Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Ведь я её ждала. Когда немного остыла. Когда прошло недели две. Когда стала вспоминать слова Сережи о том, что может быть меня, – горько усмехнулась, – украли цыгане, – прошептала: – Вот ведь бред, правда? – встряхнула головой, словно приводя себя в чувство:

– Но она не приехала! Понимаете?! Не приехала! Я не была ей нужна тогда, четырнадцать лет назад, не нужна и сейчас. Все! Больше я ничего об Эльзе Истоминой ни знать, ни слышать не желаю! – Диана уронила голову на руки и разрыдалась.

– Бедная моя девочка, – Людмила Марковна прижимала девушку к груди, – за что Господь карает тебя такими испытаниями?

Диана вытерла слезы, заботливо пододвинутой подругой салфеткой:

– Я недавно у одной воспитательницы книжку взяла почитать. Там излагается интересная теория о карме рода, – разъяснила, увидев удивленный взгляд подруги: – Ну, понимаешь, если кто-то совершил ужасный проступок, но не осознал и не искупил его, то наказание понесут и дети, и внуки виновного.

– Идиотизм какой-то! – вспылила Леночка. – Ты-то при чем к тому, что у твоей мамашки нет сердца?

– К сожалению, подобное утверждение есть во многих религиях, – вздохнула Людмила. – В православии, например, признается ответственность потомков до седьмого колена, за грехи предков.

– Вот так дела! – Леночка плотно сжала губы. – А я, как идиотка, слушала разглагольствования мадам Марты о Боге! А оказывается милый боженька только и ищет к чему бы прицепиться!

– Не говори так, – попросила Диана. – Ведь мы не знаем, почему и зачем, да и кем, придумано это изречение. Нужно почитать чуть больше на эту тему.

– И что же именно ты станешь читать? – уточнила подруга.

– Пока не знаю, – Диана перевела взгляд на Людмилу Марковну. – А вы не подскажете?

– К сожалению, я, как и вы, девочки, далека от религии. Все мои сведения поверхностны и могут быть ошибочными. Но пару книжек со светским описанием религиозных догм, я подобрать смогу.

– Было бы хорошо, – улыбнулась педагогу Диана. – Я смогу почитать, пока мы на даче. До начала занятий в училище и школе еще две недели. Когда снова вернусь в общежитие, времени свободного будет совсем мало.

Людмила Марковна подумала, что было бы неплохо забрать девушек к себе. Но так ли хороша эта идея? В хореографическом училище начался отбор претенденток и претендентов на зачисление в первый класс. И в отсутствие Звездинской, которая по какой-то причине еще не вернулась из отпуска, Милочке пришлось взять на себя роль, отводившуюся ранее Мстиславе. Конечно, заниматься с этой группой, вести её с первого по восьмой класс, предстоит совсем другому педагогу. На сегодняшний день в обязанности Людмилы входило критиковать и отсеивать.

«А впрочем», – подумала Людмила Марковна, – «я буду занята всего два дня в неделю!» – посмотрела на своих учениц:

– Я могу поговорить с директором и попросить его освободить вас чуть раньше! Хотя бы на недельку! Вы сможете, наконец-то, отдохнуть по-человечески! Мы погуляем по городу. Я покажу вам свои любимые места. Сходим в картинную галерею! Что скажете?

– Ой, это было бы здорово! – захлопала в ладоши Леночка.

– Даже не знаю, – пожала плечами Диана, – на нас ведь рассчитывают.

– В принципе, вы не против? – уточнила Милочка.

Девушки молчали, но по их лицам было понятно, что они совсем не против предложения педагога.

– Значит – решено! – вынесла вердикт Людмила. – Завтра у меня очередной тур отбора, а послезавтра я наведаюсь к вам в училище.

* * *

Трамвай, на котором Диана и Леночка возвращались на дачу, пересек автомобильную дорогу, что свидетельствовало о том, что въезд в Люстдорф состоялся.

– У Милочки всего одна комната, – нарушила молчание Диана. – И один диван. Где мы будем спать? Не потесним ли её сверх меры?

– Там есть кресло! – обрадовала Леночка. – Оно раздвигается и места будет вполне достаточно для нас двоих! Обнимемся и будем спокойно дрыхнуть до самого утра! – прижалась к подруге. – Как раньше. Как в детстве. Помнишь?

– Помню, – прошептала Диана еле слышно.

* * *

Людмила долго не могла уснуть в эту ночь. Она ворочалась с боку на бок в сотый раз думая, правильно ли поступает, забирая Диану из привычного окружения. С Леночкой – другое дело. Она дала слово Тимуру Халфину, что присмотрит за его дочерью. Да и за время, проведенное на вилле, успела сблизиться со своей ученицей.

Совсем другое дело – Диана.

Милочка много раз думала, что эта девушка – «вещь в себе». Эмоции – всегда под строгим контролем. Немногословна. Вежлива. Никогда не оспаривает решений и приказов педагогов. Но что скрыто под этой вежливостью и непроницаемостью – одному Богу известно.

И вот это увлечение религиями. Девушки в её возрасте податливы и готовы впитывать все новое и необычное. А новых и необычных сект, прикрывающих свою деятельность высокими словами, с «пророками», как правило, преследующими далеко не всегда благие цели, в последние годы развелось в стране превеликое множество. И девушка, у которой кроме подруги детства, нет никого, может стать лакомым кусочком.

Конечно, Диана не глупа. Но лучше проследить хотя бы за тем, из каких источников она станет утолять жажду познаний.

Милочка вздохнула. Поняв, что просто так уснуть ей сегодня не удастся, отправилась в кухню, достала из ящика бутылочку с настойкой пустырника, накапала в стаканчик рекомендованную дозу. Подумала:

«И почему до сих пор не вернулась Мстислава?!»

Они разговаривали примерно в середине июля! Ну да, за два дня до возвращения в Южную Пальмиру! Какое же число это было? Точно! Четырнадцатое! Славочка сказала, что уезжает на отдых, но не упомянула куда. С этого дня прошел почти месяц. Если бы Славочка вернулась в город, то, как минимум, позвонила бы!» – поняв, что её мысли хоть и ушли в другую сторону, но от этого не стали менее обременительными, Людмила опрокинула стаканчик с каплями и отправилась спать.

Глава шестая

Самолет, доставивший Мстиславу Звездинскую в страну, где ей должны вернуть былую молодость, встречал представитель клиники пластической хирургии.

Славочка даже не успела растеряться, оказавшись в гудящем, словно муравейник, аэропорту имени Бен-Гуриона. Слева от неё, словно из-под земли, появился сверкающий белозубой улыбкой юноша:

– Госпожа Звездинская? – по лицу встречающего было понятно, что вопросом он озаботился только ради приличия, и прекрасно знает, кто перед ним. – Позвольте ваш багаж.

– Как вы меня узнали, – непонятно зачем уточнила Мстислава, вручая юноше чемодан.

– Фото в документах, предоставленных вами в клинику, – ответил, делая приглашающий жест рукой, указывая направление в котором предстояло двигаться. – Нас ожидает автомобиль!

– Мы сразу поедем в больницу? – спросила Славочка.

Юноша едва не запнулся на ходу, резко обернулся, посмотрел на Звездинскую. Приложил пальцы свободной руки ко рту:

– Тссс! Никакой больницы для прекрасной дамы жаждущей стать еще прекраснее! Только клиника! И никак иначе!

Мстислава и не думала смущаться своей оплошности. Наоборот! Она разозлилась и собралась поставить наглеца на место, но сделать этого не успела, потому как юноша продолжал трещать не умолкая:

– Сейчас мы поедем в отель! Сегодня суббота, шабат. В этот день все отдыхают! И мы последуем примеру иудеев насколько это возможно.

– А что, переноска чужого чемодана для вас работой не является, – не удержалась от колкости Мстислава.

– Я – выкрест, – отчего-то погрустнел юноша. – Мне не только можно, но и нужно работать в день субботы, – тут же встрепенулся и снова заулыбался: – Да и кто бы помог вам добраться в отель, не будь меня?

Звездинская не заметила, как, увлеченная не прекращающейся болтовней юноши, оказалась на стоянке перед аэропортом.

– Прошу! – юноша распахнул перед нею заднюю дверь мазды. Дождавшись, пока Мстислава усядется поудобнее, захлопнул дверцу и устремился к багажнику. Ровно через полминуты занял водительское место:

– Если хотите, я проведу вам небольшую экскурсию, – предложил юноша. – Расскажу о местах, которые будем проезжать.

Мстислава не привыкла к подобному словоизвержению. Её мужчины говорили мало и всегда по делу. К тому же у неё от волнения начала побаливать голова:

– Если вас не затруднит, – улыбнулась ехидно, – давайте просто помолчим, – и прикрыла веками глаза, откинувшись на спинку сидения.

– Как вам будет угодно, госпожа Звездинская.

Лица юноши Мстя не видела, но по голосу догадалась, что сумела таки «достать» этого «жизнерадостного молокососа». Почему-то ей было неприятно, что встречающим и, соответственно, знающим, зачем она приехала в Израиль, оказался молодой мужчина.

Юноша, быстро уладив все формальности на ресепшене отеля, прошел вслед за Звездинской в её номер. Поставил на пол чемодан:

– Вы можете поужинать в ресторане внизу. Можете заказать еду в номер, – продолжал раздавать указания. – От завтрака воздержитесь. Завтра утром я за вами заеду. Вам предстоит сдать анализы, – замялся, явно намереваясь покинуть номер и опасаясь чем-то рассердить вспыльчивую пациентку.

– Хорошо, – кивнула Мстислава.

– Тогда – до завтра, – развернулся и сделал несколько шагов к выходу, когда услышал вопрос, брошенный в спину:

– Сколько вам лет?

Удивился, но ответил:

– Тридцать один.

– Я думала, вы моложе.

– Достижения и новейшие разработки нашей клиники способствуют длительному сохранению молодости! – лучезарная улыбка снова озарила лицо мужчины. Но он тут же обеспокоился: – Надеюсь, вы мною довольны и не затребуете другого сопровождающего?

– А что, так можно? – продолжала любопытствовать Мстя.

– Можно, – улыбка сползла с лица юноши, – но я бы попросил вас этого не делать.

– Почему? – наигранно удивилась.

– Это плохо скажется на моей репутации, – голос сопровождающего становился все грустнее. – Если я выбрал неверный тон в общении с вами – только скажите, как нужно! Я готов подстраиваться и меняться!

– Как вас зовут? – снова огорошила вопросом Звездинская.

– Давид, – ответил юноша, окончательно утративший всю свою жизнерадостность.

– Идите, Давид, – Мстислава решила сменить гнев на милость. – Жду вас завтра утром.

– Спасибо, госпожа Звездинская! – обрадовался. – Я буду у вас ровно в семь! – вышел, тихо закрыв дверь.

«Какой смешной еврейчик», – думала Мстислава, падая на кровать в одежде и обуви.

* * *

Первую половину следующего дня Мстислава провела в клинике, сдавая поновой анализы, которыми успела озаботиться еще в Южной Пальмире.

Она злилась, думая, что напрасно тратит время. Не понимала, чем не угодило местным эскулапам мнение их коллег. Думала, сколько дней предстоит провести в отеле, ожидая ответов и переживая, будут ли анализы соответствовать требованиям клиники. Чертыхалась, вспоминая Милочку из-за которой, как решила для себя Мстя, она выкурила почти пачку сигарет, «развлекая» сотрудницу рассказом о недавно произошедших событиях.

Но все треволнения оказались напрасными.

Давид, неотлучно сопровождавший Мстиславу в переходах между кабинетами, отвел Звездинскую в уютный фито-бар, принес огромный стакан фрэша и какое-то печенье

– Что здесь? – Мстислава ткнула пальчиком в угощение.

– Свежевыжатый яблочно-сельдереевый сок! – сообщил юноша. – Печенье кошерное! Здесь только миндаль и финиковый мед. Одобрено диетологом клиники.

– Вообще-то для яблок еще не сезон, – продолжала «цепляться» Мстя.

– В Израиле? – удивился Давид.

– Хорошо, – Мстислава не желала признавать, что не имеет понятия о том, что считается сезоном яблок в незнакомой стране, а потому решила уточнить дальнейший распорядок дня: – И что дальше? Снова в отель?

– Не думаю, что мы успеем съездить в отель и вернуться обратно.

– Что значит – вернуться? – удивлено вскинула брови. – Зачем?

– Вас осмотрит специалист, который займется лицом, – разъяснял юноша. – И случится это в два пополудни. Вечером я препровожу вас обратно в отель, а уже утром мы вернемся в клинику. Сутки вы проведете в палате под наблюдением нашего персонала, а на послезавтра вам назначена процедура.

Мстислава слушала замысловатую тираду Давида. Отметила про себя, что он ни разу не употребил ни слова «хирург», ни понятия «операция». Изъяснялся так, словно ей предстояла обычная косметическая чистка-пилинг. Подумала, что вполне возможно в этом есть смысл. Зачем пугать и держать в еще большем напряжении «гостей» клиники, решившихся на операцию?

* * *

Как и вчера, Давид сопроводил Звездинскую в номер.

Мстислава не хотела оставаться одна. Её не покидало чувство тревожности. Как ни крути, а это была первая операция в жизни бывшей балерины, отличавшейся на удивление крепким здоровьем.

– Вы поужинаете со мной? – задала вопрос сопровождающему, глядя куда-то мимо его лица. Добавила, увидев, как замялся мужчина: – Я приглашаю и оплачу счет в ресторане.

– С удовольствием! – озарил номер ослепительной улыбкой Давид.

* * *

Есть Мстиславе не хотелось.

Она ковыряла вилкой в салате, словно выискивая в нем какой-то ингредиент, упрятанный поваром под горкой всевозможной зелени, и наблюдала за тем, как Давид с удовольствием поглощает хорошо прожаренное мясо, запивая его красным вином. Сама Звездинская тоже с удовольствием попробовала бы дорогое вино, но Давид, видя, как сомелье собирается наполнить её бокал, сделал упреждающий жест.

«Ну да», – подумала Мстислава, – «ни тебе выпить, ни закурить. Интересно, какие ограничения на меня еще возложат?» – усмехнулась внезапно пришедшей в голову мысли.

Наконец, сотрапезники закончили ужин. Мстислава отодвинула тарелку с почти нетронутым салатом и пустой бокал из-под сока. Внимательно изучив счет, вложила в папку необходимое количество купюр.

Встала, не дожидаясь пока Давид ей поможет, не оборачиваясь и не говоря ни слова, направилась к выходу из ресторана. Она знала, чувствовала, что сопровождающий следует за нею.

Войдя в номер, сделала несколько шагов. Остановилась в середине комнаты. Обернулась. Насмешливо посмотрела на Давида:

– Раздевайся! – усмехнулась, увидев тень сомнения в глазах мужчины: – Я что-то непонятно говорю?

– Все понятно, – Давид стянул через голову рубашку-поло.

* * *

Звездинская проснулась от того, что кто-то коснулся рукой её обнаженного плеча:

– Просыпайтесь, госпожа Звездинская, – полностью одетый Давид стоял рядом с кроватью. – Вас ждут в клинике к восьми часам утра. Накладывать макияж не обязательно.

«Тебя забыла спросить!» – вспыхнула Мстя, совсем уж было собравшаяся поставить на место зарвавшегося юнца. Но, вспомнив ночь, проведенную в его объятиях, хамить передумала, а только промурлыкала: – Я быстро, – и скрылась за дверью ванной комнаты.

Через четверть часа с водными процедурами было покончено. Одевание тоже не отняло много времени.

– Я готова, – радостно сообщила Звездинская. – Можем ехать.

– Нам нужно уладить небольшую формальность, – Давид не спешил распахивать дверь перед подопечной. – Я могу вписать сумму в ваш общий счет, но было бы предпочтительнее, если бы вы оплатили экскурсию, – едва заметно ухмыльнулся, – отдельно.

– Какую экскурсию, – растерялась Мстислава не покидавшая отель.

– Сегодняшнюю, – улыбка на лице Давида с каждой секундой становилась все шире. – Ночную. Приватную!

– Ах ты мразь! – Мстя больше не собиралась миндальничать с этим жиголо.

– Не нужно нервничать, – успокаивал юноша. – Если у вас туго с наличными, я включу экскурсионное обслуживание в общий счет.

Звездинская представила, как будет выглядеть в глазах пусть и незнакомых служащих клиники. Нет! Она не могла себе позволить, чтобы у кого-то даже зародилась мысль о том, что ей приходится платить за секс! Рявкнула, желая испепелить взглядом этого «выкреста»:

– Сколько?!

– Пятьсот, если в долларах, – ответил, словно предъявлял счет за перевозку мебели. – Если хотите, сейчас пересчитаю по курсу в шекели.

Мстислава вынула из портмоне три сотенные купюры. Бросила на пол под ноги юноши:

– На больше не натрахал! – добавила, вспомнив, что находится в Израиле: – Если хочешь, подавай в суд на недоплату! – и вылетела, не оборачиваясь, из номера.

Давид поднял с пола деньги, аккуратно положил купюры в портмоне, пробормотал себе под нос:

– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – и покинул номер вслед за Мстиславой.

Ровно через полчаса Звездинская выходила из авто у центрального входа в клинику. Прошипела, не глядя на своего одноразового оплаченного любовника:

– Не смей ко мне больше приближаться.

– После операции у вас будет уже другой сопровождающий, – «успокоил» Давид, открывая перед Мстиславой дверь.

* * *

Звездинская осматривала одноместную палату, в которой ей предстояло пробыть неделю.

Моложавая медсестра, чей возраст Мстислава даже не попыталась определить, сверкая такой же, как и у Давида, белозубой улыбкой, сообщила, что вскоре к ней зайдет врач, который будет проводить завтрашнюю операцию.

«Ну наконец-то стали называть вещи своими именами!» – подумала Мстя. – «Задолбали эти иносказания: специалист, процедура».

Спросила:

– И чем мне прикажете сегодня заниматься?

– Отдыхайте, – проворковала медсестра, – набирайтесь сил. Если хотите – пролистайте журналы, – указала на никелированный столик со стопкой толстых дамских журналов. Добавила: – Здесь пресса как на русском, так и на английском, немецком и французском языках.

Рассказывать этой «накрахмаленной белозубой дуре», что кроме русского никаких других языков Мстя не знает, она не стала, а только кивнула в ответ.

Врач пришел в палату спустя два часа.

– Я могу попросить вас, госпожа Звездинска, встать и снять халат? – в голосе врача слышался едва заметный незнакомый акцент.

– Зачем? – удивилась Мстислава. – Насколько мне помнится, вы будете оперировать только мое лицо.

– Это не обязательно, – попробовал объясниться врач. Мстя чуть не взвыла, увидев все ту же белозубую улыбку от уха до уха: – Но может случиться так, что вы решитесь на еще кое-какие процедуры.

Звездинская выбралась из кровати, повернулась к врачу спиной, предлагая ему озаботиться завязками самостоятельно.

Больничная рубаха соскользнула с плеч и упала на пол. Мстислава повернулась к мужчине лицом:

– Что скажете? – она прекрасно знала, что хорошо сложена и ожидала потока восторгов.

Но врач её надежд не оправдал:

– Я бы посоветовал вам немного увеличить грудь и подтянуть ягодицы. Их, кстати, тоже не помешает увеличить.

– Да вы сдурели?! – не собиралась сдерживать гнев пациентка. – Где вы видели балерину с сиськами и жопой?

– Вы еще продолжаете выступать? – и не подумал обижаться на тон Мсти врач.

– Нет, – отчего-то смутилась Звездинская. – Но я преподаю в хореографическом училище! И должна быть примером для наших воспитанниц во всем! Включая телосложение и фигуру.

– У вас прекрасная фигура! – успокоил хирург. – Но даже для таких великолепных дам никто не отменял ни возрастные изменения, ни закон всемирного тяготения, – вздохнул. – Боюсь, что пройдет пара лет и вы будете снова вынуждены посетить нас. А если решите сделать предложенную мной коррекцию сейчас, то, учитывая комплексное обслуживание, клиника предоставит вам двадцати процентную скидку.

Мстислава ненадолго задумалась. Даже её небольшая грудь, не дотягивающая до второго размера, начала в последние годы обвисать. На собственные ягодицы она как-то не засматривалась, но если вот этот мужик сказал, что их не плохо бы подтянуть, значит, подобные мысли могут появиться и у её любовников. На мнение Гассерта ей было начхать, а вот перед Сереженькой нужно предстать во всей красе.

– Двадцать процентов и на сиськи, и на жопу? – уточнила.

– Да, – кивнул врач, – и на грудь и на ягодицы. Все будет сделано в один день и вам не придется лишний раз подвергаться наркозу.

– Сколько? – решила расставить все точки над «ё».

Врач назвал сумму.

– Это без скидки?

– Нет. С учетом скидки, – хирург снова усмехнулся, подумав, что пациентка торгуется, как базарная баба. Впрочем, это его работа, а деньги, как всем известно, не пахнут.

– Мне нужно позвонить, – Мстислава не собиралась оплачивать ничего из своего кармана.

– Пожалуйста, – врач встал и отошел к окну.

– Лёшик, – ворковала в трубку Мстя, – возникли непредвиденные расходы. Переведи деньги на счет клиники.

– Сколько? – поинтересовался Алексей Викторович Гассерт. – И когда?

– Думаю, что сегодня, – Мстислава вопросительно посмотрела на хирурга, который согласно кивнул. Озвучила сумму транша.

– Хорошо, – голос Гассерта оставался все таким-же бесстрастным, – надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Ты будешь доволен! – сочилась елеем Мстя. Нажала клавишу отбоя и уставилась на врача:

– Деньги поступят в течение дня.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул. – Сейчас придут мои коллеги и осмотрят предстоящий объем работы.

– Как? – удивилась. – Я думала, что оперировать будете вы!

– Я обеспечу подтяжку, – успокоил. – А мои коллеги займутся каждый своей частью дела.

– Или тела, – пробормотала Мстислава. – Вот уж не думала, что у вас такое разделение труда.

– По-другому и быть не может! – обрадовал врач.

* * *

Утром следующего дня Мстиславу уложили на каталку и повезли в операционную.

Возражать против того, что с нею обходятся, как с инвалидом, рассказывать, что вполне способна добраться до операционной на своих ногах, Звездинская не стала.

Еще час назад ей дали выпить какую-то микстуру, сказав, что это лёгкое успокоительное, но она все продолжала нервничать, сама не понимая почему.

Все тело и лицо были расчерчены кругами, дугами и линиями, словно её собрались перекраивать.

Вздохнула, почувствовав, как в вену вонзилась игла шприца с препаратом общей анестезии.

– Ну все, голубушка, – лицо хирурга было словно в мареве, – завтра вы у нас будете хороши пуще прежнего.

Мстиславе казалось, будто её раскручивают в каком-то водовороте, на одном из витков которого она вылетела в неведомое пространство и лишилась чувств.