Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава третья
Леночка удивилась, узнав, что сегодня вечером им придется обслуживать себя за столом самим.
Она отчего-то решила, что отец обязательно устроит праздничный прием по случаю своего возвращения. Возможно – с гостями. И тогда она сможет познакомить Диану с Машей! Ну и с «заучкой-зазнайкой» Светкой.
Дочь Тимура была уверена, что если Света снова начнет кичиться своей образованностью и воспитанностью, подруга сумеет ей противостоять.
Ну, во-первых, Диана не глупее этой ученицы закрытого колледжа, а во-вторых, интуитивно умеет взять нужный тон в общении, хотя её этому никто не обучал специально. Ну а Маша, с её непосредственностью и святой уверенностью в том, что все в жизни идет так, как нужно, что главное не противоречить маме и потихоньку готовиться к запланированному для неё замужеству, не может не тронуть своей добротой и искренностью. Пусть иногда Леночке и казалось, что доброта и непосредственность Маши граничат с глупостью.
А если в гости к отцу придут и его друзья с сыновьями, Диана сможет пообщаться с юношами. Хоть с кем-то, кроме соучеников в училище и школе! Ну и конечно, кроме Сергея Истомина, о котором Леночка старалась не говорить, но не переставала думать.
Лена поняла, что прием в планы отца не входит, едва водитель, выгрузив из багажника вещи и какие-то закрытые коробки, отнеся все и поставив на столик слева от входной двери, обратился к Тимуру:
– Я могу быть свободен?
– Да, – кивнул Халфин. – Можешь взять машину. Сегодня мы не намерены покидать дом, – дождался, пока авто выедет за ворота, тут же закрывшиеся за ним, и только после этого отпер входную дверь.
Людмила и Леночка успевшие насмотреться и не на такие меры безопасности на вилле в Нормандии, все манипуляции Тимура воспринимали, как должное. Зато Диана внимательно наблюдала за тем, как Халфин колдует у огромной панели на стене холла, нажимая какие-то кнопки в одной ему известной последовательности. Обвела взглядом помещение от пола до потолка. Заметив мигающие в углах точки датчиков видеонаблюдения, едва слышно хмыкнула.
Конечно, Леночка уже успела рассказать о том, как устроен дом отца, но, если честно, Диана восприняла слова подруги скептически. Мало ли что могла почудиться восторженной фантазерке Леночке?
Никто не обратил внимания на реакцию девушки. Или сделали вид, что не обратили.
– Девушки, если хотите, можете поселиться вместе в комнате Лены, – Тимур вопросительно смотрел на подруг. – Если нет – приготовлена еще одна гостевая спальня.
– Не, пап, мы вместе! – приняла решение за обеих Леночка. Перевела взгляд на Диану, добавила, словно оправдываясь: – Там знаешь, какая кровать огромённая! И спальня, как наш танцкласс! И отдельная ванная!
– Конечно, вместе, – кивнула Диана. Улыбнулась подруге: – Показывай, куда идти.
Леночка схватила пакеты с вещами. Крикнула отцу, собравшемуся помочь, а заодно, прочитать очередную нотацию о том, что дамам не пристало перетаскивать «тяжести» в присутствии мужчин:
– Ну хватит, пап, я что, по-твоему, забыла куда идти?! – устремилась вверх по лестнице, бросив через плечо: – Ты вон лучше Милочке помоги устроиться, – запнулась на полуслове, поправила саму себя: – В смысле – Людмиле Марковне.
Диана, поняв, что не стоит даже пытаться утихомирить инициативную подружку, быстро следовала за ней.
– Как они? – Тимур подхватил баул Людмилы, сделал приглашающий жест свободной рукой в сторону лестницы, по которой уже успели подняться девушки.
– Думаю, все в порядке, – Милочка шла рядом с Халфиным, размышляя о том, где он намерен поселить её? Не то, чтобы это имело какое-то значение, но все же…
– Надеюсь, что моя дочь не учудит что-то снова, – проговорил Тимур.
Людмила поняла, что они прошли мимо комнаты, в которой состоялась их первая близость, где они проводили все последовавшие за первой ночи, когда Милочка приезжала в дом Тимура, и следуют куда-то дальше. Ответила:
– Не учудит. В переходном возрасте есть переломный момент, пройдя который возврата обратно нет. У Лены этот момент состоялся.
– А Диана? – Тимур продолжал куда-то идти: – У неё уже был этот переломный момент?
– Я не знаю, – пожала плечами, – возможно да. И это был тот вечер, когда девочка увидела впервые свою мать. А возможно и нет. Потому как особых перемен в её поведении, как у твоей дочери, к примеру, я не заметила. Она все та же тихая, воспитанная, молчаливая девочка, о которых принято говорить – «вещь в себе».
Тимур остановился перед дверью в тупике коридора:
– Мы останемся здесь. На сутки – точно. А если тебе понравится это помещение, если не будешь чувствовать себя неловко, тогда и перебираться никуда не придётся, – толкнул дверь и вошел в комнату.
Людмила, как когда-то до неё Леночка, оглядывалась по сторонам. Рассматривала блеклый ковёр на полу, тяжелые наглухо задёрнутые шторы, огромный, разделенный на равные прямоугольники непонятный экран во всю стену, идеально чистый письменный стол напротив. Зацепилась взглядом за едва заметную дверь в левом углу.
– Это мой кабинет, – Тимур, не оглядываясь, шагал к двери. Остановился перед нею: – Здесь – моя спальня, – обернулся. – Войдём?
– Конечно, – улыбнулась.
Спальня Халфина оказалась именно такой, какой и должна быть спальня одинокого, небедного, немолодого мужчины. По крайней мере, так подумалось Людмиле, увидевшей стоявшую в центре небольшой, в сравнении с остальными, комнаты огромную кровать. Черное шелковое покрывало с золотым орнаментом по периметру. Такие же черные огромные подушки в изголовье. И знакомую коробку с платьем.
– Иди ко мне, – Тимур одним движением сбросил коробку на пол. Сдернул покрывало, под которым обнаружилась ничем не отличающаяся от него простыня. Обернулся. Протянул руки. Не в силах противостоять призывному жесту, Милочка шагнула навстречу, но пролепетала:
– А как же девочки?
Ни о ком ни думать, ни беспокоиться Халфин не собирался. Он быстро расстегивал пуговки на летнем платье любовницы. Пробормотал ставшим хриплым голосом:
– Они уже большие, – и увлёк следом за собой Людмилу в холодный шелк постели.
* * *
– Нам нужно спуститься и нарыть стол, – Тимур попытался вернуться в реальность из сладкого плена страсти. – Хотя я, если честно, не покидал бы постель как минимум сутки.
– Я тоже, – счастливо улыбнулась Людмила. – Но нужно покормить детей. Мы даже чаю не успели выпить после возвращения из галереи.
– Расскажешь потом, – Тимур уже встал и быстро пошел к еще одной двери, на которую Милочка не успела обратить внимания. Послышался шум струй воды включенного душа.
«Почему бы нам не принять душ вместе?» – подумала Людмила и открыла матовую дверцу кабинки.
Совместное купание оказалось более продолжительным, чем, если бы пара принимала душ по отдельности, но через четверть часа, довольные друг другом и умиротворенные любовники снова были в спальне.
– Надень платье, – попросил Тимур. – Оно словно создано для тебя.
– А как же – накрыть стол? – попробовала воспротивиться Милочка. – Не испачкать бы.
– Нам нужно только поставить блюда! – рассмеялся в ответ на опасения Халфин. – Все уже готово.
Людмила смотрела на своего любовника и не могла им не залюбоваться. Белая рубашка с коротким рукавом, заправленная в черные узкие брюки подчеркивала смуглое лицо и открывала сильные мускулистые руки. Ремень из крокодиловой кожи опоясывал талию. Часы на ремешке, точно таком же, как и пояс, были единственным украшением. Гармоничное сложение, взгляд уверенного в себе мужчины вполне компенсировали невысокий рост Тимура.
«За что мне все вот это?» – думала Людмила, надевая тонкое белье. – «Почему я? Что он во мне увидел? Почему выбрал меня, а не какую-то из молодых красавиц, которые, я уверена, вьются вокруг?»
К счастью, долго копаться в глубинах сознания и искать ответы на вопросы Милочке не пришлось. Тимур ловко застегнул молнию на платье. Хлопнул себя ладонью по лбу. Воскликнул:
– Туфли! Как же я мог забыть?! И что теперь делать?
Людмиле показалось на мгновение, что её державший все под контролем любовник растерялся.
– Ничего не делать, – села на край кровати, удивившись, что в спальне нет ни одного кресла или стула. – С римлянками тоже будет очень не плохо! – начала перекрещивать вокруг щиколотки тонкие ремешки босоножек, купленных совсем недавно.
– Позволь, я помогу, – Тимур прикоснулся к подножию кровати и неуловимым движением достал откуда-то небольшую скамеечку. Такую же шелковую и черную, как все в этой спальне.
Сел рядом и начал зашнуровывать второй босоножек.
– Я сама, – Милочка отвела в сторону начавшую подрагивать руку любовника. – Иначе мы не выберемся из этой спальни.
* * *
– Мы думали, что вы никогда не придёте! – Леночка пыталась капризничать, но у неё ничего не получалось. Она, удивленно распахнув глаза, смотрела на отца и Милочку, спускавшихся по лестнице. Охнула: – Блин, какие же вы красивые.
Девушки уже перенесли непонятные коробки в столовую и даже успели открыть их. Достали несколько лёгких, явно пластмассовых блюд, только по виду напоминавших фарфоровые. Каждое блюдо было разделено на четыре секции, наполненных закусками и салатами.
Леночка оглядела стол. Ткнула пальцем:
– Ставим сюда и сюда! Мы с тобой сядем вот здесь, а они, – хихикнула, – прямо напротив, – обернулась к двери: – И где можно пропадать так долго?! – в тот же миг увидела отца и Людмилу.
– Пап, а где у тебя тарелки и фраже? – блеснула познаниями в названии сервировки, – ну, чашки-ложки, бокалы там разные. Я так поняла, что в доме кроме нас никого нет?
– Никого! – весело подтвердил Тимур. – А чашки-ложки-вилки вон там! – ткнул пальцем огромный ореховый буфет, больше похожий на произведение искусства, чем на вместилище для посуды. – Особо не усердствуй, дочь моя. Оставь свои познания и навыки для другого случая.
Ужин шел своим чередом. Никто никого ни к чему не принуждал. Каждый ел то, что ему больше нравилось. Холодный чай с мелиссой и имбирем стал превосходной заменой любому напитку в еще жаркий августовский вечер.
Иногда сотрапезники перебрасывались парой-тройкой ничего не значащих слов. Если быть честным, то в основном болтала Леночка. Она рассказывала, как прошли полтора месяца после возвращения в Южную Пальмиру. Засыпала отца вопросами. Иногда в беседу вступала Людмила.
Диана в основном молчала и слушала.
Только сейчас она поняла, что Леночка ничего толком не знает об отце не потому что не хотела узнать. Просто не оставив ни один вопрос дочери без ответа, Халфин не сказал ровным счетом ничего! И как подобное могло случиться, Диана не имела представления!
– Тимур Айдарович, – Диана в упор смотрела на Халфина, – я могу задать вам вопрос?
– Конечно, – кивнул, чем опроверг опасения Людмилы в том, что одёрнет не в меру любопытную девушку.
– Чем вы занимаетесь? – Диана не собиралась ходить вокруг да около, а спросила о том, что не давало ей покоя с момента первого появления в училище отца подруги.
– Поставкой средств защиты помещений от не прошеного вторжения, – ответил Тимур.
Людмила и Леночка переглянулись. Они уже успели привыкнуть к тому, что Халфин говорит только то, что сам посчитает необходимым сказать и только тогда, когда сам посчитает нужным.
Леночка помнила, как недоверчиво воспринимала подруга её уклончивые ответы и явную неосведомлённость о бизнесе отца. И вот теперь внимательно следила за реакцией Дианы, ожидая, чем все это закончится.
– А нельзя ли поподробнее? – Диана не собиралась сдаваться так просто.
– Нет, – последовал ответ после которого Тимур тотчас перевел разговор на другую тему: – Лучше расскажите, где вы сегодня побывали? – посмотрел на Леночку. – До сих пор я не замечал за моей дочерью тяги к живописи, улыбнулся. – Что-то изменилось? Каких художников предпочитает моя малышка?
Леночка не любила, когда её называют ребенком или малышкой. Она считала себя взрослой самостоятельной девушкой, вполне способной позаботиться о себе. А потому тон ответа отцу был грубоватым и вызывающим:
– Ничего не изменилось! Все эти ваши картины никому не нужны, когда есть фотография! А в галерею мы пошли только потому, что Диана захотела увидеть портрет одной купчихи, – поправила саму себя, вспомнив, что уже осведомлена о статусе девушки на картине, – точнее – боярыни. Она плохо рассмотрела картинку в квартире Людмилы Марковны, – хихикнула.
– Все я хорошо рассмотрела, – оправдывалась Диана, – просто репродукция – это одно, а оригинал – совсем другое! Я хотела увидеть оригинал!
Милочка поняла, что всех уже перестал интересовать бизнес Халфина, ловко сменившего тему разговора. Девушки, перебивая друг друга, рассказывали Тимуру о том, как посетили Музей Западного и Восточного Искусства. Как их поразила экспозиция зала Русской живописи девятнадцатого века.
Леночку – количеством выставленных полотен. Диану – их красотой и разнообразием представленных художников.
Тимур побывал в квартире Людмилы всего-лишь дважды. Да и то, в первый раз он не прошел дальше прихожей, так быстро завершился его визит, а во второй, такой же короткий, как и первый, ни он, ни Людмила даже не стали зажигать свет, потому как были заняты совершенно отличным от разглядывания интерьера делом.
– О какой картине идет речь? – Халфин прервал словесный поток дочери.
– Там нарисована тётка одна, – объяснила Леночка, – очень на Диану похожая!
– На Эльзу, – поправила Диана.
– На вас обеих! – не собиралась сдаваться дочь Тимура и тотчас предложила отцу: – Если хочешь, завтра снова поедем в музей и покажем тебе!
– Посмотрим, – уклончиво ответил отец Леночки.
Разговор сошел на нет. Диана едва сдержала зевок.
– Давайте уберем со стола, – предложила Людмила. – Сегодняшний день был настолько переполнен событиями и эмоциями, что нам не помешает отдохнуть.
Быстро загрузив посуду в предназначенную для мойки машину, пожелав друг другу спокойной ночи, все, кто сегодня находился в доме Тимура, разошлись по комнатам.
Диана и Леночка пренебрегли водными процедурами и, раздевшись, тут же нырнули в постель.
Леночка, увидев, что зеленая мигающая точка в углу комнаты переменила цвет на красный, решила блеснуть познаниями:
– Ночью работает только датчик движения.
– Значит, днем велось наблюдение за всем, что происходило в комнате? – полюбопытствовала Диана.
– Так нужно, – придала голосу строгость подруга. Тотчас весело рассмеялась: – да и что нам с тобой прятать, верно?
– В принципе – да, – согласилась Диана. – Но как-то все вот это странно и непривычно, – задумалась: – Нужно завтра спросить у Тимура Айдаровича зачем это нужно.
– Ага, спроси, – голос Леночки становился все тише. Стало понятно, что еще несколько секунд, и она уснет. – Если он тебе ответит – поделишься инфой, – хихикнула и упала в объятия Морфея.
Поворочавшись немного, поразмышляв над странностями этого дома, да и самого отца подружки, уснула Диана.
* * *
Милочка и Тимур снова оказались в кабинете Халфина.
Они не торопились уединиться в спальне, и у каждого была для этого своя причина.
– Что это? – Людмила указала на панель.
– Экраны видеонаблюдения, – поморщился Тимур. – Но ты можешь ни о чем не беспокоиться. Я могу отключить любой датчик, не выходя из кабинета. Да и потом – сегодня, кроме нас, в доме никого нет.
– А завтра? – продолжала расспрашивать Милочка.
– Завтра вернутся те, кому здесь положено быть, – Тимур считал, что дал исчерпывающий ответ.
Он подошел к столу, сел в кресло. Произвел непонятные и незаметные для Милочки манипуляции, в результате которых поднялась и отъехала назад середина столешницы. Левая и правая боковушки стола тоже раздвинулись в разные стороны.
– Подойди, – позвал Тимур. Указал на невесть откуда появившийся выдвижной стул без спинки. – Сядь рядом.
Милочка последовала приглашению и во все глаза уставилась на аппаратуру, до этого момента спрятанную в недрах, на первый взгляд, обычного письменного стола. Спрашивать Халфина о том, что это и для каких целей, она не стала. Захочет – скажет сам. Нет – отделается дежурной ни о чем не говорящей фразой. Как сегодня во время беседы с Дианой.
– Так, посмотрим, что тут у нас, – пальцы Тимура быстро набирали какой-то текст на одной из трех клавиатур, расположенных на столе. Экран монитора в это время по-прежнему оставался пепельно-серым. При этом Тимур бормотал едва слышно:
– Так. Маковский. Забыл, который из них? Константин или Владимир? Думаю, Константин, – пальцы Халфина продолжали все так же порхать над клавиатурой. На экране замелькали какие-то картинки, не давая возможности сосредоточиться ни на одной из них.
– Так-так, – продолжал беседовать с кем-то Тимур. – Угу-угу, – наконец, нажал еще одну кнопку. Ткнул пальцем в монитор. Обратился в Людмиле: – Посмотри. Она?
– Да, – растерялась Милочка, – как ты догадался?
– Я предположил, – казалось, Халфин всецело погрузился в свои мысли. – Боюсь тебя разочаровать, но в вашем музее хранится не оригинал полотна. В самом лучшем случае – копия.
– Почему ты так решил? – Людмила не собиралась сходу признать, что известный на всю страну музей заполнен копиями великих мастеров.
– Потому что я видел оригинал. И знаю, где он находится.
– Так скажи мне! – Милочка вздрогнула от нетерпения.
– Скажу, – кивнул Халфин. – Но перед этим мне нужно кое-что сделать. Обождешь пару минут?
– А у меня есть выбор? – пожала плечами Милочка.
Глава четвёртая
Людмила не отводила взгляд от монитора, на котором все так же мелькали загружаемые неизвестные ей программы. В открывающиеся окна вставлялась картинка с изображением все того же портрета барышни-боярышни. Казалось, что Халфин видоизменяет, осовременивает портрет девушки. Вначале с её головы исчез кокошник. Убранные под него волосы о цвете которых, как и о прическе, приходилось только догадываться, преобразились в короткую современную стрижку. А потом лицо девушки начало неуловимо взрослеть, а затем и стареть.
Милочка охнула, прикрыв рот ладошкой. С экрана на неё смотрела женщина, с которой она провела три недели на вилле в Нормандии.
– Мадам Марта? – все еще сомневалась Людмила.
– Да, – кивнул Тимур. – Именно в её квартире я и видел картину, о которой вы говорили сегодня за ужином. Но, если честно, раньше мне и в голову не пришло сопоставить изображение с лицом Дианы. Ровно до той поры, пока вы не заговорили о барышне-боярышне.
– А почему ты решил, что у неё, Марты, подлинник?
– Потому что этот портрет был едва ли не единственным что забрал с собой прадед Марты, когда бежал из России после переворота, называемого сейчас революцией. Портрет матери и единственная дочь – вот все, что было ценным для мужчины одномоментно лишившегося всего: имени, состояния, имения и родины.
– Так, погоди, – Людмила потёрла пальцами виски. – Даже если все, о чем ты сказал – правда, как могло получиться, что здесь, в Южной Пальмире, оказались Эльза и Диана, женщина и девушка, как две капли воды похожие и на барышню с портрета, и, как оказалось, на мадам Марту в молодости?!
– Этого я не знаю, – вздохнул Халфин.
– Почему не знаешь? – удивилась. – Коль скоро ты был в квартире у мадам Марты, значит, вы достаточно близки?
– Только по работе, – Тимур отвечал неохотно, и Милочка почувствовала, что отведенный на сегодня лимит любопытствования исчерпан.
Ну что же, хорошо уже то, что удалось узнать хоть что-то! Наверное, можно попробовать зайти с другой стороны:
– Ты сказал, что на портрете изображена прапрабабушка мадам Марты? – Тимур кивнул, подтверждая. – И, наверное, тебе известно имя этой боярышни?
– Нет, – покачал головой. – Марта ограничилась только тем, что я рассказал тебе. Да и то, сделала это, лишь заметив моё пристальное внимание к картине.
– А что еще ты знаешь о мадам Марте? – Милочка понимала, что зашла слишком далеко. Но при этом осознавала, что другого случая может не представиться.
Халфин нажал несколько кнопок на клавиатуре. Экран монитора почернел:
– В нашем кругу любопытство наказуемо, – проделал невидимые манипуляции под столешницей, в результате которых стол сложился, как трансформер, убрав внутрь всю аппаратуру. Добавил: – Надеюсь, тебя не посетила гениальная мысль немедленно рассказать обо всем девочкам?
Людмила уставилась на зеленое сукно стола. Потому как поделиться новостью с ученицами она собралась прямо с утра.
– Вижу, что посетила, – усмехнулся Тимур. – Так вот – не вздумай этого делать!
– Но почему? – Милочка так хотела осчастливить Диану сведениями о том, что где-то во Франции у неё есть пусть и дальняя родственница.
– Причин много, – Халфин барабанил пальцами по столу. – Вторая из них, это то, что вначале мне нужно во всем разобраться самому.
– А первая? – пролепетала Людмила.
– Первая, – плотно сжал губы, – то, что мне необходимо получить разрешение, прежде чем начать что-либо предпринимать, – встал, протянул Милочке руку. – Я отведу тебя в спальню. Ты ложись, а мне нужно сделать несколько звонков.
Милочка перешагнула порог соседней комнаты. Поняла, что Халфин не последует за нею. Обернулась:
– Я тебя подожду.
– Не нужно, – покачал головой. – Разговор может затянуться. Спи, – вышел, плотно закрыв дверь.
«Спи», – вздохнула Людмила, развязывая ремешки римлянок, – «это проще сказать, чем сделать!» – вспомнила, что кроме душевой кабины в ванной комнате успела заметить великолепную ванную, скорее, небольшой бассейн из черного мрамора. Подумала, что если купель наполнится горячей водой, можно понежиться и расслабиться.
Расстегнула молнию на платье, тотчас упавшем к её ногам. Аккуратно подняла, взяв за тесёмки плечиков. Оглянулась, высматривая шкаф, куда можно повесить.
Ничего, что напоминало бы гардероб, в спальне не обнаружилось. Даже если нечто подобное здесь и было, то в глаза не бросалось. Баул с вещами, привезенными Людмилой, все так же стоял на полу. Рядом с ним валялось платье, в котором Милочка приехала, и лежала коробка из-под наряда, надетого к сегодняшнему ужину.
Пожав плечами, сложила наряд в его вместилище. Накрыла коробку крышкой. Когда придёт Тимур, она спросит его о том, как здесь все устроено, а пока – самое время принять ванну.
Подойдя к ванной комнате, толкнула дверь, оказавшуюся запертой. Покрутила ручку, подумав, что помещение оборудовано замком-защелкой. Дверь не подавалась! Пожав плечами, пошла к выходу из спальни. Она не станет отнимать много времени! Просто попросит, чтобы Тимур помог справиться с непослушной дверью.
Попытка покинуть спальню не увенчалась успехом. Людмила поняла, что Халфин её запер! Перекрыл всякую возможность выйти!
Она стояла в одном белье посередине комнаты. Смотрела на мигающий зеленым огонек лампочки в углу. Прошептала едва слышно, зная, что Халфин её видит:
– Зачем? – почувствовала, как на глазах выступили слёзы.
* * *
Тимур сидел за столом и смотрел на один из квадратов на экране. Он видел все, что делала его любовница. Плотно сжал губы.
Он чувствовал, как его заполняет злость. Злость на самого себя.
Как он мог?! Как мог расчувствоваться, «рассиропиться» настолько, что смёл все границы?! Забыл обо всех запретах и ограничениях?! Конечно, он давно понял, что эта женщина ему более чем небезразлична. Что кроме симпатии и плотского влечения вызывает в нем совсем другие чувства. Чувства, которые в его работе недопустимы! Потому как чреваты вот такими происшествиями, как то, что случилось нынче вечером.
В его дальнейших планах и Людмиле, и Диане, да и собственной дочери была отведена определенная роль!
Роль, в которой нет места ни любви, ни сопереживанию, ни попыткам поступить вопреки приказу.
А он сделал именно это! Открылся перед Милочкой. Проявил слабость. Показал, что ничто человеческое ему не чуждо!
И даже не подумал о том, как воспримет известие о возможных родственницах мадам Марта, состоявшая на службе намного дольше, чем он сам!
Халфин понимал, что не сможет умолчать о случившемся. Вряд ли ему удастся изыскать оправдание своему поступку. Разве что у тех, кто стоит над ним, свои планы относительно мадам Марты. Ведь не напрасно именно её направили в учителя к Леночке, его дочери! Значит, нужно изложить случившееся так, чтобы ему не пришлось подставить под удар ни Милочку, ни Диану, ни собственную дочь. Потому как о том, что случается с теми, в ком бонзы заподозрят хоть малейшую угрозу делу, Тимур знал не понаслышке. Знал и всегда одобрял подобные методы! Ровно до той поры, пока это не коснулось его лично.
Халфин снова посмотрел на экран. Людмила сидела в кровати, укутавшись в одеяло. Судя по всему, спать она не собиралась и решила дождаться его.
– Прости, – прошептал, понимая, что любовница его не слышит, – так было нужно, – тронул пальцем едва заметный выступ на ящике стола. Достал маленький черный телефончик. Ткнул в кнопку быстрого набора.
– Что произошло? – поинтересовался голос в трубке. – У тебя проблемы?
– Не то чтобы проблемы, – Тимур постарался говорить уверенно и спокойно. – Просто сегодня я кое о чем узнал и решил предпринять некоторые шаги без предварительного согласования, будучи абсолютно убежден в том, что поступаю правильно.
– Докладывай! – велел голос и Тимур, стараясь не упускать детали, но при этом, пытаясь объяснить, что им двигало, рассказал о случившемся нынче вечером разговоре и о том, что за ним последовало.
– Надеюсь, это все? – уточнил голос.
– Да, – подтвердил Халфин, – это все.
– Надеюсь, ты предупредил женщину о том, что все, о чем она узнала, не должно покинуть пределы твоего кабинета?
– Да, – кивнул Тимур, словно собеседник мог его видеть. Добавил: – И она понимает и принимает моё решение.
– Я сообщу, что мы думаем о случившемся и скоординирую твои действия, после доклада и совещания, – монотонно вещал голос в трубке. – От дальнейшей самодеятельности воздержись.
Тимур держал в руке не издающую ни единого звука трубку. Он понял, что собеседник отбился, даже не уточнив дату и время следующего звонка.
Швырнул трубку обратно в ящик. Снова посмотрел на экран.
Милочка даже не пошевелилась за все время. Казалось, что она смотрит в одну точку и о чем-то думает. Принимает какое-то решение.
«Но ведь я же тебя предупреждал!» – думал Халфин. – «Я подверг тебя испытанию и унижению, которое сумеет вынести далеко не каждая женщина! И сказал, что подобное может повториться! Запретил задавать вопросы! Велел поступать так, как я скажу! И ты все приняла! Со всем согласилась! Почему же сейчас все не так?! Что изменилось?»
Впрочем, Тимур прекрасно понимал и почему, и что. Когда дело касалось непосредственно Людмилы, она могла пожертвовать многим. Стерпеть и принять. Хотя бы потому что она – взрослая женщина! Вполне сложившаяся в плане характера и состоявшаяся, как профессионал. Она сама выбирает свой путь и принимает за себя решения!
Но сейчас речь шла о Диане! О девочке, глядя на которую в голову проникала мысль, что судьба схватила её за волосы и колошматит обо все углы, попадающиеся на пути с момента рождения. Что так не должно быть! Не должно и не может. И если в твоей власти хоть немного осветить путь этого ребенка – сделай это! А потом уже думай о том, что будет с тобой лично.
Халфин снова нажал на выступ в ящике. Достал другой телефон, отличающийся от первого только тем, что был не угольно-черным, а тёмно-серым.
– Когда вас встречать, Тимур? – голос Марты звучал так, словно она и не ложилась спать. Словно за окном было позднее утро, а не два часа ночи.
– Дата моего визита еще не определена, – ответил Халфин.
– Понимаю, – в голосе собеседницы не было удивления. – Могу ли я спросить, чем вызван ваш звонок.
– Картина, – вздохнул Тимур. – Та, что в ваших апартаментах в Париже, – умолк, замявшись.
– И что с ней? – поторопила Марта.
– Как зовут ту, что на картине нарисована? – Халфин решил не скрывать цель звонка. – Как имя вашей прапрабабушки, изображенной на ней?!
– Евдокия Оленина, – медленно ответила Марта. – Могу я узнать, чем вызван ваш вопрос?
– Пока – нет, – ответил Тимур. – Есть кое-какие соображения и догадки, но озвучивать их еще рано.
– Надеюсь, что вы сообщите, если догадки обретут статус истины?
– Этот телефон все так же не прослушивается? – сменил тему Халфин.
– Да, – ответила Марта. – Кроме вас по этому номеру никто позвонить не может.
– Хорошо, – во вздохе Тимура Марте послышалось облегчение. – Я свяжусь с вами, когда и если все прояснится, – нажал клавишу отбоя.
Через несколько минут Халфин вошел в спальню. Быстро преодолел несколько метров до кровати, прижал к себе Людмилу, попытавшуюся отстраниться:
– Прости, – прошептал, – так было нужно.
– Зачем? – всхлипнула от обиды Милочка.
Тимур понимал, что сейчас не время пытаться хоть что-то объяснять. Он только сжал Милочку еще крепче:
– Девушку на картине зовут Евдокия Оленина. Теперь мы знаем.
– И что нам делать с этим знанием? – Милочка уже почти перестала обижаться на любовника.
– Пока – ничего, – Тимур уже лежал рядом с нею. – Сейчас нам нужно отдохнуть и хоть немного поспать. Уже через три часа в доме снова будут люди и я должен их встретить.
Людмилу совершенно не интересовало, кто прибудет и почему Тимур должен прибывших встречать.
– Я не хочу спать, – уткнулась лицом в плечо.
– Я тоже вряд ли усну, – ответил, касаясь губами её приоткрытого рта.
