Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Часть третья

Глава первая

Людмиле Марковне все же удалось уговорить директора детского дома отпустить обеих девочек за неделю до начала занятий в училище.

– Халфину можете забирать хоть сейчас, – недовольно морщился директор, – а вот Малышкиной нужно работать до окончания пребывания детдома на даче.

– Девочкам предстоит нелёгкий год, – увещевала Милочка. – Им совсем не помешает хотя бы неделька ничегонеделанья.

– Вас послушать, так мы на них воду возим, – бурчал себе под нос директор. – Я несу ответственность за Малышкину! Я бумаги подписал! Поди знай, что может произойти за неделю!

– Послушайте, уважаемый, – вздохнула Людмила, – я веду класс, в котором занимаются девочки, уже семь лет! Неужели вы опасаетесь, что под моей опёкой с ними может случиться что-то плохое?! Поверьте, им предстоит тяжелый и нервный год! Пусть хоть немного расслабятся. Пусть не чувствуют себя ответственными ни за кого, кроме самих себя! – добавила, увидев, что директор колеблется: – А все необходимые бумаги я подпишу.

– Да какие там бумаги? – махнул рукой. – Только не раньше, чем двадцать третьего августа!

– Хорошо, – обрадовалась Милочка. – Я приеду за девочками! – и побежала к спуску на пляж, где, как она знала, в это время находятся её ученицы со своими подопечными.

* * *

Диана и Леночка уже начали выстраивать малышей в ряд, внимательно наблюдая за тем, чтобы они крепко держались за руки.

Увидев Людмилу Марковну, быстро сбегающую по лестнице, Леночка бросилась ей навстречу, крикнув на бегу воспитателю:

– Я сейчас вернусь!

– Давай быстро! – согласилась воспитательница. – Нечего им, – кивок в сторону детей, – на солнцепеке стоять тебя дожидаючись!

– Ну что? – не утрудилась здравствованием Леночка. – Отпустил директор Диану? – о себе она не спрашивала. А зачем? Она птица вольная! Захотела – пришла. Захочет – уйдет.

– Отпустил! – закивала Милочка. – Двадцать третьего приеду за вами прямо с утра! – замялась: – Или ты хочешь сейчас уйти?

– Не, – замотала головой Леночка. – Мы здесь побудем. Подождем. А потом – вместе.

– Вот и хорошо, – Людмила улыбалась. – Вот и правильно.

* * *

Девушки жили в крохотной квартирке Людмилы уже три дня.

От предложения сходить на пляж обе отказались. Они и накупались и назагорались на даче. Тем более что в Южной Пальмире есть сто тысяч мест, где они не были ни разу.

Людмила Марковна и её ученицы сидели за выносным столиком кафе-мороженого в Городском Саду. Духовой оркестр, разместившийся в уютной ротонде, играл бравурный марш Прощание Славянки. Словно провожал тех, кто, пробыв в Южной Пальмире какое-то время, завтра собирался покинуть гостеприимный город, вернуться домой. И вспоминать этот прекрасный город, его удивительных людей, восхитительную архитектуру… и этот марш… торжественный и грустный одновременно.

– А ведь мы совсем недалеко от училища, – пробормотала Диана, размазывая по стенкам креманки остатки мороженого. – И так странно, что ни разу здесь не были.

– Интересно, – Леночка удивлено вскинула брови, – когда это у нас было время по всяким Горсадам разгуливать? – поднесла ложечку с мороженым ко рту и уронила каплю на белоснежное платье. Взвизгнула:

– Вот так и знала, что уделаюсь! Ведь не хотела это платье надевать! Это всё вы! – начала размазывать по груди ярко-розовую каплю.

– Лен, ну чего ты? – улыбалась подруге Диана. – Белый цвет так идет к твоему загару! Да и мы уже уходить собрались. А дома я застираю.

– А я что, по-твоему, безрукая? – продолжала бухтеть Леночка. И тут же заулыбалась: – Ну что, пойдем? – обрадовалась: – Хорошо, что автобусная остановка недалеко.

Людмила Марковна, уже разобрав для своих гостий кресло-кровать и глядя, как они укладываются, плотно прижавшись друг к другу, в незнамо какой раз удивлялась разности характеров и темпераментов подруг: спокойная, как полуденное июльское море, Диана. И взрывная, эмоциональная, с настроением, меняющимся едва ли не каждую минуту, напоминающая февральский шторм, Леночка.

– Завтра пойдем в галерею? – переспросила Леночка. – Дианка хочет увидеть вон её, – ткнула пальцем на стену, где висела репродукция, – в оригинале.

– Конечно, – Милочка подошла к выключателю, – я ведь обещала.

Свет в комнате погас.

Оконное стекло царапала ветка старого платана, колеблемая ночным ветерком.

Откуда-то издалека слышался женский смех.

* * *

Людмила увидела Мстиславу издалека. Увидела и, конечно, узнала. Только не поняла, почему Звездинская приехала к ней домой, даже не предупредив о визите по телефону? Это было странно и непривычно.

– Девочки, у нас гости, – проговорила еле слышно, хотя до подъезда у которого стояла Мстя и неугомонная любопытная соседка Милочки оставалось минимум тридцать метров.

– Да уже увидели, – Леночка и не думала понижать голос. – Узнали. Интересно, с какой стати она припёрла?

– Сейчас узнаем, – Людмила Марковна ускорила шаг.

– Здравствуйте, Мстислава Борисовна! – Диана и Леночка поздоровались практически одновременно. Правда, голос первой был нейтральным, а у второй – сочился ехидством.

– Привет, Славочка, – подержала учениц Людмила. – Какими судьбами?

– Да вот, – Мстя разулыбалась, словно встретила родню, по которой истосковалась, – вернулась из отпуска, решила проведать тебя, а в квартире пусто.

– Надеюсь, ты не рассчитывала, что я стану сидеть в четырех стенах безвылазно в расчете, что ты почтишь посещением мою скромную обитель? – Людмиле не нравился этот визит. Не нравилось и присутствие соседки, с любопытством прислушивающейся к каждому слову. Но, казалось, Звездинскую ничто не смущало:

– Хорошо, что встретила твою соседушку, – пролепетала елейным голосом, – она мне помогла скоротать время в ожидании. Целый час разговорами развлекала.

Людмила едва не схватилась за голову, представив, что могла наговорить соседка, разобиженная её невниманием и нежеланием посвящать в чужие проблемы. Но виду не подала:

– Ну что же, хорошо, что дождалась. Идем в квартиру. Чайку попьем. Расскажешь, как отдохнула.

Людмила Марковна и Звездинская начали подниматься по лестнице.

Следом за ними шли Диана и Леночка.

– Вот это да, – бормотала Леночка театральным шепотом: – Сиськи! Жопа!

Диана дернула подругу за руку, но не в силах сдержаться, хихикнула.

* * *

– И что они здесь делают? – огорошила вопросом Мстислава, усевшись в единственное кресло. – Почему они здесь?

– А где, по-твоему, им быть, – пролепетала растерявшаяся от напора и беспардонности гостьи Милочка.

– Этой, – ткнула пальцем Мстя в Леночку, – с папашкой. А этой, – указующий перст перенаправился на Диану, – на детдомовской даче!

– Знаешь что, Славочка! – Людмила не стала терпеть грубость коллеги. – Позволь мне самой решать, где и с кем проведут девочки неделю до начала занятий! Если ты не забыла, я веду их класс уже семь лет! И хорошо понимаю что, когда и с кем нужно и можно делать!

– Дааа, – протянула Звездинская, – а я вначале не поверила твоей соседке. Но теперь вижу, что её рассказы были недалеки от истины.

– Мне не интересно о чем ты беседовала с моей соседкой, – устало вздохнула Людмила. – Если хочешь, расскажи, как провела отпуск. Если хочешь чаю – я заварю.

– Думаю, что и рассказ о моем отпуске тебе тоже не интересен! – Мстислава сделала вид, что обиделась. – А чаю я и дома попить могу! Так что, пожалуй, вызову такси да поеду себе домой.

– Как скажешь, – задерживать подругу Людмила не собиралась.

– Придется вам потерпеть мое присутствие, пока не придёт машинка, – Мстя тыкала пальцем в телефон, набирая службу вызова такси. – Мне нельзя на солнце долго находиться.

Она успела забыть, что слушала соседку Людмилы, стоя на солнцепеке почти час.

Людмила Марковна села на диван. По обе стороны от неё угнездились Диана и Леночка. Все трое внимательно рассматривали обиженно сопевшую Звездинскую.

Наконец, раздался звонок и оператор оповестил Мстю о том, что машина ожидает у подъезда.

– Вижу, что в моей дружбе ты тоже больше не нуждаешься, – процедила Звездинская сквозь зубы, покидая квартиру, – так что встретимся в училище! – и громко хлопнула дверью.

– Чего она взбесилась? – полюбопытствовала Леночка.

– Она всегда такая, – вздохнула Людмила. – Давайте лучше пойдем в кухню, перекусим и попьем чаю.

Они едва успели покинуть комнату, как раздался звонок в дверь.

– Вернулась, что ли? – удивилась Людмила. – Может, что-то забыла, – обернулась глядя на кресло в котором сидела Мстя десять минут назад. – Вроде бы нет, – пожала плечами и пошла к входной двери.

Девушки остались в прихожей. Если вдруг заявился кто-то нежелательный, они всегда придут на помощь Милочке и вытолкают незваного гостя взашей!

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Тимур Халфин лицо которого наполовину скрывалось за огромным букетом георгинов.

– Тимур! – Милочка повисла на шее Халфина, сминая роскошный букет. – Почему же ты не позвонил хотя бы из аэропорта?!

– Хотел сделать сюрприз, – бормотал Халфин, прижимая к себе женщину.

– Папка! – Леночка схватила отца за руку. – Ты приехал?!

– Ну да, доча, – Тимур обнял Леночку, – не тряси, а то руку оторвешь.

– Здравствуйте, Тимур Айдарович, – смущенно пролепетала Диана.

– Здравствуй, Дианочка, – Халфин, поверх голов любимых женщин, смотрел на стоявшую в глубине коридора девушку.

Глава вторая

– Сейчас поставлю цветы в вазу и будем пить чай! – Милочка аккуратно расправляла пальцами примятые лепестки георгинов.

– И чай попьем, и пообедаем, – кивнул Тимур, – только не здесь и не сейчас.

– Пааап, – протянула Леночка, – надеюсь, ты не собираешься нас снова бросить одних? Это будет свинство с твоей стороны!

– Ну что ты, дочка?! – расхохотался Халфин. – Я пробуду в стране несколько месяцев! Еще успею вам надоесть.

– Не успеешь, – вздохнула Леночка. – Через неделю начинаются занятия, и мы снова вернемся в общежитие училища.

– А потому, – Тимур ухватился за последнюю фразу дочери, – я приглашаю вас провести эту неделю за городом в моем доме, – перевел внимательный взгляд на Диану, стоявшую чуть в стороне: – Надеюсь, ты, Дианочка, не откажешь мне и своей подруге?

Диана растерялась.

Конечно, она знала, как Леночка ждет возвращения отца.

Конечно, подруга давно рассказала о том, что между Тимуром и Людмилой существуют какие-то отношения. Правда, понять, что это за отношения не смогла ни одна из них. Но то что их педагог и отец Леночки близки – не вызывало сомнений.

А это значит, что Людмила Марковна тоже очень соскучилась и хочет побыть наедине с близким человеком.

Останься Диана на даче детского дома – она отказалась бы от предложения погостить. Но сейчас её отказ приобретал совершено другую окраску. Девушка понимала, что не согласись она поехать в дом Халфина, Людмила Марковна останется с нею. А возможно, что и подруга тоже.

Перегадить и скомкать радость встречи, Диана не могла.

– Я с удовольствием погощу в вашем доме, – кивнула и улыбнулась в ответ.

– Тогда – прошу! – Тимур указал рукой на выход из квартиры.

– Мы сейчас соберем вещи! – Леночка чуть не подпрыгивала на месте от радости. Она до последней секунды сомневалась в том, что Диана примет приглашение отца. – И быстро переоденемся!

Людмила вытащила с антресолей дорожную сумку. Начала метаться по комнате, не зная, что из одежды взять с собой. Тимур придержал её за руку. Шепнул:

– Я привез наше платье. Наденешь его сегодня вечером?

– Ой, – Милочка приложила пальцы к губам, – я думала, что ты решишь, будто я его бросила на вилле. А я просто забыла о нем в спешке. Ты ведь помнишь, как мы с Леной уезжали?

– Помню, – кивнул и повторил вопрос: – Так наденешь?

– Конечно, – Милочка покраснела, вспомнив, что в коробке вместе с платьем лежит и комплект белья. Того самого, которое снимал с неё Тимур в их первую ночь.

– Папа, мы собрались! – голос Леночки прервал неловкое молчание, возникшее между Людмилой и Тимуром.

– Вот и хорошо, – обернулся к девушкам Халфин, – давайте ваши пакеты.

– Мы сами, – воспротивилась Лена, – вещей не много и они не тяжелые.

– «Сами», – передразнил Тимур, – будете сумки таскать, когда рядом мужчин не окажется! – протянул руки. – А сейчас – позвольте мне, – подхватил в одну руку два пакета девушек, – удивлено вскинул брови, поняв, что дочь сложила вещи в такой же, как и у Дианы, полиэтиленовый пакет, а не в бенетоновскую дорожную сумку, удовлетворено хмыкнул, взял небольшой баул Милочки и шагнул к двери.

Людмила Марковна, задержавшаяся на несколько секунд чтобы запереть дверь, шла позади Дианы и Леночки. Она слышала, как дочь Тимура шептала подруге:

– Хорошо, что ты согласилась! Мой папка – он хороший! Вот увидишь!

Диана ничего не ответила. Только кивнула, соглашаясь.

В окне соседней с Милочкиной квартиры торчало лицо соседки.

– Вот ведь шалашовка! – бубнила себе под нос любопытная баба. – Меняет мужиков, как перчатки! Первый только привозил-увозил, а этот, гляди-ка, в квартиру поперся! – достала из пачки папиросу, чиркнула спичкой, затянулась, продолжила разглагольствовать: – А подружайка у неё ничего себе так. Уважительная! Выслушала меня и не перебила ни разу! Сразу видно приличную дамочку.

Автомобиль, на заднем сидении которого расположились Людмила, Диана и Леночка, вырулил со двора.

– А к нам сегодня Мстислава заезжала, – сообщила Леночка непонятно зачем.

– Я знаю, – откликнулся Тимур, обернувшись к дочери. – Видел, как она в такси садилась, – обратился к водителю: – Поезжай по объездной и не гони.

– Будет сделано, Тимур Айдарович! – радостно откликнулся водитель.

Леночка с торжествующим блеском в глазах, посмотрела на Диану.

* * *

Мстислава допивала третью чашку чаю.

Она с удовольствием отдала бы предпочтение кофе, но в её положении этот напиток был под запретом. И не только из-за беременности. Поди знай, что там решит Алексей? Ни воспитывать ребенка самой, ни жить на гроши танцовщика балета она не собиралась. Но еще в пансионате Роза Львовна очертила для неё круг напитков и еды. Все, что хоть немного повышало давление – под строжайшим запретом минимум на полгода!

Звездинской нестерпимо хотелось закурить. Но и никотин тоже попал под запрет! От никотина портится цвет лица и структура кожи, а она не для того подвергала себя мукам-мученическим, чтобы тотчас свести все на нет!

Мстислава прикоснулась пальцами к щеке. И сразу одёрнула руку. С этим тоже нужно смириться. Чувствительность кожи вернется не раньше чем через полгода! Хорошо, что никто не подозревает о том, что прикасаясь к своему лицу Мстислава готова его, юное и прекрасное, исцарапать, лишь бы отделаться от ощущения, будто трогаешь нечто неживое.

В мыслях вернулась к сегодняшнему визиту в дом Людмилы…

* * *

Когда Милочка предупредила Звездинскую что не сможет присутствовать на выпускном концерте, Мстя не была бы собой, если бы не приступила к немедленному допросу. Что Людмила собирается отбыть на отдых в Европу, она сказала почти сразу. А вот с кем? И в какую страну? Этого Мстислава, как ни старалась, узнать не смогла.

В том, что Людмила уже дома, Мстя не сомневалась. Она решила нанести спонтанный визит. Ну а что такого?! Не великая барыня её подружайка, чтобы договариваться о времени встречи!

Днем, не застав Милочку дома, Звездинская, выходя из подъезда, услышала за спиной торопливые шаги и окрик:

– Дамочка! Подождите! Вы к соседке моей заходили? А зачем? И кем она вам приходится?

Звездинская нашла на ком сорвать злость от неудавшегося визита. Резко обернулась:

– А вам, любезная, какое дело?!

– Да вот, хочу поехать к ней, – указала кивком на окна квартиры Людмилы, – на работу и поговорить о моральном облике этой потаскушки!

Разговор приобрел преинтереснейший оборот.

– Собственно, я и есть коллега Людмилы Марковны, – Мстя остановилась и обернулась к женщине. – Скажу даже больше – я её непосредственная начальница! Так что можете смело рассказывать мне обо всем! Личная жизнь тех, кто работает с детьми не должна оставаться в тайне от коллектива.

– Ой, ну вы знаете, – щелочки глаз сплетницы радостно блеснули, – до нынешней весны все было нормально! По крайней мере, она вела себя тихо и мы ничего не замечали. А вот где-то в конце зимы эта ваша коллега, как с цепи сорвалась! Как ни выгляну в окно – она то выходит из машины, то садится в машину! И так каждый божий день! А в наш женский день вообще такое учудила! – хихикнула, прикрыв рот кулачком.

– И что же именно? – Мстислава желала узнать факты, а не окунаться в явно негативные эмоции собеседницы.

Соседка Милочки закатила глаза и, едва не захлёбываясь от возмущения, описала «в каком виде» Людмила вышла из дома. Не упустила ничего! Ни платья. Ни туфель на шпильке. Ни «мехового шалика». Вот только с маркой авто определиться не смогла.

– Говорю я вам, – зашептала соседка Милочки, – такого не может быть! Еще вчера ходила, как нищенка, а сегодня расфуфырилась! Что-то здесь не чисто!

– А мужчину, который её привозил-забирал, вы хорошо рассмотрели? – задала наводящий вопрос Мстя.

– Совсем не рассмотрела, – вздохнула соседка. – Точнее видеть-то я его, конечно, видела, а вот столкнись в толпе – так и не узнала бы. Неприметный он какой-то, – тут же оживилась: – Но деньжищ там, я думаю, немеряно!

– Откуда такой вывод?

– Ну как?! – соседка поражалась несообразительности собеседницы. – Машина черная, дорогущая, по всему видно! Не иначе, как наворовал! – всхлипнула, – грабят, ироды, честный трудовой народ!

Звездинская подумала, что стоит на открытом солнце уже полчаса. Порадовалась, что нанесла толстый слой солнцезащитного крема, пришла к выводу, что узнала достаточно, и, вероятнее всего, на этом информация, которую можно было вытянуть из соседки, исчерпана. Совсем уж было собралась вызвать такси и попрощаться, как увидела показавшуюся на дорожке, ведущей к дому, Милочку, по обе стороны которой шли Диана и Лена. Поняла, что её тоже увидели и узнали. Нацепила на лицо дежурную улыбку. Тихо проговорила:

– Я вам признательна, что поделились очень важной информацией. И обещаю, что донесу сведения до педсовета. И мы примем меры!

– Вот-вот! – довольно заулыбалась сплетница. – Примите! А то, что ж это такое?! – замолчала, потому как Людмила и девушки уже подошли достаточно близко.

Квартиру Людмилы Мстя покинула через полчаса. Она не ожидала ни того, что Милочка окажется не одна, ни полученного отпора, когда попыталась возмутиться присутствием в чужом жилище «посторонних».

Плюхнувшись на заднее сидение такси, откинулась на спинку сидения и попыталась успокоиться.

– Чудесный сегодня денек, правда, девушка? – словоохотливый водитель был не прочь поболтать.

В другой раз Мстислава порадовалась бы вот этому «девушка». И, возможно, даже подержала бы беседу. Но сегодня она кипела от злости.

– На дорогу смотри! – рявкнула. – И рот держи на замке! – дала себе слово, что как только окажется дома, позвонит в службу вызова такси и нажалуется на не вмеру болтливого хама.

Водитель за все оставшееся время поездки не проронил больше ни слова. Сдачу выдал до копейки. А потому желание скандалить у Мсти пропало.

Она заварила чай с мятой и удобно расположилась в кресле, решив отдохнуть и обдумать рассказ соседки Милочки. Начала заново вспоминать все, о чем узнала. Сопоставлять факты. Теперь много стало понятным! Неизвестной оставалась только личность нового любовника Людмилы и то, чем она смогла «зацепить» явно не бедного мужичка.

«Если бы не эти мокрощелки!» – накручивала себя Звездинская, – «Я бы точно сумела выпытать все! Понятное дело, хвастать своими постельными подвигами при ученицах Милка не стала! Да и кто стал бы, окажись на её месте?» – ухмыльнулась, вспомнив о собственной весьма бурной сексуальной жизни.

В шесть вечера раздался долгожданный телефонный звонок

– Лёшик, это ты? – Мстислава обрадовалась так, словно не разговаривала с любовником минимум год.

– А у тебя что, чей-то чужой номер высветился? – парировал Гассерт.

– Твой, – промямлила, – но как-то неожиданно.

Звездинская понимала, что городит чушь и от этого снова впала в ярость. Теперь она уже злилась на любовника.

– Не цепляйся к словам! – процедила сквозь зубы. – Ты приедешь сегодня?!

– Приеду. Жди через четверть часа.

* * *

Пунктуальность Гассерта всегда удивляла Мстиславу. Если он сказал, что приедет в четверть седьмого – можешь не сомневаться! Он прибудет в ровно назначенное время! Ни минутой раньше, ни минутой позже.

А потому, у Звездинской оставалась ровно четверть часа, чтобы привести себя в порядок.

Она стояла перед зеркалом, рассматривая слегка порозовевшее лицо. Нахмурилась, подумав, что не нужно было так долго находиться под солнцем. Хватило получаса чтобы загореть. Если бы не визит Гассерта, немедленно наложила бы толстый слой крема, привезенного из Израиля. Ну да ладно. Крем подождет. Коснулась лба, щек и подбородка кистью с пудрой. Поднесла к губам карандаш розовой помады. Улыбнулась собственному отражению, довольная тем, что увидела в зеркале. Накинула лёгкое шелковое кимоно. Если бы Лёшик планировал поездку в ресторан – предупредил бы, как всегда. А так… можно попросту. По-домашнему.

Ровно в четверть седьмого открыла дверь.

– Хорошо выглядишь, – отвесил Гассерт дежурный комплимент.

– Проходи, – Мстислава сделала шаг в сторону, пропуская любовника. – Что-то хочешь? Кофе? Или сделать пару бутербродов.

– Только кофе, – Алексей Викторович сел на диван в гостиной. – Такая жара сегодня, что кусок в горло не лезет. Да и времени у меня в обрез.

«Ну, в обрез, так в обрез», – думала Звездинская, наливая напиток в чашку.

– Ты что-то решил? – приступила к делу, ставя чашку на низкий столик.

– Да, – Гассерт сделал глоток, – хороший кофе. Это ты из Израиля привезла?

– Наш! – Мстиславе надоели расшаркивания! От того, что сейчас скажет вот этот, рассевшийся на диване, зависела её дальнейшая судьба! Добавила: – В супермаркете купила! Говори уже, хватит меня мучить! Ты согласен, чтобы я вышла за Сережу?! И будешь нам помогать?!

– В принципе – да, – Алексей Викторович не торопясь допил кофе, который Мстислава с радостью вылила бы ему на голову. – Но не сейчас, а немного позже.

– Что значит – не сейчас?! – растерялась, ткнула себя пальцем в живот. – А вот это куда?!

– «Это», – передразнил Гассерт, – оставляем. Пусть себе растет потихоньку. Но сообщать о твоем интересном положении пока не станем никому.

– Но Сережа через две недели будет в городе! – Мстислава не могла взять в толк, почему должна держать в тайне свою беременность от отца ребенка. – Я уверена, что он не бросит своего будущего малыша!

– А если уверена, то тем более торопиться некуда!

– Я ему скажу! – надула губы Мстя. – И он на мне женится!

– Конечно! – развеселился Гассерт. – Ты ведь лучше меня знаешь своего, – ухмыльнулся, – Сереженьку! И заживете вы долго и счастливо… но только без моей материальной поддержки!

– Но почему?! – Мстислава была готова расплакаться от непонимания ситуации.

– Потому что мне нужен рычаг давления на Истомина-старшего! – рявкнул Алексей Викторович. – И пока о твоей беременности знаем только мы двое – этот рычаг таковым и останется! Это козырь, который я смогу вытащить из рукава, когда мне будет нужно!

– Зачем тебе это? – устало вздохнула Звездинская.

– Я хочу в этом году баллотироваться на пост губернатора, – Гассерт отвечал недовольно. Понимая, что если не расскажет Мстиславе о своих целях, она поступит по-своему. – А для предвыборной кампании мне нужны средства.

– И ты хочешь, чтобы Истомин-старший тебя спонсировал?! – наконец-то догадалась Мстя.

– Именно так, – кивнул, подтверждая.

– Значит, Истомин богат?

– Да уж не беден, – ответил неохотно.

– И скажи мне, пожалуйста, почему бы нам с Сереженькой не попросить денег у его отца? – глаза Звездинской блеснули от открывшейся перед нею перспективы.

– Попробуй, – усмехнулся Гассерт. – Но не забывай, что вряд ли Сергей Васильевич обрадуется, узнав, что будущая невестка ровесница его жены! И какие действия предпримет, да и станет ли субсидировать сыночка и его престарелую женушку – одному Богу известно! Может – да. А может – и нет. Но если ты сделаешь, как я скажу, моя финансовая поддержка тебе обеспечена.

– Но ведь ты говорил, что Диана твой козырь! – хваталась за соломинку Мстя. – Вот и используй её в своих подковёрных игрищах!

– Козырей много не бывает, – пробормотал Алексей Викторович. – Ты сделаешь, как я велю?! Ответ мне нужен уже сейчас.

Мстислава понимала, что просить время на подумать не стоит. Да и переиграть она могла в любой момент! Сейчас лучше согласиться:

– Хорошо, – кивнула, – я сделаю все, как ты говоришь.

– Вот и ладненько, – Гассерт потёр ладони. – Раздевайся.

– Ты о чем? – Звездинская вытаращила глаза.

– О том, – усмехнулся, – должен же я опробовать то, на что потратил деньги.

Мстислава медленно и с явной неохотой развязывала поясок кимоно…