Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава девятая
Мстислава вяло ковыряла вилкой салат и ждала, пока Алексей закончит поедать сочащийся кровью бифштекс. Недовольно морщилась, глядя на мясо. Не понимала, как можно получать удовольствие от употребления полусырого куска плоти невинно убиенной коровки.
Алексей Викторович отложил в сторону приборы, промокнул рот салфеткой, которую тут же небрежно бросил на стол. Сделал едва заметный жест рукой, подзывая официанта, сразу заспешившего к столику.
– Кофе мне и чай даме, – отдал распоряжение. – Передайте повару, что бифштекс получился отменный! Как раз такой, как я люблю.
Официант, радостно улыбаясь от похвалы, нагрузил посудой поднос и удалился выполнять заказ.
– Как прошел день? – спросил Гассерт.
– Ну а ты как думаешь? – фыркнула Звездинская. – Отсыпалась, конечно! – тут же перевела разговор в нужное ей русло, считая, что чем раньше начнется беседа – тем лучше. Необходимо закончить все побыстрее и ехать домой. Завтра ей предстоит быть в училище, а вторую бессонную ночь она не выдержит:
– Ты хотел поговорить о чем-то конкретном?
– Расскажи-ка мне, голубушка, что ты знаешь о своем ученике? – Алексей вынул папиросу из серебряного портсигара, прикурил от поднесенной официантом* зажигалки. – И постарайся ничего не упустить.
– Даже не знаю с чего начать? – пожала плечами Звездинская.
– Начни с отношений, вас связывающих, – Гассерт пристально смотрел в лицо Мстиславы. – И не вздумай мне врать! Я сразу понял, что ты успела охмурить мальчишку.
– Да! – Мстя вскинула голову. – Но это вовсе не то, о чем ты подумал! Сережа для меня не просто мальчик на одну ночь! А значительно больше!
– Вот даже как? – Алексей Викторович удивлено вскинул брови. – И какие же у тебя планы на нашего юного друга? Надеюсь, ты не замуж за него собралась?! – расхохотался.
– А если и так?! – Звездинская не понимала, что смешного нашел в её намерениях любовник. – Ты сам говорил, что мне нужно найти достойного мужчину и устраивать свою жизнь!
– И никого достойнее семнадцатилетнего отрока тебе не попалось? – продолжал ерничать Гассерт.
– Сереже уже восемнадцать! – поправила. – Он совершеннолетний и вправе сам принимать решения!
– И его решение должно заключаться в браке с сорокалетней дамой? – Алексей, дабы не ранить хрупкую душу бывшей балерины решил приуменьшить её возраст.
– Ну и что? – взвилась Мстя. – Он сам говорил, что ему нравятся женщины постарше! Я и без того выгляжу моложе своих лет! А после операции, на которую, как я надеюсь, ты дашь денег, разница в возрасте не будет видна совершено! – и как последний довод, выпалила: – И потом, мы любим друг друга.
– Да? – удивился Гассерт. – Значит, нынче утром мне почудилось, будто он признавался в любви другой девушке?
– Это ничего не значит! – истеричила Мстислава. – Диана его сестра! Вот пусть ею и остается! Эта, так называемая любовь, ему просто примерещилась! Так бывает между партнерами по сцене. На самом деле от любви в этом чувстве ничего нет! Любовь – это другое!
– Не ори, – одернул Алексей, – на нас уже обращают внимание. Лучше выпей свой чай и продолжим разговор.
Звездинская выполнила приказ любовника и снова уставилась на него:
– Что еще ты хочешь узнать?
– Ты уже успела сообщить нашему юному другу о своих планах касаемо его персоны? – продолжил расспрашивать Гассерт.
– Нет еще, – замялась Мстислава, – хотела после выпускного концерта, а тут вон как все закрутилось.
– Не торопись пока, – о чем-то задумался Алексей, – но и держи мальчишку к себе поближе. Утешь, как ты умеешь.
– Значит, ты не обиделся, что я предпочла тебе другого? – растерялась.
– С чего бы это? – расхохотался Гассерт. – И потом – где я и где он?! Ты ведь все равно никуда от меня не денешься! Чтобы содержать достойно такую, как ты, оклада танцовщика явно не достаточно.
Мстислава еле сдерживалась, чтобы не нахамить любовнику. Но в то же самое время понимала – Алексей прав. Она привыкла жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Привыкла, что деньги от вечерних выступлений учеников на частных вечеринках делятся между нею и директором училища. И прекрасно знала, что если бы не связь с Гассертом, о которой все давно осведомлены, и ей, и директору давно бы не поздоровилось. Замалчивать подобное удавалось только при наличии так называемой «крыши».
– Хорошо, – Звездинская, окончательно решила, что сейчас не самое подходяще время для ссоры, – завтра заявится старший балетмейстер нашего театра. Будет «сватать» Истомина. Приложу максимум усилий к тому, чтобы Сергея немедленно зачислили в труппу. И пусть едет на гастроли. Развеется, вольется в коллектив и придет в себя после всего.
– Согласен, – кивнул Алексей Викторович. – Пожалуй, это самый оптимальный на сегодня вариант поведения.
Спустя четверть часа любовники покинули ресторан.
* * *
Мстислава ждала, что ей придется долго уговаривать Истомина принять предложение хореографа театра. Но Сергей согласился сразу, хотя, особой радости на его лице видно не было.
Звездинская провела «предварительную работу» с хореографом, убедила его, что Истомина необходимо тотчас зачислить в труппу. Немного посопротивлявшись и покочевряжившись для приличия, поставив непременным условием, что Диана Малышкина будет репетировать с труппой после того, как та вернется с гастролей.
И что Звездинская сделает все от неё зависящее и независящее тоже, чтобы Малышкина никуда не засобиралась по окончании училища, а уже на последнем году обучения считала себя членом трупы и другой судьбы для себя не видела.
Оба, и Мстислава, и хореограф, остались довольны беседой и полученными договоренностями. И только после этого пригласили в кабинет Сергея.
– Спасибо, – поблагодарил хореографа Истомин. – Я рад вашему приглашению и принимаю его. Вот только на счет гастролей мне нужно посоветоваться с родителями.
– Да о чем тут советоваться? – удивлялся хореограф. – Ты должен ухватиться за подобную возможность! В сборном концерте сможешь танцевать Тарантеллу из Щелкунчика. Меня поразило твое выступление! Пусть и остальные члены труппы познакомятся с нашей новой звездой, прежде чем мы приступим к осенним репетициям.
– Я дам ответ в понедельник, – заупрямился Сергей. – Мне нужно посоветоваться.
– Ну хорошо, – вздохнул хореограф, – я жду тебя в театре в понедельник. Уже с документами и готовым выехать на гастроли, – посмотрел на Мстиславу:
– Можем отпустить юношу? И поговорить на счет двух балерин, которых я присмотрел для своей труппы.
Звездинская вышла из-за стола, чего от неё явно не ожидали ни Сергей, ни хореограф, провела юношу до двери, успела шепнуть перед тем, как открыть дверь:
– Приезжай ко мне сегодня вечером. Нужно кое-что обсудить.
– Хорошо, – так же тихо ответил Истомин.
– Ну`с, продолжим, – потирал ладони хореограф, – кто там у нас еще?
* * *
– Нужно одеваться и ехать домой, – Сергей сел в кровати и начал осматриваться, отыскивая брошенное впопыхах нижнее белье.
– Останься, – Мстислав распласталась на смятой простыне. – Ты уже большой мальчик и можешь не торопиться к родителям.
– Могу, – согласился, натягивая джинсы, – но потороплюсь. Потому что, во-первых, не предупредил, что не приду ночевать, а во-вторых, нужно поговорить с отцом.
– На счет гастролей? – уточнила Звездинская.
– И на счет гастролей тоже, – наклонился, поцеловал любовницу в щеку, – не провожай. Я сам.
– Завтра придешь? – полюбопытствовала Мстислава. – Я буду вечером дома.
– Постараюсь, – дверь захлопнулась за покинувшим квартиру юношей.
Мстислава была довольна разговором с Сергеем. Она живописала ему прелесть первых гастролей. Рассказывала о том, что нет возможности познакомиться с коллективом лучшей, чем эта. На гастролях все расслаблены и добродушны. Еще не пришло время первых репетиций и дележа ролей. К тебе будут относиться, как к младшему товарищу, а не как к потенциальному конкуренту в борьбе за место на сцене и в спектакле.
– Даже не раздумывай! – настаивала Звездинская. – Подобное предложение делается не каждому! Не упускай свою удачу!
– Мне нужно посоветоваться, – продолжал долдонить одно и то же Сергей…
* * *
Юноша быстро шагал по улицам ночного города. Радовался тому, что успел вскочить едва ли не в последнюю маршрутку и через четверть час был в центре. Думал о том, что главное, дабы отец еще не лег спать. Ему так хотелось с ним посоветоваться. А заодно напомнить, что он обещал завтра съездить к Диане.
Сергей Васильевич и Эльза сидели в кухне. Они явно ждали возвращения сына, который ушел еще утром в училище и до сих пор не вернулся домой.
– Сережа! – Эльза выбежала в прихожую, лишь только услышала, как в квартиру кто-то вошел. – Ну разве так можно?! Мы ведь волнуемся! – сразу спросила: – Ну как дела? Тебя пригласили в какой-то театр?
– Что значит – в какой-то? – Сергей сел за стол рядом с отцом. – В театр оперы и балета Южной Пальмиры! И предложили уже в понедельник дать ответ, поеду ли я на гастроли.
– О чем тут раздумывать?! – не понимала Эльза. – Конечно, нужно ехать! На гастролях завязываются более близкие отношения с коллективом! – и тотчас умолкла, словно вспомнив о том, какие «близкие отношения» завязались лично у неё во время гастролей.
– Папа, ты завтра поедешь? – перевел взгляд на отца. – Ты обещал.
– Поеду, – кивнул Истомин-старший. – Вот сразу после завтрака и поеду.
– Значит, решение о гастролях приму после того, как ты вернешься, – Сергей не притронулся к поставленной перед ним чашке с компотом. Встал из-за стола: – Я, пожалуй, спать пойду. День сегодня выдался суматошный.
– Иди, ложись сыночек, – Эльза собралась проводить Сергея в его спальню. Что она намеревалась сделать? Подоткнуть одеялко? Поцеловать в лобик? Пожелать приятных снов? Об этом сын, закрывший дверь в свою комнату перед носом мамочки так и не узнал.
* * *
Сергей Васильевич вернулся домой после полудня.
Как Эльза ни уговаривала сына пообедать, напоминая о недопустимости нарушения режима, есть до приезда отца, Истомин-младший отказался.
– Ну что? Ты видел Диану? – Сергей стоял на пороге квартиры, мешая отцу пройти дальше. – Как она? Вы поговорили? Что она сказала?!
– Поговорили, – вздохнул Сергей Васильевич. – Если это, конечно, можно назвать разговором, – посмотрел в глаза сыну: – Пойдем в кухню. Я обо всем расскажу.
– Зачем в кухню? – удивилась Эльза. – Идите в столовую! У меня все готово и стол уже накрыт! Будем обедать.
Не понимая, о какой еде можно сейчас говорить, Сергей бросил Эльзе через плечо:
– Позже, мама, – посмотрел на отца:
– Пойдем, – и двинулся по коридору в сторону кухни. Сел на стул, дождался пока отец сядет напротив:
– Рассказывай.
– Мне нечем тебя порадовать, Сергей, – вздохнул Истомин-старший. – Если бы не директор детского дома, возможно, что я и не увидел бы Диану. Он привел девушку в свой кабинет едва ли не насильно. Мне пришлось выдумать историю о том, что мы хотим использовать фото Дианы в одном из рекламных буклетов нового жилого комплекса. И мне нужно её согласие.
Скорее всего, Диана догадалась, что мне нужно не её фото, а она сама. А потому идти с директором вначале отказалась. Как уж ему удалось уговорить девушку, я не имею понятия.
Я попросил директора оставить нас одних и он, хоть и неохотно, мою просьбу выполнил. Хотя, может, было бы лучше, если бы он остался, – Истомин-старший умолк, словно что-то вспоминая.
– Почему лучше? – поторопил Сергей.
– Потому что едва остались вдвоем, Диана, что называется, «взяла быка за рога», заявив:
«Я знаю кто вы. И догадываюсь, зачем приехали. Если я ошибусь – поправьте меня. Передайте Сергею и вашей жене, что я не хочу их видеть. Вас это тоже касается. Я не желаю иметь ничего общего с вашей семьей. Оставьте меня в покое! Оставьте все, как есть! Точнее, все, как было до этого злополучного концерта. И не приезжайте больше! Я не сделала вам ничего плохого! Не терзайте меня и не старайтесь исправить то, исправления чего я не хочу!»
Диана вылетела из кабинета, а я сказал директору, что девушка не дала согласия на использование своего фото. После чего покинул дачу и вернулся домой.
Сергей Васильевич только сейчас увидел, что в арке дверного проема стоит его жена.
– И что же теперь делать? – растерялась Эльза. – Наверное, было бы лучше, если бы я сама поехала к девочке.
– Мам, – Сергей опешил и смотрел на Эльзу во все глаза, – ты даже сейчас не можешь назвать Диану дочерью?! Как угодно: девочкой, девушкой, по имени – но только не дочь!
– Что ты от меня хочешь, сын?! – по щекам Эльзы покатились крупные, как горошины, слёзы. – Ведь мы, благодаря поведению Дианы, так и не сможем узнать точно, моя ли она дочь на самом деле! У неё совсем не мой характер! – перевела взгляд на мужа: – Скажи, Сергей, ведь я бы так никогда себя не вела?!
– Конечно, – кивнул Истомин-старший. – Ты совсем другая.
– А мне почему-то казалось, что Диана похожа на тебя, мама, – пробормотал Сергей, стараясь не встречаться взглядом с Эльзой. Добавил: – Нет, не внешне. Я тогда не замечал вашего сходства. Просто мне думалось, что Диана такая же добрая, открытая, доверчивая, мягкая, как и ты. Неужели я ошибся?
– Ингода люди принимают безразличие за доброту, нежелание отвечать за свои поступки, за свойственную женщинам мягкость. Инфантильность за доверчивость. Многие мужчины обожглись, спутав эти понятия,
– Истомин-старший словно продолжал бесконечный монолог-размышление, ведущийся не первый раз.
– Но как быть мне? – Сергей не хотел проникаться философскими размышлениями отца.
– Думаю, в этом случае мать права, – вздохнул Сергей Васильевич. – Сейчас никто из нас не сможет достучаться к сердцу Дианы. А потому – лучше дать ей время все обдумать, – немного помолчав, спросил: – У неё ведь есть подруги? Есть те, кому она доверяет? С кем может поделиться?
– Её педагог, Людмила Марковна, – начал вспоминать Сергей. – И еще подруга, Лена Халфина. Но обе они сейчас за границей. Почему получилось так, что уехали вместе – я не знаю. Сразу не поинтересовался, а теперь уже не спросишь, – посмотрел в упор на отца: – А что ты говорил на счет Тимура Халфина? Почему советовал держаться подальше от этой семьи? Кто он – отец Леночки.
– Бизнесмен, – отчего-то смутился Истомин-старший. – Занимается поставками оргтехники из Европы. Но мне кажется, что поставки эти не единственный, а главное – не основной бизнес Тимура Халфина. Ничего утверждать не стану, но сведений о нем крайне мало. А меня настораживают люди, чье прошлое тщательно скрывается.
– Кем бы ни был этот Тимур, но я знаю точно, что Диана и Леночка выросли в детдоме! – горячился Сергей. – И других подруг у неё нет!
– Да, друзья у Дианы явно сомнительные, – покачала головой Эльза. – А ведь не зря в народе говорят: с кем поведешься…
– Так! – Сергей вскочил из-за стола, едва не опрокинув стул. – Я не желаю тебя слушать и слышать, мама! Скажу больше – я и видеть тебя не хочу! – выскочил в прихожую, схватив несессер с документами и лёгкую куртку: – Я поеду на гастроли! Домой зайду за вещами накануне отъезда!
– Чем я его обидела? – лопотала Эльза, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Ведь я все делала только ради него! Ради моего сыночка! Почему он так жесток?!
– Иди к себе, Эльза, – Истомин-старший вздохнул и подвел жену к двери спальни. – С Сергеем все будет в порядке. Он лучше и умнее нас обоих, как бы странно это сейчас не звучало.
– А ты когда придешь? – полюбопытствовала женщина.
– Я немного поработаю, потом мне нужно сделать несколько звонков. Я лягу спать в кабинете на диване. Не жди меня.
* * *
Неделю до отъезда на гастроли Сергей провел в квартире Мстиславы. Идти ему действительно было некуда. Искать съемное жилье на такой короткий срок – не имело смысла.
Звездинская вздохнула с облегчением, когда труппа театра села в поезд и отправилась в один из провинциальных городков, дабы приобщить его жителей к высокому искусству балета.
Мстиславе предстояло закончить переговоры с клиникой пластической хирурги и оформить визу в Израиль. На это ушло еще пять дней после отъезда Истомина.
Алексей Викторович Гассерт озаботился билетами и оплатой услуг хирурга.
Вылет был запланирован на завтрашнее утро.
А накануне в полдень раздался звонок телефона.
Звездинская сразу поняла, что включен роумнг:
– Да, я слушаю, – проговорила в трубку бархатным голосом.* * *
Часть вторая
Глава первая
– Я вас внимательно слушаю, – проворковала Мстислава в трубку бархатным голосом.
Номер, высветившийся на табло, ей не был знаком. Завтра предстоял вылет в Израиль, где для Звездинской была забронирована палата в одной из лучших клиник пластической хирургии. Страх, кольнувший в сердце холодной иголочкой (а вдруг отменят операцию?!) отошел и растаял, едва в трубке раздался голос подруги и коллеги:
– Славочка, привет! Это я, Людмила.
– Ох, и напугала же ты меня! – не сдержала эмоций Мстислава.
– Да чем же? – удивилась собеседница.
– Завтра уезжаю, – объяснила Звездинская, уже пожалев о сказанном. – Побоялась, что возникнут проблемы накануне отъезда, – добавила, не желая затягивать разговор: – Хорошо, что ты сегодня позвонила. Перед вылетом отключу телефон. Не хочу, чтобы кто-то мешал мне во время отдыха. Говори, что хотела?
– Я хотела узнать, как прошел выпускной концерт?
– Нормально прошел! – Мстислава села в кресло, закинула ногу на ногу, пододвинула к себе пачку сигарет: – Но вот после концерта такое случилось! – тут же полюбопытствовала: – У тебя денег на телефоне много? А то долго рассказывать.
– Хватит, – успокоила Милочка. – Говори, я слушаю.
Мстя вставила сигаретку в мундштук, прикурила, откинулась на спинку кресла, выпустила струю сизоватого дыма:
– Ну так слушай! – и медленно, никуда не торопясь, стараясь не упустить ни одной детали, смакуя каждое событие, пересказала произошедшее за последние две недели.
Конечно, упоминать о своих планах относительно Истомина, равно как и о том, что едет делать подтяжку, Звездинская не стала.
Есть вещи, которые должны храниться в тайне даже от самых близких подруг, каковой Людмила Марковна для Мсти, по её же собственному мнению, не являлась.
– Ну и что ты скажешь по поводу всего этого? – Звездинская загасила в пепельнице уже третью сигарету. Ей категорически запретили курить за неделю до операции. Но тут такой случай! Кто устоит?
– Ничего не скажу, – ответила Людмила. – Это все так неожиданно.
– Тебе так неожиданно, что даже слов найти не можешь! А каково нам тут было?! – решила поплакаться Мстя. – Ты даже не представляешь, в каком мы были шоке! Хорошо хоть Сережу удалось отправить на гастроли из этого дурдома! – сболтнула и тотчас прикусила язычок.
– Значит, Истомин уехал на гастроли? – переспросила Милочка.
– Ну да! А что в этом такого?! Его зачислили в труппу! Самое время начинать вливаться в коллектив! – повторила заученную фразу. И не желая сказать еще что-то, о чем может пожалеть, начала прощаться:
– Ну ладно, мне пора. Завтра вылет, а еще дел невпроворот, – спросить, как дела у Людмилы и Леночки Мстиславе даже в голову не пришло. Какое ей дело до чужих проблем?! Тут бы со своими разобраться.
* * *
Милочка протянула Тимуру трубку. Телефончик был простой, одноразовый, функция громкой связи в нем предусмотрена не была, а потому Людмила пересказала Халфиным все, о чем только что узнала.
– А пуанты? – шептала Леночка. – Что с ними? Дианка не повредила ноги?
– Судя по тому, что Мстислава ни словом не обмолвилась о чем-то подобном, значит – обошлось. Что и как я не знаю и перезванивать-переспрашивать, думаю, не стоит.
– Значит, Сергей её брат? – Леночка никак не могла поверить в то, о чем только что узнала.
– Выходит, что так, – кивнула Людмила.
– Я пойду к себе? – полувопросительно пробормотала девушка. – Мне нужно переварить все вот это и немного подумать.
– Конечно, – кивнул Тимур. – А пока будешь «переваривать», начинай собирать вещи. Много не бери, мы уезжаем всего на три дня.
– Куда уезжаем? – остановилась на пороге комнаты Людмилы Леночка.
– Как куда? – усмехнулся отец. – В Париж, конечно! Ты ведь хотела увидеть столицу Франции?
Леночка молча кивнула и вышла в коридор.
– Мне тоже собираться? – поинтересовалась Милочка.
– Конечно, – кивнул Тимур, – разве я еще не сказал тебе?
– Нет, – покачала головой.
– Значит, теперь говорю.
– Бедная девочка, – Людмила стояла лицом к шкафу и перебирала вещи, висящие на плечиках.
– Ты о Лене или о Диане? – поинтересовался Халфин, наблюдающий за процессом сборов.
– Да в принципе им обеим сейчас не сладко, – отвлеклась от пересмотра нарядов Людмила, – но, если честно, я сейчас говорила о твоей дочери. Она и без того чувствует вину перед подругой, а тут такое. Хорошо, что мы завтра уезжаем. Увеселительная прогулка поможет Лене немного прийти в себя. Ты здорово придумал.
– Да, – кивнул Тимур, отчего-то смутившись, – поездка в Париж пришлась как нельзя более кстати. Потом мы вернемся, и я покажу вам Нормандию во всей её первозданной красе! – добавил, уже поднимаясь с кресла: – Не бери много вещей. Я намерен устроить вам грандиозный шопинг на Елисейских полях, – шагнул к двери. – Увидимся за обедом. А сейчас мне нужно сделать пару звонков.
Выйти из комнаты Людмилы Тимур не успел.
В распахнувшуюся дверь влетела Леночка и наткнулась на стоявшего у порога отца.
Халфин отступил два шага под натиском дочери:
– Что-то случилось?
– Да, случилось! – глаза девушки лихорадочно блестели, – я все обдумала и решила! Я не поеду в Париж! Папка, отправь меня домой! Обратно в Южную Пальмиру!
– Лена, у нас есть планы. У меня есть обязательства. Ни первое, ни второе нарушать в угоду твоим сиюминутным капризам я не стану!
– Это не каприз! – Леночка заговорила быстро, перескакивая со слова на слово, надеясь только на то, что отец её поймет:
– Я должна вернуться! Понимаешь, должна! Я не могу сейчас развлекаться и болтаться по всяким там Парижам, когда Дианка осталась совсем одна! Ей плохо! И у неё совсем никого нет! А сейчас, когда выяснилось, что Сережка её брат, я тем более должна вернуться!
– Какая каша у тебя в голове, дочь моя, – Тимур попытался погладить Леночку по растрепавшимся волосам, но она вывернулась и отскочила от него.
– Пусть каша! Это не имеет значения! Наверное, я не такая умная, как вы. Или как Дианка! Но я знаю, чего хочу! Знаю, как нужно поступить сейчас! А потому, лучше отправь меня, или… – замолчала, понимая, как глупо угрожать отцу.
– Что или? – нахмурился Тимур, оправдывая самые худшие ожидания дочери и Людмилы.
Но Леночка не собиралась отступать перед недовольством отца:
– Или я сбегу! И проеду автостопом насквозь всю твою сраную Европу, но вернусь туда, где должна сейчас быть!
– Леночка, может не стоит торопиться, – попыталась встать на сторону Тимура Людмила Марковна. – И потом, ты ведь так хотела увидеть Париж.
– Никуда он не денется, этот Париж! – стало понятно, что Леночка уже все обдумала и решила. – Стоял без меня тысячу лет и еще пару годиков постоит, не развалится! – умоляюще посмотрела на отца:
– Отправь меня домой, папка.
– Я дам ответ сегодня вечером, – Тимур больше не собирался находиться в комнате Людмилы и вышел, захлопнув дверь и оставив дочь и любовницу одних.
– Как думаете, он отправит меня домой? – пробормотала Леночка.
– Не знаю, – пожала плечами Людмила.
* * *
Тимур сидел за столом в своей комнате, расположенной на втором этаже правого крыла виллы. Перед ним на столе лежали обычные наручные часы, на которые Халфин время от времени посматривал.
Наконец обе стрелки сошлись на цифре двенадцать.
Тимур вынул из ящика стола разовый мобильный телефон. Не тот, по которому сегодня утром звонила Милочка, а другой, похожий на первый как две капли воды. По каким признакам Халфин различал аппараты, никто, стань он свидетелем действа, понять не смог бы. Но наблюдателей не было, а потому Тимур нажал кнопку быстрого набора.
– Что-то случилось? – поинтересовался голос в трубке.
– Да, – последовал ответ. – Мне нужно отправить дочь в Южную Пальмиру.
– Нет, – в голосе собеседника зазвучали стальные нотки. – Ты знаешь, что был отправлен во Францию не для развлечения. И свою миссию еще не завершил.
– Я не сказал, что уеду сам, – Халфин не собирался беспрекословно принять запрет. – Но, как я уже говорил вам однажды, у девочки взрывной характер. И пока не стоит даже пытаться переломить её. Это может быть чревато. Свое задание я выполню, чего бы мне это ни стоило.
– Что ты собираешься предпринять? – собеседник, прежде чем вынести окончательное решение, решил дать Тимуру право голоса.
– В Париж мы выедем, как и предполагали, завтра утром, – излагал Халфин. – Необходимо чтобы в аэропорту были приготовлены билеты для моей дочери и её педагога. После того, как они улетят, я приступлю к работе, закончив которую вернусь на виллу и осуществлю запланированные переговоры.
– Конечно, было бы лучше, если бы женщины оставались с тобой, – все еще не спешил дать согласие голос в трубке. – Но тебе на месте виднее, как поступить. В Южную Пальмиру ты сможешь вернуться только в конце августа. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю, – ответил, – и оцениваю все риски, пытаюсь свести их к минимуму.
– Это хорошо, – в голосе собеседника пропали недовольные нотки. – До сих пор к тебе не было никаких претензий. Твоя работа не вызывала нареканий. Мне бы хотелось, чтобы все так и оставалось впредь.
– Все так и останется, – Тимур кивнул, словно собеседник мог его видеть, и нажал клавишу отбоя.
* * *
Обед прошел в молчании. Леночка старалась продемонстрировать отцу, как хорошо она умет вести себя за столом, но, казалось, Тимур не обращал никакого внимания на то, что, чем и как ест его дочь.
Наконец, повар-горничная Петя убрал со стола грязную посуду и уединился в кухне. В столовой остались Халфины, отец и дочь, Людмила и мадам Марта, к которой и обратился Тимур в первую очередь:
– Мадам Марта, ваша ученица завтра покинет виллу. Я надеюсь, что вам, за столь короткий срок, все же удалось привить ей хоть каплю тяги к знаниям и понимание того, что человек в нашем обществе должен быть всесторонне образован.
– Я тоже надеюсь на это, – краешки губ учительницы тронул намек на улыбку.
Глаза Леночки заблестели. Хотя отец еще не сказал, что отправит её домой, но из его слов она сделала именно такой вывод и ждала, когда он перейдет непосредственно к интересующему её вопросу. Но Тимур словно не видел не спускающую с него глаз девушку.
– Людмила Марковна, – обратился к любовнице. – Я вынужден просить вас уехать вместе с моей дочерью и приютить её на то время, пока я не вернусь. Как вы понимаете, ей попросту негде остановиться.
– Что значит – негде?! – взвилась Леночка. – Я могу жить с тобой в твоем доме! Хотя, вообще-то я хотела поехать на детдомовскую дачу и остаться там вместе с Дианой!
– В моем доме ты жить не будешь, – осадил Тимур, – как получится с дачей – никто не знает. Единственное, при каком условии я тебя отпущу, это если Людмила Марковна присмотрит за моей дочуркой в эти полтора месяца до моего возвращения.
– Это значит, что ты с нами не поедешь? – Леночка растерялась. К такому ходу событий она была явно не готова.
– Нет, – ответил отец, – я предупредил сразу, что еду во Францию не только отдыхать, но и работать. Именно рабочая необходимость вынудила меня покинуть вас сразу по приезде. Я надеялся, что смогу компенсировать невнимание после возращения, но ты решила по-другому, – наконец, взглянул дочери в глаза. Вспомнил, что еще не получил согласия от Милочки на присмотр за своенравной девицей:
– Людмила Марковна, вы согласитесь присмотреть за Леной и приютить её в своей квартире?
– Да, конечно, – Милочка не понимала к чему весь этот офицоз?! Почему Тимур просто не мог попросить об услуге, в которой она бы ему никогда не отказала. Впрочем, все стало понятно, едва Тимур обратился к дочери:
– Лена, я хочу, чтобы ты запомнила. Сегодня я в первый и последний раз соглашаюсь выполнить твои требования. Больше подобное не повториться! Никогда! Ты должна научиться просчитывать последствия своих поступков и нести за них ответственность! Прежде чем что-то сделать, если сомневаешься, обратись за советом ко мне или к Людмиле Марковне! Ты уже не ребенок! Пора, наконец, начинать думать о том, что делаешь, и чем твои действия могут закончиться! Ты меня поняла?
– Да, папа, – прошептала Леночка еле слышно.
– Хорошо, – Тимур встал из-за стола. – Ужинайте без меня. Поль принесет мне в комнату пару бутербродов. Мне нужно поработать. К восьми утра будьте готовы. Мы выедем рано.
Людмила старалась перехватить взгляд Тимура, что ей и удалось. В глазах любовника она прочла: «Жди. Ночью приду».
