камень с половину моей головы. И обидно так стало.

– А ну опусти! – диор на его пути вырос, – только замах сделаешь, на месте поляжешь.

– А ты никак воин привороженный? Из проклятых духов, которых она на службу свою призвала? Заманиваете путников в чащу, чтобы ритуалы черные вершить.

– Я человек, – диор зло ответствовал, – а за оскорбление потрудись бой принять, заодно убедишься, что не с духом дерешься.

Тинар усмехнулся.

– Духи драться не умеют, зачарованные воины только ведьминым приказам подчиняются, а она и подавно ратным делом не владеет. Коли человек, то извинюсь, коли проклятый, отпустите, если бой выдержу. Но я здесь второго меча не наблюдаю.

– Будет тебе меч, – диор свой подбросил, а Тинар словил. Ловко, мягко метнулся, а я уж испугалась, что порежется о лезвие. Рука мозолистая крепко черенок ухватила, чужое оружие прокрутила со свистом, слушая, как незнакомая сталь звенит и к тяжести меча приноравливаясь.

– Хороший меч, – ухмыльнулся, – защищайся, дух.

Эртен в ответ руку выпростал, и в ней иной клинок возник, синий, полупрозрачный и магией переливающийся.

Огорчение вдруг такое взяло, что песню меча слушать расхотелось и на красоту воинского танца любоваться. Хотя прежде наблюдать, чтобы так слаженно бились, не доводилось. Один меч другого словно верный товарищ встречал, каждый раз руку пожимая, над головой иль у груди, а то и возле бедра. Металлический перезвон заставлял звенеть воздух, а сами орудия будто вовсе веса не имели.

Смело было со стороны диора свое оружие отдать, да еще когда магия уходит. Синее сияние вдруг потухло на миг, и Эртен лишь прыжком успел от Тинарского замаха уйти. Кабы не реакция, отсек бы волкодлак мой диору руку, а так только линию красную прочертил, кожу вспорол. Даже ахнула, на секунду испугавшись, зато горести из головы мигом выветрились, а черноволосый уж снова в руке синий меч держал, отступаться не думал. У Тинара ухмылка во все лицо, задор воинский проснулся, а Эртен на том и подловил. Поддавшись, незаметно ладонь изогнул и прочертил полосу по груди противника, его кровь пуская. Стоило первой капле на землю упасть, как точно по команде отступили оба. Диор меч рассеял, а Тинар свой в руке прокрутил, ухмыльнулся и рукоятью вперед протянул, хозяину возвращая.

– Человек, стало быть? Кровь по жилам течет и меч руке повинуется. Кто же остальные будут?

Диор обернулся, чтобы я могла его лицо видеть, и заговорил:

– Попутчиков моих зовут: Тальраир, он из эльфов, и Мира, она с северной деревни, что у самой границы. В лесу повстречали, где она одна от целого отряда живой осталась, а при ней полузверь, получеловек. С тех пор вот и таскали это чудо повсюду с собой.

И кого под чудом подразумевал? Подозрение закралось, что не волкодлака недообратившегося.

– У Миры магии нет, – хрипло отмолвил Тинар, пристально мой облик эльфийский разглядывая.

– Прежде не было, а с тех пор немало перемен произошло. Ты о том помнить не можешь, тебя под чарами держали, а после эликсир действовал.

Поразилась я, как внимательно Тинар к речам Эртена прислушивался. Заметно после боя отношение переменилось. На лице и сомнения проскальзывали, но злости той отчаянной, которую вначале проявил, меня ведьмой признав, боле не показывал.

– Меня Тинаром зовут из рода вольных наемников, как тебя величают, воин?

– Эртен дар Астелло.

Тинар вдруг обомлел на миг, а после на шаг отступил, голову склонил и даже побледнел.

– Простишь ли, что не разобравшись, руку с мечом на тебя поднял, военачальник?

– У меня не за что прощения просить. Ты перед той извинись, которая за тобой в топь нырять собиралась, а после повсюду следом волокла и собой прикрывала. Она простит, мы слова не скажем.

И отступил, открывая меня глазам пораженного Тинара.

Воину сложно было вот так сразу в невероятное поверить, он ведь моего переселения в эльфийку воочию не наблюдал.

– Тебе если подходить шибко боязно, можешь снова каменюкой вооружиться.

Тинар даже пошатнулся после моих слов.

– И правда Мирка, – выдохнул ошеломленно.

Вот всякий меня по языку признает. Можно впредь не оборачиваться, сразу язык всем показывать.

– Мираня, Мира, – пошел ко мне, а я ноги в коленках согнула, локтем уперлась и уткнула в ладонь подбородок, наблюдаю за ним.

Приблизился, на корточки опустился.

– Не признать тебя, вовсе не признать. Простишь ли, что обознался? Как водой о землю швырнуло, в себя пришел, глаза открыл, а вокруг лес незнакомый, ни души кругом, только озеро плещется. На себя глянул – человек. К ощущениям прислушался, и более себя зверем не ощутил. Не мучила жажда крови и плоти человеческой, и нюха волчьего вместе с тем лишился. Зато следы разглядел на берегу, думал, выведут к поселению, а набрел на деву незнакомую и двух странных мужей с ней. Один на воина похож, второй и вовсе отдаленно человека напоминает, а тут ты собой обернулась. Вся кровь мигом к голове прилила, глаза застила красной пеленой, понял, что живым отпускать меня не собираются, а я только вновь жизнь ощутил… Прости.

Схватил руку мою на коленях, лицом в ладонь уткнулся, после голову поднял и снова в меня взглядом впился.

– И подумать не мог, что вот такого меня, получеловека, не бросишь. Женщины и вовсе существа непостоянные, а ты… ты ж девчонка совсем. И не помышлял в тебе этой смелости, прежде лишь за гонор молодой считал.

– Да хорош уже так убиваться, – совсем меня в краску воин вогнал, – пущу слезу, чего доброго, а эльфам это не полагается.

Услышала, как Тальраир рядом хмыкнул, а Тинар голову отворотил, что-то эльфу сказал, а после снова ко мне обернулся, смотрит вопросительно.

– Тинар, я не слышу теперь. Ты вопрос в лицо задавай, не отворачивайся.

– Не слышишь? – новое потрясение воина настигло, даже ладонь мою выпустил. Вот вновь я жалость к себе на лице чужом наблюдала, но тут не как с королем, тут привычная реакция посетила.

– Не жалей, этим делу не поможешь.

Вздохнул, даже плечи сгорбились, а после поднялся.

– Спасибо, Мира. Никак не могу свой долг жизни тебе возвратить, как ни стараюсь.

– А ты погоди еще, когда зверюшек снова повстречаем, так и отплатишь.

В ответ на фразу мою Тальраир с земли вдруг поднялся, а вопрос во взгляде поймав, объяснил.

– Разведать не помешает.

– Я тоже пойду, – Тинар тут же вызвался, – об их повадках знаю не понаслышке.

– Идем, – не стал эльф упорствовать. А я вздохнула, взглядом их проводив. Не доведется расслабиться, пока с опасностью этой не совладаем, и такая усталость вдруг накатила.

Диор в это время мимо меня к дереву прошагал, запрокинул голову, на ястреба поглядел и уселся под тенек густой кроны, на ствол облокотился. Я тогда тоже с травки поднялась, добрела до черноволосого и рядом наземь шлепнулась. Глаза сами собой закрывались, спина прямо не держалась, а тут хоть опора, да и диор если что поглядит по сторонам, а мне бы хоть минутку дух перевести.

Вздохнула, устроилась поудобнее и разморил меня сон, увел в зыбь между явью и грезами. Тело расслабилось, даже в сторону сползти попыталось, когда, почудилось, придержали, прислонили к чему-то мягкому, удобному, а после и вовсе странности примерещились, вроде как губы по волосам скользнули; но то точно сон уж был.

Очнулась от мерного покачивания и встрепенулась – неужто снова на озере оказались? Глаза раскрыла, а это вовсе не озеро, это Тальраир меня на руках несет. Косу длиннющую себе на плечо закинул, чтобы не наступить, и идет себе вперед легко, не напрягаясь особо. Я глаза раскрыла, в лицо его спокойное посмотрела и устроилась поудобнее, еще и голову на плечо положила. Хорошо, тепло и приятно. Несут меня, самой шагать не нужно, да и жених несет, о чем тело эльфийское песню радостную пропело. Вот в этот момент и задумалась о телах разных да о реакциях непонятных. Место удобное, чтобы как раз о своем, о девичьем поразмышлять, на земле ведь больше о преследовании и тварях печалишься.

Стала я реакции свои с тех самых пор, когда столько мужей на голову свалилось, припоминать. К Тальраиру тело тянулось, тут даже говорить нечего, тут лишь смелости набраться и дать чужим мыслям мне подсказать, что за обряд у эльфов обручальный. Эх, вдохнула поглубже, прижалась к плечу Тальраирскому покрепче и глаза закрыла.

Как и прежде утянуло разум и окунуло его в чистую глубину иной памяти. Увидела, как, волнуясь, спешу вниз по красивым деревянным ступеням, а следом стелется подол легкого светло-зеленого платья. Как подбегаю к высокому светловолосому мужчине, с горделивой осанкой и с золотыми локонами, как у меня, и понимаю, вот он и есть дядя, а он протягивает руку и говорит: «Шеаллин, веди себя как подобает знатной эльфийке». Я тут же взор долу потупила и неспешно, и легко поплыла следом за родичем моим. Когда голову отважилась поднять, увидела возле свитой из сотни цветов беседки красивого снеговолосого Тальраира.

Он стоял, улыбаясь и глядя на меня с обычной своей невозмутимостью, а мое сердце скакнуло в груди, как конь ретивый с привязи. А они еще говорят, у эльфов чувства глубоко сокрыты. Сама за него замуж стремилась, не неволил никто, боле того, не поторапливали, сама торопилась. Сил не было, как хотелось его мужем назвать и в первую нашу ночь в объятиях нежных потеряться. Любила Шеаллин, крепко любила. С радостью пила горький зеленый напиток, который сперва обжег горло, а потом потек по телу, проявляя зеленым сеточки вен и прочерчивая особенный рисунок – символы принадлежности друг другу, нарушить которые можно, лишь вены из тела вырвав.

И после прикоснулся жених к губам в поцелуе легком, нежность с его стороны ощутила, силу спокойную, но не дрогнули мужские руки, хрупкие плечи сжавшие, не забилось быстрее сердце в груди, к моей груди прижавшееся, в то время как мое прочь рванулось.

А после яркой вспышкой озарило иное воспоминание, перекинуло меня в элдарское поселение, куда принесла для заболевших детишек эликсиры эльфийские. Только попрощалась с жителями и свернула на тропинку, ведущую обратно в родные леса, как заступили дорогу, поймали мои руки и в лицо выдохнули:

– Не любит он тебя, и ты знаешь.

Вздрогнула испуганно от неожиданности и от того, что признала в молодой темноволосой женщине ведьму элдарскую. Известная колдунья, но темная, а потому мало кто отваживался с ней связываться.

– Потеряешь его. Другую встретит на пути, глухотой не наделенную, – предсказала ведьма. И сердце от таких слов чуть на части не разорвалось.

– Чего ты хочешь?

– Помочь могу твоему горю, а в обмен многого не попрошу. Путь открой в королевство эльфийское.

Только успела вдох сделать, как уж перекинуло в новый омут, на поляну знакомую, куда пробиралась, чуть живая от волнения, страха и тоскливой надежды на чудо. Вышла, увидела, что ждут меня здесь и все к ритуалу уж готово.

– Решилась? – ведьма спросила.

– Решилась. – Иначе ни за что не пришла бы в это место пустынное рядом с Неживым озером.

Встала покорно рядом с колдуньей, наблюдая, как начинает она вершить свое колдовство. Терпела, когда магия ее в меня полилась и когда больно вдруг стало. Странная тревога закралась в сердце, но пошевелиться уж не было сил, наполняло меня что-то чужое, страшное, лишало движения. На миг грудь сдавило так, что дышать перестала, а потом увидела, как ведьма покачнулась, закрыла глаза и вдруг рвануло меня прочь из тела, связь с которым еще ощущала, и откуда-то со стороны увидела и поляну, и две замершие на ней фигуры, и протянувшиеся между ними темные магические символы, похожие на шевелящиеся жгуты, высасывавшие, тянувшие что-то из этих тел. Разрастались они, заполоняя всю поляну, а после замерли, подрагивая, и в этот миг плетение кто-то нарушил. Чья-то чужая фигурка шагнула из леса и порвала связи. Не слухом услышала, а ощутила всей сущностью, как зашипело, завыло вокруг, а после нарастающий рокот, крик, ослепительный свет и оборвалась чужая память, а я на миг словно умерла. Дернулась от испуга в руках Тальраира так, что чуть наземь не упала. Хорошо эльф среагировал, прижал крепко, не дал выскользнуть, а сам голову повернул.

– Приснилось что? – губы прошептали, а после брови тревожно изломились, – никак плачешь Мира?

– Нет, – покачала головой, а сама снова в его плечо уткнулась, крепко-крепко зажмурившись, уговаривая себя слезы не лить по тому, чего уже никто исправить не мог. Не нужно об этом думать, о девчонке наивной и глупой, ради любви решившейся на обряд, в котором ничего не смыслила. Не нужно. Не для того в омут окунуться решила, чтобы теперь еще и чужую боль в сердце носить, мне и своей хватает. Думать, о другом думать. На короля загадочного мысли перевести, чтобы сравнить и понять, где теперь я, а где чужое. С Тинаром после поговорить нужно, как у него это было, когда свое, настоящее, вдруг начинало с иным мешаться.

Вдохнула еще глубже, Тальраира за шею крепче обхватила и стала о черноволосом то ли маге, то ли вовсе полубоге вспоминать. Три раза я с ним облик меняла: и Миркой была, и фавориткой и в эльфийское тело возвращалась, а все одно – вызывал во мне ощущения удивительные, такие сильные, что целиком захватывали и разум мутили. С Тальраиром лишь одно тело бунтует, а там во всех обликах голова кругом шла. Может, взаправду мне понравился, как сам говорил? Ведь хоть у меня наружность разная, а внутри всегда я.

В этот миг эльф остановился, и пришлось отвлечься от размышлений и вокруг оглядеться. Диора тут же приметила, который сбоку подступился и у эльфа спрашивал:

– Снова природа предупреждает, Тальраир?

Я отклонилась подальше, чтобы удобнее было за губами следить и ответа не пропустить.

– Эта тревога не покидает леса здешние, а нам до поселения эдаларского как раз к вечеру дойти. Дальше до границы и вовсе рукой подать.

Диор нахмурился, обернулся к Тинару, тот сразу ближе подступил. Только сейчас заметила, как шел воин, низко склонившись, выискивая следы на земле. Ответ Тинара также по губам прочла:

– Здесь звери не проходили. Там, возле озера, их следы внезапно появились, как будто из ниоткуда всех разом перенесли.

– Их порталом переносили, так король сказал, – я тут же свое слово вставила, а диор на меня поглядел задумчиво-задумчиво, а после медленно, словно части разрозненные собирал, стал проговаривать:

– Портал, нацеленный на нас. У того, кто затеял охоту, похитил кольцо (раз отряд именно его выследил) и подчинил себе чердушей и тварей, был маячок. Его охота на нас, как и на отряд, это попытка сохранить в тайне существование таких созданий. Значит еще не готов выпустить этих существ, ему не нужно, чтобы о них узнали. В болотах наш след был потерян, но когда вышли к озеру, он смог отследить снова. Но откуда у него маячок? Что-то, наводящее на наш след, что-то родственное… Ты, Тинар! Ты был недообратившимся зверем, одним из них. Это вывело на нас.

– А в озере мы для них снова пропали, – подхватил Тальраир, – но больше маяка нет.

– Не совсем, – диор глаза опустил, посмотрел туда, где от укуса след неровный на коже виднелся, – Я для них ориентир, теперь я для вас опасность несу.

Вскинул голову, на нас глянул, на меня особенно пристально, и серебристые глаза будто потемнели.

– Идите дальше, до границы. Предупреждение шлите. Так шансов больше. Не по пути нам теперь.

Отвернулся, меч за спину в ножны закинул и пошагал вот так вот прочь, без долгих прощаний.

Эльф с воином замерли на секунду, а после Тинар следом за черноволосым шаг сделал, да Тальраир окликнул: “Решение он принял. Бесполезно все, не переменит. Я с дар Астелло немало уж общался”.

Тинар загрустил, замер, обдумывая что-то, пытаясь решение найти, и тогда я с рук эльфийских рванулась.

– Тальраир, пусти. Пусти сейчас же! Куда одного отпускаете? Ни магии, ни силы против всех выстоять! Сгинет в чащах!

Эльф осторожно на землю опустил, и я за диором, среди деревьев уже затерявшимся, следом кинулась.

Насилу нагнала среди кустов густых, быстро шагал царедворец.

– Эртен, Эртен, погоди! – подскочила и на плече повисла, отдышаться пытаясь.

Скосил на меня глаза, отмолвил:

– Что тебе, заноза, неймется? То одного берешься опекать, то другого. С эльфом оставайся, так надежнее. А лучше с рук его не сходи, еще вернее будет.

– Фух, вы девку загоняли! – пропустила совет мимо ушей и ладонь к груди прижала. – И что за дурные такие? Все вас на подвиги тянет, а ты тут бегай по лесам да болотам.

Повернулся уже всем телом, руки сложил на груди, улыбнулся насмешливо:

– Косу вокруг головы оберни, чтобы удобнее бегать было, а то за куст зацепилась.

Глянула назад, точно, висит на ближайшем кусте змеища моя золотая. Дернула ее со всей силы и больно стало. Оторвать оторвала, да шибко грубо.

Закусила губу, а по макушке вдруг ладонь широкая прошлась, боль усмиряя. Нежно волосы растерпавшиеся пригладила.

– Не приучили тебя ласковей к себе относиться? То-то колешься постоянно, что и себя жалеть не научена?

– От жалости к себе проку мало. Ты вот сам шибко умеешь? Куда подался? Без лесной магии эльфийской в Северные чащи пошел? А без своей магии всех зверей решил грудью встретить?

– Для зверей меч имеется, – вновь усмехнулся, – а места и понадежнее открытых полян и озерных берегов есть, там защиту удобней держать.

– А ну не смей уходить! – ногой топнула. Вот же упрямый какой, верно Тальраир приметил. А потом вдруг осенило! К болотам возвращается, точно к болотам. Еще и ждать нападения там возьмется, чтобы зверье за собой в топи увести. Да только один из трясины не выберется. На погибель верную пошел. Блаженный!

Не стала больше уговаривать и время впустую терять. Выставила руки перед собой, и потянулись веточки кустов, стали диора окружать, чтобы в кокон неразрывный завернуть. А он молча стоит, неподвижно, ни шар создавать не торопится, ни ветки мечом рубить. Просто стоит и смотрит на меня, а как только решила, что моя взяла, взмахнул ладонью. Легко, почти незаметно, и меня вместо диора сковало, как тогда, когда на спину ему кинулась, решив, что Тинара убьет. Не полностью парализовало: руками, ногами самую малость пошевелить могла, но магию лесную призвать не выходило. Шагнул тогда ближе, вырываясь из объятий лесных, оцарапавшись до крови о колючки, обхватил мое лицо ладонями и склонился. К губам прижался на миг, обжег поцелуем и резко отступил.

Нырнул в сторону, под ветвями протянувшимися, и среди зелени скрылся. А я ни хруста веток не услышала, ни иных звуков, тишина была для меня кругом и даже собственные горькие всхлипы слуха не коснулись.

Спало тогда онемение, а пошевелиться все равно не смогла, только на землю сползти, когда начал мир вокруг смазываться и покачиваться. Уткнулась лицом в колени и завыла, как звери лесные воют. И тоска такая, безысходность накатили, а слезы горьким потоком потекли по лицу, не остановить. Довел, ирод упрямый, даже дышать больно и во стократ хуже сейчас, чем когда Лика в чужих объятиях увидала. Прежде всякий раз, удар встречая, могла с собой совладать, о другом, более важном подумать или, на крайний случай, себя обругать, а теперь ничего не помогало. Накатило. Подумалось, что вот лягу тогда здесь сама, и пускай звери, диора сожрав, за мной приходят, не сдвинусь с места.

И точно бы не сдвинулась, кабы меня силой не подвинули. Эльф с Тинаром отыскали среди кустов, покачали головами, и Тальраир снова на руки поднял. А я уж не сопротивлялась ничему. Делайте, что угодно, хоть все разом в болотах топитесь. Только на берегу не позабудьте, сама ж в таком состоянии до топи не доползу.

Донесли меня до поваленного дерева через протоку мелкую, Тальраир на колени усадил, а Тинар воды поднес. Лицо умыли, а вой унять не могут. Эльф бы и дальше меня в объятиях ласково баюкал, успокаивал, да воин, к бабским истерикам явно привыкший, взял и ключевой водицы еще на голову вылил.

Ох, остудила водица, особливо когда за шиворот пролилась. Слезы разом смыла, а я пожалела, что Тинара прежде в болоте не притопила. Тальраир тут же рубашку стащил, принялся меня обтирать, высушивать и на воина укоризненно поглядывать.

– Ну а что? Проверенный способ, – пожал плечами воин, – а то дальше только хуже. В беспамятство впала бы. Видал я таких баб, прямо дрожь по телу. Как они себя не помня, кидались куда ни попадя, умом трогались, – и повертел пальцем у виска.

– Впредь, к Мире такой способ не применяй, – твердо ответствовал Тальраир. Отер меня всю и по щеке ласково погладил, спросил, – ну как ты?

Я в ответ снова носом зашмыгала. Тогда Тинар рядышком присел, мне в лицо заглянул и эльфу посоветовал:

– Это ты зря сейчас лаской успокоить пытаешься, не тот случай.

А я на воина посмотрела, нос рукавом утерла и прямо спросила:

– Что ты его не остановил? Меч-то отобрать мог? Как позволил ему уйти?

Тинар голову повесил и руками развел:

– Не могу, – ответил, – приказа прямого ослушаться. Сама наблюдай, – подскочил на ноги, склонился к земле, углядел наши следы и попробовал в том направлении идти, откуда меня принесли. Шаг сделал, два и замер.

– Видишь? Заметила, что происходит, когда пытаюсь за ним следом отправиться? Приказ военачальника не обсуждается, на то он и приказ. Каждый, кто клятву приносил, его ослушаться не смеет.

– Да что городишь? – высказалась в сердцах и кулаком стукнула в подтверждение. Тальраир тогда вздрогнул, ему, бедному, удар в солнечное сплетение пришелся. Я ж не смотрела, куда бью.

– Эртен дар Астелло, высший глава всех военных сил, частей и родов королевства, куда входят и вольные наемники. Правила в военном деле для всех общие, только условия разные. Я, как и любой, кто клятву приносил, должен за военачальника при случае жизнь отдать, а приказам не смею противиться. Так-то Мирка.

Сказал и отвернулся с досадой, поскреб пятерней макушку, а потом схватил камень и запустил в протоку. После с грустью пояснил:

– Нам кроме как его повеление исполнить ничего иного не остается.

Я мгновенно на Тальраира оборотилась, а он взгляд не отвел, лишь вздохнул.

– Тебя снова в болота не пустим, это не обсуждается. Я один могу пойти, а вы с Тинаром дальше шагайте.

Посмотрела на них двоих, а потом сползла с колен Тальраира, на бережок опустилась. Ведь если разрешу, и этот следом отправится и там же сгинет.

– На поляну идите, – вымолвила с трудом, – умоюсь сейчас и приду. Только дух переведу немного.

Переглянулись между собой и поднялись. Кусты шевельнулись следом, скрывая две высокие фигуры, а я наклонилась над протокой, протянула ладони, зачерпнуть полную пригоршню студеной водицы и чуть в протоку не свалилась. Сжала кулаки и стала яростно глаза тереть, а потом снова на водную гладь воззрилась. Я на нее гляжу, а на меня оттуда король глядит и улыбается.

– Здравствуй, Мира, – сказал.

Ну ведь не тронулась я и правда умом? Склонилась пониже:

– И тебе не хворать.

– Что не спрашиваешь, как я здесь очутился?

Я плечами в ответ пожала, а чего спрашивать, тут либо я тронулась, либо у него магия такая.

– Мира, – шире заулыбался, – я с помощью зеркала могу таким образом любой водяной источник использовать.

– Следишь, стало быть?

– Присматриваю, – ответил.

А мне подумалось, хорошо, что только лицо надумала умыть.

– И прежде следил?

– Лишь с тех пор, как впервые на берегу озера увидел. С тех пор и наблюдаю… за тобой. Вернешься, Мира?

– На что сдалась я тебе? – спросила устало.

– Понравилась, – улыбнулся, – а сам взглядом так и манит. Хоть сейчас бросайся в протоку и плыви к королю.

– Чего сам не утянешь? Сила уж вернулась? Поднимай волну да смахни с бережка.

– Я бы смахнул, – засмеялся, а после вразумил, – порталом лишь озеро служит.

– Экое неудобство тебе. Самому не дотянуться.

– Дразнишь меня, Мира? – головой покачал.

– Размышляю я, властитель. Мысль такая пришла, что коли в любом источнике отразиться можешь, то тебе и не сложно в саму столицу заглянуть.

Склонил задумчиво голову, рассматривает меня и будто все мысли читает.

– Обратно к болотам пойдешь?

– Пойду.

– Что же взамен предложить желаешь?

Я вздохнула тяжко. За просто так никто помогать не возьмется и особенно властитель хитрый. Стало быть, пора сделку заключать.

– Если поможешь, сама к тебе приду… коли в живых останусь.

– Дай слово в бою участия не принимать, а после к озеру отправиться. Тогда сделаю, о чем просишь.

Я в грудь воздуха набрала и рот открыла, чтобы слово ему дать, а тут к губам ладонь чужая прижалась, бережно, но решительно, и я по этой манере сразу Тальраира признала. Вот ведь со слухом неприятности одни! Подкрался ко мне, а я не приметила. Небось в кустах схоронились, за мной наблюдали. Ни дать ни взять, уже и с королем за моей спиной в спор вступил. Взяла я тогда и обернулась Миркой и сразу плеск громкий услышала. То Тинар, к превращениям непривычный, в сторону шарахнулся и в протоку свалился.

– Вот чудеса, – сказал, обратно на берег карабкаясь, – предупреждай хоть, Мирка. Кричи что-нибудь, как облик надумаешь менять. А то сперва лицо в воде плавает и разговоры ведет, а после эльфийка на глазах лучницей становится. На вас живота не напасешься.

Я Тальраиру в ладонь промычала, чтобы отпустил, а он и внимания не обратил, прижал поудобнее к себе и дальше к королю обращается.

– Не будем с тобой сделки заключать, а особенно Мира. Сами разберемся.

– Как знаете, – король улыбнулся. Пошла рябь по воде и исчез лик властителя. У меня аж дыхание перехватило. Стала пуще прежнего вырываться, и эльф отпустил.

– Это как ты разбираться собрался? – уперла руки в бока.

– Мира, верни прежний облик, утомишься ведь.

– А мне этот люб. Отвечай, давай. Молчишь? Знаю я, как вы, мужи доблестные, разбираетесь. Храбро в бою погибаете, вот как! Чтобы потом слава о вас в памяти потомков сохранилась. Так я и приняла дурость такую! Мне не позволяете сделать, что девке под силу, а меня ни один слушать не желает!

– Решено уже все, Мира. Я пойду Эртену на подмогу, а вы к границе с Тинаром. Возможно, успеете помощь привести.

– И кому нагло в глаза врешь, снеговолосый? Ничего мы не успеем, сам об том знаешь. И я к болотам следом направлюсь, а еще король нам поможет. Что за глупость такая, от спасения отказываться? Он в саму столицу доложит, чтобы прислали сюда подмогу. Там у них и маги, и порталы, и воины, поклявшиеся военачальника ценой жизни защищать, а ты еще переубеждаешь? Своими жизнями рискуете, а я молча глядеть должна? Поглядела уже однажды с дерева высокого, как целый отряд погиб. Довольно с меня!

Отвернулась от молчаливого эльфа, от Тинара, пристально на меня глядящего, отмахнулась и снова на колени на бережку встала.

– Властитель, согласная я. Коли поможешь, предупредишь, кого следует, то жизни, может, успеешь спасти. А я к тебе после приду, слово даю.

– Что-нибудь еще хочешь, Мира? – лицо в воде вмиг проявилось. Так и знала, что речи наши слушает.

– Еще что-то позволишь?

– А ты проси, я решу.

– Мечей нам парочку нужно, а мне лук мой верни. Со всеми вещами в палатах твоих остался. Да наряд лучницы, а то ж в платье этом только на смотрины ходить.

– Хорошо. Птицу отправь ко мне, она вас отыщет по дороге и все принесет.

– Отправлю.

Я с колен поднялась, отряхнулась и, дрожь в ногах ощутив, быстренько облик прежний вернула. Слух слухом, а силы лишними не будут.

Глава 16. Тварей бояться, в болота не ходить

Думала, на поляну вернуться придется, чтобы кречета к королю послать, а умная птица сама меня отыскала. Заметила, что разом все подевались куда-то и полетела на поиски. Нашла, на руку села, когтями в перчатку вцепилась и нахохлилась. Не привыкла, видать, чтобы без предупреждения ее одну бросали.

– Не серчай, – я перья распушенные пригладила осторожно, боялась, что клюнет, а сокол только глаз скосил, будто прислушивается, – к королю лети, к хозяину твоему, в подводное царство, принесешь нам оттуда вещи нужные.

И руку вскинула, а кречет сорвался, крылья расправил и взмыл в вышину.

– И правда в сторону озера полетел, – запрокинул голову Тинар, – ты гляди! Что там у вас за король такой? Сокола дрессированного имеет, через воду разговаривает. Кто он?

– О короле мы и сами мало, что сказать можем. Он в озере живет и целый мир под водой создал. Там у него дворец и чудеса всякие, а еще это он тебе облик человеческий вернул…