Текст книги "Подарок судьбы 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Летти

За день обежала, кажется, все, что смогла. Сделала несколько значимых тайников с легкими платьями в особо соблазнительных местах моего просторного сада. Вдруг мне захочется вылезти из воды и обсохнуть на солнышке ящером, а потом снова обернуться в человека?

Зверь внутри ликует и хищно раздувает жадные ноздри, боюсь даже близко подойти к своему же дворцу, слишком велико искушение, слишком гулко бьются сердца моих нежных гордых любимцев. Еще пара часов, и я смогу прикоснуться к какому-то одному из них, пусть сами решают, кто первый направится на встречу. Чистые, лишенные лукавства эмоции манят в подводное царство мою звериную суть, да и отголоски души человека. Скорее бы проплыть под толщей земли через все переходы и подготовиться к встрече. Какой она будет? Чего мне от нее ждать, от самой первой, самой волшебной? В просторном каменном зале уже приготовлено платье голубой тонкой ткани. Пеной вскипает термальный бассейн, всюду я развесила чаши с магическими светлячками. Те пляшут загадочный танец, словно крошечные человечки, роняя немыслимые тени на своды пещер. Когда приблизится полночь, чаши с таким же голубоватым свечением зажгутся в коридорах, ведущих из покоев ко мне в подземелья. Первые залы и коридоры сухие, по полу нигде не струится вода. Специально все сделано так, чтобы любимцам было удобно, пока наша связь с ними еще слишком слаба. Это потом им станет близка моя родная стихия, а пока пусть идут ко мне по сухому. Серой дымкой зажегся портал, пропуская в сад Милену.

– Обустраиваешься?

– Стараюсь.

– Не терпится?

– Еще как!

– Смотри, не напугай. Безликие очень уязвимы и пугливы, как дикие звери. Будь нежна с ними и глаза сразу не зажигай. Я с хорошей новостью, понимаю, тебе было не до того. Сегодня на север ушли все эти люди в доспехах. Кстати, тебе удалось посмотреть, что у них в головах? Что они, вообще, тут искали? Мне просто любопытно до жути, если честно.

– Посмотрела у нескольких. Они искали и находили запчасти.

– То есть?

– Легенды говорят, что тут бились за любовь или из ревности драконы между собой. Выжили не все, было пролито много крови. Ее-то они и ищут, а еще кости тех ящеров. Якобы со времен той самой битвы и стало принято у драконов не заводить связей между собой, а выбирать любимцев из числа людей.

– А как кровь-то они могли найти?

– Ее капли закаменели, а целебные свойства остались. Силой отнятая наша кровь, конечно, никому не поможет. Но пролитая случайно, а потом кем-то найденная, даже спустя столетия, вполне может помочь.

– Дикость какая. Я, кстати, к тебе с подарочком.

– С каким?

– Конфеты, бутылочка молодого вина и плед. Вдруг тебе вздумается устроить пикник с кем-то из них, только прошу, не напугай. Мальчики ещё очень юны и стеснительны. Они не земляне, тут другая культура.

Дербеш

Наваждение дня, полного неслыханных удовольствий для воина, спало вслед за разгорающимся закатом. Маги так и не навестили нас. Бэй мрачен, но держится, как подобает. Страшно даже подумать о том, как войти в комнату с темнеющим лазом. Раз за разом мелькают в голове глупые мысли и яркие воспоминания последних дней. Бэй, заходящийся в кашле, его иссушенные жаждой губы, синяки на всем теле. Пусть и не я в том виноват, что все тогда так случилось, а все же моя совесть будет спокойней, если я подарю ему еще целый день жизни в этом дворце. Пусть насладится покоем, отдохнет от тягот воинского пути.

– Пора. Идем вместе, а в лаз уже я один, – невесело ухмыльнулся мне чужак, ставший другом за это короткое время. Ну-ну. Первым буду я. Только спорить не стану, боюсь, что у дракона может быть слишком острый слух, как бы не лопнул от хохота, если услышит, как спорят два его блюда за честь стать ужином именно в эту чертову ночь.

Поднялись мы с пуфов синхронно, так же взошли на второй этаж. Солнце уже почти склонилось к розовеющему горизонту, значит, пора.

Лаз, наполненный мраком, озарился голубоватым свечением, словно бы приглашая в свое нутро. Бэй медлит в паре метров от входа. Я шагнул чуть вперед и ощутил на плече тонкую руку загорца.

– Первым иду я.

– Ошибаешься, после всего я задолжал тебе этот день, – толчок в плечо, и путь для меня свободен. Нога не может сделать роковой шаг. Неимоверным усилием воли, пока друг еще лежит на полу, я заставил себя шагнуть в синеватый туннель. Под ногами хрустит песок, стены гладкие, расчерчены узором из каких-то фигур. Смотреть страшно, да даже вдохнуть полной грудью и то не выходит, каждый шаг дается с огромным трудом. Где-то за спиной пожелал мне легкой смерти приятель. Странное пожелание по нынешним временам. Впереди чудится еле слышное дыхание зверя, а может статься, что шум воды так отразился о стены. Всмотревшись в узор, я невольно сглотнул. Следы от острых когтей, вспоровших породу, чередуются с фигурами рыб, водорослей, дракона и мужчин, словно плывущих под водой. Не то они утонули, не то живы еще. Идти вперед страшно, а не идти и вовсе нельзя. Стараюсь двигаться как можно быстрее, смысла медлить больше, уж, точно, нет.

Слева моему взору открылся огромный просторный каменный зал, весь залитый призрачным светом. С краю сияет зеркалом небольшая купальня, на краю нее сидит прекрасная дева, краше которой я никогда не видал. Светлые волосы раскинулись по плечам водопадом сияющего шелка. Из одежды на ней нет почти ничего, только крошечная карикатура на платье, которая вообще ничего не скрывает. Никогда в жизни я не видел столь много, как сейчас. Что это? Наваждение? Прощальный подарок дракона? Мне должно пройти мимо, спуститься в пещеры ниже, а я шага ступить не могу, лишь смотрю во все глаза на незнакомку, что будто бы, не замечая меня, чертит прутиком на воде неясные символы. Стоит подойти и указать путь ей наверх, пусть даже и в руки к Бэю. Он честен, он поможет и не воспользуется заплутавшей по воле дракона девицей. Один крошечный шаг, и наваждение обернулось, распахнув на меня огромные ярко-голубые глаза. Сказать бы хоть что-нибудь, да перехватило дыхание, слишком она прекрасна, нереальна, словно вышла из какого-то сумасшедшего сна. Осознаю, что я почти голый. На мне из одежды, согласно драконьего уговора, только туника, не доходящая до колен, едва прикрывающая самое стыдное. Но девушка не выглядит ни изумленной, ни смущенной, будто бы ей просто приятно на меня посмотреть.

Летти

Стоит, смотрит, распахнув на меня глаза цвета лесного ореха, в которых замерло восхищение. Никто и никогда на меня так не смотрел. Зверь внутри мечется на иллюзорной цепи, требует поскорее забрать свое, выпить все чувства этой чудесной жертвы, подарить ему счастье и напиться досыта этим самой. Силюсь не напугать моего зайчонка, не выдать ничем своего нетерпения, даже взглядом. Прячу глаза, отвожу их к стихии, заточенной в чашу из камня. Шагнул. Шагнул в мою сторону, меня захлестнула волна идущего от него восторга, я подняла глаза, заглянула в искрящуюся, чистую, как первый снег, душу. Поманила его взглядом. Идет, ступает короткими шажочками, не может отвести от меня своих глаз. Дракон внутри вот-вот порвет свою цепь, обретет долгожданную власть над моим телом и волей. Хоть бы не напугать безликого, хоть бы дать ему самому ко мне подойти. Я чуть улыбнулась и опустила взгляд к полу. Шагнул чуть уверенней и, самую малость, быстрей, нас отделяет всего пара метров. Чувствую запах, острый прекрасный запах разгоряченного тела молодого мужчины. Хочется сорвать с него тонкую тунику, осмотреть взглядом всего, прикоснуться, а приходится ерзать на твердом и жестком уступе. Еще пара шагов и он стоит всего в метре от моих ног, такой красивый, такой желанный. Терпение кончилось, я, как смогла плавно, встала навстречу. Не напугай! – вертится пожелание-приказ от подруги. Я очень-очень постараюсь, честное слово. Дракон внутри сжался в пружину, словно бойцовый кот перед короткой атакой. Мужская широкая ладонь очень несмело легла на мое плечо, обожгла своим жаром голую кожу, дала насладиться силой. Я обняла свой подарок судьбы, прочертила пальцем линию вдоль его позвоночника, еле касаясь и чуть зазывно. Зверь вышел из-под контроля и требует отдать ему дань. Рука, неподвластная более моей собственной воле, залезает под тунику, прикасается к его сильному телу.

– Я так не могу, это неправильно. Я ведь даже имени твоего не знаю, прекрасное чудо, – хрипит молодой мужчина, каждым произнесенным словом выбивая из меня искры. – Я жертва дракона, мне должно исполнить свой долг перед миром.

– Мое имя Летти, и дракон – это я.

– Я не верю тебе.

Наконец-то я смогла поднять голову и показать ему свои прекрасные глаза уже в полном их обороте. Хищные, жадные, разделенные вертикальным зрачком.

– Твоя двуликая госпожа, дракон Летти. А ты Дербеш, моя жертва.

Побледнел, испугался, напряг мышцы, силится не убежать.

– Но как же…

Легкий невесомый поцелуй, каким влюбленные награждают друг друга впервые, дался мне с огромным трудом. Хочется накинуться на него со звериным рыком, одарить страстью, заполнить ею себя всю. Моя жертва и трепещет, и жаждет. Хочет познать цену драконьей любви, хочет узнать ласки, но боится до дрожи. Вторая рука заползла под тонкую струящуюся ткань, принялась ласкать и гладить одеревеневшее тело прекрасного воина. Кругом зажигаются синие искры, магия вокруг нас бурлит, вырвавшись из меня наружу.

– Как все случится?

– Как ты того хочешь.

Крепкие бедра, узкая талия, переходящая в мощную спину. Кожа, которая еще не познала женских касаний. Мягкие пухлые губы, бездна страха в глубинах зрачка. Платье спало с меня само, разлетевшись на тонкие ленты. Мужчина опустил глаза к полу, смешной и такой наивный. Как же его приручить, не напугав еще больше, как утолить жажду дракона.

– А хочешь, я тебя покатаю, покажу свое царство. Эти пещеры уходят далеко-далеко, там очень красиво, только тебе придется взять в руку факел. Я сейчас наколдую такой, который не сможет погаснуть. Хочешь?

– Хочу.

– Не испугаешься меня во второй ипостаси?

– Я воин, страх не посмеет завладеть моим сердцем.

Обернулась, рассыпавшись на сотню серебристых клочков, и воскресла в форме дракона. Ящер сыт страхом, радуется былому восхищению и трепещет от предвкушения будущего восторга.

Молодой воин несмело, опасаясь каждого моего вздоха, садится на спину позади лопаток. Чудится, что даже не дышит. Стоило распрямить поджатые лапы, как он обхватил меня ногами, словно тугой корсет. А жажду я вовсе иного. Ощутить эти же чудесные обводы его сильного тела, но в женской своей ипостаси. От расстройства вздохнула, и заморозила, к чертям, всю стену вырвавшимся изо рта дыханием. Ладно, растает потом как-нибудь сама.

Ступаю лапами по каменным плитам осторожно, словно несу на спине драгоценную хрустальную вазу и боюсь расплескать ее содержимое. Впереди черными провалами виднеются залы. Я могу рассмотреть их и сейчас, а вот любимцу становится по-настоящему страшно. Легкая вспышка магии, и неугасаемый факел уже у него в руках.

– Спасибо, – прошелестел он скорее стенам, чем мне. Такой теплый, такой желанный, нетронутый никем испуганный юный воин.

Под лапами разлетаются брызгами первые подтопленные участки моего лаза, скоро можно будет поплыть. Главное, помнить, что под водой он пока не сможет дышать. После, когда подпустит к своему сердцу и телу, когда в тугую струну совьется наша с ним связь, после сможет немного дышать и в воде. Не так как я, но хоть как-то.

Неспешно прогребая лапами дно, проникаю в зал, устланный раковинами сверху донизу. Пол здесь и вовсе сияет переливами перламутра, всюду в воде снуют разноцветные мелкие рыбки. Чуть заерзал, смещая свой вес, ахнул, вроде смелеет. Даже факел придвинул к стене с выложенным на ней полотном в форме пышных цветов нашего сада, тонкие ракушки потрясающе точно передают завитки лепестков. Нравится ему тут, несмело пока, но он смог оценить эту пышную красоту. Засмотрелся на крупный жемчуг, который помещен в сердцевины объёмных цветов. Жадности нет в этом взгляде, есть какая-то неясная мне тоска. Скорей бы совершить таинство ночи, дать мне возможность полностью его понимать, овладеть долгожданной связью.

Коридор уходит все глубже в воду, я наконец-то свободно плыву, воздуха ему тоже хватает. Потолок сияет осколками розоватых кристаллов, похожих на прихотливо расколотый кварц. Кое-где свисают с потолка золотые лилии, не зажженные мной по глупости светильники. Зажгла, чем вызвала у безликого прорву молчаливого восхищения. Мой, наш со зверем, трепетный юноша. Скоро мы выплывем в природный тоннель, идущий к холмам, там я смогу показать ему охоту на морских бесов. Вкусных и жирных. Здесь вода стоит почти до потолка. Юноше есть чем дышать, но все же ему страшно, не доверяет еще своему дракону. Магией озарила туннель голубым светом, идущим со дна. Пусть смотрит, как суетятся здесь редкие рыбы. Беса не вижу ни одного, приходится плыть дальше, где воздуха еще меньше, а туннель узок, так что приходится очень осторожно проплывать повороты. Страшно оцарапать ноги безликого о скалу. Наконец впереди, у самого дна, забрезжила ярким пятном размалеванная морда неожиданно крупного беса. Наверное, если быстро нырнуть, мой наездник догадается задержать дыхание. Замерла, приготовилась совершить атаку. Со спины идет волна дикого животного страха. Не доверяет или боится, что я не справлюсь? Обидно. Резкий нырок, перекушенная посередине сладкая туша, вода окрасилась алым. Безликий попытался закричать и хлебнул воды, выронил факел, уцепился пальцами в мой широкий кожистый ворот. Содрогается телом. Не помня себя от страха, плыву коротким путем во дворец, скорее на сухой воздух. Здесь у лаза острые стены, это даже и не лаз вовсе, а скорее природный разлом. Только бы нигде не застрять, не ушибить его колени. Черт, его еще и болтает. Стряхнула со спины в повороте, ухватила зубами за одежду, стараясь не ранить столь сладкую нежную кожу, держу над водой впереди себя. Так сейчас проще и намного быстрее. Кашляет, содрогается, но как-то дышит. Острым ребром скалы содрала чешую себе на боку. Заживёт, главное, что не на тело безликого пришелся этот удар. Придется снова нырнуть под скалу, глубже в воду. Единственный самый короткий путь на поверхность. Животный ужас юноши, который он пытается побороть, чувствую, кажется, всем своим существом.

Ныряю, просовываю морду под острыми пиками разверзнутой пасти скалы и выпускаю свою жертву из захвата зубов. Носом толкаю вверх к сияющему пятну бассейна, что раскинулся во внутреннем дворе. Выплывает, барахтается, тянется к этому свету. Чувствую, как вдыхает столь желанный для себя воздух, заходится в кашле.

Теперь можно и самой осторожно пролезть, нигде не застряв, не разодрав шкуры. Чуть не утопила, как страшно и стыдно. И зачем он только вздумал кричать под водой? Дорого мне могла обойтись эта охота. А всего-то хотелось показать ему себя во всей силе, продемонстрировать упоение от хвата зубов. Я же им приносила эту рыбу, они ее ели и даже хвалили вкусное блюдо кухарке. Что ж бояться-то так было этого беса? А все равно стыдно.

Глава 18

Бэй

Украл мою смерть сегодня. Поступок достойный храброго воина. Вот только неизвестно, что хуже – ожидать, наслаждаясь навязанной роскошью или погибнуть достойно. Дербеш. Разум рисует картины одна жутче другой. Что с ним происходит сейчас там, в подводном мире лютого зверя. Играет ли дракон с добычей подобно кошке или просто выжидает удобный момент, чтобы напасть. С ужасом думаю о судьбе внезапного друга, словно о собственной. Тишина за пределами наших покоев стоит невероятная для дворца, полного людей. Не слышно ни шороха, ни скрипа расшатавшейся половицы, мышь, и та нигде не шуршнет своим тонким хвостом. Всегда так было или только сегодня? Как он уходил. Прямой, несломленный, смело прокладывая шаги. Смогу ли я так же или позорно спасую, вообще, не смогу ступить в лаз. Страшно бояться того, что не сможешь одержать победу над собственным страхом. Близится час рассвета, а хоть на секунду уснуть я так и не смог. Стою, неотрывно глядя в озаренную свечением пустоту змеиного лаза, словно надеюсь на какое-то смутное чудо, глупец. Воин должен быть полон отваги и храбрости, те, в ком течет кровь моего народа, презирают страх. А все равно нет-нет, да заденет он меня своим острым шипом, прокрадется в сердце незримой тенью. Скорее бы отведенные на блаженство часы истекли. Сколько раз, охваченный пылом затяжной битвы, я мечтал о прохладе каменных стен, о кисловатых напитках, жажду которыми можно было бы утолить вволю. А теперь горек мед, даже самый сладостный мед. Дербеш. Неужели я к нему так прикипел, к чужеземцу. Или я страшусь за собственную судьбу? А может, и то, и другое? Как тут узнаешь. Хватит переживать подобно молодой одалиске, готовящейся ступить под покров ложа нашего Властелина. Достойная жизнь предполагает достойный исход. Нельзя перечить воле богов, нельзя испытывать глупый страх. Один раз смерть предначертана всем, а какой она будет, не знает никто. Двух же смертей не бывает в подлунном мире.

Резко развернулся и вышел постоять на балкон, отвлечься от стремительных мыслей, бегущих по кругу подобно волам на мельнице. Просторный внутренний двор, нет отсюда вида на море как с нашей, теперь только моей, огромной террасы. Тени ложатся прихотливо, расчерчивая бассейн на разные части. Неторопливо вдоль стен прогуливается статный воин. Кто он и как не боится нести всю службу здесь, в этом зачарованном месте? Богатая чалма украшает высокую голову, нет-нет да засеребрится огромная брошь, украшенная драгоценными самоцветами. Шаги его спокойны, размеренны, уверенны, будто бы он знает, что за ним могут следить.

Внезапно из глубин бассейна поднялась череда пузырьков. Я вгляделся сильнее в эту обычную водную гладь. Сумрак утра не позволяет различить, что происходит на дне. Вроде бы и бассейн не очень глубокий, но еще слишком темно. Воин все так же спокойно меряет шагами длину внутренних стен, не оглядываясь на пышные клумбы. Череда пузырьков повторилась, и кто-то начал всплывать на поверхность. Неужели я сейчас увижу самого дракона? Нет, вроде бы из глубин поднимается человек. Но как он смог пробыть под водой так долго? Я же уже давно здесь стою. Ныряльщик за жемчугом и то никогда бы не смог столько продержаться. Слышал я про их мастерство еще дома у нас на базаре. Или в бассейн ведет какой-нибудь лаз, коридор, через который он и проплыл?

Дербеш всплывает на поверхность, а внизу засветился синим глаз дракона. Неужели я стану свидетелем смерти друга прямо здесь и сейчас? До боли в костяшках пальцев сжал перила. Вспомнил, что парень так же, как и я, сделал свой выбор сам. Такова судьба воина – быть готовым отдать свою жизнь, выторговав в обмен, если повезет, другие жизни. Дербеш всплывает, и погони за ним вроде бы нет. Дракону подношение пришлось не по вкусу, или он смог улизнуть, а дракону сюда просто-напросто не пролезть?

На поверхность он вынырнул головой, зашелся в кашле. Воин, что до этого спокойно шагал, издал вой, отдаленно напомнивший мне отмашку к бою. Сам не понимая зачем, побежал стремительно вниз, по пути схватив опостылевшие балахоны и свой и его, что так и лежали с прошлого вечера перед входом. Распахнул дверь из наших покоев во внутренний двор. Друг уперся ладонями в край бассейна, кашляет. С двух сторон его держат под плечи уже двое мужчин. Воин и еще кто-то высокий. Магия места не дает мне пересечь порога, отталкивает назад. Вытащили его, кашель сменился рвотой – нахлебался соленой воды. Высокий мужчина, похоже, маг, хлопает его по спине, воин жестко растирает щеки и уши. Дербеш стоит сам, но держится явно с трудом, пытается вяло отмахнуться рукой от навязанной ему заботы. Черт, как помочь? Что вообще с ним произошло? Почему дракон его отпустил?

– Дракон не любит, когда кто-нибудь смотрит на его жертву.

Воин дернулся и, невзирая на сопротивление второго мужчины, подвел Дербеша вплотную ко мне. Похоже, воин внутрь шагнуть просто не может, а вот друг легко пересек невидимую черту. Кашляет, мокрый, бледный, переживший эту страшную ночь.

– Наш дракон женского пола. Помоги мне дойти до купальни.

– Почему он, она тебя отпустила? Или ты сбежал?

– Нет.

– Что нет? Дракон не принял жертву?

– Не сбежал. Дай, умоюсь и расскажу.

До купальни друг дошел сам, уже почти не шатаясь, только трясясь крупной дрожью, надеюсь, просто от холода.

– Побудь здесь со мной, пожалуйста. Я, кажется, стал бояться воды.

Мокрая туника плотно облепила мокрое тело, еле стянули вдвоем, чтоб не порвать. Стоит в купальне под водопадом, смывает соль со множества синяков, будто дракон знатно повалял свою добычу, но сожрать не решился. Бедра с внутренней стороны и вовсе отливают красным. Что он ими делал?

Ни слова не говоря, я поднял его тунику с пола и принялся отмывать ее от соленой воды и ила. На солнце и сквозняке высохнуть должна быстро. Из ванной мы вышли вдвоем, Дербеш натянул балахон прямо на голое тело.

– Наш дракон – оборотница. Вот что значит двуликая госпожа, а я все понять не мог, почему их то так, то эдак рисуют на фресках.

– То есть? Это же странно.

– Я шел по проходу, увидел девушку на краю купальни. Очень красивую. Такую, знаешь, почти не одетую. Совсем почти не одетую. Подошел, она меня как приворожила. Я спросил ее имя, она назвалась. Я не поверил. Тут-то она и показала свои глаза. Огромные синие-синие, с вертикальным драконьим зрачком. И предложила меня покатать, я согласился. А дальше, как в сказке. Девушка рассыпалась на сотни кусков, и я оказался перед драконом. Размером с небольшого верблюда, наверное. Меньше, но длиннее той твари, что была у магов. И красивее. Такая огромная ящерица с большущим капюшоном и длинным хвостом. Сначала было красиво, она просто шла, а я сидел у нее на спине и смотрел на пещеры. Там целый дворец под землей, и все светится. А дальше туннели стали сужаться и заполняться водой, двуликая поплыла. И я вместе с ней. Воздуха мало, она целиком под водой. В одном из туннелей на дне притаился морской бес. Он хотел напасть, и дракон нырнула за ним прямо в самую глубину. Мне стыдно, я должно быть, трус, но когда я увидел перед собой лицо беса, я заорал как никогда в жизни. И наглотался воды с бесовой кровью, двуликая его порвала пополам и начала жрать. Потом стряхнула меня со спины и потащила в зубах, я думал, что стану десертом. Тащила где-то под водой, где-то над водой. Очень быстро, я даже не видел ничего кругом. Только думал, что всё. Темно и безумно узко. Как дракон там пролез, ума не приложу. А потом мы нырнули куда-то в бездну, и она выпихнула меня в щель под бассейном. Еще и толкнула под попу носом. Все. Дальше ты видел.

– Думаешь, ты ей не понравился?

– Не думаю. Там в первой пещере, – друг густо покраснел, – она... она залезла руками мне под одежду. Трогала всего и потом даже поцеловала.

– Может, тогда наоборот, возьмет тебя мужем?

– Не думаю. Она сразу сказала, что я – жертва, а она – дракон.

– Мальчики! – загрохотала дверь внизу.

– Пошли. Я и не надеялся, что мы снова будем завтракать вместе.

– Я, вообще, не надеялся вылезти на поверхность из того лаза.

– Какая она?

– Белокожая, почти как наша кухарка. Волосы длинные-длинные и светлые, только вьются слегка. Темнее, чем у кухарки, но не намного. Очень красивая. Ростом ниже тебя, вся – как спелый плод, только-только налившийся соком.

Женщина спешно вошла, стоило мне открыть дверь. Дербеш уселся на пуф у стола и подняться, похоже, просто не мог.

– Доброе утро. Как угораздило чуть не потонуть? Ибрагим обмолвился. Не умеете плавать, так научитесь, климат позволяет. Вон и Летти расстроена.

– Я умею.

– Умел бы, не нахлебался бы. Умеет он. Плавайте тогда уж вдвоем.

Существо сгрузило на стол блюдо с горой небольших булочек. И выставило три пустых тарелки.

– Приятного аппетита. И не обижайтесь. Я просто испугалась, вдруг что-нибудь могло пойти не так.

Летти

Удобно быть драконом – плыви куда хочешь, знакомься со своим миром. С землями, которые по праву крови принадлежат тебе, для которых именно ты – то самое недостающее звено, та шестеренка, без которой все вокруг станет больным. Краснокнижная зверушка, как сказали бы на Земле. Вот только неудобно нести платье наколотым на коготок, впрочем, в пасти еще хуже, то и дело забываешься и норовишь пожевать. А платью почему-то это не очень нравится, мнется и покрывается слюнявыми пятнами.

Хочется побаловать моих любимцев, только ума не приложу чем. Золотые ножи не нашли отклика в их сердцах. А я так старалась, выуживала их широкой лапой с самого дна, сундучок подходящий искала. Ну да ладно. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Кухарка нашлась на кухне, стряпает завтрак – печет пироги с разной начинкой, а сама думает об Ибрагиме. Крутит его образ и так и эдак, примеривает к своему крошечному уездному городку, к нормам морали и жизни, принятым там. Сомневается, как на базаре, товар всем хорош, и цена подходящая, да только слишком уж экзотичен на ее взгляд, слишком хорош для ее жизни. Смешная. Пришелся по нраву, так бери, посомневаться всегда успеешь. Тем более, что тут, в этом мире сокровище – это она. Блондинка, светлоглазая, тонкокостная. Редчайшая внешность, да еще и хозяйственная, и умна, да и единственная кто меня не боится.

– Летти, это вы?

– Заглянула на запах, – я потянулась к румяному пирогу и тут же получила по руке.

– Ой! Простите, пожалуйста! Я не специально! Просто привычка.

– Все хорошо. Моя мама так тоже делала раньше, давно. Продуктов хватает?

– Да, всего очень много, мне и не привычно даже. Бараньи туши – так целиком, овощи – телегой, сласти – корзинами. Столько никто не съест.

– А мои любимцы, они, случайно, ничего не просили этакого? Чего у нас тут нет? Может, рыбы какой-нибудь? Или моллюсков? Креветок?

– Нет, они только хвалят. Хотя вру, просили лепёшки, я спрашивала у ребят из охраны рецепт или хоть кусочек еды местной кухни для примера, но никто ничего не знает. Думаю пройтись на базар, поспрашивать торговок, как здесь готовят. Вчера делала к ужину хачапури. Ваши мальчики очень хвалили, но сказали, что это не совсем то.

– Хорошо, я поняла. Постараюсь раздобыть и рецепт, и лепешек. Спасибо.

– Может быть, пирожок? Вы уж меня извините, что я так хлопнула по руке.

– Ничего страшного. Точно. Вы подбросили мне чудесную идею, я сегодня, пожалуй, позавтракаю вместе со своими ребятами.

– Хорошо, я тогда на троих вам там и накрою.

Внутри нехорошо крутанулся полуголодный зверь, словно прорычав, что никто не имеет права лазать в нашу сокровищницу, никто не должен входить в наши священные покои. Наше, мое. Пришлось даже отвернуться, чтоб сохранить лицо, не напугать, не испортить отношения с этой дамой. Она, точно, заботится о ребятах, не больше. Простая забота, и девушек она опекала бы также. К тому же ей даже неведомо, что за великолепие скрыто от посторонних взглядов. Мое, только мое и зверя. Наше, нетронутое еще, но уже, точно, наше. Бегом я вылетела из дворца. Слуга, воин, часовой – не знаю, кто он, еле успел распахнуть передо мной створы тяжелых ворот.

Стоило только подумать о вкусных горячих лепешках, как передо мной закрутилась голубая дымка портала, совсем такого же, как открывала Милена. И снова отголосок голода зверя, она уже видела близко обоих моих любимцев, а я вблизи видела только одного. Урр! Жадность, ярость и непостижимый голод клокочут в душе. Это не жажда плотских утех, а неутолимая жажда эмоций, биения близкого горячего сердца, желание слить свою душу с их душами, разделить все, что есть, все, чем мы обладаем, все чувства поровну на троих.

Не помня себя, я шагнула в туманную дымку и очутилась в какой-то деревне. Низкие беленые дома под крышами из камыша, почти что хижины. Всюду снуют полуголые дети, собаки и куры. Редкие взрослые, заметив меня, столбенеют. Женщины опрометью бегут домой. Пахнет дымом и жареным мясом, продымленным, сочным. Иду строго на запах, сжав в кулаке золотую монету, выловленную мной со дна. Хорошо, что успела сунуть ее в карман, не выложила нигде. Хотела сохранить, рассмотреть необычный узор. Ну да ладно. За удовольствие моих парней, за возможность их приручить, успокоить, утешить, напомнить о доме и золотого не жалко.

Низко склонившись, ко мне идет какой-то старик. Даже не хочу лезть к нему в душу и мысли, и так все понятно.

– Двуликая госпожа. Мы счастливы видеть вас здесь, это большая честь.

– Продайте мне лепешек.

– Мы отдадим и так.

Как же он счастлив. Да уж, забавный случай. Дракон прибыл в деревушку и просит, не требует, просит всего-навсего немного еды.

– Мне несколько штук на двоих мужчин и меня.

Следую за стариком, тот торопится, перебирает ногами, крикнул что-то мужчинам, что стоят впереди у источника дыма, струйкой поднимающегося из холма. Все будто отмерли, засуетились. С холма сняли крышу, оказалось, это такая печь из желтого местного камня, начали вытаскивать огромные, словно запечённое солнце, толстые блины. Придирчиво выбирают самые лучшие. Кладут в них жирные куски мяса, только снятые с вертела, заворачивают, перевязывают травинкой. Красиво и очень аутентично. Паренек помоложе несет широченные листья, в каждый, словно в бумагу, заворачивают по сочной лепешке. На пятой отмерла уже я.

– Достаточно. Держите деньги.

Никто не решился подойти за монетой, хотя смотрят безмерно жадно. Осторожно пристроила ее на песок перед собой.

Старик на вытянутых руках в низком поклоне отдает мне свертки с едой. Горячие, дымные, чудится, что внутри них все еще стрекочет и скворчит начинка. Хоть бы портал открылся как надо. Ещё чуть-чуть и сама обожгу руки.