Текст книги "За краем небес (СИ)"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Надеюсь, честь мужская да воинская простит девчонке неразумной поступок. Только я свой долг таким мнила, главное поняв – нельзя тому, кто нарочно яд для крови диорской создал, нашего главного военачальника отдавать.

Однако быстрее несущихся к порталу тварей только птица могла быть, вот я и стала таковой. Вытянула вверх руки, и ухватили меня послушные лианы, перебросили прямо к мерцающему входу до того, как зверюги к нему домчались. И второй раз в жизни приняла я на себя мужской облик, чтобы рухнуть в чужой портал и упасть по ту сторону, услышав громкий хлопок закрывшегося прохода.

Глава 17. Мечтать так мечтать. Любить так любить

Упала я в темень непроглядную, а тело о каменный пол приложилось. Не шибко ровный пол, да еще и твердый, такой, что все мои косточки разом захрустели. Истинно храброму воину полагалалось сейчас с громким и пугающим врага криком на ноги подхватиться, меч над головой закрутить, а я только постонать бы смогла и даже если очень постараться, то стоны все равно за зловещие не сошли бы. Однако большая досада в другом состояла, я облик мужской вновь удержать не смогла.

Обращение в мужчину сразу половину сил выпивало, и только на мгновения его хватало. А я ж большую часть боя Миркин облик держала, чтобы и слышать, и стрелять сподручнее было. Теперь вот на полу растянулась, и вновь шевелиться не хотелось, да еще и не слышала ничего. В самый раз сейчас слух пригодился бы, авось темнота вокруг нашептала бы что-то, но тело стонало: «Дай дух перевести». Дрожь его пробирала, стоило о новом превращении подумать.

Зато попытка славно сработала, портал сразу захлопнулся, стоило мне в облике Эртена по эту сторону оказаться. Значит предводитель наш рядом с пригорком остался, и сейчас там помощь подоспела. Не дадут принцу погибнуть. Ну а мне в логове чужом отдуваться придется. А как еще великие дела вершить, как не собой жертвуя? Подумала так, и самое бы время собственным мужеством погордиться, но не гордилось что-то.

Мой порыв молниеносным был, уж не знаю, сколько там истинно мужества оказалось, вот страха точно больше. Я как догадалась, что Эртена сейчас в портал затащат, и исчезнет он, вероятней всего, навсегда, так перепугалась, что сердце от ужаса чуть на части не раскололось.

Зато теперь за себя дрожала, чуялось, не в хорошее место попала. Все тело напряглось в ожидании, а крик и вовсе с трудом сдержала, когда упало на меня что-то сверху. Сперва ветром повеяло, а после крыльями махнуло, широкими, ястребиными. И ведь правда птица волкодлаков перегнала. Одно удивительно – не бросил ястреб, влетел в портал вместе со мной, а я его только сейчас приметила, когда принялся по спине переступать когтистыми лапами и пощипывать клювом за руку, проверяя, жива ли. С трудом, но шевельнулась, и ястреб сразу щипаться перестал, а потом вдруг снова крыльями махнул и ушел то ли вверх, то ли в сторону куда.

Полегчало моей спине, зато глаза, к темноте привыкшие, ослепило ярким светом. Загорелся в другой стороне комнаты магический шар, осветил вход узкий, от него ступени, вверх убегающие, и полетел ко мне. Я позади шара фигуру приметила, но разглядеть не получилось, из-за яркости света глаза слезиться начали.

Этот кто-то до меня дошагал, опустился пониже и поднял шар над нашими головами, так что теперь я его лицо увидеть смогла. Кабы прежде не была уже до смерти перепугана, сейчас бы точно небесам душу отдала. Страшное лицо оказалось, и не столько из-за длинных шрамов, уродовавших черты, сколько из-за выражения и ненависти, горящей в черных с красноватым отблеском глазах.

Тонкие губы скривились, сложившись в слово «Девчонка!». Почудилось, выплюнул он его как оскорбление. А после схватил меня за отвороты куртки, приподнял над полом, приблизил лицо к своему.

– Что за обман? Говори, как ты здесь очутилась?

Я бы и рада сказать, да от паники уж все в голове помутилось, язык еле во рту ворочался, только и ответствовала, что: «Через портал».

А этот, шрамами отмеченный, встряхнул меня еще крепче.

– Издеваться вздумала? Где дар Астело? Где? Звери его кровь почуяли, портал на него был настроен! Отвечай, девчонка, или я тебя заставлю!

А потом сжал ладонь на моем горле, и даже пожелай я ответить, не смогла бы.

Наверное, это гневливый и придушил бы прямо на месте, да отвлекло его что-то. Я уж решила, ястреб мой, в темноте подземелья затерявшийся, на него напал. Но то не птица оказалась, а другой человек. Он возник там же, где до него душитель. Выступил из полумрака, подойдя к нам, и окликнул этого, со шрамами, оторвал от занятия увлекательного.

Душитель обернулся, а после на ноги поднялся и меня за шкирку поднял. Встряхнул как куклу, показал второму, и у того лицо точно также скривилось, и губы знакомое слово произнесли: «Девчонка!». И то ли презрения, то ли гнева на лице больше, не разберешь. А лицо и вовсе удивительное, потому что старику принадлежало. Все исчерчено глубокими морщинами, голова сплошь седыми волосами убелена, только глаза выцветшие до того злыми почудились, что таким взглядом только убивать. Оттого наверное, осмотрев меня с ног до головы, он и отдал приказ: «Убей и быстро! Она может послужить маяком».

Приговорил и отвернулся, прошагал в дальний угол комнаты, где сам создал еще один шар, высветив пустые клетки и заваленный разным хламом стол. Рассмотреть ничего не успела, поскольку меня снова дернули, а после толкнули к той стене, где я из портала выпала. Швырнув на пол, маг покрутил ладонями и стал разводить их в стороны, формируя молнию, которую я прежде видела у Эджелины. Точно такая же, которой тварей убивали. А вокруг ни растений, ни иной помощи для меня, ничего, только мешок каменный и двое врагов в нем. Посмотрела тогда прямо на убийцу, молча посмотрела, а его губы в страшной усмешке растянулись, шрамы черты еще больше искривили, и казалось, что не лицо вовсе, а маска.

– Смелая? – губы произнесли, – о пощаде не просишь, не умоляешь? И правильно. Никто тебя здесь не пощадит. А за то, что вместо диора нам пустышку подсунули, я тебя не сразу убью, помучаешься немного.

И скрутил ладони в другую сторону, а сияющая молния точно также закрутилась в серебристую спираль. И маг раскрыл ладони, а спираль полетела ко мне, стремительно, неудержимо, я только отшатнуться успела, рот раскрыла для крика, но им же поперхнулась, когда вкрутилась в него боль обжигающая, и прошла по горлу в самое тело, прошивая его нечеловеческой мукой. Закричать не закричала, не смогла, только связалась в подрагивающий узел и напоследок полный торжества взгляд поймала. Мучитель отвернулся равнодушно и ушел к тому, другому, приказавшему убить. Шар над головой погас, и погрузило меня в темноту.

Страшно вот так умирать, в полном одиночестве, в каменном холодном мешке, корчась от боли. Когда чувствуешь, что стоит открыть для очередного хрипа рот, и из него тянется струйка крови, капает под подбородок, где уже целая лужица натекла. От таких мучений каждый готов пожалеть о глупом самопожертвовании, о том, что решился собой прикрыть другого. Сгорая в агонии, разве задумается человек, для чего все это, разве озаботится благом других? Мало кто задумается. Я в этот миг точно ни о чем не думала, ничем не гордилась и… и не жалела.

Слабело тело эльфийское, растянувшись на полу чужой темницы, дышало все медленнее, перед глазами давно наступила темнота, и даже не видела я уже тех двоих, в другом углу комнаты. А потом захлопало меня что-то по лицу, точно силясь привести в чувства, заклевало, защипало, пробиваясь через отупляющую боль. Чего ястреб от меня хотел? Отчего умереть не давал, мне того уж очень желалось. Может пришла наконец и Мирке пора все страдания позади оставить? Не жилец эльфийка на этом свете, второй раз погибает.

Промелькнули эти мысли и канули в темноту, и следующие хлопки по лицу еще слабее ощутились. Погибало это тело, совсем чуть-чуть ему оставалось. Даже когти ястребиные, в руку вцепившиеся, проколовшие до крови кожу, боли почти не причинили. Вот так и сходила я в форт лучницей, обрела заместо своего чужое тело, чтобы в нем и до нового полнолуния не дожить.

Новое тело – промчалось в мозгу с новым хлопком. Только мысли с трудом ворочались, понять не могла, о чем сама думаю. В этот миг ничего не хотелось, только бы от боли невыносимой избавиться, умереть уж, чтоб не мучиться. А ястреб не отставал. Новое тело. Новое… Мирка, эльфийка, боль… Мирка. Эльфийка. Мирка. Сосредоточилась, что-то сообразив, толком не поняла, что, но секунду спустя вдруг отпустило. Разом отхлынула мука невозможная, грудь задышала, на глазах слезы от облегчения выступили, а ястреб притих, перестал по лицу бить и когтями царапать. Обернулась я лучницей, оставила муку и смерть эльфийскому облику и захотелось вдруг горько рассмеяться. Отсрочила погибель, но толку-то. Рано или поздно придется обратно возвратиться, чужой облик для эльфийки не вечен, да вот незадача, вернуться вернусь, а очнуться не доведется.

– Не нравится, что они девчонку подослали. Неспроста. Уходить надо, – услышала я приглушенный скрипучий голос.

– Уйти успеем. Без точных координат портал не настроят.

Послышался скрежет, щелчок и шуршание.

– Все это с собой возьмем. Кольцо где?

– В тайнике.

– Забрать нужно, а после все здесь взорвать, чтобы их портал на развалины открылся. – И старик разразился дребезжащим полоумным смехом. – Диоры – опора королевской власти, самая чистая и лучшая кровь, сильнейший магический дар, – он закашлялся и снова хрипло рассмеялся, – скоро от них останутся одни воспоминания. Кто они без своей магии? Никто! Прихвостни короля, сторожевые псы! Вот пусть псами и обращаются и загрызут своего любимого правителя!

Я лежала, слушала этот голос и пыталась бороться с подступающими волнами слабости, которые так и норовили утянуть в забытье. Стоит разок кануть, и не удержишь последний облик, и назад уже не выплывешь. А вот так без борьбы гибнуть совсем не хотелось.

Ястреб шевельнулся вдруг, когда те двое громче загремели, взмахнул крыльями и взвился под потолок. Слилась черная тень с окружающей темнотой и рванулась в сторону спуска в подвал.

– Что это было? Ты слышал? Хлопанье.

– Где?

– Рядом со входом.

– Показалось?

– Ничего просто так не кажется. Ступай, разберись!

Старик отдал приказ, а его помощник послушно побежал по ступенькам. Я лежала, не шевелясь, с тоской и страхом думая, что последнюю мою надежду на помощь сейчас могут поймать. Замирая, считала про себя капавшее тяжелыми каплями время.

Послышался быстрый звук шагов, и маг вернулся.

– Что там?

– Птица. Ястреб.

– Ты гляди-ка. Сперва девчонка, потом ястреб. Кончай возиться, пора уходить.

– Уходим. Я в него шар запустил, он с высоты башни в реку сорвался.

– Забрал кольцо из тайника?

– При мне.

– Настраивай портал.

– Заряда почти нет.

– На один перенос хватит, а обратно уже незачем возвращаться.

И снова зашуршали, заскрежетали чем-то, а я молча глотала слезы, неподвижно лежа на каменном полу. Убили ястреба, и невмоготу жаль стало умную птицу. За просто так пострадала, лишь потому, что мне пыталась помочь.

– Активируй взрывную волну, настрой ее на закрытие портала, чтобы, когда захлопнется, здесь все взорвалось.

– Уже делаю.

Сияние шара под потолком сделалось тусклее и подвал осветило новым мерцанием, серебристо-синим. Оно разгоралось подобно маленькой воронке, становясь все шире.

– Сперва перенеси ящик с колбами, да смотри, осторожно.

– Я всегда осторожен.

– Потом мне поможешь.

Отмеченный шрамами поднял с земли большой ящик и шагнул в раскрывшийся полностью портал, а старик замер рядом, подслеповато щурясь на мерцающую воронку.

Уйдут! Да неужели уйдут?

Мне надлежало им помешать, а как, небеса только знают. Ни встать, ни пошевелиться, говорить только могла. А что им сказать, как задержать здесь на толику лишнего мгновения? Сколько не толкуют о том, что человек со всем примириться может, но я за последние минуты упорно хваталась и скорую погибель принимать не желала. Хоть и бессмысленно, и близко конец, а хотелось воздуха больше глотнуть, пусть бы собой все тело наполнил, ощутить хотелось, что живу. Да хоть бы на минутку отсрочить неизбежное. Ведь не цепляйся я так за жизнь, не сумела бы прежде облик в последний раз изменить.

Старика при свете портала хорошо видать было, удачно-таки тот со шрамами меня об пол приложил. Вот к этому, сединами убеленному, я и обратилась:

– Поздненько вы засобирались, оба уже маяком служите, а потому и скрыться боле некуда.

Чего такого молвила, сама не ведаю, дядька б на это сказал: “Лишь бы сбрехнуть”. Повторила слова, от них прежде слышанные. А что там за маяк и как им служат, я слыхом не слыхивала, только, гадать могла.

Вздрогнул старик всем телом. То ли оттого что покойница заговорила, то ли слова мои напугали, а может и разом все. Но мою игру второй убийца испортил, вернулся в этот миг обратно, за стариком своим пришел. А тот стоит, длань дрожащую в мою сторону тянет и рот беззвучно открывает.

– Что с тобой, учитель?

– Я дал приказ убить девчонку, как смел ты ослушаться? – выкрикнул, трясясь тот, кого назвали учителем. – Ты перестал следовать моим указаниям? Решил, что пришла пора пойти собственной дорогой? Да как ты осмелился?

– Учитель, я убил ее!

– Тогда как ее тело со мной говорит?

– Не может быть! – второй стремительно рванулся ко мне, а его учитель меж тем завывал: «Они нас выследили! Все по твоей вине! Они отправятся следом!»

Шрамами отмеченный склонился надо мной в который раз и глазам своим не поверил:

– Другая здесь, не та… не та девчонка. Но я… я не чувствую магии.

Жаль в погребе мерзлом света не хватало. Хоть бы напоследок насладилась, как душитель этот точно мел побледнел. А что белее стены стал, о том догадаться не сложно, пусть и не трясся он, как сообщник его.

– Кончай ее, кончай! – взвизгнул старик, и второй повторно ладони вытянул.

– Все равно не убьешь, – достало сил вымолвить. – Я неубиваемая.

Замешкался на минуту, растерялся, обернулся беспомощно к учителю своему, а тот трясется только да кричит: «Убей!»

Потянула я время, ничего не скажешь, пару минут только и выиграла. Теперь оставалось глаза прикрыть, чтобы новой молнии в руках, моей кровью испачканных, не увидеть. Я и зажмурилась. Оттого и пропустила момент, когда стало в темнице моей на один портал больше. Зато визг старика заставил очнуться.

Хоть и выдумала я про маяки и прочее, а как в воду глядела. Уж не знаю, как отследили и нашли, но первым из серебряного зеркала вышел знакомый высокий маг, а следом выпрыгнул Эртен. Потом новые вспышки последовали, но остальных я уже не считала, потому что крикнула радостно, к себе внимание привлекая. Убийцу, на портал отвлекшегося да с молнией замешкавшегося, в сей же миг от меня воздушной волной отнесло.

Только радости моей тот же старик помешал. Пока спасители ко мне бросились, этот к порталу навострился.

– Хватайте! – еще успела крикнуть, и на наше счастье этот указ Тальраир услышал, который следом за магами в подземелье перенесся. Он успел старика за полу рубахи словить и назад потянул.

А я уже кричать не могла, только шептала быстро Эртену, меня на руки схватившему.

– Если закроют портал, то взорвут здесь все. Не дайте ему уйти. Не дайте…

Не дали. Зря только трепыхался. Пусть Тальраир эльф по рождению и магия его иного рода, зато руки воина, а воины они везде одинаковы, раз вцепившись в кого, просто так не отпустят, с боем только.

– Тише, Мира. Хорошо все, хорошо. – Эртен меня успокаивал, на руках баюкал. Я же все рвалась объяснить. Мнилось еще, что вот сейчас непоправимое случится. – Все закончилось, Мира, слышишь? Ты теперь в безопасности.

И голову мою к плечу своему прижал, стал по волосам гладить, а я второй голос услышала, на Эртеновский похожий.

– К болоту вас перенесу, а здесь мои люди останутся.

И утянуло нас в серебряный портал, и вышагнули на пригорке. Здесь теперь спокойствие царило кругом. Сидели в лунном свете люди, кто свои раны залечивал, кто другим помогал. Невдалеке Эджелину приметила, ее к себе длинноволосая женщина прижимала и тоже успокаивала. И в этот миг я поняла, что и правда закончилось, что позади бой, и все живы. И магиня жива, и воин мой, на пригорке разлегшийся. Тальраир жив-здоров, и те двое людей, первыми к нам на выручку пришедшие. И Эртен…

– Не ранен? – шепнула, глаза прикрывая. Голова на его плече совсем тяжестью налилась.

– Не ранен, – будто издали ответил.

Ну и все, теперь спокойно стало, не страшно больше. В его руках не страшно…

– Мира! Мирка! Очнись!

Меня снова тревожили, не давая уснуть.

– Противный диор, что неймется тебе.

– Не слышно, что ты говоришь? Мира, глаза открой! Открой немедленно, лучница!

Разлепила веки с трудом, но они снова закрывались.

– Что с тобой?

Разомкнула губы ответить, и снова свистящий шум вместо слов. Отпустил бы уже, черноволосый.

– Тальраир, где тебя носит? Что с ней? Ты эльф, ты должен знать.

– Я не могу сказать, дар Астелло, возможно, обращение лишило ее сил, но отчего она не меняет облик? – послышался над головой встревоженный голос эльфа, – но хуже всего, я не чувствую ее больше, я не чувствую Шеаллин. Совсем. Как будто оборвались связи.

– Мира! – меня снова встряхнули, – Не сметь спать! – а потом, обращаясь к кому-то, черноволосый новый приказ отдал, – лекаря сюда, самого лучшего. Привести немедленно, через портал!

– Господин диор, всех привести? – откликнулись на его приказ сразу несколько голосов.

– Риния, приведите Риния. Даже если занят, вытащите откуда угодно.

– Маг мало практикует…

– Притащить сюда немедленно! – ух, грозный какой, не знала, что диор умеет таким тоном приказывать.

– Будет исполнено, – прозвучало вдалеке.

– Не смей спать! – снова встряхнули грубо, – смотри на меня! – и сам мои глаза раскрыл, а облик его все равно передо мной расплылся.

– Зачем ты просил позвать старого целителя, дар Астелло? – спросил сбоку Тальраир.

– Риний лучший, он когда-то спас жизнь моей матери.

– Кто-то пытался убить твою мать?

– Да… мой отец.

Эти слова повисли в воздухе, наполняя его тревожным гудением, а может то загудело у меня в ушах. Новая встряска притушила гул самую малость, а потом рядом послышался другой голос, незнакомый.

– Позвольте взглянуть на девушку, господа, передайте ее мне.

Кажется ощупывали меня, поворачивали во все стороны. Кабы так кто в иной раз щупал, схлопотал бы уже промеж глаз, а тут я не сопротивлялась. Пусть его щупают, может, хоть поспать дадут после этого.

– Не волнуйтесь, дар Астелло, это бодрящая настойка. Мне нужно выяснить, что случилось. Она вот-вот впадет в бессознательное состояние.

В рот влили мятно-горечную траву, очень похожую на ту, что матушка для меня на рассвете заваривала.

– Госпожа, вы слышите меня? Откройте глаза.

Я раскрыла, повинуясь мягкому, но твердому тону. Так только лекари говорить умеют и у всех манера схожа. Очень мне этот Риний матушку сейчас напомнил.

– Что с вами произошло?

– Они, – губы пересохли и потрескались, голос заскрипел несмазанным колесом, – убили… спиралью.

– Что? Что? – посыпались вокруг вопросы. А мой взгляд блуждающий диора выцепил, теперь я его увидала, лицо черноволосого лишь самую малость расплывалось.

– Убили, Мира? – он ко мне склонился, а я выдохнула: «Да».

– Но это невозможно, – растерялся маг-целитель.

– Она не обычная эльфийка, лекарь, – вмешался Тальраир, – она может менять тела, брать на себя любой облик, но эльфийская магия проявляется в любом образе. А я не чувствую больше Шеаллин, значит они и правда убили ее, поэтому Мира не обращается, если она обернется…, – голос эльфа прервался.

– Риний, что вы чувствуете? – диор твердо говорил, отрывисто, точно и сейчас приказы отдавал.

– Я ощущаю, что тело здорово, но его стремительно покидают силы, очень стремительно. Не зная про основной облик, невозможно понять причины. Считаю, связь между телами сильна, раз даже магия распространяется на все остальные. Осмелюсь предположить, что истинное тело девушки почти погибло, по крайней мере, мозг уже мертв. Спираль в первую очередь поразила именно нервные волокна мозга, вызвав агонию тела. Мое лечение, – лекарь схватил меня за руку, а кожу защипало и закололо, – остановит процесс, но, господа, когда эта девушка станет той, кем является на самом деле, вы получите лишь оболочку, не способную ни говорить, ни двигаться. Фактически тело будет функционировать только, чтобы дышать, если вы понимаете, о чем я говорю. Можно поддерживать в нем жизнь, но смысл…

Вокруг снова воцарилась тишина. Кожу все сильнее кололо и в некоторых местах ощущалось жжение. Я пыталась ворочаться, избегая самых болезненных прикосновений, но Риний продолжал лечить, повинуясь приказу, а диор его не останавливал.

А мне бы хотелось, чтобы остановил. Ну зачем так жить? Ведь знают прекрасно, что когда стану эльфийкой, то после не смогу магией обращения пользоваться и ничего не смогу, даже думать, как сейчас, даже помнить не буду.

– Все, господа. Я сделал, что мог.

Жечь перестало, а маг отступился.

– Мне жаль, но большего не сможет сделать никто.

– Артефакт поможет, Риний? – напряженно спросил диор.

– О чем вы, господин дар Астелло?

– Артефакт, возвращающий первоначальные свойства. Он спасет ее?

– Я боюсь, – маг покачал головой, – что артефакт помогает живым людям, но он не в состоянии оживлять. Вы должны понять, что жизненные силы можно укрепить, пока они не порваны окончательно, нужно, чтобы осталась хотя бы одна нить. Так я спас жизнь Леи, Эртен. А в случае с этой девушкой… вы не воскресите мертвые клетки мозга, господа, мы отыскали ее слишком поздно, – и маг горько вздохнул.

– Тальраир, хоть какой-то способ зафиксировать один облик есть?

– Эртен, я знаю, что обращения отнимают у Шеаллин энергию, знаю, что она всегда возвращает истинный облик в конце. Она просто не сможет удержать чужой образ, когда иссякнут силы.

– Только небеса могли бы помочь, господа, а люди и маги бессильны перед природой, и иногда приходится с этим мириться, – лекарь поднялся, – я больше ничего не могу сделать, извините.

Он отошел от нас, оставив меня в руках Эртена. Я бездумно уставилась в небо. Оно светлело постепенно, обозначая новый день, день, который начнется без меня.

– Ты мне пообещай, – прошептала обнявшему меня магу, – что не станете держать. На что вам тело бесчувственное, мыслить неспособное? Тальраир, как эльфы погибают?

– Как и люди, Мира, – почудилось или и правда дрожал голос снеговолосого? Еще рядом, кажется, горький стон Тинара послышался.

– Вот и хорошо. Коли сами не сможете, поручите кому.

– Глупости, Мира, – зло молвил Эртен, – ты жива еще, поняла? Не опускай руки, борись до последнего! Сколько нужно этих настоек, чтобы поддерживать в тебе силы?

– Любая настойка, коли часто пьешь, действовать перестает.

– Найдем что-то другое.

Ничего ты не найдешь, следовало отмолвить, но не захотелось. Я то уже смирилась, а он еще нет. Цеплялся сейчас за минуты, как я прежде в подвале том. Даже Тальраир уже принял это как данность, потому что видел, я снова слабеть начала. Эффект настойки быстро сходил, а все потому, что было у дара Шеаллин такое свойство – чем дольше личину держишь, тем больше сил отнимает.

– Положи уже, устала я шибко, – попросила, и голову снова к плечу его прижала, – на пригорке положи, отдохну немного. А ты потом матушке расскажи…, – вздохнула, а глаза уж закрывались снова.

Почудилось, крепче к себе прижал, а вокруг мир стал хоровод водить, пятна разноцветные перед глазами заплясали, голова пустой, легкой стала. Начало утягивать меня в даль дальнюю, поблекли звуки вокруг, запахи природы, не ощущались более людские движения, гудения порталов, даже шевеление ветра. Только долетел из самой небесной синевы пронзительный птичий крик, почти неслышный, но наполнивший острой тоской сердце.

А потом опалило огнем, обожгло и расплавило косточки. Потекла кожа, облепливая сжавшиеся в судороге мышцы, потянулись в ней вены, скручиваясь и изгибаясь, как живые тонкие змеи, воздух распирал грудь, застряв в ней невыдыхаемым раскаленным шаром, рассыпались пылающие волосы по державшим меня мужским рукам, выжгло дотла одежду, наполнив воздух вокруг запахом гари, а я выгнулась в последнем отчаянном усилии и сорвалась в черную пропасть забвения.

Что таится там, за краем небес? Когда разливаются в небе розово-голубые закаты или золотистые восходы, когда сияют в нем желтые блики жаркого солнца, а воздух прозрачен до дрожи? Не придумать шкатулки красивей для человеческой мечты. Ведь по правде нет у неба края и нет конца, бесконечны просторы, потому так удобно парить здесь легким невесомым и счастливым грезам.

Я отправилась в далекий путь, сбегая от того, что мнила самым великим несчастьем. Я узнала про людей, которым довелось стать невинными жертвами чьей-то злой воли, узнала про воинов, собравшихся маленькой отчаянной горсткой, чтобы не имея на то достаточно сил, защитить всех, не ведавших об опасности. Я сражалась с ними бок о бок и обрела шанс узреть удивительную магию, о которой прежде не ведала, смогла повелевать природой и слышать ее звуки, а еще мне довелось узнать, что настоящее волшебство живет в душах людей, в их стремлениях и поступках. А чистое сердце дарит нам крылья, чтобы долететь до края небес и коснуться своей мечты, мечты о неведомом, о таинственном и волнующем, мечты о приключениях, свободе и, конечно, любви. Любви не навеянной, выдуманной или обманчивой, а самой настоящей, ради которой и себя не жалко.

Глава 18.

– Пора просыпаться, Мира, ведь я жду тебя, а век не бесконечен, ты знаешь.

Голос короля журчал шепотом накатывающей на камни воды. Но возвращаться не больно хотелось, мне хорошо было там, куда я попала.

– Мира, как же твои обещания? – продолжал переливаться звонкими каплями воды голос. – Открывай глаза, ведь ты можешь.

Могу, наверное. Во сне все возможно. Решилась и веки сами поднялись.

Над головой покачивались листья деревьев, шуршали совсем обычно и голоса их я больше не понимала. А лежала по-прежнему на пригорке, но у края болота. Чуть согнула в локте руку и привстала, глядя на темную воду с островками ряски. Именно из этой чернеющей глубины глядел на меня с улыбкой король.

– Очнулась?

– Да.

– Так что же лежишь? Дорогу к озеру не забыла? Если позабыла, ястреб проводит.

– Как же проводит, убили ведь его злодеи? – король шире улыбнулся, а я вспомнила птичий крик пронзительный перед тем, как сама в полет отправилась к небеса. – Что же, притворился погибшим, а сам тебе весть снес?

– Рассказал, где держат тебя, а я отправил остальных.

– А потом, потом что?

– А после он вернулся с вами через портал и долетел до озера. Повезло, что успел я передать для тебя шар магический с даром моим в последний момент.

– Я шара не помню.

– Ты и не можешь помнить, не в состоянии была. Подарил я тебе, Мира, подарок. Вернул, как и предлагал когда-то, тот облик, что твоему сердцу ближе всех, поэтому ты жива осталась.

Я провела растерянно по волосам, подхватила длинную прядь и к глазам поднесла. Моя, русая с золотистыми нитями, растрепанная и испачканная, но родная. И руки… на ладони взглянула, знакомые мозоли сосчитала. Ноги тоже…, батюшки! Ноги по самое бедро открыты, а я пока руки рассматривала, не заметила, что прикрыта лишь курткой чьей-то, а одежи вовсе нет.

– Почто раздели-то? Своих одеяний не хватает что ли? Стоило девке умереть, так стянули с нее все по-быстрому?

– Ты не умирала, Мира. Мне пришлось припаивать чужой облик к эльфийскому телу. Извини за боль, огонь был необходим, никак иначе не смог бы удержать этот образ.

Огонь… и правда ведь, мнилось пламя перед гибелью. Обжигал и изнутри, и снаружи. И ведь не меня одну.

– А Эртен где? – подхватилась. Куртку к груди притиснула, села и огляделась по сторонам. Пуст пригорок был, остались на нем только двое: эльф, да воин, но сидели, ко мне спиной поворотившись, пока не окликнула.

– Тинар, Тальраир!

Обернулись живо, улыбнулись мне разом. И счастье на лицах, и радость такая, словно впервые в жизни довелось подобную испытать.

– Ждали, пока позовешь, – воин отмолвил.

– Как ты, Мира?

– Эртен где? Живой?

Смешались чуток, Тинар голову опустил, поскреб по макушке, а Тальраир опять вид невозмутимый принял, спокойно ответил:

– Его родители в лазарет перенесли, во дворец, после того, как король нам пояснил, что ты будешь в порядке и нельзя тебя трогать, а нужно дать время прийти в себя.

– А с ним что?

– От пламени пострадал.

Ух, сердце заныло.

– Сильно?

Смутились теперь оба, ничего не ответили.

– Зверюга подозерная! – я к довольному королю снова повернулась, – ты зачем его обжег!

– Он сам тебя из рук выпускать не хотел, Мира. Отпустил бы, не пострадал. А сила этого пламени никому не подконтрольна.

– Как есть зверюга!

– И это твоя благодарность? – усмехнулся.

– Благодарностью обещание мое тебе служит. Ты слово сдержал, я сдержу. Ты нам помощь привел, мне ястреба подарил, в подземелье отыскал, а после погибнуть не дал. Знаю я, чем обязана. Приду.

– Мне нужно, чтобы ты сейчас пришла, Мира. Попроси попутчиков проводить.

– Куда ж так торопишься? Разве нет еще немного времени?

Склонил голову набок, глаза сощурил:

– Не стоит дворец посещать, оттуда можешь и не уйти.

Сжала ладони, прижала крепче куртку к груди. Не даст значит взглянуть в последний разочек? И ведь его на то право с меня долг требовать. Кабы мог дотянуться, не стал бы разговоры разговаривать, мигом в царство подводное утащил.

– Ну так как? Обещаешь?

Повернула голову к путникам моим, а они молча смотрят, тоже моего решения ждут. И ведь правду король говорит, коли во дворец попрошусь, назад могу и не захотеть. А сейчас вот оно, озеро, недалеко совсем, еще сколько-то прошагать осталось. А обещания нарушать нельзя, особенно когда жизнью обязан, да и не только своей. Нарушенные обещания после свой долг иным образом вытянуть могут, еще и цену в два раза выше стребуют, так и пожалеешь, что вовремя слова не сдержал.

– Проводите? – спросила.

Тальраир спокойно кивнул, он ведь в волнение душевное редко когда приходил, а уж чтобы свое мнение навязывать или высказывать, так и вовсе не дождешься. А вот Тинар поморщился и с большой неохотой на ноги поднялся, меч в ножны вогнал.

– Если сама того желаешь, – ответил.

– Тальраир, – окликнула я заботливого эльфа, вот уж кто о мелочах насущных позаботится, – одежи не завалялось?

– Эджелина для тебя оставила, – протянул он мне юбку черную и тунику.

Эх, штаны бы лучше, конечно, в фаворитки ведь иду.

– Вот обувь, тебе помочь? – протянул снеговолосый руки.

– Справлюсь, – прикрылась курткой.

Эльф с воином отвернулись, а я глаза на болото скосила. Исчез. Ладно, поверим, что не подсматривает. Натянула наряд, а он ровно по щиколотку, удобный, не то, что эльфийское платье. Обувь опять же впору, словно сестра диора умудрилась ступню мне замерить.