Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава вторая
– Ты позаботишься о моей дочери? – Тимур прижал к себе Милочку. Коснулся губами её виска.
– Конечно, – ответила, улыбнувшись ласке. – Разве ты сомневаешься?
– В принципе – нет.
– Зачем тогда этот вопрос? – отстранилась и заглянула в глаза. – Иногда мне кажется, что ты забываешь о том, что до сегодняшней весны Лена жила одна, – смутилась. – Не одна, конечно, а в коллективе, но не знала о том, где ты, что с тобой. Увидитесь ли вы когда-нибудь?
– В том-то и дело, – вздохнул Тимур. – Если честно, иногда мне кажется, что я начал общение с дочерью не с того. Пытаюсь оправдать себя, что не имел понятия, какой она выросла. С каким характером, – усмехнулся, – а теперь вижу что с моим.
– Да уж, – покивала Людмила.
– Одно лишь меня успокаивает, что я, попав в тюрьму и встретив человека, который круто изменил мою жизнь, сумел переоценить и себя, и свое место в этой жизни.
– Ты когда-нибудь расскажешь мне о себе? – спросила и внутренне сжалась, опасаясь получить резкий отказ.
Но ответ Тимура был спокоен и неожидан:
– Расскажу, – немного помолчал. – Думал сделать это после возвращения из Парижа. Но теперь придется отложить.
– Почему? – Милочка понимала всю неуместность вопроса, но так откровенен с нею, так близок духовно, Тимур не был никогда за все время их связи.
– Потому что рассказ не на один час, – и не подумал сердиться или увиливать от вопроса Халфин. – Да и потом, я бы хотел после моей исповеди быть рядом с тобой. Для меня важно чувствовать и видеть, как ты воспримешь мои откровения. Они не многим понравятся, и не многие, думаю, захотят продолжить общение со мною после того, что узнают.
– Меня не испугает и не оттолкнет ничто! – горячилась Людмила. – И я не тороплю. Ты все сделаешь, когда посчитаешь нужным.
– Умница моя, – Тимур снова прижал к себе Милочку. Прошептал еле слышно: – Тебе бы поспать. Но я хочу вдоволь насладиться твоим телом перед разлукой. Так не хочу тебя отпускать.
– Это ненадолго, – так же шепотом ответила Милочка. – Ты ведь вернешься в Южную Пальмиру, когда уладишь свои дела? – и, словно чего-то испугавшись, переспросила: – Вернешься?
– Вернусь, – подкрепил обещание поцелуем Тимур.
* * *
Все тот же автомобиль, что встретил их на вокзале Гавра, мчал Леночку и Людмилу все дальше и дальше от виллы, на которой они пробыли почти три недели и которую не покинули ни разу.
Милочка хорошо помнила, сколько времени заняла поездка до вокзала, а потому, когда машина, обогнув Гавр по объездной дороге, не снижая скорость, продолжила наматывать километры, поняла, что путь до аэропорта они проделают без пересадок.
Догадалась об этом и Леночка. Примерно через час она шепнула на ухо Людмиле:
– А вы не могли бы попросить папу заехать в какой-то магазин?
– Зачем? – так же шепотом поинтересовалась Милочка.
– Я хочу купить подарок Диане, – смутилась девушка. – А то, что это будет? Сама побывала во Франции и заявилась с пустыми руками?
Спутницы Тимура поняли, что для него не прошло незамеченным их перешептывание, когда, сидевший рядом с водителем Халфин, не оборачиваясь, ответил:
– Мы приедем как раз к началу регистрации на рейс. Так что магазины отменяются.
* * *
Все необходимые процедуры, включая таможенный досмотр, прошли, как по маслу.
Водитель отнес багаж Людмилы и Леночки к боковому входу, расположенному вдали от любопытных слева от стоек регистрации, передал сумки из рук в руки мужчине, одетому в военную форму чужой страны. Халфин перекинулся парой слов с встречающим. О чем говорили мужчины, спутницы Тимура не поняли. Разговор шел на французском, которого ни одна из них не знала.
Через четверть часа в эту же комнату вернулся водитель, который передал Халфину непрозрачный файл с вложенными в него бумагами. О том, что это и есть их билеты, Людмила Марковна догадалась после того, как Тимур вручил папку военному. Обернулся:
– Мне пора, – обратился сразу к Людмиле и Леночке.
Девушка, поняв, что еще несколько минут и ей предстоит расстаться с отцом, которого она явно огорчила, бросилась Тимуру на шею:
– Папка, ты самый лучший! – шмыгнула носом. – Я постараюсь стать такой, как ты хочешь. Я обещаю!
– Я тебе верю, – отец коснулся губами макушки девушки.
Леночка разжала руки, сделала два шага в сторону, отвернулась и уставилась на военного, чье лицо не выражало ничего, кроме крайнего равнодушия к происходящему. Жалко улыбнулась краешком рта. Прошептала:
– Вот такой у меня папка.
На секунду девушке показалось, что военный понял её слова. Потому как едва заметно улыбнулся в ответ.
Халфин шагнул к Людмиле. Замер перед нею, словно не решаясь обнять. Да и как могло сравниться это наигранное объятие на виду у посторонних с их бурным прощанием нынешней ночью?
Тимур протянул ей пластиковый прямоугольник банковской карты:
– Счет на твое имя.
– Зачем? – запротестовала Милочка. – У меня есть деньги.
– Будет неправильно, если я взвалю на тебя еще и материальную составляющую заботы о моей дочери, – Халфин протянул в раскрытой ладони клочок бумаги с четырьмя цифрами:
– Переписывать не нужно. Просто запомни.
Убедившись в том, что Милочка, шевеля губами, повторила несколько раз пин-код банковской карты, разорвал бумажку на мелкие клочки и, не желая искать урну, засунул обрывки в карман брюк.
– Ты нам позвонишь? – Людмила искала хоть какой-то способ связи на время разлуки.
– Нет, – ответил Халфин.
Спрашивать, почему нет, было глупо. Ответа на этот вопрос можно не ждать. Нет – значило, нет.
Момент прощания затянулся и стал тяготить всех присутствующих, которые вздохнули с облегчением, когда в комнату вошла стюардесса и, улыбнувшись, объявила:
– Прошу пройти на посадку!
– Не забудь пин, – дал последнее напутствие Тимур.
– Не забуду, – кивнула Милочка.
Халфин развернулся и, не говоря больше ни слова, покинул комнату.
– Дамы, следуйте за мной! – продолжала радоваться непонятно чему стюардесса и сделала приглашающий жест рукой, указав на дверь в противоположной стороне комнаты. Ту, откуда три минуты назад появилась сама.
Поняв, что больше никто не станет перетаскивать их багаж, Людмила Марковна и Леночка, подхватив свои сумки, устремились за девушкой.
* * *
– Хорошо, что не взяли с собой много вещей, – бубнила себе под нос Леночка, выходившая из здания аэропорта Южной Пальмиры с сумкой в руках.
– Конечно, хорошо! – подтверждала Людмила, шагающая рядом с девушкой. – Будь у нас багаж посущественнее, точно опоздали бы на рейс при пересадке в Варшаве.
К женщинам подскочил юркий таксист, прекрасно знающий, когда и откуда прилетел самолёт:
– Пани желают ехать? – потряс в воздухе ключами от машины.
– Пани знают город лучше тебя! – рявкнула Леночка. Посмотрела на Людмилу: – Он ведь нам не нужен? Мы на автобусе поедем?
– Конечно, – кивнула Милочка. Грозно посмотрела на таксиста. – Отойди в сторону, любезный! Не загораживай дорогу и не мешай нам пройти!
Таксист, не ожидавший подобного от двух мелких худосочных пигалиц, отскочил, как ошпаренный. Глядя в спины удаляющимся женщинам, покрутил у виска пальцем:
– Что мамашка, что дочурка. Обе без берегов.
Людмила, услышав слова таксиста, смутилась и покраснела. Леночка довольно улыбнулась, искоса взглянула на педагога. Проговорила:
– Не, ну а чё?!
К кому и к чему относился этот набор междометий, не поняли ни Людмила, ни таксист.
* * *
В квартиру Людмилы Марковны, расположенную в одном из спальных районов на значительном удалении от центра города, педагог и её ученица приехали, когда уже стало вечереть. Милочка, поставив сумку на пол посередине комнаты, смущено огляделась:
– С домом твоего отца, конечно, мои хоромы не сравнятся, ну уж как есть.
– Нормальные хоромы! – Леночка бросила свою сумку рядом с Людмилиной. – А по сравнению с нашей комнатёнкой в общаге – вообще дворец!
– Ты не голодная? – озаботилась Милочка. – У меня, кроме чая и галет, ничего нет.
– Нет-нет! – замотала головой Леночка. – У меня то, чем в самолёте кормили, до сих пор камнем в желудке лежит.
– Все равно, – попробовала возразить Людмила, – нужно сбегать в маркет и купить что-то назавтра к завтраку.
– Я на даче позавтракаю, – нахмурилась Леночка. – Хочу пораньше выехать.
– Пораньше не получится, – вздохнула Людмила. – Нужно съездить в банк и снять для тебя какую-то сумму денег, – постаралась сразу поумерить возможные аппетиты ученицы, добавив: – Небольшую.
– Не нужно никаких денег, – нахмурилась Леночка.
– Это не мои сбережения, – объяснила Людмила. – Тимур дал мне карточку с деньгами для тебя.
– Все равно, – не собиралась уступать Леночка. – Мне не нужны деньги! Все необходимое есть на даче! И потом, хочу быть с Дианкой на равных! Хватит уже! Навыпендривалась!
– Тебе предстоит нелёгкий разговор с подругой, – вздохнула Милочка. – Простит ли она тебя? Поверит ли тебе снова?
– Я постараюсь! – на лбу Леночки пролегла вертикальная морщинка.
«Совсем как у отца», – улыбнулась Людмила Марковна:
– Я разберу для тебя кресло-кровать.
– Угу, – согласно кивнула ученица.
Ночью Милочка проснулась от того, что почувствовала чье-то присутствие рядом. Она, еще не открывая глаз, боясь пошевелиться, решила, что это Тимур. Но тут же вспомнила, что Халфин отправил её и Леночку в Южную Пальмиру, а сам остался во Франции. Когда? Сегодня или уже вчера? Людмила лежала лицом к стене, посмотреть на часы не было возможности. А комнату все так же заливал призрачный свет полной луны.
Чьи-то коленки упирались ей в ноги.
Чья-то рука обхватила за талию и держала так крепко, что, не разбудив спящую рядом, не стоило даже и думать о том, чтобы высвободиться.
«Бедная девочка», – думала Людмила, – «как же ты запуталась. И как же тебе сейчас одиноко».
Стараясь дышать спокойно и ровно, Людмила Марковна вскоре снова уснула.
* * *
Людмила и Леночка проснулись одновременно. Ровно в шесть. Организм привыкает к режиму.
Леночка вскочила на ноги. Отпрянула от дивана, на котором провела пол-ночи:
– Я замерзла! – сообщила, выискивая оправдание своему поступку.
– Я так и поняла, – Милочка тоже выбралась из постели. – Кто первый умываться? Я или ты?
– Я умоюсь и поеду.
– Умоемся, позавтракаем, соберешь вещи и только потом поедешь! – Людмила внимательно смотрела на ученицу. – Может, мне отправиться с тобой?
– Нет, – замотала головной Леночка. – Не нужно. Да и есть я не хочу. Меня немного подташнивает от вчерашней самолетной пищи.
– Пища здесь ни причем, – возразила педагог. – Это у тебя от волнения. От незнания, чем все закончится.
– Значит, нужно решить все вопросы побыстрее! – тряхнула кудрями девушка. – Сейчас быстро умоюсь, соберусь и побегу! – скрылась за дверью ванной комнаты.
Милочка никогда не уделяла утренним процедурам особо много времени. Да и чему там уделять? Почистила зубы, плеснула в лицо холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, махнула щеткой по волосам, закрутила небогатую шевелюру на затылке привычной гулькой. Наложила на скулы и нос, вечно шелушащиеся незнамо с какого перепугу, немного детского крема, втерла парой движений. Мазок гигиенической помадой по губам. Вот и все! Можно показаться миру во всей красе!
Сегодняшнее утро ничем не отличалось от всех предыдущих, а потому ванную Людмила Марковна покинула ровно через десять минут после того, как в неё вошла.
Уставилась с приоткрытым ртом на стоявшую у окна, уже одетую, Леночку.
Коротенькие шортики такой степени заношенности и припачканности, что, казалось, их не то, что купили в секонд-хенде, а выискали на помойке, очень гармонировали с майкой-алкоголичкой с огромными проймами, из которых вполне могла вывалиться грудь, будь она у юной балерины хоть немного больше, и дыркой в районе пупка.
– А что? – Леночка усмехнулась, заметив растерянность Людмилы. – Это мне Машкина мама выбирать помогла! Последний писк моды! Леди-бомж называется! И стоит этот прикидик, кстати, недешево!
– Лена, ты собираешься в таком виде ехать через весь город? – уточнила Милочка охрипшим голосом.
– Ага, – кивнула, явно довольная нарядом. – А чё такова?!
Подхватила полиэтиленовый пакет, стоявший у ног:
– Ну, я пошла?
– Погоди, – Людмила только сейчас вспомнила, что у неё нет номера телефона ученицы: – Дай мне номер мобильного и забей в память мой.
– Я не беру мобильник, – пожала плечами девушка. – Папка все равно звонить не будет, а вы свой номер запишите. Позвоню из кабинета директора, если представится возможность.
– Но ведь так нельзя! – запротестовала Милочка. – Я обещала Тимуру, что присмотрю за тобой!
– Нечего присматривать, – насупилась девушка. – Сама наворотила – самой и расхлёбывать!
– Как же ты похожа на отца, – Людмила прижала девушку к груди. Попросила: – Ты все же позвони. Я буду волноваться. И если случится что-то неординарное – сразу дай знать. Хорошо?
– Хорошо, – Леночка неловко ткнулась губами в щеку Людмилы Марковны, обозначив поцелуй, – Все! Я побежала! – и выскользнула из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
Глава третья
– Халфина? – директор детского дома, как всегда проводивший лето на даче вместе с воспитанниками, удивленно смотрел на застывшую на пороге его кабинета девушку. – А ты здесь какими судьбами?
– А где мне еще летом быть? – ответила вопросом на вопрос Леночка.
– Как где? – не понял директор. – С отцом, конечно. Дошли слухи, что отыскался твой папаша.
Леночку покоробило от этого «папаша», но она и бровью не повела, не желая демонстрировать недовольство:
– Нашелся или нет – не имеет значения! – и словно желая побыстрее завершить разговор, добавила: – Или вам уже не нужна бесплатная рабсила? Помнится, вечно не хватало младшего персонала. Может, я не в теме и за прошедший год что-то изменилось?
Директор вздохнул, вспомнив о постоянной нехватке нянечек и уборщиц:
– Все по-прежнему. Иди во флигель, где жили в прошлое лето. Займешь свободную койку и догоняй младшую группу. Они как раз на пляж отправились.
– Диана тоже за малявкам присматривает? – решила на всякий случай уточнить Леночка.
– Ну да, – кивнул директор. – Давай, беги. На довольствие поставлю, обед для тебя приготовят. С нашим меню ты знакома, так что деликатесов не жди, – усмехнулся, наблюдая за реакцией бывшей воспитанницы.
Надежд директора, какими бы они ни были, Леночка не оправдала. Не говоря больше ни слова, развернулась и покинула кабинет.
Директор смотрел вслед бегущей по аллее к флигелю Леночке. Вспоминал о том, что весной по детдому поползли слухи о том, что у Халфиной «обнаружился» отец. Вспомнил, как еще зимой из службы по опеке у него затребовали весь пакет документов на Лену Халфину. Как оставили без внимания вопросы, приказав выполнить требование.
И вот теперь, глядя на шорты, явно стремящиеся в помойку, и такой же топик, больше подошедший бы пропитому бомжу, а не юной девушке, засомневался в рассказах о том, что отец Леночки Халфиной явно не беден. Впрочем, все эти нюансы давно перестали быть его проблемой. Хочет работать – флаг в руки! Девчонки, хоть Диана, хоть Леночка, старательные и без их помощи воспитателям и нянькам было бы намного труднее.
* * *
– Не замедляемся! Крепко держим за руку партнера! Не растягиваемся кишкой на дорожке! Смотрим в сторону моря и к нему же идем быстрым шагом! – Диана, идущая впереди шеренги малышей-трехлеток, вздрогнула, услышав за спиной голос Леночки.
Обычно она замыкала шествие, но сегодня воспитатель младшей группы доверила ей «возглавлять колону». Малыши, впервые вывезенные на дачу, еще не привыкли ходить строем. Их нужно было постоянно подгонять, следить, чтобы никто не отстал, не свернул с тропинки, и, упаси бог, не потерялся.
Конечно, Диана прекрасно справлялась с обязанностями замыкающей! Но сегодня утром нянечка, увидев бледное и чем-то испуганное лицо девушки, забеспокоилась:
– Что с тобой, голубка? На тебе лица нет. Что-то случилось? Опять кто-то «дачи перепутал»?
Эта нянечка была свидетелем приезда Сергея Истомина, и, конечно, в байку о том, что слёзы надул ветер, не поверила. Но лезть в душу нужным не посчитала. Впрочем, Диана вскоре сумела взять себя в руки. Работала как все и как всегда. Разве что улыбка совсем пропала с лица девушки. Разве что стала она еще молчаливее, чем прежде.
– У меня месячные начались, – отчего-то покраснела Диана, отвечая на вопрос нянечки.
– Тю! – махнула рукой женщина. – Нам, бабам, всю жизнь с этим маяться!
– Первый раз, – личико девушки покраснело до самых корней волос.
– А шо ж так поздно-то? – удивилась нянечка. – Лет-то тебе сколько? Четырнадцать?
– Угу, – кивнула, – четырнадцать лет и четыре месяца.
– Ну и ничего, – махнула рукой женщина, – чем позже – тем лучше! Ты только с мужиками теперь поаккуратне будь!
– О чем вы говорите?! – Диана была готова расплакаться. – Не нужны мне никакие мужики!
– У тебя что, никого и не было? – удивилась, словно услышала что-то необычное, нянечка.
– Нет, конечно! – начала злиться Диана, которую заподозрили в ранних половых связях. – У меня есть балет и школа!
– Вот ведь как ваш балет ограждает девчонок от прелюбодеяний, – вздохнула женщина. – А ведь многие из наших, детдомовских, что в интернат были переведены, уже давно с мужиками якшаются. Одна даже родить успела.
– И где теперь она с ребенком? – отчего-то озаботилась судьбой незнакомки и её младенца Диана.
– Да в роддоме оставила! – беззаботно махнула рукой нянька. – На кой ей «довесок» в четырнадцать-то лет? – тотчас поспешила добавить, вспомнив, что Диану и саму когда-то бросила мать: – Мальчишечку сразу и усыновили! Таких маленьких быстро усыновляют! – отчего-то разозлилась непонятно на кого. То ли на себя, то ли на Диану:
– Ладно. Разболтались мы тут и все не по делу. Иди в медпункт, попроси у сестрички таблетку от боли и ваты там, марли. Прокладок нам в связи с возрастом подопечных не поставляют.
Диана кивнула, вставая с кровати.
– И это! – добавила нянечка. – Станешь сегодня впереди, когда на море пойдём! Чтоб на глазах была в случае чего!
Предложить Диане остаться в постели, не пришло в голову ни медсестре, ни нянечке.
* * *
Через четверть часа после выхода с дачи на песке в десяти метрах от моря были разостланы два марселевых одеяла, служивших подстилкой на пляже для детей младшей группы.
Разделив детей ровно пополам, Диана и Леночка усадили свою половинку на одеяла. Воспитательница вывалила из полотняной сумки формочки для песка, ведерки и лопатки:
– Разбираем, кто что успеет, – усмехнулась, глядя, как потянулись к игрушкам детские ручки. – Не деремся, ничего друг у друга не отбираем, не орем и не ревем! – посмотрела вначале на Диану. Перевела взгляд на Леночку. Приказала: – Смотрите тут, – сбросила халат на песок, – а я пойду искупаюсь.
Песок еще не прогрелся настолько, чтобы позволить детям начать лепить куличики и малыши уселись на одеялах, с тоской глядя на море, где уже купались «взрослые» дети.
– Так, что за очи полные тоски?! – Леночка обвела взглядом свою «половину» детей. – А ну подгребайте поближе к тёте Лене! Я вам сейчас сказку расскажу! Вы ведь любите сказки? – малыши закивали в ответ.
– Тогда – слушайте! – объявила Леночка:
– Давным-давно в одном детском доме, таком же, как и ваш, жили-были две девочки.
Когда они встретились, им было столько же лет, как и вам сейчас.
И жили они не тужили, дружили и во всем друг друга поддерживали, пока в детский дом не приехала злая колдунья! – Леночка увидела, как вздрогнула пара ребятишек и тотчас решила их успокоить: – Ну, не такая уж она и злая была, и девочкам пообещала, что сделает из них великих балерин. А потому подружки не стали плакать, когда их забрали из детского дома и увезли далеко-далеко. В замок колдуньи на другой край города.
У колдуньи был дар. Она умела видеть слабые места в сердцах и душах окружающих и пользовалась этим, пытаясь внушить подружкам, что только одна из них сможет стать великой балериной.
Люди всегда разные, – вздохнула Леночка, продолжая рассказывать свою сказку и замечая, что к ней на одеяло перебираются детишки с группы Дианы, чтобы не упустить ни одного слова: – И если одна из подруг не слушала колдунью, а продолжала учиться, репетировать и жить, как ни в чем ни бывало, то вторая пропиталась насквозь ядом чужих слов. Решила, что сделает все, переступит через всех ради достижения цели. И пусть для этого ей придётся погубить ту, с которой прожила бок обок всю жизнь. Которую любила, как сестру, но не могла позволить занять единственное место на вершине балетного олимпа! – Леночка сжала губы, словно старалась сдержать рвущиеся наружу эмоции. Наморщилась, к чему-то принюхиваясь:
– Да что же это такое?! – вскрикнула, обводя детей грозным взглядом. – Я им тут сказку, а они вместо благодарности, в штаны успели навалять! Признавайтесь, кто обосрался?!
Один из мальчиков, не дождавшийся пока его отведут в туалет, расплакался.
Леночка вскочила, перехватила его поперек тельца, быстро побежала к морю:
– Хорошо, что воды много! – шлёпнула малыша по голой попке. – Нельзя в штаны! В следующий раз, если приспичит, говори тёте Лене! Она выроет тебе ямку в песке и будешь писять и какать, как собачка, – поставила мальчишку на песок, занялась вымыванием того, что «не удержал» ребенок из трусиков. – Понеслось дерьмо по морю, – бормотала, выкручивая штанишки.
– Лена, ты зачем приехала? – за спиной Леночки послышался тихий голос Дианы.
– Зачем-зачем? – бормотала Леночка, надевая на мальчика еще мокрые трусики. – Сказку тебе рассказать, – взяла ребенка за руку: – Ну, идем, – перевела взгляд на подругу: – Ты с нами? – и зашагала по песку к одеялу, на котором сидели малыши, ожидающие продолжения сказки.
Боковым зрением Леночка увидела, что Диана вернулась и села невдалеке.
– Ну что? – обвела взглядом детишек, не сводящих с неё глаз, Леночка. – Рассказывать дальше сказку или нарыть вам ямок, научить, как собачки какают?
В туалет больше никто не захотел, а потому ребятня залопотала:
– Сказку, сказку!
– Ну так вот, – вздохнула Леночка, – однажды в замок колдуньи приехал прекрасный принц. Подружка, которая верила каждому слову колдуньи, влюбилась в него с первого взгляда. И ей незнамо с какого перепугу показалось, что другая девочка тоже полюбила принца и хочет его отнять. Глупая зазнайка решила любым способом доказать, что именно она заслуживает быть рядом с принцем! Именно её он должен полюбить! – выдохнула через сжатые губы: – Пффф… что-то я сама уже запуталась в том, кто какая подружка, – посмотрела на детей: – Ну, вы понимаете? – ребятишки дружно закивали. Вместе с детьми кивнула и Диана.
– А потом у первой подружки нашелся отец, – пробормотала Леночка, добавила, чтобы не нарушать сказочность. – Вернулся из заморского похода. Привез много подарков. Но первая, вместо того, чтобы поделиться радостью, забыла о второй, той, что была рядом все годы. А посчитала появление отца дополнительной возможностью унизить, обидеть, указать на место ниже себя.
Но вторая подружка словно не замечала ничего! Старалась быть такой же доброй и чуткой, хотя я не понимаю, как ей это удавалось?
Злая колдунья все видела и все понимала. А потому, чтобы рассорить подруг окончательно, сказала, что на весеннем балу с принцем будет танцевать вторая подружка! И тогда первая, чтобы не допустить танец на балу, сделала такое, о чем будет сожалеть всю свою жизнь! И ей только и остается, что надеяться на прощение своей доброй и умной подруги! – Леночка повернула голову и в упор посмотрела на Диану, словно ожидая её реакции.
– Вторая подружка и не думала влюбляться в принца, – приняла участие в сказке Диана. – Просто она осталась совершенно одна в замке колдуньи! Рядом не было никого! А та, которую она тоже считала своей сестрой, не придумала ничего лучше, чем купить пакет белого перца! Она не подумала, что своим поступком испортит и выступление принца, которого, как сама говорит, искренне полюбила!
Дети, уже давно потерявшие нить рассказа, смотрели то на Диану, то на Леночку.
– Да, – кивнула Леночка, – она была дурой! И к тому же не подозревала, что принц и её подружка брат и сестра!
– Откуда ты знаешь? – прошептала Диана.
Ответить Леночка не успела. Наплававшаяся воспитательница выбралась из моря и подошла к девушкам и детям:
– Ну, как вы тут справляетесь без меня?
– Тётя Лена пообещала нам вырыть ямки и научить какать, как собачки! – радостно сообщил один из малышей.
– И еще нам сказку рассказывали! – пропищала белобрысая девочка.
– Интересную? – полюбопытствовала воспитательница.
– Очень! – закивали ребятишки.
– Только мы ничего не поняли, – добавила девочка, переминающаяся с ног на ногу: – Тётя Лена! Давайте рыть ямку! Я какать хочу!
– Блин, одна морока с твоими придумками, – ворчала воспитатель, глядя на сидящих в рядок над ямками ребятишек. – Обгадят весь пляж!
– Ничего, – усмехнулась Диана. – Это наш пляж, детдомовский! Если кому не нравится, нечего сюда соваться. А они, – кивнула на детей, – еще маленькие. Не все могут дотерпеть до туалета.
* * *
Диана и Леночка, зайдя в море по колено, стояли на мелководье с сеткой в руках. Таким незатейливым способом девушки отгораживали небольшой участок, давая возможность детям окунуться в воду под надзором воспитателя и нянечки, пришедшей на пляж, дабы помочь сопроводить детей обратно на дачу. Пора уходить, потому как часа на утреннем солнце для детей более чем достаточно.
Малыши, пыхтя от усталости после купания, медленно поднимались по лестнице. Воспитатель и нянечка возглавляли колону. Леночка и Диана шли позади. Девушки молчали. Ни одна из них не решалась продолжить беседу, начатую Леночкой, как простая сказка.
Уже после того, как дети были уложены спать, посуда вымыта, освободился час, который все, кто присматривал за детьми на даче, могли отдохнуть или заняться неотложными делами, Леночка присела на край кровати, в которой лежала с закрытыми глазами Диана:
– Ты не спишь? – спросила лишь бы как-то начать разговор. – Знаю, что не спишь, – вздохнула. – Ты меня простишь? – заговорила часто-часто: – Я изменюсь! Я уже изменилась! Мне Милочка здорово вправила мозги на вилле, – прикусила язычок, не желая распространяться о том, где побывала и как провела время. – Ну что ты молчишь?! – крикнула, не думая о том, что рядом отдыхают другие работницы детдома.
– Пойдем на улицу, – Диана села в кровати, поморщилась.
– У тебя что-то болит? – обеспокоилась Леночка. – Ты бледная какая-то. И купаться сегодня не стала.
– У меня месячные, – ответила Диана.
– Ну вот! – чему-то обрадовалась Леночка, – а ты переживала!
– Я ни о чем не переживала, Лена, – вздохнула девушка. – Так откуда ты знаешь? – повторила вопрос, заданный еще на пляже.
Девушки стояли лицом к лицу в тени раскидистого платана, словно не замечая пустую скамейку под деревом.
Леночка, все так же перескакивая с одного на другое, быстро заговорила, уже не прибегая к сказочному иносказанию.
Она рассказывала о том, как злилась, как завидовала Диане, как хотела, что называется, растоптать, унизить её. Заставить страдать так, как страдала сама, думая, что подруга намеревается отбить у неё Сергея. Как одна из выпускниц, ни к чему не подстрекая, а как бы между прочим, упомянула о том, что какая-то балерина насыпала в пуанты сопернице белого перца. Жгучего, разъедающего пальцы и стопы, и совершено незаметного. Как нашла в одном из магазинов этот чертов перец и совершила задуманное. Как однажды, сидя на вилле вместе с Милочкой и мадам Мартой, не выдержала и рассказала обо всем педагогу. Как ждала возвращения отца, чтобы позвонить Звездинской, потому как поняла, что совершила непростительный проступок. Как надеялась, что Диане удалось каким-то чудом избежать травмы.
– Ты догадалась, что я сделала какую-то пакость? – спросила, заглядывая в глаза Диане.
– Не я, – ответила подруга. – Сергей. Он потом и принес мне пуанты своей матери.
– Вашей матери? – поправила Леночка.
– Своей, – сжала губы Диана. – Значит, вам обо всем рассказала Мстя?
– Да, – кивнула.
– И кто велел тебе ехать обратно в Южную Пальмиру? – усмехнулась Диана, глядя, как меняется в лице подруга. – Папочка или Милочка?
– Никто не велел! – закричала Леночка не в силах больше оправдываться. – Я сама так решила!
– И отец тебя отпустил?
– Со мной Милочка вернулась, – пробормотала, понимая, как все выглядит в глазах подруги. – Но я сразу решила, что поеду на дачу! К тебе!
– Ну вот, ты приехала. И чего ты теперь от меня хочешь?
– Помириться, – голос Леночки становился все тише. – Я хочу быть такой, как ты.
– Леночка, – Диана впервые с момента встречи назвала подругу привычным уменьшительно-ласкательным именем, – какой же ты еще ребенок, – посмотрела печально. – А ведь мы с тобой ровесницы, если ты не забыла.
– Так ты меня простишь?! – Леночке был нужен ответ. Причем – немедленно!
– Как у тебя все просто, – вздохнула Диана. – Поссорились – помирились. Как наши подопечные малявки, не поделившие ведерко или совочек.
– Так что мне теперь делать?! – казалось, еще мгновенье и Леночка расплачется. – Если ты не хочешь меня видеть, если скажешь, чтобы я уехала – я уеду!
– Я не могу ничего тебе приказывать, – Диана развернулась и медленно побрела к флигелю, – если хочешь – оставайся. А хочешь уехать – уезжай. Только не требуй от меня немедленных ответов и решений, – остановилась, обернулась. – Ты не обижайся, но я действительно не очень хорошо себя чувствую. Пойду прилягу.
Вернувшись в домик, Леночка покопалась в недрах своего пакета, вытащила упаковку гигиенических прокладок и пакетик с порошком, положила на кровать рядом с подругой:
– Лекарство классное. Я только им в первый день и спасаюсь, – пошла в угол, где стояла её кровать, единственная, оставшаяся свободной сегодняшним утром.
