Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава четвёртая

Дни шли один за другим, но в отношениях подруг ничего не менялось.

Они по-прежнему помогали воспитателю и нянечке присматривать за детьми младшей группы.

По-прежнему были рядом друг с другом.

Рядом, но не вместе.

Диана обращалась к подруге, только если ей требовалась помощь. Да и то, в большинстве случаев старалась обходиться своими силами.

Леночка не понимала, что ей делать и как себя вести.

На третий день по приезде на дачу, протянула Диане яркую коробку:

– Возьми. Это тебе, – немного помялась, – подарок.

Диана молча смотрела на руку подруги, подрагивающую от волнения, но брать коробку не торопилась.

– Там купальник! – объясняла Леночка. – Красивый!

– Если красивый, почему сама не носишь? – усмехнулась Диана.

– Потому что он тебе больше подойдет! – начала сердиться Леночка. – Я брюнетка, и мне к лицу яркие тона! – видя, что Диана не спешит схватить коробку и посмотреть, какой цвет подруга посчитала более подходящим для неё, бросила подарок на тумбочку и выбежала из домика.

Диана вздохнула. Она понимала, что долго так продолжаться не может. Верила в то, что Леночка искренна в своем раскаянии и стремлении исправить то, что наделала. Но не могла через себя переступить. Слишком многое на неё свалилось за последнее время. Слишком о многом предстояло подумать. Слишком многие решения предстояло принять.

Коробка с подарком переместилась в тумбочку, но так и осталась нераспечатанной.

Конечно, Леночка слукавила, сказав, что купальник был приобретен в подарок для Дианы. Она купила его еще перед выездом в Европу. Не обратила внимания на слова отца, что вряд ли ей, яркой брюнетке, будут к лицу вот эти переливы синего цвета. Но распечатывать и надевать для купания в бассейне не стала. Решила, что обновит покупку, когда отправится с отцом и Милочкой на пляж.

Когда Тимур дал понять, что не станет заезжать в магазины по дороге в аэропорт, обрадовалась, похвалив себя за то, что новый купальник так и остался неодетым. Будет прекрасный подарок для Дианы! Ведь она до сих пор довольствуется старым, изрядно вылинявшим, купленным, как и все вещи в гардеробе подруги, в секонд-хенде. Ведь это так здорово, иметь не ношенную-переношенную кем-то вещь, а свою! Собственную!

Но ожидаемой радости и восторга не последовало. Диана, раздеваясь на пляже, демонстрировала все тот же купальник. Тоже когда-то бывший ярко-синим, но выгоревший и вылинявший настолько, что для определения его цвета в народе давно подобрали меткое определение: «старые бабкины панталоны».

С каждым днем Леночка становилась все грустнее и мрачнее. Она не понимала, что ей делать?! Как себя вести?!

Её деятельная натура требовала предпринять хоть что-то! А рассудок не советовал торопить события.

Что там говорил отец? Если не знаешь, как поступить – не руби с плеча! Лучше спроси совета у того, кто старше, опытнее и мудрее!

Оценивать степень опытности и мудрости Людмилы Марковны девушка не стала. Ей было достаточно того, что Милочка старше. И потом, однажды она уже поняла и не оттолкнула свою ученицу! А помогла разобраться, почему Леночка поступила так, как поступила!

* * *

– Мне нужно позвонить, – Леночка вошла в кабинет директора детского дома.

– Ну звони, – директор кивком указал на телефонный аппарат, стоявший на краю стола. – Хотя, могла бы воспользоваться и «будкой» на углу.

– У меня нет карточки, – насупилась Леночка. – И звонить буду на мобильный.

– О как?! – директор удивлено вскинул брови. – И оплачивать твой разговор предстоит мне?

– Я быстро, – попыталась оправдаться девушка. Разозлилась и добавила: – Уж на пять минут разговора я заработала!

– Вы не могли бы выйти, – замялась Леночка, вертя в руке черную эбонитовую трубку аппарата, стоявшего здесь еще с послевоенных времен.

– Еще чего! – директор выпучил глаза, поражаясь наглости бывшей воспитанницы. – Может, тебе и кресло свое уступить?!

– Не надо кресло, – смутилась девушка.

– А если не надо – или звони или убирайся! – директору было любопытно, кому собирается звонить вот эта Халфина. И о чем будет разговаривать. – Через межгород набирай! – рявкнул, видя, что Леночка начала крутить диск не в той последовательности, которая требовалась для выхода на мобильного оператора.

* * *

С момента возвращения в Южную Пальмиру прошло две недели.

Людмила Марковна каждый день ждала звонок от дочери Тимура. Брала телефон с собой даже когда отправлялась в ванную. Неслась за мобильником, когда понимала, что оставила его в комнате, а сама уже полчаса чаевничает на кухне.

Но долгожданного звонка все не было.

Милочка отдавала себе отчет в том, что её воспитанницы самостоятельные девушки. Что они не привыкли бежать за советом и помощью к кому бы то ни было. Что всегда обходились своими силами.

Но так было раньше!

Теперь все по-другому!

Она дала слово Тимуру, что присмотрит за Леночкой. И вот, в чем же на сегодняшний день заключается этот присмотр? В том, что сидит, как дура, с мобильником в руке и не имеет ни малейшего понятия, что происходит на даче детского дома?!

Людмила Марковна начала одеваться, решив, что двух недель ожидания с неё более чем достаточно. Что пора наведаться на дачу! Хотя бы для того, дабы убедиться, что с Леной все в порядке. О Диане в этот момент она не думала.

Рингтон, разорвавший утреннюю тишину в квартире, резкий и немелодичный, для неё выбрал Тимур. Объяснил это тем, что Людмила может не среагировать сразу на какую-то песенку, а у абонента не будет времени ждать.

Милочке было все равно. Ну хочет Халфин чтобы её телефон заставлял подпрыгивать от неожиданности – пусть будет так. Да и номеров в телефонной книжке не так чтобы уж очень много. Круг общения Людмилы Марковны был сведен к минимуму.

– Я слушаю вас! – крикнула в трубку, увидев на табло: номер не определен. В голове мелькнула шальная мысль: а вдруг это Тимур?!

– Это я, – ответила Леночка, понадеявшись, что педагог узнает её по голосу.

– Лена! Ну наконец-то! – Людмила обрадовалась звонку девушки не меньше, чем, если бы это был её отец: – Почему так долго не звонила? Как у вас там? Как дела?

– Плохо, – ответила Леночка и шмыгнула носом. – Я не знаю, что делать. Но это не телефонный разговор.

– Ты не одна?

– Нет.

– Хорошо. Я скоро приеду! – приняла решение Людмила.

– Я вас встречу на трамвайной остановке, – девушка повесила трубку, считая, что сказала обо всем.

Милочка заметалась по комнате, быстро одеваясь. Через четверть часа выбежала на улицу и нос к носу столкнулась с соседкой, весной ставшей свидетельницей её «триумфального выезда» на празднование дня Восьмого Марта в особняке Тимура.

– Привет, соседушка! – елейно улыбалась женщина раньше и не думавшая здороваться при встрече: – Куда несешься, как оглашенная.

– Простите, мне некогда, – Людмила попыталась проскользнуть мимо необъятного тела, загородившего тротуар.

– Ух какая деловая стала! – возмутилась соседка. – Никогда не поговоришь, не поздороваешься!

Милочка не понимала, с какой стати должна разговаривать или, тем более откровенничать с бабой, которая раньше смотрела на неё, как на пустое место?! Что изменилось?! Впрочем, долго раздумывать над непонятностью не пришлось.

– Вижу, гардеробчик сменила, – продолжила тираду соседка, – хоть на человека похожа стала, а не на бомжиху привозную. Вот только машинки, которая привозила-забирала давно не заметно! Что, бросил тебя хахаль?! – захихикала. – Надоело кости обгладывать?!

Людмила Марковна всегда считала, что живет незаметно. Что никому нет до неё дела. Оказалось, это не так.

– Простите, но у меня дела! – сошла с тротуара, ступив на усаженную цветами клумбу вдоль него и сожалея о том, что придется немного потоптать растения, обогнула соседку и заспешила к автобусной остановке. На железнодорожном вокзале она пересядет в трамвай и уже через час будет на конечной.

– Ну беги-беги! – орала вслед соседка. – И не забывай, что среди людей живешь! Все, как на ладони! На виду, так сказать!

* * *

Леночка вскочила со скамейки на трамвайной остановке, едва увидела выходящую из вагона Людмилу.

– Давно ждешь? – спросила Милочка не торопящаяся освободиться от объятия ученицы.

– Недавно, – девушка разжала руки. – Минут десять, не больше.

– Тебя искать не будут? – обеспокоилась педагог.

– Не, – помотала головой, – у нас сейчас время отдыха.

– Хорошо, – кивнула Людмила. – Здесь есть какое-то кафе? Где мы сможем спокойно поговорить?

– Не знаю, – пожала плечами Леночка. – Может, лучше спустимся к морю?

– Хорошо. Пойдем.

Людмила вслед за своей ученицей проскользнула на территорию дачи в узкую щель между воротами, как всегда почти весь день запертыми на амбарный замок, и стеной.

* * *

Педагог и её ученица неторопливо шли по аллее, пересекающей немалую территорию дачи детского дома.

Еще не настало страшное время, когда начнут «отжимать» и застраивать высотками прибрежную полосу. Когда станут «выкупать» санатории и ведомственные дачи, возводя на их месте особняки или приспосабливая под гостиницы. Еще намывали и укрепляли пляжи, которые совсем скоро станут платными, а пока радовали белесым песочком и тёплой морской водой простых жителей Южной Пальмиры.

– Как же здесь хорошо! – Людмила Марковна вдыхала полной грудью морской воздух, радовалась лёгкому ветерку, жмурилась от солнца, пробивающегося сквозь кружевную листву платанов.

– Да, – кивнула Леночка, – мне тоже здесь нравится, – замолчала, словно о чем-то задумалась.

– Может, позовем с собой Диану? – предложила Людмила.

– Зачем? – нахмурилась девушка.

– Ну как зачем? – удивилась Милочка. – Я же вижу, что тебе так и не удалось помириться с подругой, – уточнила: – Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердила неохотно. – Но она с нами не пойдет, – вздохнула, – уж я-то знаю. Сколько раз предлагала погулять вечером вдвоем. А у неё все дела какие-то.

– А давай я приглашу! – предложила Людмила Марковна. – Надеюсь, мне она не откажет!

– Ну попробуйте, – пожала плечами Леночка. Махнула рукой в сторону, где располагался домик для персонала: – Нам туда.

* * *

За почти полуторачасовую поездку сначала в автобусе, а потом в трамвае, Людмила прокрутила в голове несколько раз ситуацию, которая, вероятнее всего, сложилась в отношениях подруг.

Конечно, она понимала Диану!

Конечно, отдавала себе отчет в том, что не всякий проступок прощаем.

Конечно, не стала бы вмешиваться, не касайся это Леночки!

И конечно, сто раз подумала бы, если бы на месте Дианы была другая девушка.

Именно поэтому, уже подъезжая к Люстдорфу, пришла к выводу, что нужно не только выслушать жалобы дочери Тимура, но и откровенно поговорить с её подругой. Может, даже в присутствии Леночки.

– Я здесь подожду? – полувопросительно проговорила Леночка, останавливаясь у распахнутой настежь двери флигеля. – Дианкина кровать четвертая слева от входа.

Людмила Марковна кивнула и вошла в полутемное помещение.

* * *

В домине было прохладно. В открытые настежь низкие окна врывался морской ветерок, и устремлялся в распахнутую дверь, создавая сквозняк так нужный в помещении, где жили и спали полтора десятка женщин.

Милочка, быстро привыкнув к полумраку, отыскала взглядом Диану, лежавшую в кровати с книжкой в руках.

– Нельзя читать лежа, – Людмила остановилась, подойдя вплотную к кровати Дианы. – Зрение испортишь. Тем более что здесь темно.

– Добрый день, Людмила Марковна, – девушка села, отложив книжку в сторону. – Мне хватает света.

Педагог и её ученица молча смотрели друг на друга. Словно ждали, кто из них первой продолжит разговор.

Поняв, что любопытствовать о цели её приезда Диана не станет, Милочка улыбнулась и предложила:

– Ты не хочешь немного прогуляться?

– Нет, – покачала головой, – через час полдник, нужно поднять и умыть детей. Я лучше почитаю еще немного.

Людмила Марковна растерялась. В хореографическом училище каждое её слово было равносильно приказу для любой из девочек. Ну а до просьб к ученицам ни один преподаватель попросту не опускался!

– Диана, я тряслась почти два часа в транспорте ради тебя! Ради того, чтобы поговорить с тобой! – попробовала пристыдить девушку.

– Ради меня или ради Леночки? – едва заметно усмехнулась Диана. – Что же вам всем так неймется? Что же вы все не думаете ни секунды обо мне? Что же вы считаете, что можете безнаказанно гадить мне на голову, а я должна все забыть и простить? Вы считаете меня безвольной? Слишком мягкой и доброй?

– Конечно, ты добрая, девочка моя, – Людмила Марковна присела на край кровати, – но уж никак не безвольная. Твоему характеру позавидуют многие, взглянула на ученицу: – Ты не против, что я тут расселась?

Вместо ответа Диане немного сдвинулась к краю, освобождая пространство в узкой кровати. Девушка не проронила ни слова.

«Ну а чего ты хотела?!» – подумала Милочка. – «Приехала поговорить – вот и говори!»

– Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, – снова заговорила Людмила. – Я понимаю, что тебе трудно поверить в искренность кого бы то ни было. Но поверь мне, Лена искренне сожалеет о своем проступке и поведении в отношении тебя! И она готова на все, лишь бы исправить ситуацию и быть вновь достойной твоей дружбы!

– И добренькая Диана снова должна всё понять и простить, – горько усмехнулась девушка.

– Я не знаю, как ты поступишь, – Милочку уже саму стало тошнить от собственной патетики, – хочу сказать тебе только одно: к превеликому сожалению под тяжестью житейских невзгод доброта очень просто может превратиться в равнодушие. И тогда тебе уж точно станет абсолютно безразлично, что происходит с людьми, живущими рядом. И если тебе кажется, что подобное безразличие намного лучше юношеского эгоизма твоей подруги, то, поверь мне, ты ошибаешься!

Людмила Марковна встала, отчего-то вздохнула, пожала плечами, словно не понимая, все ли сказала этой девочке, на чью долю несчастья сыпятся одно за другим с момента рождения. Но ни слов, ни мыслей больше не было:

– Пожалуй, я пойду, – все еще смотрела на Диану.

– До свиданья, Людмила Марковна, – девушка снова уткнулась в книжку.

* * *

– Почему вы так долго?! – Леночка заметно нервничала. – А где Диана?

– Думаю, ей сейчас лучше побыть одной, – вздохнула Милочка. – Я ей такого наговорила, – укоризненно покачала головой, словно осуждая саму себя. – Надеюсь, она правильно поймет мои слова и то, чем они были вызваны.

Людмила и Леночка снова вернулись на аллею.

– Ну что, ты все еще хочешь спуститься к морю? – спросила педагог.

– Нет, – покачала головой ученица. – Да и некогда уже. Через полчаса малявок поднимать-умывать нужно. Лучше я вас проведу на остановку.

– Может, поедем ко мне? – Милочка не хотела оставлять Лену одну. Ведь ехала-то сюда с целью выслушать девушку, а получилось то, что получилось.

– Нет, – снова покачивание головой, – я останусь.

Весь путь до остановки и все время, пока ждали трамвай на конечной, ученица и её педагог молчали. Словно первая боялась о чем-то спросить, а второй больше нечего было сказать.

Вдалеке, между частными домиками по обе стороны трамвайной линии, наконец-то показался долгожданный вагон.

– Я все время дома, – напомнила Людмила. – Ты можешь приехать в любую минуту.

– Угу, – кивнула Леночка и подтолкнула Людмилу Марковну к открытой двери трамвая.

* * *

– Держимся за ручки! Шагаем в ногу! Не отвлекаемся от конечной точки пути! – раздавала команды Леночка, идущая рядом с Дианой в конце шеренги малышей.

Леночка, как всегда напялившая драные шорты и давно не стираную майку, искоса поглядывала на Диану, которая довольствовалась тонким ситцевым халатиком, с пояском, завязанным бантиком на спине. Впрочем, она уже давно перестала критиковать подругу за «старушечьи» халаты. Нравится ей – пусть носит.

Всё те же марселевые одеяльца укрыли песок, приглашая детей сесть и не переохлаждать попки.

Воспитательница группы, еще вчера успевшая поболтать с группой юношей, разместившихся на отдых за сеткой-рабицей, огораживающей территорию пляжа дачи детского дома, и договориться с ним о встрече нынешним утром, не увидев ухажеров, пробормотала, обращаясь к Диане и Леночке:

– Идите поплавайте. Я – чуть позже.

Леночка, заметившая вчерашние «ухаживания», хмыкнула, быстро освободилась от шортиков, стянула майку. Посмотрела на Диану. Спросила, даже не надеясь на ответ:

– Ты идешь?

Диана потянула за край пояска, развязывая бантик. Передернула плечами и халат сполз на песок.

Девушка стояла, опустив руки, и смущено улыбалась. На ней был дареный подругой купальник, переливающийся всеми оттенками синего цвета.

Леночка вздрогнула, всхлипнула, в один прыжок преодолела расстояние, разделявшее её с подругой. Повисла на шее у Дианы.

– Да?! Да?! Да?! – спрашивала, даже не пытаясь сдержать слёзы.

– Конечно – да, – Диана обняла подругу, чувствуя, как щиплет глаза.

Воспитательница смотрела на всхлипывающих подруг, прижавшихся друг к другу так, словно кто-то намеревался разделить их насильно. Она понимала, что сейчас у неё на глазах что-то происходит! Но вот что именно – даже не догадывалась.

– И чего бы я ревела? – пожала плечами. – Вечно с вами что-то не так. Идите лучше купаться! Вон, детей перепугали.

На щеках подруг все еще блестели слёзы, когда они, взявшись за руки и радуясь, что все позади, побежали к морю, ласково катившему свои волны навстречу.

Глава пятая

Отношения между подругами мало-помалу налаживались, но все еще напоминали кормление выздоравливающего больного бульоном с ложечки. Вроде бы и хочешь «накормить» сочувствием, пониманием, поддержкой, но боишься, что «больного» стошнит от обильной порции и все пойдет насмарку.

Вечером, когда дети младшей группы были выкупаны и уложены в постельки, когда помещение, где спали малыши, освещали только луна и яркие южные звезды лета, девушки уходили к морю.

Они садились плечо к плечу на разогретый августовским солнцем песок и слушали, как о чем-то шепчет море. То ли желает что-то подсказать, то ли о чем-то спрашивает.

– Я хочу съездить к Милочке, – сообщила Лена в один из вечеров. – Поедешь со мной?

– Зачем? – пожала плечами Диана. Поняв, что снова отгораживается от подруги стеной недомолвок, добавила: – Да и нельзя нам обеим уезжать с дачи.

– Это еще почему? – не поняла Леночка.

– Потому что мы должны выполнить взятые на себя обязательства, – вздохнула. – Уж я – так точно, – заговорила торопливо, стараясь донести суть своих слов:

– Ты ведь знаешь, что нас передают под временную опеку детского дома на период выезда на дачу. Что прописана дата приезда и день, когда мы должны вернуться в училище. Если я сейчас уеду, то подведу директора! И потом, в группу не взяли на работу дополнительный персонал только потому, что рассчитывали на нашу помощь.

– Когда ты уже научишься хоть немного думать о себе? – Леночка отвернулась в сторону и шептала еле слышно. Да и адресованы её слова были скорее не подруге, а так… мирозданью.

– Ты что-то сказала? – переспросила Диана.

– Да так, – смутилась подруга. – Вот, подбираю аргументы, чтобы уговорить директора отпустить нас, – выделила голосом последнее слово, – хотя бы на один день. Думаю, что за разнесчастный денечек тут ничего не развалится.

– Спросить можно, – согласилась Диана. – Я тоже скучаю по Милочке. Да и вела себя в нашу последнюю встречу не самым лучшим образом. Не помешает извиниться.

– Значит, замётано! – Леночка вскочила на ноги, протянула руку подруге. – Пошли? Нужно выспаться, а завтра прям с утречка пометусь к директору, – усмехнулась: – Или еще сегодня не поздно наведаться?

– Отложим на завтра, – Диана, сжав ладонь подруги, поднялась с начавшего остывать песка.

Августовские дни еще жаркие, а вот холодать по ночам начинает быстро.

* * *

– И как тебе удалось его так быстро уболтать? – недоумевала Диана, сидевшая рядом с Леночкой в трамвайном вагоне.

В сторону города желающих ехать, почти не было. Да и кто станет покидать курортную зону в девять утра? В это время горожане и те, кто решил почтить своим присутствием Южную Пальмиру добираются на пляж. Правда, начиная с седьмой станции Люстдорфской дороги, вагон начнет заполняться теми, кто не только отдыхает, но и работает в курортном городе. А потому, предусмотрительная Леночка усадила Диану к окну.

Она прекрасно понимала, что подруга начнет уступать место, едва в вагон войдет особь хоть на пару лет старше её. Толкаться и прилипать к успевшим вспотеть в душном трамвае пассажирам, у юной балерины не было ни малейшего желания. Равно и сидеть, глядя, как подруга стоит рядом. Так что лучше упредить и постараться отвлечь не в меру воспитанную подружку, указывая на мелькающие за окном городские пейзажи.

– Ой, а я и не заметила, как мы до вокзала добрались, – Диана удивилась, увидев слева горку Чумки.

– Да сколько там было ехать? – усмехнулась Леночка. – Сейчас пересядем в автобус и через полчасика будем у Милочки.

– Она знает, что мы едем в гости? – в сотый раз беспокоилась Диана. – Ты предупредила? А то свалимся, как снег на голову.

– Знает. Предупредила. Позвонила, – Леночка, схватив Диану за руку, потащила её к выходу, стараясь проскользнуть мимо медленно двигающихся пассажиров.

* * *

Людмила суетилась с самого утра. С того момента, когда ей позвонила дочь Тимура и сказала, что через пару часов они с Дианой приедут.

– Ну что же ты не предупредила заранее?! – растерялась. – Я бы хоть как-то подготовилась.

– А чего там готовиться! – голос Леночки был радостным и довольным. – Да и ненадолго мы. К ужину нужно вернуться на дачу.

Милочка, быстро одевшись, побежала в магазин на углу дома. Нужно купить хороший чай и упаковку сыра. Запас галет и низкокалорийного печенья она недавно пополнила. Уже возвращаясь домой, увидела у магазина пожилую женщину, у ног которой стояла плетеная корзинка до верху заполненная виноградом.

Таких женщин и мужчин преклонного возраста, с каждым годом становилось все больше. Они выносили выращенные в садах и огородах вокруг домов овощи и фрукты и пытались продать, что называется «с газетки». Бдительные стражи порядка, которым, казалось, больше нечем было заняться, прогоняли вынужденного торговца, часто краснеющего и смущающегося от признания необходимости стать «коробейником» на старости лет. Не забывали при этом «конфисковать» товар, который с радостью пожирали сами за обедом.

– Какие роскошные ягоды! – Милочка залюбовалась прозрачной янтарностью огромных кистей. Задумалась, по привычке высчитывая каллораж.

«Глюкоза, фруктоза, сахароза… да это же целая углеводная бомба!» – мысленно схватилась за голову, но тут же махнула рукой: «Ну и что?! Один раз за лето – можно!»

– Сколько стоит? – указала на корзинку.

– Да сколько не жалко, – стеснительно пробормотала женщина. – Виноград уродился в этом году на славу! А вот есть его некому, – вздохнула. – Уже начинает перезревать и осыпаться.

В другой раз Милочка может быть и поболтала бы с явно одинокой женщиной о том, почему некому съесть такой великолепный виноград, но сегодня она торопилась. Открыв кошелек, убедилась в том, что там всего лишь несколько купюр совсем небольшого достоинства.

– Подождите немного, – попросила, – я сбегаю к банкомату.

– Не надо, – махнула рукой женщина, – вижу, что торопитесь. Если не забудете – в следующий раз рассчитаетесь. А пока – берите так, – вынула из корзинки две огромные грозди весом как минимум в полтора килограмма каждая, переместила в полиэтиленовый пакет. Протянула Милочке, смутившейся от неожиданного угощения:

– Да куда мне столько?!

– А мне куда? – вздохнула женщина. – Берите-берите! Угостите еще кого-нибудь, если для одной много покажется.

* * *

Милочка обозревала накрытый для чаепития стол в центре которого красовалось блюдо с виноградом.

Понимала, что этого угощения для балерин, привыкших к строгим ограничениям в пище, более чем достаточно, но снова и снова вздыхала, сама не зная отчего.

Все грусти и сомнения испарились, словно по мановению волшебной палочки, едва она увидела стоявших на пороге квартиры девушек.

Едва не повизгивающую от восторга Леночку и смущенно улыбающуюся Диану.

– Проходите девочки, – пригласила. – Как же я вам рада!

Протянула руки и обняла сразу обеих.

* * *

Уже был выпит чай.

Уже была ощипана одна кисть винограда.

А разговор за столом как-то не клеился.

Конечно, Людмилу интересовало все, что произошло после её приезда. И хотя она понимала, что подруги помирились, вопросов от этого не становилось меньше. Но любопытничать, спрашивать «в лоб» она не решалась. Хотя, видела, что Леночку тяготят эти вынужденные разговоры «ни о чём» не меньше, чем её саму. При этом Диана выглядела спокойной и беззаботной. Так ли это было на самом деле – оставалось только догадываться.

– А когда театр вернется с гастролей?! – выпалила Леночка.

– Почему тебя интересует гастрольный тур театра? – осторожно уточнила Людмила.

– Да мне как-то по барабану проблемы театра и его расписание, – усмехнулась дочь Тимура. Добавила: – По крайней мере – сейчас. Больше интересует, когда вернется в город Сергей Истомин! Мстя, как мне помнится, сказала, что он уже зачислен в труппу и гулеванит по городам и весям.

– Гастроли – это не прогулка, а работа, – попыталась быть серьезной Милочка. – Тем более – первые гастроли. А для Сергея они таковыми и являются.

– Ладно-ладно, – махнула рукой Леночка, – мы уже поняли, что наш Сереженька трудится в поте лица. В Южную Пальмиру он когда вернется?

– Думаю, в конце августа – начале сентября, – Людмила понимала, что не сможет оставить вопрос без ответа, но решила все же уточнить: – Зачем он тебе?

– Да вот, хочу посмотреть в его бесстыжие глаза, спросить, почему сбежал? Почему бросил Диану? А еще больше хочу сказать, чтобы навтыкал своей мамочке по самые гланды! И папочке тоже! Они не имели права так поступать после того, что случилось!

Диана давно рассказала подруге и о том, что произошло на банкете по случаю выпуска, и о приезде Сергея, Мстиславы и какого-то незнакомца, и о том, что через пару дней к ней наведался отец Сергея.

– Я сама не велела ему больше приезжать, – оправдывала Истомина-старшего Диана.

– Мало ли что ты не велела! – продолжала возмущаться Леночка. – Ты – ребенок! А он – взрослый мужик!

Людмила постаралась сдержать улыбку, услышав, как Леночка называет подругу ребенком, но так и не могла взять в толк, о чем они говорят:

– Девочки, я не хочу показаться назойливой и бестактной, но может вы введете меня в курс того, что произошло?

– Да какая уж тут назойливость, – Диана крутила в пальцах пустую чашку. – Коль скоро я втянула вас в свои проблемы, значит глупо скрытничать, – и начала неторопливо описывать события, произошедшие после выпускного концерта. Те, о которых не знал никто, кроме самой Дианы. И конечно, Леночки.

Между подругами снова не было никаких тайн, кроме одной.

Рассказывать Леночке о том поцелуе перед концертом, первом и единственном, Диана не стала.

* * *

– Я ничего не понимаю! – Людмила потёрла виски, словно это могло поспособствовать хоть чему-то. – Ну ладно Сергей! Он не придумал ничего лучше, чем послушать Славочку и умотать на гастроли! Оправданием для него может послужить возраст и свойственная многим мужчинам обидчивость. Конечно, это его ни в коей мере не извиняет, но служит объяснением поступка. Ну ладно – отец Сергея! Как я поняла, тебе он никто. Попытался однажды, получил от ворот поворот и на том успокоился. Но Эльза! – Милочка неожиданно вскочила, едва не опрокинув стул: – Идемте со мной! – и быстро выбежала из кухни.

Девушки, не понимая, куда и зачем им нужно идти, все же послушались и последовали за педагогом в единственную комнату квартиры.

На противоположной от окна стене, освещаемой лучами солнца только ранним утром, висела немного сдвинутая влево и не бросающаяся в глаза по причине тёмных красок, репродукция картины, когда-то купленной Милочкой в Музее Западного и Восточного искусства.

– Посмотри! – Людмила Марковна обращалась к Диане. – Это она? Похожа?

– Да, – кивнула девушка, – очень похожа.

– Что значит – очень?! – Леночка переводила взгляд с портрета на лицо подруги. – Не просто похожа, а одно лицо!

– Лен, о чем ты говоришь? – прошептала Диана. – Ведь ты никогда не встречалась с Эльзой.

– При чем тут какая-то Эльза! – негодовала подруга. – Я о тебе говорю! Эта «купчиха» один в один как ты!

– Лена, – Милочка больше не в силах сдерживать смех, расхохоталась. – А почему сразу – купчиха?!

– Ну, не знаю, – смутилась Леночка, – наряд и вот эта затея на голове. Не помню, как называется, – признаться в том, что она не имеет понятия, что головной убор именуется кокошником, было выше её сил.

– Это кокошник, – еле слышно проговорила Диана.

– Ну да! – согласилась подруга. – Я и сказала – кокошник!

Теперь давились от смеха уже и Людмила и Диана.

– Это картина Маковского, – Милочка попыталась перевести разговор в более безопасное русло. – Он обожал красивых русских женщин и всю жизнь писал их портреты. К сожалению его модели так и остались безымянными.

– Жалко! – вынесла вердикт Леночка. – Знай мы имя вот этой, что на портрете, могли бы провести расследование.

– Какое расследование, Лена? – удивлено спросила Диана. – Зачем?

– Как зачем?! – Леночка уже обдумывала очередную авантюру и искала применение своей кипучей натуре. – А вдруг ты принадлежишь к какому-то знатному роду?!

– Хорошо, что художник так и оставил своих барышень-боярышень безымянными, – Диана улыбалась, глядя на подругу. – Иначе ты точно нашла бы мне какого-нибудь предка поименитее, – сразу погрустнела, добавив: – А мне они не нужны. Понимаешь? Ни мамочка, ни папочка, ни дядюшки с тётушками. Я привыкла быть одна и мне никто не нужен, – поправилась, увидев набежавшую тень на лицо подруги, – кроме тебя, конечно.

Леночка снова расцвела улыбкой:

– Нет так нет, – согласилась не раздумывая. – Но было бы интересно, правда?

* * *

– Такое сходство не бывает случайным, – Людмила снова разливала по чашкам чай. – И женщина, которую Бог наделил подобной внешностью, не может, не должна быть такой, как Эльза, – пододвинула чашку к Диане. – Может, вам все-таки нужно встретиться и поговорить? Может у Эльзы есть всему объяснение?

– Людмила Марковна, – Диана не смотрела на педагога, а уставилась в чашку, – ведь вы и сами понимаете, не можете не понимать, что оправдания поступку Эльзы нет. Я бы поняла, оставь она меня в роддоме. Постаралась бы понять. Но она, как однажды сказала Лена, бросила меня на лавке, как кусок мяса, завернутый в тряпку.

– Ну не сердись! – Леночка схватила подругу за руку. – Я ведь уже извинилась!

– Я не сержусь, – успокоила Диана. – Да и какой смысл сердиться на правду? – немного помолчала: – А вы знаете, я вам сейчас кое в чем признаюсь!

Людмила и Леночка замерли, а Диана продолжила: