Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Жизнь на кончиках пальцев – 2
Маруся Новка
Часть первая
Глава первая
Людмила смотрела в иллюминатор начавшего набирать высоту самолёта.
Правда, для того, чтобы увидеть хоть что-то, ей приходилось заглядывать через плечо Леночки, которая сразу же заняла «место у окошка».
Когда для обзора остались только голубое небо и редкие облачка, Милочка, вздохнув, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
– Тебе удобно? – обеспокоился сидящий справа Тимур Халфин.
– Все нормально, – Милочка улыбнулась, не размыкая век и не поворачивая голову к собеседнику. – Просто хочу немного подремать.
– И это правильно, – Тимур незаметно для дочери коснулся пальцами руки Милочки, лежащей на подлокотнике кресла. – До Варшавы нам три с половиной часа пути. Там пересадка и через два часа будем в Париже. Правда, до побережья еще предстоит добираться на поезде, но это не страшно. Французские поезда не сравнятся с нашими, посконными.
– И на кой нам сдалась эта Нормандия? – пробурчала Леночка, внимательно прислушивавшаяся к разговору отца и педагога. – Лучше бы в Париже остались! Или в Ниццу поехали! В этой Нормандии холодрыга! И никаких развлечений!
– Не капризничай, дочь, – усмехнулся Тимур. – Снять виллу в Ницце или Каннах – никаких денег не хватит. Да и не возможно это для простого бизнесмена. А Париж – его ты увидишь, но чуть позже.
– Когда? – оживилась Леночка.
– Позже! – давать точные ориентиры настойчивой дочурке было опасно. Получив обещание, Леночка впивалась, как клещ в того, кто что-то посулил необдуманно, и не отпускала, пока не добивалась желаемого. – Лучше подремай или смотри на облака, – усмехнулся Тимур.
Людмила незаметно улыбнулась. Подумала о том, что Тимур Айдарович очень быстро сориентировался и выбрал правильный стиль в общении с дочерью, чему она сама, несомненно, поспособствовала.
Леночка обиженно сопела в иллюминатор, глядя на надоевшие ей облака, а Людмила, вместо того, чтобы уснуть, как собиралась, вернулась в мыслях к тому дню, когда увидела отца ученицы во второй раз.
* * *
Прочло чуть больше недели после того, как Лена Халфина снова вернулась в училище. Понемногу стал не то чтобы забываться, но и не обсуждался так интенсивно тот факт, что девушку нашел отец, который, как думали все, должен еще несколько лет отбывать срок за убийство жены.
Февраль близился к концу и зима, чувствуя близкую кончину, ударила по Южной Пальмире небывалыми морозами и ураганными ветрами.
Милочка, отработав вечерний урок в танцклассе, поеживаясь от продувающего насквозь ветра, стояла на остановке, ожидая автобус на котором предстояло добраться до дома. Рядом с нею тряслась от холода какая-то женщина. Расхристанный мужичок, хорошо согретый алкоголем, уцепился за вертикальную опору остановки, боясь, что не удержится на ногах, и переводил взгляд с одной женщины на другую, явно оценивая свои шансы и решая к кому прицепиться.
Людмила посмотрела вдаль на дорогу, надеясь заметить высокий силуэт автобуса, но мимо быстро проезжали автомобили. Общественный транспорт не торопился.
Она внутренне сжалась, поняв, что пьянчужка сделал свой выбор. Именно в ней он учуял потенциальную жертву и, отцепившись от стойки, широко улыбаясь, шагнул навстречу.
Если бы не страх перед незнакомцем, который явно намеревался «поухаживать», Милочка сто раз подумала бы, прежде чем сесть в остановившийся автомобиль. Пусть даже в нем на заднем сидении был кто-то показавшийся знакомым.
– Людмила Марковна! – задняя дверца авто открылась. – Садитесь быстрее!
Милочка тотчас вспомнила фразу: «между двух огней». Но тот, кто сидел в машине, знал её имя, а значит, был менее опасен, чем незнакомый пьяница. Она шагнула к дороге и юркнула в салон авто, тут же отъехавшего от остановки.
– Отвратительно работают муниципальные службы нашего города, – мужчина на заднем сидении улыбался Людмиле. Потом, словно о чем-то догадавшись, хлопнул ладонью себя по лбу:
– Да вы меня не узнали?! Я – Тимур Халфин. Отец Леночки, вашей ученицы. Мы встретились у входа в училище, когда я привез дочь. Вы помните?
– Как же, как же, – залепетала Милочка, – конечно, помню, Тимур… – замялась, – простите, а вот ваше отчество вылетело из головы.
– Ну если вылетело – туда ему и дорога! – рассмеялся Тимур. – Давайте ограничимся одним именем.
– Тогда и вы называйте меня по имени, – отчего-то смутилась педагог.
– Людмилой? – уточнил Тимур, – или Людой? Как вас зовут подопечные?
– Милочкой, – ляпнула и тотчас пожалела.
– А вы знаете, Милочка вам подходит как нельзя лучше! – Тимур продолжал внимательно наблюдать за реакцией попутчицы. Не заметив недовольства, добавил:
– Уж коль скоро мы с вами познакомились, да настолько, что решили называть друг друга по именам без всяких отчеств, надеюсь, вас не обидит приглашение выпить чашку кофе в моем обществе?
Ехать в холодную пустую квартиру Милочке совершенно не хотелось. Так почему бы не провести пару часов в обществе приятного мужчины, отца своей ученицы?
– Не обидит, – согласилась, не заметив в полутёмном салоне авто, как довольно усмехнулся Тимур.
* * *
Домой Людмила Марковна попала только к полуночи.
Вместо обещанного кафе, Тимур отвез её в небольшой, но очень уютный частный ресторанчик. Один из тех, которые начали робко появляться в Южной Пальмире с недавнего времени.
Милочка поморщилась, поняв, что ей предлагают посетить какой-то полуподвал. Подумала, что Тимур мог бы себе позволить выбрать кафешку поприличней вот этой забегаловки. Но Халфин уже шагнул вниз, протянул руку, предлагая помочь спуститься по ступенькам. Толкнул толстую, обитую деревянным брусом дверь. Навстречу посетителям тотчас заспешил метрдотель.
– Тимур Айдарович! – лицо встречающего расцвело в улыбке. – Какая честь! Вы со спутницей сядете в зале или в кабинете?
Тимур взглянул на Милочку, словно советуясь. Но она только пожала плечами, подумав, что для чашки кофе вовсе не обязательно идти в какой-то кабинет с малознакомым мужчиной.
– В зале, – решил Тимур. Он хорошо прочувствовал сомнения спутницы.
Пара расположилась за столиком на две персоны, спрятавшимся за колонной, словно отгораживающей их от остальных посетителей заведения, которых было немало.
– Позвольте ваше пальто, – протянул руку метрдотель. Добавил, извиняющимся тоном: – Мы пока в стадии реконструкции, а потому есть некоторые неудобства.
Милочка замялась, вспомнив, что под пальто на ней джинсы и потрепанный свитер, с которым так трудно расстаться холодной зимой. Но Тимур уже стоял за спиной, готовый помочь снять верхнюю одежду.
«Да ну, к черту!» – думала Милочка, раздеваясь. – «Я не собиралась ни в какие кафе-рестораны, а потому пусть будет стыдно тому, кто затащил меня сюда!»
Впрочем, уже сев за столик, Людмила смогла оценить все преимущества выбранного для них места. Для того чтобы рассмотреть пару, расположившуюся в углу, нужно было, как минимум, подойти поближе и заглянуть за колонну. Приглушенный свет бра скрадывал бедность одежды и сглаживал недостатки в цвете лица. Милочка расслабилась и улыбнулась спутнику:
– Мне, если можно, ромашковый чай, – добавила, словно оправдываясь: – Кофе на ночь я не пью, да и в принципе не люблю этот напиток.
– Мне кофе, даме – чай, – делал заказ Халфин, – и два ваших фирменных десерта.
– Может, поужинаете, Тимур Айдарович? – не спешил уходить метрдотель.
– Спасибо – нет, – Тимур заметил, как покачала головой спутница. Добавил: – Поторопись, моя дама совсем озябла.
Метрдотель взглянул на покрасневшие пальчики рук, которые Людмила неосмотрительно положила на белоснежную накрахмаленную скатерть и вздохнул.
Милочка быстро спрятала руки на коленях.
Чай согрел и расслабил. Десерт, к удивлению, оказался не приторным сладко-масляным, а нежным и очень вкусным. Милочка, увидев огромную порцию в принесенной креманке, дала себе слово съесть пару ложечек, чтобы не обидеть ни Тимура, ни услужливого метрдотеля, а потом отказаться, сославшись на балетную диету. Но незаметно для себя одолела больше половины и только потом отодвинула вазочку, подумав, что в удовольствием опустошила бы её, если бы не ограничение в углеводах для балетных.
– Как Лена? – спросил Халфин, отхлебнув кофе. – Расскажите мне о ней.
– Что бы вы хотели узнать, Тимур? – уточнила педагог. – О том, какой она была в детстве? Или какой стала сейчас?
– К детству дочери мы с вами обязательно вернемся, – пообещал Халфин. – Сейчас меня больше интересует, есть ли у Елены перспективы на выбранном поприще? Сможет ли она добиться поставленной цели?
– Леночка чуть ли не с первого класса твердит, что обязательно станет Примой, – Людмила подбирала слова, стараясь описать ситуацию такой, как она есть и при этом не ущемить отцовские чувства Тимура. – Она трудолюбива и работоспособна! И безусловно талантлива! Но вот станет ли Примой – я не знаю.
– Почему? – Тимур смотрел куда-то мимо лица собеседницы.
– Видите ли, Тимур, – Милочка по-прежнему говорила тихо и медленно, – когда я смотрю на Лену, я вижу великолепную балерину, прекрасный танец, отшлифованный до блеска. Идеальные движения, выверенные с точностью до миллиметра. Но в её танце нет волшебства. Нет магии, способной увлечь, поглотить зрителя. А без этого стать Примой, в том понимании, которое вкладывают в это слово все балетные, невозможно! Она не умеет и не хочет взаимодействовать с танцовщиками, оказавшимся на сцене вместе с нею. Не уверена, что сможет увидеть личность даже в своем партнере, – смутилась. – Надеюсь, я вас не обидела?
– Нисколько, – ответил Тимур. – И я благодарен за честность, – немного помолчал. Спросил: – А Диана? Подруга дочери?
Последнее, что хотела бы сделать Людмила, так это начать проводить параллель между подругами, а потому, сделав вид, что не понимает подоплёки вопроса, продолжила:
– Диана… она и Леночка дружат с детского дома. И пока, на радость всем нам, между девочками нет конкуренции! И я очень надеюсь, что все так и останется.
– Лена много рассказывала о Диане, – сообщил Халфин. – Мне кажется, что подруга оказывает благотворное влияние на мою дочь.
– Это так! – радостно подхватила Людмила.
– Я хочу оформить опеку над Дианой, – перебил собеседницу Тимур. – Сделать так, чтобы девочки стали не только подругами, а словно сестрами. Чтобы между ними не встала разница в материальном обеспечении и социальном статусе.
«Да кто же ты такой, Тимур Халфин?» – думала педагог, – «Если ставишь свою дочурку выше любой другой воспитанницы хореографического училища?! Ведь для балета не важно, сколько денег упрятано в твой бумажник. Дочери директора завода и простого работяги оказываются в равных условиях на пороге училища. Талант не купишь и не обеспечишь связями!» – но задавать подобный вопрос Милочка посчитала неуместным. Или, как минимум, преждевременным.
– Мне пора, – Людмила взглянула на часы. – Завтра в восемь начнется урок, а добираться больше часа.
– Я бы с удовольствием отвез вас, Милочка, – Тимур вслед за собеседницей посмотрел на часы, – но на вечер запланирована еще одна встреча.
Людмила не имела понятия, в каком районе находится, и с ужасом подумала, как будет выбираться. Посетовала на себя, поругала, что подалась на предложение Тимура, нахмурилась, постаравшись не выдать разочарования, тотчас улыбнулась:
– Не страшно. Доеду сама. Вы просто скажите, где тут ближайшая остановка автобуса?
– За кого вы меня принимаете?! – возмутился Халфин. Тут же велел появившемуся словно из-под земли метрдотелю: – Вызови машину!
Людмила вышла из ресторанчика все так же поддерживаемая под локоть Тимуром, подумала, хватит ли ей денег, чтобы расплатиться за такси. Но Халфин, усадив её на заднее сидение, велел водителю:
– Отвезешь даму по нужному адресу и доложишь мне, когда доберетесь.
– Сделаю, Тимур Айдарович! – ответил водитель.
Машина тронулась с места. Милочка вспомнила о том, что Халфин не расплатился в ресторане. Подумала, что возможно он намерен вернуться. Ведь где состоится его следующая встреча – она не имела понятия.
Зайдя в квартиру, передернула плечами. Снова пожалела о том, что не утеплила окна на зиму. Впрочем, в этой квартире она только ночевала, проводя весь день в училище, а ночью вполне можно согреться под пуховым одеялом, подаренным Звездинской на прошлое Восьмое Марта. Мстислава всегда делала подруге «хозяйственные» подарки, хотя, Милочка намного больше порадовалась бы флакону хороших духов.
Забравшись с головой под одеяло, вспомнив в очередной раз о духах, на которые вечно не хватало денег, посокрушавшись по поводу полного отсутствия привычки экономить, дабы собрать необходимую сумму на свои «хотелки», Людмила Марковна уснула.
* * *
На следующее утро она проснулась ровно в шесть. За годы непрерывного режима для того чтобы встать в положенное время, Милочке не нужны были ни часы, ни, тем более, будильник.
Быстро умывшись, выпив чашку горячего чаю, она оделась и, спускаясь по лестнице с третьего этажа, уже начала подрагивать в стылом подъезде, толкнула входную дверь, приготовившись быстрым шагом преодолеть пятьдесят метров до автобусной остановки.
И удивлено замерла, увидев стоявший прямо у подъезда автомобиль, из которого тотчас выскочил вчерашний водитель и распахнул заднюю дверцу:
– Людмила Марковна! – мужчина сделал приглашающий жест рукой. – Садитесь! Мне велено доставить вас к месту работы.
– Ну что вы? – растерялась Милочка. – Не нужно. Я сама доберусь.
– Нужно – не нужно, это вы уж с Тимуром Айдаровичем решайте, – поторапливал водитель. – Мне велено доставить. Так что садитесь и не заставляйте меня мерзнуть на ветру.
Людмила видела, что мужчина одет в свитер и брюки, что, не смотря на явно хорошее качество шерстяного свитера, все же не соответствовало промозглому февральскому утру, а потому, вняв просьбе, быстро села в авто.
Машина мчала по темным улицам города, явно зная конечный пункт.
Дорога заняла намного меньше времени, чем если бы Милочка ехала автобусом, а потому уже в половине восьмого автомобиль, сбавив скорость, подъехал к автобусной остановке.
– Высадите меня здесь, – попросила Людмила Марковна. Добавила, словно оправдываясь: – Хочу немного пешком пройтись, – и быстро выскочила из авто, не дожидаясь, пока перед нею распахнут дверь.
– Спасибо! – отчего-то покраснела, прежде чем захлопнуть дверцу.
Водитель кивнул, не меняя невозмутимого выражения лица, и тут же отъехал.
«Ну и дела!» – думала Милочка, шагая по дорожке ко входу в училище. – «Нужно в следующий раз сказать Тимуру, что это совершено не обязательно!» – вздохнула: «Если он, этот следующий раз, в принципе будет», – потянула на себя дверь и оказалась в теплом, пропахшем такими родными и привычными ароматами тяжелого балетного труда, фойе.
Спустя четверть часа Людмила Марковна уже входила в танцкласс.
Она смотрела, как девочки, кто на полу, а кто и у станка растягиваются и разогревают мышцы, готовясь к утреннему уроку.
Вспомнила, что именно сегодня должен состояться пресловутый парный урок, который непонятно с какого перепугу затеяла Мстислава.
Нашла взглядом Леночку, стоявшую у станка, положив правую руку на перекладину и высоко выбрасывающую левую ногу в гранд-батмане.
Заметила Диану, сидевшую в растяжке на полу.
Вздохнула, понадеявшись, что сегодняшний день все же пройдет без эксцессов.
Хлопнула в ладоши, призывая к вниманию:
– Всем доброго утра! Прошу к станку! Начнем урок…
Глава вторая
Каждое утро ровно в семь часов все тот же автомобиль ждал Милочку у дома.
Каждый вечер ровно в семь она садилась в авто на автобусной остановке.
В первый вечер после встречи с Халфиным она попыталась отказаться от поездок еще раз. Но водитель не желал ничего слушать. Отвечал:
– Договаривайтесь с Тимуром Айдаровичем. Я делаю только то, что мне велено.
«Договаривайтесь!» – думала Милочка. – «Легко тебе рассуждать! А как я с ним договорюсь, если понятия не имею ни где он, ни что все вот это значит?!»
Спрашивать о чем-то у мужчины, который словно стал её личным шофером, было неуместно, да и не прилично, а потому Людмила радовалась, что водитель не настаивает на том, чтобы подвести её прямо к двери, да и вечером забирает на остановке.
* * *
Милочка вздрогнула и отчего-то радостно заулыбалась, увидев, как из авто вышел Тимур Халфин и, прижимая к груди охапку ярко-желтой мимозы, заспешил к ней, уже потерявшей надежду увидеть сегодняшним вечером ставшее привычным за последние дни, транспортное средство для доставки к дому.
– Простите за опоздание! – Тимур протягивал Людмиле цветы. – Попали в пробку на въезде в город.
– Ничего страшного, – Милочка взяла букет, вдохнула пряный аромат, от которого закружилась голова. Она обожала запах мимозы и хризантем. Резкий, холодный, несвойственный понятию – цветочный. – Сегодня, по случаю наступающего праздника и небольшого банкета, устроенного мужчинами училища, я немного задержалась, – поймала себя на мысли, что словно оправдывается перед Тимуром. Выискивает причину того, что она торчит на остановке и уже пропустила два рейсовых автобуса.
Мужчин-педагогов в училище было не так чтобы много, а «банкет» состоял из пары бутылок шампанского и крохотных бутербродиков с икрой, по два на каждого, и балетная диета в данном случае, была вторична. Дамам вручили по три чахлых тюльпанчика, успевших примерзнуть во время доставки, небольшие подарочки из серии тех, о которых сразу начинаешь думать: кому бы передарить, и витиевато поздравили с завтрашним праздником.
Забирать свой букетик домой Людмила не стала. Начало марта в Южной Пальмире выдалось холодным и если и отличалось температурой воздуха от промозглого февраля, то не на много. Тюльпаны были поставлены в вазу, водружены на стол педагога, где им предстояло скучать в одиночестве весь завтрашний день.
Милочка разместилась рядом с Тимуром на заднем сидении автомобиля. Снова вдохнула аромат цветов:
– Спасибо, – улыбнулась непонятно чему, – я очень люблю мимозу.
– Я так и подумал, – кивнул Тимур.
В машине повисло молчание. Только шелест шин по дороге и едва слышный гул мотора словно служили аккомпанементом мыслям попутчиков.
– Вы свободны завтра вечером? – спросил Тимур, как показалось Милочке, совершенно некстати. Он знал, не мог не знать, что она одинока. Что вся её жизнь сосредоточена на училище и подопечных. К чему тогда этот вопрос?
– Завтра нет уроков, – ответила нейтрально. – Восьмое Марта один из редких дней, когда нам, женскому преподавательскому коллективу, предоставляют выходной. На концерты, запланированные на вечер, наших балерин и танцовщиков сопроводят хореографы мужчины.
– Моя дочь тоже будет принимать участие в концерте? – озаботился Халфин.
– Конечно, – кивнула Людмила. – Это нормальная и привычная практика. Со спонсорами нужно дружить и всячески взаимодействовать. Но и это не самое главное.
– И что же главное? – удивился Тимур.
– Юные балерины должны привыкать к вниманию зрителей! К сцене, какой бы не заслуживающей внимания она не казалась! – горячилась Милочка, словно оправдывая необходимость выступлений. – Да и потом, уже в девять вечера девочек доставят в училище! За режимом мы следим строго.
– Жаль, что я не знал, – пробормотал Тимур. – Очень хотел бы увидеть дочь на сцене.
– Так посмотрите! – оживилась Людмила. – Завтрашний концерт, который состоится во Дворце Спорта, начнется в шесть часов! На концерте будут поздравлять женщин пяти предприятий города. Выступление Лены состоится часов в восемь, если очень захотеть, можно изыскать возможность попасть на концерт.
– Попасть не сложно, – Тимур нахмурился, словно что-то обдумывая, – но удобно ли оставлять гостей в одиночестве? – повернул голову к Милочке, внимательно посмотрел ей в лицо: – Надеюсь, вы примете приглашение и посетите завтра мой дом?
Мысли Милочки заметались в голове, как птички, пойманные неожиданно и заточенные в клетку.
Тимур Халфин, отец одной из её учениц, приглашает её, педагога дочери, в гости? В свой дом?! Но ведь это не принято! Это за гранью приличий и попахивает попыткой задобрить ту, что во многом отвечает за обучение девушки! Но, скорее всего, отец Леночки не имеет ни малейшего понятия о неписаных ограничениях на общение педагогов с родителями учеников. И подобный промах для него простителен. Людмила совсем уж было открыла рот, чтобы отказаться и объяснить невозможность принять приглашение, если в том возникнет нужда, но Тимур перебил её:
– Завтра в моем доме соберется очень ограниченный круг друзей. Но задумал я этот прием не ради их жен, а ради вас, Милочка. Прошу, не отказывайте, – протянул руку, словно хотел обнять за плечи, но тотчас её одёрнул, добавил: – Нужно же вам хоть иногда, хоть немного развлечься, а не жить жизнью училища и подопечных!
Запах мимозы будоражил и кружил голову.
«А почему бы и нет?» – подумала Милочка. – «Этот Халфин и его окружение вероятнее всего далеки от мира балета. И мой «проступок» останется в тайне. Я проведу праздничный вечер так, как должно, а не в пустой квартире с книжкой в руках».
– Хорошо, – кивнула едва заметно. – Я принимаю ваше приглашение.
– Я рад! – рука Тимура наконец-то обвила плечи Людмилы.
Автомобиль остановился у подъезда. Отец Леночки быстро вышел из машины, достал что-то с переднего сидения, протянул Милочке плоскую большую коробку:
– Это вам, – увидел удивленный взгляд. Объяснил: – Подарок к Восьмому Марта.
– Ну что вы? Зачем, – залепетала, не решаясь взять коробку. – Это лишнее.
– От подарков не принято отказываться, – Тимур не собирался принимать отказ. – Если, конечно, не хотите обидеть дарителя, – усмехнулся.
Обижать никого Людмила не хотела, а потому, неловко зажав подмышкой одной руки коробку, прижимая другой рукой к груди букет, заозиралась, думая, как теперь со всем вот этим войдет в подъезд.
– Машина заедет за вами в пять вечера, – сообщил Милочке Халфин. – Я буду ждать вас уже в своем доме, – посмотрел на водителя, стоявшего возле них в паре метров: – Поводи даму и помоги ей войти в квартиру.
– Позвольте? – водитель протянул руку, в которую Людмила с удовольствием переложила неудобную коробку, и зашагал к подъезду.
* * *
Людмила Марковна заваривала ромашковый чай, с опаской посматривая на коробку, которая сиротливо осталась лежать на кровати, прекрасно видимой в дверном проёме между кухней и единственной многофункциональной комнатой квартиры. Что бы там ни было, но она откроет подарок чуть позже. Сейчас её голову заполняли совершено другие мысли.
Быстро допив чай, Милочка перебралась в комнату и распахнула створки шкафа.
Она редко принимала решения, не дав себе труда все хорошенько обдумать. Но подобное, правда, хоть и не часто, случалось. И сегодняшнее согласие принять приглашение Тимура, было как раз одним из таких случаев. Не потому что она вдруг чего-то испугалась. Не потому что ей вдруг стал неприятен этот мужчина. Просто Милочка, рассматривая свой непритязательный гардероб, отчетливо поняла, что ей совершенно нечего надеть!
Юбки, блузки, брюки, джинсы, свитера. Пара летних платьев, в которых только на пляж или на рынок. Строгий костюм и белоснежная блузка с жабо, если вдруг возникнет необходимость присутствовать на мероприятии и выглядеть «прилично», но в то же время – нарядно.
Ничто, из представшего взору Людмилы Марковны, для завтрашнего празднования явно не подходило.
Она вздохнула, вспомнив, что с недавних пор некоторые модные магазины стали не только продавать платья, но и сдавать их на прокат. Правда, обходилась эта услуга едва ли не в половину стоимости платья при покупке, но если ты понимаешь, что вот этот дорогой изысканный наряд будет надет лишь единожды, а после обречен сиротливо висеть в шкафу, то почему бы и нет?
Но ни один из магазинов не станет работать, когда на часах уже начало десятого!
Можно было бы одолжить платье у подруги.
Но подруг у Милочки не было.
Разве что Звездинская.
Но придется объяснять Мстиславе, зачем ей вдруг понадобился наряд, а делать этого Людмиле явно не хотелось.
Повздыхав и посокрушавшись еще какое-то время, Милочка захлопнула дверцы шкафа, решив обдумать сложившуюся ситуацию завтра утром. Подошла к кровати и уставилась на коробку, лежавшую там же, где и была оставлена.
Нужно открыть и посмотреть, что же ей подарил этот странный мужчина, пропавший куда-то без объяснений на целых две недели, и свалившийся, как снег на голову, с букетом и подарком.
Людмила перевела взгляд на мимозу, стоявшую в вазе на туалетном столике и расточавшую аромат на всю комнату, улыбнулась непонятно чему и потянула край ленты, перевязывавшей коробку. Сняла крышку. Развернула слой шелковистой матовой бумаги и охнула, увидев содержимое.
Она аккуратно подхватила невесомое платье за кончики тонких шлеек. Подняла его на высоту рук. Залюбовалась.
Матовый шелк цвета пепел розы был украшен крохотными, вышитыми блестящими нитками, бутончиками каких-то цветов, разбросанными по всему полю платья редко и ненавязчиво.
Милочка обернулась к зеркалу на стенке шкафа. Приложила платье к себе.
Оно шло её необычайно! Именно этот немного блеклый цвет не затмил бы собой её лицо, не отличающееся яркостью красок, а подчеркнул бы то, что было. И глаза со светло-болотной радужкой. И бледную кожу с едва заметным румянцем. И нежно-розовые губы. И пепельно-русые волосы, о которых Звездинская однажды презрительно высказалась, назвав их цвет «придорожной пылью».
Чем дольше Людмила стояла у зеркала, тем отчетливее понимала, что не может принять этот подарок! Что подобное преподносится только очень близким женщинам! А она таковой для Тимура Халфина не является!
Нужно немедленно упаковать платье! А завтра передать коробку водителю! Тимур, получив обратно свой подарок, должен понять всю его неуместность и то, что подобная фамильярность Людмиле Марковне не понравилась!
В последний раз посмотрев на платье, которое она даже не примерила, а продолжала любоваться им в зеркальном отражении, Милочка повернулась к кровати и вздрогнула, заметив, что в коробке лежит еще какая-то коробочка. Меньше размером, но с таким же вензелем незнакомого бренда на крышке.
Отложив в сторону платье, Людмила Марковна решила посмотреть, чем еще отважился одарить её Тимур.
На кровать из открытой коробки выпали крохотные трусики и бюстгальтер на косточках. Именно такой, что как нельзя лучше подходил к платью с открытыми плечами.
Милочка, вместо того, чтобы продолжить возмущаться, расхохоталась. Подумала, что не так с этим Тимуром?! Он озаботился не только платьем, в котором ему не стыдно будет представить её своим гостям, но и трусами с лифчиком! Хорошо, хоть не подумал, что у неё нет колготок! Тряхнула коробку и согнулась от хохота.
Потому как из коробки выпали шелковые чулки и кружевной пояс с подвязками.
– А туфли?! – продолжала хохотать Милочка, – Туфли где?! Комплект не полон!
Отсмеявшись, уложив все вещи обратно в коробки, решила тут же позвонить Халфину и высказать ему все, что о нем думает. О нем и о его непозволительном подарке. Но вспомнила, что Тимур Айдарович не озаботился тем, чтобы сообщить ей номер своего телефона.
Ну что же, процесс постановки наглеца на место придется отложить на завтра. А сейчас нужно ложиться спать.
Людмила переложила коробку в единственное кресло, быстро разделась и юркнула под теплое одеяло.
* * *
Домой Тимур Халфин попал только к одиннадцати часам вечера.
Муниципальные службы, как всегда не вовремя, проводили ремонтные работы на трассе, ведущей за город, что создало пробку, не рассосавшуюся даже к ночи.
Он быстро прошел в кабинет. Сел в кресло. Открыл ящик стола. Достал небольшой кнопочный телефон.
– Я вернулся, – сообщил собеседнику на другом конце провода.
– Все в порядке? – поинтересовался голос в трубке.
– Да, – кивнул Тимур, словно собеседник мог его видеть. – Встречи состоялись и прошли именно так, как вы предполагали.
– Как со вторым вопросом? – продолжал расспрашивать голос.
– Завтра я представлю её коллегам и их женам, – сообщил Тимур.
– Ты уверен в своем решении? – в голосе собеседника зазвучало сомнение.
– Да. Она подходит как нельзя лучше! – ответил Халфин. Разъяснил: – Одинока, ведома, нелюбопытна, бедна, как церковная мышь.
– Хорошо. Держи меня в курсе.
– Обязательно, – Тимур Халфин нажал клавишу отбоя.
