Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Ты чудо, моя маленькая балерина, – Тимур жарко дышал в ухо Милочки.
* * *
– Останешься до утра или отвезти тебя домой? – спросил Халфин, когда на часах было далеко за полночь.
– Снова отправишь меня, как девочку из эскорта? – не удержалась от язвительности Людмила. – Вызовешь водителя?
– Я и сам неплохо вожу машину, – сделал вид, что обиделся Тимур.
– Тогда отвези, – Милочка расслабилась, поняв, что больше изгонять её из дома в одиночестве никто не намерен. Добавила: – Хочу хоть немного поспать.
* * *
Уже, будучи дома в своей кровати, укутавшись с головой в одеяло, подумала, что так и не поняла, как быть с Леночкой. Как быть с тем, что у неё завязывается роман с отцом ученицы.
«Да что ты летишь впереди паровоза?!» – прикрикнула на саму себя. – «Все будет так, как будет! И случиться тогда, когда нужно! А сейчас – наслаждайся выпавшим на твою долю счастьем и моли Бога о том, чтобы оно не прервалось слишком быстро!»
Глава шестая
Косые лучи восходящего солнца пронизывали комнату Людмилы Марковны насквозь. Чертили тонкие лини по деревянному полу, изгибаясь, взбирались на кровать, стоявшую как раз напротив окна.
Быстро умывшись, проведя пару раз щеткой по волосам и скрутив тонкие пряди в привычную балетную гульку, надев топ и шорты, Милочка вышла в коридор и заспешила вниз по лестнице.
Она дала слово дочери Тимура, что не станет принуждать девушку к ежедневным занятиям в танцклассе. Да и самому Халфину объяснила, что нельзя насильно изменить мировосприятие. Нельзя навязать другое отношение к танцу и понимание своего места на сцене. Нужно, как минимум, дождаться момента, когда ученик сам захочет узнать – а как это, по-другому? Понять, что кроме техники очень многое зависит от эмоций, которые ты вкладываешь в своё исполнение. Хотя, второе вовсе не исключает первого! Без отточенной годами филигранной техники, когда каждое движение доведено до идеала, естественно, словно дыхание – не стать Примой даже самой эмоционально-возвышенной балерине.
Быстро пройдя через холл, Милочка остановилась у все так же запертой входной двери. Она с удовольствием прогулялась бы по летнему утреннему саду. Подышала бы свежим воздухом. Потому как еще вчера вечером, попытавшись открыть окно, поняла, что из этой затеи не получится ровным счетом ничего. На оконных рамах не было ни задвижек, ни защелок. Сверкающие прозрачные стекла не препятствовали любованию пейзажем, но и не позволяли соприкоснуться физически с окружающим миром. Осмотревшись, Людмила поняла, что в комнату нагнетается слабый поток свежего воздуха из едва заметных прорезей в стене. Подумала о том, что подобные меры безопасности, пожалуй, избыточны в крохотном курортном городке на севере Нормандии. Но даже не собралась задавать Тимуру вопросы или обсуждать эту тему. Её мысли – это её мысли. А вот к тому, что любопытство в их тандеме порицаемо и бессмысленно, за прошедшие месяцы Милочка успела привыкнуть.
Она толкнула дверь. Больше «для приличия», а не в надежде, что та распахнется, уставилась на керамическую пластину в центре, такую же, как и с внешней стороны. Вспомнила все манипуляции, что проделал вчера днем Тимур после прибытия.
У неё не было магнитной карты. Но и щели магнитного замка изнутри тоже не было! Милочка приложила к пластине большой палец правой руки, посмотрела в глазок, который мерцал красным, в надежде, что этого будет достаточно. Но холл огласился разрывающим барабанные перепонки резким звуком, а дверь все так же осталась закрытой.
– Прости, работал всю ночь, а вчера забыл предупредить тебя и Лену, чтобы не вздумали пытаться покинуть виллу самостоятельно, – Тимур легко отодвинул в сторону неудавшуюся взломщицу.
В холле воцарилась тишина, едва он коснулся пальцем керамической пластины:
– Чуть позже прибудет специалист и введет твои параметры в охранное устройство, – сообщил, посмотрев в «глазок», после чего дверь распахнулась сама собой.
– И Леночкины? – держать взаперти ученицу Людмила считала неправильным и решила уточнить намерения её отца.
– Нет, – ответил Халфин, – только твои, – протянул руку, предлагая помочь спуститься по ступенькам.
«Наверное, он прав», – думала Людмила, идя рука об руку с Тимуром по коротко постриженной траве к высаженным по периметру виллы деревьям. – «Давать разрешение дочери на свободное передвижение по незнакомому городу, слишком рано. А зная характер Леночки, я не удивлюсь, если ей приспичит полюбоваться ночным океаном».
Деревья, в основном кипарисы и какие-то незнакомые хвойники, были высажены ступенями по всему периметру виллы. Правда, посадки отступали от забора минимум на метр. Это пространство было усыпано серой галькой, и на нем не росла ни одна травинка. Между кипарисами и домом оставалось достаточно свободного места. Милочка подумала, что будь она хозяйкой этого дома, то вот тут и тут разбила бы клумбы с цветами. Но у владельца виллы был иной вкус и другие предпочтения, а потому кроме ярко-зеленой коротко стриженой травы он ничем не озаботился.
Милочка медленно шла рядом с Тимуром. В какой-то момент разулась, подхватила шлепанцы и утонула по щиколотку в траве, оказавшейся на удивление мягкой.
Пара завернула за угол дома.
Людмила охнула, увидев бассейн, не замеченный раньше.
– Я ведь предложил вам осмотреться, – удивленно взглянул на спутницу Тимур, – а судя по твоей реакции, ты видишь этот, – усмехнулся, – водоем впервые.
– Ну да, – кивнула, – Лена устала и ушла отдыхать, а мне хватило впечатлений от внутреннего убранства виллы, – заглянула Тимуру в лицо. – Кстати, покажи мне, как включать эту посудомоечную машину. Узнать и понять, что это, я смогла, а вот с подключением – беда.
– Тебе не нужно будет этим заниматься, – пожал плечами Халфин. – Сегодня утром мы встретим педагога, с которым станет заниматься Лена. Так же прибудет повар и горничная. Учитывая небольшой объем работы, эти функции будут совмещены. Через два дня я вас ненадолго покину. Вилла в вашем распоряжении, но периметр покидать нельзя.
– Хорошо, – согласилась Милочка не став спрашивать, а сколько именно дней включает в себя понятие «ненадолго»?
– Вот вы где? – за спинами Тимура и Людмилы раздался разобиженный голос Леночки. – Могли бы и меня пригласить на прогулку!
– Дочь, – Халфин обернулся, – развлекать тебя никто не обязан и не станет. К твоим услугам танцкласс, которого, как я понял, ты еще не видела, комната для занятий и библиотека. Ты знала с какой целью мы приехали и менять намерения я не собираюсь.
– И чем же, по-твоему, этот, так называемый отдых, отличается от учебного года?! – запротестовала Леночка. – Я надеялась, что мы будем ходить с тобой на пляж, а вечером прогуляемся по набережной! Зайдем в ресторанчик, и посетим аттракционы! Я видела на площади карусель!
– Это обязательно будет, – пообещал Тимур, – но немного позже.
– Когда? – уточнила дочурка.
– После моего возвращения, – пообещал отец. Добавил, понимая, что объяснений не избежать: – Послезавтра мне нужно отлучиться ненадолго.
На руке Халфина запищал странный браслет, которого не было еще вчера. Он посмотрел на одному ему понятные значки на табло браслета:
– Нам нужно вернуться к центральному входу, – нажал кнопки на браслете и, не оборачиваясь, зашагал дальше, обходя виллу с противоположной от той, откуда пришли, стороны. Людмила шла рядом. Леночка, продолжая что-то недовольно бурчать, плелась позади.
На площадке перед домом уже стоял автомобиль. Тот, в котором Халфины и Милочка приехали вчера. Тот же самый водитель-брюнет, успевший высадить двоих пассажиров, худощавую даму лет пятидесяти, глядя на которую сразу вспоминалось слово «училка» и юношу, которому на первый взгляд было не больше двадцати пяти лет.
– Подождите здесь, – Тимур указал Людмиле и Леночке на столик посередине лужайки, а сам отправился навстречу приехавшим.
Брюнет, подхватив чемоданы, быстро отнес их на площадку перед входом и снова вернулся к машине, не заходя в дом. Правда сегодня, как отметила Милочка, он перемолвился несколькими словами с Тимуром. После чего, как и вчера, покинул территорию виллы.
Тимур обращался к Людмиле и Леночке:
– Позвольте вам представить мадам Марту, – с легким поклоном указал на «училку», – она станет заниматься с тобой, дочь, – посмотрел на юношу: – И месье Поля. Он озаботиться приготовлением пищи и обеспечит чистоту и порядок в доме.
Милочка едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Вот это горничная! Она уж точно никак не могла представить себе мужчину в подобной роли. Но Тимур уже занялся дальнейшим знакомством, указал рукой на Милочку:
– Людмила Марковна. Она будет выполнять обязанности хозяйки виллы в мое отсутствие, – жест в сторону Леночки: – Моя дочь Елена. Думаю, что сегодня мадам Марта познакомится со своей ученицей, а к занятиям можно приступить с завтрашнего дня, – «училка» кивнула, соглашаясь с предложенным распорядком.
Тимур перевел взгляд на повара-горничного:
– Обсуждать ежедневное меню вам придется с Людмилой Марковной. Надеюсь, ваш опыт и умения соответствуют полученным рекомендациям. Составьте список продуктов на неделю, чтобы я мог сделать заказ. В холодильнике найдете полуфабрикаты. Надеюсь, их будет достаточно для приготовления сегодняшнего обеда, – повар Поль так же молча, как и «училка», согласно кивнул.
«Да немые они, что ли?!» – недоумевала Людмила. – «Или русского языка не знают? Но как тогда эта мадам станет учить Леночку? Да нет!» – возразила самой себе, – «Должны знать! Ведь Тимур обращался к ним по русски!»
Тем временем Халфин снова обернулся к приехавшим:
– Сейчас я провожу вас в комнаты, где вам предстоит жить, – гости снова кивнули, как два китайских болванчика, – все дальнейшие распоряжения получите у Людмилы Марковны, – снова кивок гостей, которые устремились в виллу вслед за Тимуром. Подхватили стоявшие у порога чемоданы и скрылись в глубине холла.
– Ну и дела, – Людмила заметила настороженность во взгляде Леночки. – От этой старухи мороз по коже. И она что, станет заниматься со мною по всем предметам?
– Думаю, твой отец знает, что делает, – успокоила Милочка, – давай не станем ему надоедать вопросами, а потихоньку разберемся во всем сами.
– Придется, – вздохнула Леночка, – как я поняла, послезавтра папка собирается нас бросить на растерзание двоим вот этим, – ткнула пальцем в сторону виллы, где скрылись Тимур, Марта и Поль.
– Тимур Айдарович вернется через неделю, – успокоила Людмила.
– Откуда вы знаете? – недоверчиво насупилась Леночка. – Он что, вам сказал, а мне – нет?!
– И мне не говорил, – Милочка вовсе не собиралась выпячивать свою значимость в жизни Халфина. – Просто элементарный подсчет. Твой отец собирается заказать продукты на неделю. А это значит, что кроме него это сделать никто не сможет, иначе сразу перепоручил бы Полю. Как ты думаешь, станет Тимур Айдарович морить нас голодом? – улыбнулась и тотчас ответила самой себе: – Конечно – нет! А это означает только одно: его отлучка продлится не больше недели!
– А вы когда с папкой спите, тоже его по имени отчеству называете? – ехидно поинтересовалась Леночка.
Людмила растерялась.
Еще за месяц до окончания учебного года ученица перестала называть её Людмилой Марковной, ограничивалась безликим «вы», да и в принципе, старалась избегать личного общения. Сразу Милочка не обратила внимания на эту странность, а потом, занятая подготовкой к экзаменам и всецело поглощенная будущей поездкой, на которую дала согласие недавно, просто забыла.
– Откуда ты знаешь, что мы близки с твоим отцом? – Людмила не собиралась ничего отрицать, но прежде чем подтвердить догадки дочери Тимура, решила порасспрашивать девушку.
– Догадалась, – пробурчала Леночка. – Мы с девчонками заметили, что вы как-то странно себя ведете. Да и внешне изменились. Подумали, что у вас завелся любовник. Однажды мы проследили за вами до остановки, где и увидели, как вы садитесь в машину и какой-то мужик целует вас в щечку. Никто из девчонок не видел моего отца, а вот я его узнала сразу! Через пару дней снова проследила, уже сама, и снова за вами приехал мой папка! Я ведь уже не ребенок и знаю, чем заканчиваются поцелуйчики взрослых людей! А когда отец сказал, что вы едете с нами – у меня и сомнений не осталось! – Леночка пристально смотрела в глаза Людмилы Марковны: – Скажите, я права? Я не ошиблась? Вы любовники?
Милочка, видя испуганный взгляд ученицы, отчетливо понимала – девушка надеется, что она вот прямо сейчас начнет все отрицать! Что начнет говорить, будто поехала с Халфиными только в роли преподавателя танца! Что между нею и Тимуром нет ничего! Леночка не была готова делить отца с кем-то еще!
Людмила оказалась в двусмысленной ситуации и с радостью переложила бы объяснения на Тимура. Потому как ни отрицать свою близость с ним, ни подтверждать связь педагога с отцом ученицы она не хотела.
К счастью, к столу уже подходил Поль, сжимавший в одной руке блоктот, а в другой – авторучку:
– Я готов выслушать ваши пожелания на счет меню, Людмила Марковна, – заявил юноша на языке Пушкина и Достоевского. Только едва заметный акцент и тщательно выговариваемые слова давали понять, что русский язык для него иностранный.
– Может, после завтрака? – засомневалась Людмила. – Для нас с Леночкой немного поголодать – только на пользу, а вот Тимур Айдарович должен поесть.
– Тимур Айдарович сейчас занят, – отчеканил повар-горничный. – Я накрою стол к завтраку через час.
– Хорошо, мсье Поль, – вздохнула Людмила, – присаживайтесь, – указала на стул рядом с собой, – и, пожалуй, приступим.
– Можете называть меня Петей, – отчего-то покраснел мсье Поль, присаживаясь и раскладывая блокнот перед собою на столе.
– Так вы русский?! – обрадовалась Леночка.
– Нет, – ответил односложно и перевел взгляд на Людмилу. – Приступим?
Меню на неделю было составлено очень быстро. Милочка перечисляла блюда, которые нужно будет готовить для неё и дочери Тимура. Когда с этим было покончено, предложила Пете самому составить перечень того, что будет есть Халфин, он сам и мадам Марта.
– Хорошо, – кивнул, – я могу идти?
– Конечно, – Людмила отчего-то чувствовала неловкость, зато Леночка была в полном восторге от того, что может покомандовать и покапризничать.
– И рыбу не переваривайте! – добавила девушка, – я этой «резиной» сыта по горло!
Раздачу ценных указаний прервало появление Тимура и учительницы, которые присоединились к Людмиле и Леночке. Петя уже спешил в дом, сказав напоследок, что завтрак он накроет в столовой ровно через четверть часа.
– Наш повар сказал, что зовут его Петей! – радостно сообщила Леночка. Посмотрела на свою будущую учительницу. – А как вас называть?
– Мадам Марта, – на лице учительницы не дрогнул ни один мускул.
– Вы будете обучать меня по всем предметам? – продолжала допытываться девушка, надеясь прицепиться хоть к чему-нибудь. – Разве вы разбираетесь и в истории с географией, и в математике с физикой?
– Надеюсь, моих знаний вполне достаточно для программы седьмого класса, – едва заметная улыбка тронула краешки губ мадам Марты.
* * *
Тимур Халфин покинул виллу ранним утром.
Он не стал никого будить, о своем отъезде сообщил заранее, а провожать и рыдать на груди, было незачем.
Правда, Милочка увидела, как на дорожку, ведущую к выезду с виллы, вышла мадам Марта, как она перекрестила удаляющийся автомобиль.
«Ну что же», – подумала Людмила, – «у каждого из оставшихся свои обязанности и не стоит ими пренебрегать» – быстро умылась, надела летний костюм из тонкого хлопка, футболку и бриджи, вышла в коридор. Постучала в комнату напротив:
– Леночка, я жду тебя в танцклассе! – побежала вниз по лестнице.
Мышцы «устали лениться» за прошедшие две недели и требовали нагрузки.
Войдя в танцкласс, села на пол уже согретый лучами солнца, и приступила к растяжке.
– Могли бы и меня подождать, – пробормотала Леночка, входя в комнату через пять минут после Людмилы.
Глава седьмая
Дни тянулись один за другим, не смотря на то, что были заполнены всевозможными делами.
Леночка уже не отказывалась от ежеутренних уроков. Ведь это так здорово, когда педагог занят тобой и только тобой! Не отвлекается на других учениц, а помогает отточить и прочувствовать каждое движение.
После завтрака, дочь Тимура полностью попадала во власть мадам Марты. Леночка не перечила и не сопротивлялась. Скорее всего, только потому, что боялась вызвать недовольство отца. Таким собранным, отстраненным, даже холодным девушка не видела и не знала своего папку, который сразу по прибытию строго очертил круг её прав и обязанностей.
Когда, спустя всего два дня после отъезда Халфина, Людмила спросила ученицу, легко ли ей дается учеба, Леночка со смехом ответила:
– Мне нравится! Она так понятно и интересно рассказывает! Если бы у нас в школе были такие учителя, я стала бы отличницей, как Дианка!
После упоминания о подруге Леночка отчего-то погрустнела, а Людмила не стала напоминать девушке, что Диана учится в той же школе, что и она, с теми же самыми педагогами. Понадеялась, что за летние месяцы с помощью мадам Марты девушка втянется в учебу, так сказать – войдет во вкус. И в восьмом классе у неё не будет проблем со школой.
Пока дочь Тимура грызла гранит науки, Петя был занят приготовлением обеда и уборкой в доме.
Людмила попробовала предложить ему свою помощь, если не в готовке, то хотя бы с уборкой, но юноша строго посмотрел на неё:
– Отдыхайте, Людмила Марковна
– Да я и не очень-то устала, – Милочка не оставляла надежды навязать свою помощь.
– Тогда плавайте в бассейне, – нашел занятие для Людмилы Петя.
Поняв, что ей не доверят даже пипидастр для смахивания пыли, Милочка шла к бассейну, где плавала и загорала до самого обеда.
Обед Петя всегда накрывал в столовой виллы. Никаких «перекусов на свежем воздухе» он не признавал. Строго отмеривал порции для балерин и мадам Марты, которая избытком аппетита вовсе не страдала. Где, когда и что ел сам повар, никто не знал. За стол вместе с женщинами он не садился.
После обеда мадам Марта усаживалась с книжкой под полосатым тентом и читала до самого ужина, который был накрыт ровно в семь вечера.
Леночка и Людмила проводили послеобеденное время по-разному. Иногда отправлялись вместе к бассейну, иногда присоединялись к мадам Марте, в надежде разговорить учительницу. Ведь от неё запрета задавать вопросы не поступало. Впрочем, из этой затеи мало что получалось.
– Я хочу почитать, – отвечала учительница, уткнувшаяся в книгу.
– А мне интересно, – не отставала Леночка, – откуда вы столько знаете?
– Человек должен быть всесторонне образован и хорошо воспитан, – мадам Марта поднимала взгляд на девушку. – Вот скажите, Елена, вам в училище преподают этикет?
– Конечно! – обрадовалась возможности блеснуть познаниями Леночка. – Балерина должна знать, как себя вести в обществе!
– Тогда позвольте полюбопытствовать, отчего вы едите, как маленькая свинка? Почему не умеете пользоваться приборами?
– Я умею! – покраснела от злости Леночка. – И ножом и вилкой!
– Вы вынимаете яйцо из подставки и едите его руками! – напомнила мадам Марта.
– Ну и что? – возмущению девушки не было предела. – Мне нужно выковыривать его из скорлупы ложечкой, как делаете это вы?!
– Именно так и нужно, – кивнула учительница. – Не колотить яйцом об стол, не сдирать скорлупу, а аккуратно срезать верхушку специальным ножиком и есть специальной ложечкой!
Лицо Леночки озарила ехидная улыбка:
– Мы, балетные, не едим желтки! – провозгласила торжествующе.
– Вот и не ешьте! – казалось, еще минута, и мадам Марта зааплодирует. – Но выньте аккуратно! – чеканила каждое слово. – Ложечкой! И положите на тарелочку! Рядом с ранее срезанной верхушкой, – нахмурилась, – а не крошите по всему столу! – оживилась: – А фрукты?! Как вы едите фрукты?! Это же позор для вашего отца!
Леночка спрятала за спину надкушенный персик, сезон которых только начался:
– Вы меня научите как надо?
– Если нужно – то научу. Покажу и расскажу.
– А можно и мне поучиться? – робко попросила Милочка.
– Отчего бы и нет? – довольно усмехнулась учительница.
Перед отъездом Тимур Халфин попросил её объяснить дочери правила поведения за столом. Но упомянул, что девушка весьма своенравна и обидчива.
– Справлюсь, – мадам Марта в себе не сомневалась.
* * *
Прошло пять дней с момента отъезда Халфина.
Людмила и Леночка заметно оживились в надежде, что их заточение на вилле с возвращением Тимура закончится.
Если Милочка к безвылазному сидению в периметре виллы относилась философски, помня слова любовника о том, что все делается во благо, хотя и задавалась время от времени вопросом: во благо кого или чего, то Леночка, вроде бы и занятая весь день, время от времени пыталась взбунтоваться.
– Ну почему мы не можем пойти в город погулять? – вопрошала в сотый раз.
– Отец беспокоиться о нас, – спокойно отвечала Людмила. – Мы здесь чужие. Не знаем ни города, ни менталитета его жителей. Нам нежелательно выходить одним.
– Почему одним? – удивлялась девушка. – Пусть Петя с нами пойдет. Или вон мадам Марта, – рассмеялась, – даже лучше, если мадам Марта! С нею точно никто связываться не станет!
– Почему ты так решила? – не поняла Милочка. – Она слишком строга с тобой? Придирается?
– Нет, – пожала плечами девушка, – не придирается, но спорить и возражать пропадает желание, как только она посмотрит, – оживилась: – А вообще-то мадам Марта очень интересная бабка! И о многом мне рассказывает, кроме уроков.
– Ну какая же она бабка? – рассмеялась Людмила. – Ей всего-то лет пятьдесят, не больше!
– Вот я и говорю – бабка! – для четырнадцатилетней Леночки все, кому было за сорок, автоматически становились бабками.
– А о чем она рассказывает? – Милочка не стала акцентировать внимание на чьем-то возрасте. Тем более что ей было любопытно, чем же таким смогла увлечь ученицу мадам Марта.
– Да о разном, – задумалась девушка, – о Боге. О том, как жили в старину, – уточнила, – когда она еще была молодой.
Людмила расхохоталась. Судя по всему, учительница Леночки родилась примерно во второй половине прошлого века. Для девушки шестидесятые годы были стариной. Но тут же стала серьезной. Вот эти разговоры о Боге. Как к ним отнесется Тимур? Постаралась себя успокоить. Если бы Халфин не хотел, то не допустил бы подобных бесед. В этом Милочка была уверена!
* * *
К бассейну, у которого в шезлонгах загорали Людмила и Леночка, шла мадам Марта, пожелавшая составить им компанию.
– Я не помешаю вашей оживленной беседе, барышни? – учительница посмотрела на загорающих через верх солнцезащитных очков.
– Конечно нет! – Людмила приподнялась на локте.
– А мы только что о вас говорили, – простодушно сообщила Леночка. – Расскажите нам о Боге!
– Да что о нем говорить? – мадам Марта укладывала на топчан свое жилистое тело. – В Бога нужно верить и Его нужно любить, – добавила: – Впрочем, я не за тем к вам подошла, – помолчала немного. – Тимур Айдарович задерживается. Велел передать и попросить вас не волноваться.
– Но как же так?! – Леночка подпрыгнула на топчане. – Вы говорили с папкой? По телефону? А почему я не могу дозвониться?! Никакого ответа! Только автоответчик сообщает, что абонент вне зоны! – в два прыжка оказалась рядом с топчаном мадам Марты: – Дайте ваш телефон! Я хочу поговорить с папкой!
Учительница все так же лежала, не делая ни одного движения. Словно не орала рядом с нею во все горло разъяренная девушка, чьи требования она и не собиралась выполнять.
– Я вас ненавижу! – Леночка с несвойственной её хрупкости силой, ухватилась за край топчана, стоявшего у самого бортика, и перевернула его, отправив учительницу в подкрашенную голубую воду.
Как ни в чем не бывало, словно она только и пришла для того, чтобы искупаться, мадам Марта выбралась по лесенке из бассейна, накинула на плечи тонкое парео и, не взглянув ни на Леночку, ни на Людмилу зашагала к вилле.
– Вот ведь гадина! – шипела девушка. – А я о ней так хорошо думала!
– У мадам Марты, наверное, есть причины поступать так, как она поступает, – пыталась вразумить и успокоить ученицу Людмила, – и не стоит менять мнение о человеке, если тебе не понравилось какое-то его действие. Тем более, если не знаешь подоплёки и причин поступка.
– Все я знаю! – не собиралась сдаваться Леночка. – Они все такие! Вначале влезут в душу, сделают вид, что ты им не безразлична, а потом – ударят исподтишка!
– Ты сейчас о ком говоришь? – осторожно переспросила Милочка.
– О ней! – девушка ткнула пальцем вслед удаляющейся мадам Марте. – И о Дианке, конечно! Такая же предательница подкожная!
– Лена, очнись! – Людмила вскочила с топчана, схватила девушку за плечи, встряхнула. – Чем же Диана тебя предала?!
– Она отбила у меня Сережу! – сбросила руки с плеч. – Вечно тыкает меня носом в то, что мне учиться в школе не нравится! Вечно выпячивает свою персону на уроках в танцклассе! Думает, что она талантливее меня?! Мстя её выбрала в партнерши на выпускной для Истомина! Вот бы хотелось мне узнать, как она станцевала?! Ножки целые остались?! Не разъело перчиком?!
– Ты о чем говоришь? – голос Милочки стал хриплым от волнения. – Ты что наделала?
– А ничего! – взвизгнула Леночка. – Насыпала белого перца в пуанты, которые, кстати, вы для неё купили! Интересно было бы посмотреть, как она по сцене ковыляла?!
Людмила Марковна бессильно опустила руки. Хуже перца в пуантах может быть только толченое стекло. Да и то, стекло можно заметить. Можно прощупать носок рукой еще до начала выступления.
– Откуда ты узнала про белый перец, – спросила, стараясь сохранять спокойствие.
– Девчонки из выпускного класса подсказали, – пробурчала девушка, уже сожалеющая об откровенности. Но тут же вскинула голову: – Думаете, только мне не понравилось, что Дианка будет танцевать с Истоминым на выпускном?! Да её все в училище ненавидят! Тоже мне – протеже Звездинской! – передразнила кого-то. – Будущая Прима!
– Да ты завидуешь подруге, – Милочка смотрела на ученицу, широко открыв глаза.
– Я не хуже её! – неистовствовала Леночка. – Мы – одинаковые! А теперь я даже лучше! У меня есть отец, а её бросили на вокзале, как кусок мяса, завернутый в тряпку! – девушка опустилась на колени и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Людмила Марковна, присев рядом, обняла свою ученицу, прижала к себе, начала гладить по волосам, приговаривая:
– Бедная девочка, моя бедная, глупая девочка. Ты ничем не хуже Дианы. И ничем не лучше. Просто вы – разные. Талант – он не может быть одинаковым у всех и для всех. У каждой балерины есть партии, словно созданные специально для неё. И главное понять и прочувствовать где твое, а где чужое.
– Как?! – Леночка подняла зареванное лицо. – Вам хорошо рассуждать – вы взрослая! А Дианка… да, вы правы! Она другая! И бесит меня этим так, что я готова её убить!
– Так, – Милочка насильно поставила девушку на ноги. – Хватит рыдать! Прекращаем истерику и идем ко мне в комнату. Нужно поговорить.
Проходя через холл к лестнице на второй этаж, Людмила Марковна заглянула в кухню:
– Сегодня мы ужинать не будем, – крикнула в спину хлопочущему у плиты Пете.
Юноша, не оборачиваясь, кивнул головой, дав понять, что все слышал, понял и принял к сведению.
* * *
Ночь давно опустилась на город, в который так стремилась Леночка. Которого она так и не увидела до сих пор.
Преподаватель классической хореографии и её ученица сидели в кровати, набросив на плечи одеяло и прижавшись плечами друг к другу. Рассказ Людмилы Марковны о её жизни перемежался отступлениями, в которых она пыталась втолковать Леночке как опасен и порочен тот путь, на который девушка так необдуманно ступила.
Что если ты видишь и понимаешь – рядом с тобой человек, который в чем-то лучше, выше тебя, то не нужно пытаться опустить его до своего уровня. Нужно сделать все от тебя зависящее, чтобы подняться, приблизиться и самой стать такой же.
Что нет ничего хуже и разрушительнее деструктивных эмоций, которые разъедают душу и выжигают мозг.
Что опасно додумывать за кого-то. Нужно просто открыто и спокойно поговорить. Расставить все точки над «i», и лишь потом, руководствуясь не только своими желаниями, но и потребностями другого, принимать общее решение, как быть дальше.
Людмила говорила о том, как её радовала дружба между девочками. Усмехнулась, сказав, что иногда даже завидовала им. Потому что за все прожитые годы встретить настоящего друга ей так и не довелось. Вспомнила, как переживала, поняв, что между подружками «пробежала черная кошка». Как надеялась, что девочки, дружившие и жившие бок обок одиннадцать лет, все же сумеют разрешить конфликт.
Как хотела поговорить с ними обеими. Но потом завязались отношения с Тимуром, и она стала бояться откровенного разговора. Боялась, сама не понимая чего. Начала отдаляться и от Дианы и от Леночки, хотя и понимала, что добром сора девочек не закончится.
Когда все, казалось, уже было сказано, и Людмила Марковна умолкла, Леночка, повернув к ней лицо, спросила:
– И что же мне теперь делать?
– Для начала, извинись перед мадам Мартой.
– Я не о том, – нахмурилась девушка. – Как мне быть с Дианой?
– Осенью вы встретитесь, и у тебя будет время, чтобы исправить ошибки.
– Я не выдержу до осени! – Леночка сбросила одеяло, оставшись только в давно высохшем купальнике. Обрадовалась внезапной мысли: – А ведь можно позвонить Мсте! – тотчас поправила саму себя. – Мстиславе Борисовне! Узнать у неё, как прошел концерт!
– Сейчас Славочке не до нас, – вздохнула Людмила. – Ты ведь знаешь, что выпускной концерт – это своеобразные смотрины, где хореографы театров отбирают понравившихся балерин и танцовщиков. Нужно уговорить их взять «прицепом» тех, кто внимания не удостоился. Заполнить кучу документов, а это тоже требует времени, – задумалась и добавила: – И я не хотела бы затевать этот разговор без одобрения твоего отца. Так что в любом случае дождемся возвращения Тимура Айдаровича.
Леночка о чем-то задумалась. Потом, словно соглашаясь со своими мыслями, кивнула:
– Хорошо, сделаем так, как вы считаете нужным, – неожиданно зевнула. – Я, наверное, спать пойду? – спросила зачем-то.
– Конечно иди, – согласилась Милочка. – Мы и так с тобой заболтались.
Леночка пошла к двери. Остановилась на пороге, обернулась:
– Спокойной ночи, – толкнула дверь, прошептала, передразнивая своего педагога: – «Тимур Айдарович», – хихикнула и выскользнула в коридор.
Людмила Марковна густо покраснела.
* * *
Лишние нагрузки после бессонной ночи были ни к чему, и уже в половине девятого утра Людмила и Леночка сидели за столиком на лужайке, ожидая пока Петя позовет их завтракать.
Обе удивились, увидев идущую к ним учительницу Леночки.
