Текст книги "Подарок судьбы 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Летти, перекатывает мое имя Дербеш на языке. Его голос туманит мой разум, – может быть, ты купишь эту заколку для нашей кухарки? – показывает мне безделушку из серебра.

– Зачем?

– Она так заботится о нас. Ей будет приятно.

– А тебе?

– Я рад был бы отблагодарить за заботу это существо.

– Хорошо. Возьмём и заколку тоже, если тебе это будет приятно.

Визирь, наконец-то, выполз из лавки наружу. Туда ему и дорога, мешал, отвлекал внимание любимцев от меня.

На низенький столик ложится ворох всяческих мелочей.

– Сколько?

– Двуликая госпожа, не стоит себя утруждать оплатой. Берите так.

Положила хозяину в руки россыпь драгоценных камней.

Глава 25

Бэй

Вот и открылась настоящая суть нашей двуликой. Зверь в теле прекрасной девицы. Такого поистине страшно не то, что разозлить, а даже расстроить. За нанесённую мне обиду она готова была убить даже визиря, я сам видел всепоглощающую ярость в ее драконьих глазах. И сила, невероятная сила. Руку ему Летти сломала, как сухую травинку. Сильную руку взрослого мужчины. Безусловно, он заслужил это, но что было бы, не попроси я ее остановиться? Не отвлеки ее внимание Дербеш сверкающей безделушкой.

Похоже, мы вдвоем единственные в мире, кто может влиять на дракона, усмирять эту страшную суть. Ведь если Летти так легко смогла напасть на визиря, значит, она может точно так же поступить с кем захочет.

Жарко, туники, единственная наша одежда, пропитались потом насквозь. Пришлось опять стирать тонкую ткань и развешивать на сквозняке, чтобы просохла как можно скорей.

Вызывающе, горкой разложены драгоценности между нами двумя на постели. Тонкие покрывала из нежнейшего шелка прикрывают тела, у нас в комнате приятная прохлада в сравнении с тем, что сейчас творится за стенами дворца. Все самое лучшее, самое красивое, что могли мы сегодня увидеть в той лавке, собрано здесь. Мог ли я раньше мечтать о такой роскоши? Только если во сне. Металлические чешуйки браслета, совсем как живые, лежат одна к одной. Мордочка у змейки крохотная, сияет рубинами вместо глазок. Жаль, что не синие камешки, как глаза у дракона. Думаю, ей было бы приятно. Друг задумчиво рассматривает узор на полированной костяной рукояти щётки для его коротких волос.

– Думаешь надеть браслет?

– Летти будет приятно, наверное.

– Интересно, что сегодня ждёт меня в пещерах?

– Почему тебя?

– По очередности спуститься должен именно я. Надеюсь, больше она меня не станет топить. Как вспомню...

– Дебилы! – донеслось из коридора.

– Недоумки! – рявкнул второй мужской голос.

– Кажется, нас зовут?

– Великие маги явились по наши души. Как они сюда пробрались только?

– Порталом.

Дверь распахнули с ноги и замерли на пороге. Оба одеты совершенно так же как и мы в первый день здесь. Пятнистые брюки, рубашки без рукавов, жутко неудобная обувь.

Окинули нас недобрыми несколько удивлёнными взглядами. Стоим оба, словно провинившиеся мальчишки, прижимая простыни к бёдрам. Хотя по статусу мы теперь вроде равны с ними? Или не равны? И они безликие, и мы тоже.

– Что вы творите? – обратился к нам Виктор.

– Перебираем подарки от Летти, – кивнул Дербеш на кучу добра. На моих запястьях звякнули полоски браслетов.

– Это я вижу, – кивнул злобно Тревор, – мы о другом. Что вы творите, два голубка с Летти наедине? Вы вообще осознаёте, к чему ваше бездействие может привести?

– Какое бездействие? От нас ничего не просят.

– Двуликая так и не смогла утолить своей жажды. Зверь почти вышел из-под контроля. Прошло две ночи. По ночи для каждого. И вместо того, чтоб наладить связь, досыта напоить зверя, вы милуетесь между собой или как? Я не понял?! – сорвался Виктор на крик, – Вам что, сложно отдаться в ее руки?

– Красивая ведь девушка. Надеюсь, Милена не слышит.

– Мы не… Мы между собой… нет. Вам показалось, – что-то невразумительное промямлил Дербеш, отчаянно краснея, – Мы не голубки. Просто друзья.

– Это ваше дело. Двуликая должна быть сыта. Иначе зверь тут камня на камне не оставит. Все, что вам дорого, все, что вас огорчает, абсолютно все, вызывающее ваши чувства или ее ревность, недовольство, будет уничтожено.

– Как насытить двуликую? – задал я главный вопрос.

– А ты так до сих пор и не понял? – вскинул в искреннем удивлении бровь Виктор.

– Я же тебе говорил, они оба, похоже, невинны. По крайней мере, с женщиной, точно, ничего не было ни у того, ни у другого. Я прав?

– Я не был женат до плена, а без брака наши женщины не подпускают к себе мужчин. Их честь берегут отцы, братья, они сами заботятся о себе.

– Я... Не сложилось. У нас с этим строго или дорого. Гурии – развлечение для опытных воинов.

– Дебилы, – устало плюхнулся на кровать Виктор.

– Что будем с ними двумя делать?

– Не знаю. Они, похоже, боятся Летти. Так?

– Сердце воина не может трепетать от страха, – выдал я наивную фразу.

– Значит, так. Из вас троих самая разумная Летти.

– Как ни странно это признать, да? Драконы, вообще, славятся торжеством холодного разума. Этим-то они и страшны, – зло усмехнулся Тревор.

– Тише ты, дай додумать. Итак. Хотите жить хорошо, помните, вы – единственное, что может сдержать ее зверя от разорения этих земель.

– Это я уже понял. Но как это сделать? И при чем тут опыт наших отношений с женщиной?

– Опыт? У вас его нет, у обоих. В этом-то вся и проблема.

– Просто будьте с ней ласковы, оба. Давайте себя трогать везде, вообще везде, ясно? Не отстраняйтесь, наоборот, отвечайте тем же.

– Касайтесь ее, гладьте.

– И тогда она сможет выпить из нас то, что утолит жажду зверя? – опередил меня Дербеш с вопросом.

– Да, именно так. Выпьет до дна, из обоих. Это будет очень приятно.

– Милена зовёт, мы тут слишком надолго застряли, – и как только Тревор что-то услышал?

– Подождёт. Вы поняли, что нужно сделать? Заманите зверя к себе в постель и приласкайте. Между собой вы же ласковы? – Виктор скривился, – так же и с ней. Все остальное она возьмёт сама. Можете даже не сомневаться. И помните, эта ночь роковая. Не выйдет ничего – пеняйте на себя. Больше зверя, живущего в ней, никому сдержать не дано.

Летти

Тихо шепчет море свои секреты, ласкает кончики пальцев, баюкает, утешает, обнимает мягкой почти невесомой морской пеной. Солнце вот-вот опустится за горизонт, напоследок оно чертит золотую дорожку к самому входу в мою пещеру. Там, впереди, в этом лучике уходящего света замерла огромная лодка под черными парусами. Иноземцы нашли свой приют в наших спокойных водах. Взгляды обращены к берегу, души к свету и долгу, а тела мечтают о суше и пресной воде, чтоб накупаться в ней вдосталь. Нет мне дела ни до них, ни до их тревог. Ни до чего дела нет. Душа, простая человеческая душа мечтает о дружбе, о понимании, о спокойном общении. Сердце зверя сгорает от жажды, скрадывает ощущения, высасывает последние чувства. Как же исполнить мои мечты и утолить жажду зверя? Я же сама скоро стану холодной и жуткой, расчетливой, не знающей ни жалости, ни сомнения в своей правоте.

Рука привычно чертит проем портала. Сегодня я проведу ужин вместе с моими зайцами. А если и этой ночью у нас ничего не выйдет, значит, заберу себе сына самого Властелина. Милена считает, он подойдёт. Быть может, и так. Обезглавлю продолжение целой династии. Ничто не кольнуло при этой мысли, не задело ни единой клеточки моего сердца. Дракон жаждет, и я обязана утолить эту жажду, пока сама не закаменела сердцем и душой.

Кухарка хлопочет на кухне. В голове ее только одна-единственная мысль, словно табличка, рекламный транспарант. Ибрагим. Они уже были близки. Не удержались, встретились под покровом волшебной южной ночи, познали ласку и чувства друг друга, сплелись душами. Такие разные, не понимающие друг друга разумом и словами, но понимающие чувства партнёра как свои собственные. Везёт ей. Точнее, уже повезло. Он такой черный, сильный, напористый, может быть, даже грубый. Он прошел на своем пути все, что может выпасть судьбе воина из войска Эмира, принимающий разумом и душой магию окружающего его мира, остро чувствующий каждый глоток мимолётного счастья. И она, нежный белый цветок, живущий в мире изысканных книжных надежд и чудес, не видящая того волшебства, той магии, что ее сейчас окружает. Слишком разумная, чтобы принять жизнь такой, какая она получилась.

– Летти? Все хорошо? Вы чем-то недовольны?

– Все замечательно. Подайте ужин в комнату мальчиков на троих. Для меня тоже и не возвращайтесь за посудой.

– Ужин уже готов. Я разложу по блюдам и подам через десять минут.

– Это удобно.

Тихо приоткрыла заветную дверь. Зайцы нацепили на себя все покупки. Тихо шелестят браслеты на тонких запястиях Бэя, красиво лежит цепочка на ключицах Дербеша. Новые туники полупрозрачны и не скрывают от моего жадного взгляда почти ничего. Любимцы под этим взглядом мигом краснеют, отводят глаза, но сами никуда не уходят.

– Добрый вечер, Летти.

– Рад тебя видеть, – даже не лжет, только опять смущён чем-то.

– Сейчас подадут ужин, оденьтесь.

Глава 26

Дербеш

Вкус изысканных блюд становится практически неощутимым под жадным взглядом дракона пусть и в человеческом облике. Горячее мясо она, как и мы оба, таскает из общей миски руками. Жадно ласкает тонкие пальцы раздвоенным языком, рождая в груди самые противоречивые чувства. Неумолимую жажду касаний и страх быть уничтоженным этой полубогиней. Трепет пышных ресниц, яркий румянец на белой коже. Глаз отвести невозможно, и в то же время я опасаюсь смотреть, опорочить ее женскую суть своим напористым взглядом. Бэй невозможно учтив, подставляет к Летти ближе посуду, подливает морс цвета крови в бокал. Кабы не знать, что за суть скрыта внутри этого девичьего тела.. Ящер, опасный, морской, огнедышащий спрятался вместе с хвостом под тонким обликом изумительной девы.

– Жарко, – шепнула Летти и сбросила надоевший наряд.

– Скоро заглянет кухарка.

– Она не придет, я ее отослала спать. И вам тоже пора, идите к себе.

Бэй десять раз оглянулся через плечо, пока мы поднимались к себе. Голодные тем самым голодом, который не усмирить пищей. Если бы только можно было мечтать, что когда-нибудь я женюсь, и такая девица опустится вместе со мной на ложе.

Сброшены туники, прохлада дорогой простыни навевает жаркие мысли. Стыдно повернуться к другу лицом, а ведь нам предстоит ещё и спать вместе. Или лежать рядом в этой постели. Бэй повернулся, он тоже готов, только вот не ко сну.

– Я думаю, мы оба в одинаково дурном положении.

– Ты прав, – я развернулся. Стоим, смотрим, будто бы ждём чего-то. Уселись на разные стороны полотна, закинулись тонкими покрывалами, вытянулись во весь рост по краям нашей постели.

– А она хороша. Жаль, недоступна.

– Я не уверен. Вспомни, что говорили безликие Милены. От нас требуется ласка, остальное дракон возьмёт сам.

– Знать бы ещё, что это будет.

– Можно и помечтать немного.

Внезапно в дверном проёме показалась Летти. Шатнулось пламя магических огоньков, мрак, крадущийся из углов, стал почти осязаем. Клубящийся, черный.

– Зайцы. Мои зайцы.

– Где, Двуликая госпожа, – охрипшим голосом спросил Бэй.

– На постели.

– Но тут их нет, вы ошиблись.

– Это вы ошиблись.

Дверь с шумом захлопнулась и исчезла, осталась глухая стена за спиной у дракона. Как же она хороша. В тусклом свете отчетливо видны очертания острых вершин, покатые бедра, мягкий гладкий живот, узкая талия. Тело отвечает пульсацией, вздыблено тонкое покрывало, не смеет скрыть желания.

Плавно качаются округлости в такт неслышных шагов, чуть качнулся матрас под весом Летти. Она села с самого края, и меня прошиб пот от желания, смешного со страхом обидеть навредить и разозлить опасного зверя. Вытянулась, опустила ладошки на бедра каждому из нас. Скоро я не выдержу этой ласки. Она это чует и словно играет, приближаясь рукой ближе и ближе к сосредоточию острой пульсации. Первым не выдержал сладкую пытку Бэй, подался рукой ей на встречу, навис над нашей с ним госпожой, упёрся ладонью рядом с моим лицом, припал поцелуем к пухлым губам нашего змея, принял в свой рот тонкий язык. Смотрю, задержав дыхание, тело ноет от невыносимой теперь жажды познания. Сам тянусь обнять Летти за плечи, притянуть к себе, потрогать женские груди, насладится всей этой роскошью, этим богатством снежно -белого ничем не прикрытого тела. Сам не понял, как оказался за спиной у двуликой. Сижу, обняв ее за талию, играю пальцами с желанными округлостями и сгораю в этом невиданном наслаждении, не смея, не зная, как получить большее. Волосы Бея черным каскадом спадают на мои руки. Громкий хрип, он, быть может, уже проник в самую суть удовольствия, в женское лоно. Плавно качается наше ложе, вместе с парой из дракона и человека. Я вроде бы, лишний, а вроде бы, держу зверя.

Бэй будто заплакал и вздрогнул всем телом, встал на колени, отвернув голову вбок. Летти вихрем развернулась в моих объятиях, жадно припала к губам, пощекотала языком небо. Жалкий стон сбивает дыхание, нет силы больше терпеть этот трепет, эту жажду, и недостижимое женское тело так близко. Друг обнял нашу госпожу сзади за плечи, мнет ее тело в своих тонких пальцах, ласкает, трогает там, где я мечтаю одержать свою самую первую победу.

– Иди сюда,– Летти смотрит, не отрываясь, чуть подвигая колено.

Ворвался, проникнув в нежнейшее трепещущее лаской узкое лоно. Пульсация слилась с ее внутренним трепетом. Нет меня больше, есть только это движение, смятая простыня, горячий поцелуй на ключице. Сгораю от наслаждения, тону в мягком теле своей госпожи, изнемогаю от жажды. С каждым ударом бедер по покрывалу приближаясь к какой-то неизвестной вершине. Женские пальцы ласкают поясницу, Бэй зачем-то упёрся рукой мне в грудь.

– Подожди, не так быстро.

Как замедлиться, когда все это мое, путь только на миг. Растворился, исчез в жарком дыхании, отстранился сам, испугавшись того, что сотворил. Летти уже развернулась, припала к губам друга, выставив напоказ все заветное, самое сокрытое, бережно хранимое. То самое, чем я только что обладал. Жаркий вздох адресован не мне. Бэй наслаждается ее телом. Медленно, нестерпимо жадно ловя ее вздохи своими губами. Мне остаётся только ласкать матовую кожу ее узкой спины, шаг за шагом испытывая волны возвращающегося желания разделить с ней блаженство. Будто услышав мои мысленные мольбы, девушка распрямилась, развернулась лицом в мою сторону.

– Или сюда, я хочу тебя трогать.

Пара касаний мягкой ладошки, и бездна снова зовёт меня в свой ослепительный плен. Мы втроём сплелись воедино, наслаждаемся телами друг друга и невозможно разделить нас, дарующих терпкое блаженство касаний. Перезвон браслетов и запутавшиеся в моей цепочке разноцветные прядки, жаркие поцелуи, танцующие касания пальцев и языка.

– Идёмте в мои пещеры.

Отлепиться от Летти невыносимо, следовать в укрытие дракона немного страшно.

Холодные плиты пола чуть отрезвляют, но думать, осознавать себя, видя впереди гарцующую девицу, средоточие страсти, просто не получается. Плавно она погрузилась в бассейн первой пещеры.

– Идите сюда.

Я чуть замер, вспомнил, как тонул в этих пещерах недавно. Бэй сжал мою руку.

– Идём.

И танец наших тел продолжился до исступления уже в воде. Всюду над головами летают ослепительные синие яркие шары ее магии, вспышки и искры. Врезаются в воду и в нас, не причиняя ни малейшего неудобства.

Летти

Дракон сыт и доволен, мурлычет безликим свою колыбель на самой границе неумолимо наступающего рассвета. Оба заснули прямо в пещере. Прекрасные, уязвимые, кроткие с виду, когда спят так расслабленно на гладких камнях исчерченного красивым узором пола.

Тело мое блаженствует, ни разу я не испытывала ничего даже подобного. Чуткий, страстный, огненный Бэй. Он играл в мое наслаждение, с каждым разом всё лучше овладевая тайной любовных услад. Дербеш прямолинейный, сильный, но такой невообразимо нежный. Как огромный котенок. И между собой они легко смогли договориться. Не мешали ни мне, ни себе выпить эту ночь до последней капли телесного наслаждения. Идеально подходящие оба и напором, и всем остальным. Такие разные, а оба – самые лучшие любовники, какие только могли бы быть у меня.

А вот души, не открыли они мне свои души. И сердца запечатаны, нет глубоких искренних чувств. Есть неоспоримый восторг от моего тела, которым так жадно напился дракон. А доверия, понимания меня, как человека, нет. Может, все дело в том, что мы слишком разные и принадлежим разным не только странам, но даже мирам. Тогда почему кухарка так быстро прониклась истинным чувством к Ибрагиму? И он ведь тоже охотно смог ей ответить. Они даже не понимают, о чем говорят. Он – о реальном живущим бок о бок с ними драконе, а она – о легендах и мифах древней Греции и Рима. Но души у них сплелись.

А тут сплелись в крепкую дружбу, в глубинное понимание только души зайцев между собой. А моя душа так и осталась пока в стороне. Тянется, а дотянуться не может. Жаль. Буду думать и ждать. Счастье уже в том, что ко мне вернулись мои собственные мысли и чувства, а дракон спит в неистовом изнеможении, нахлебавшись эйфорией первой близости словно дурмана. Спи, зверь. А я оставлю записку любимцам и пойду, прогуляюсь. Пусть смело поднимутся в свои комнаты, а то будут ещё, чего доброго, ждать пока я спущусь обратно.

Глава 27

Дербеш

Очнулся на каменном полу драконьей пещеры. Тело ужасно ломит как после долгой работы, одежды и вовсе нет. Невдалеке без сознания, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежит Бэй. Грудь парня, вся раскрашенная алыми полосами, вздымается с каждым спокойным вдохом. Света в пещере нет, а я вижу все точно так же как днём. От этого становится особенно жутко. Похоже, дракон сполна взяла свою дань и при этом отблагодарила новым умением, интересно, зачем нам оно? Надеюсь, ни одному из нас не придется бродить по этим ходам в одиночестве. Ещё слишком свежи в памяти события той самой первой ужасающей ночи, когда я сполна нахлебался солёной воды в узких лазах подземелья двуликой.

– Бэй! Очнись! – трясу я за плечо друга. Он открыл глаза, взмахнул несколько раз ресницами. Я поглядел в его черные глаза, и передо мной шаг за шагом начали вставать в памяти события прошлой ночи. Будто я потянул за неведомую нить, вытаскивая одно за другим из памяти. Бэй тоже вспомнил, похоже, и отшатнулся, насколько это возможно было сделать, лежа на полу. Как с этим жить? Вот со всем тем, что мы сотворили. Делили между собой одну женщину целую ночь. Упивались недоступной порочной страстью на глазах друг у друга. Хрипели, делили ласки, передавая дракона друг другу, словно делились живительным глотками воды в долгом походе.

Своими ладонями он гладил мне спину, а я отводил его гриву волос. От стыда хочется умереть, провалиться сквозь эти камни.

– Это нам снилось? – спокойно поднял на меня глаза друг.

– Похоже, что нет.

– У тебя ссадина на плече.

– Это, должно быть, укус.

– Вот какую жажду утоляет дракон.

– После такого ...

– Надо жить дальше и наслаждаться тем, что имеем.

– Наслаждаться? Это же...слишком. Так нельзя.

– Судя по всему, мы не первые безликие, кто будет хранить эту тайну. Дракона необходимо сдержать. Помнишь, что сказали любимцы золотого дракона? Только мы двое отделяем двуликую от торжества власти зверя.

– Помню. Но я не думал, что это происходит вот так!

Я не смог больше смотреть в глаза друга. Сел у стены, подтянул колени к лицу, спрятал в них свои пылающие от всеобъемлющего стыда щеки.

– Эй! – мне на плечо опустилась ледышка узкой ладони, – днём мы постараемся об этом не помнить. А ночью все будет именно так, как она захочет. И ничего страшного в этом нет. Ночь принадлежит зверю. А то, что творимо в этом каменном лазе, снаружи никто не узнает. Тебе же понравилось? Вспомни, как мы ласкали друг дружку.

– Понравилось, но...

– Нам нечего стыдиться. Все идёт, как идёт, и изменить что-либо не в нашей власти. Остаётся сполна наслаждаться тем, что имеем.

– Я постараюсь.

– Помни, так или иначе, но мы отвечаем за благополучие наших стран, целого мира. Вставай, Дербеш, надо ополоснуться и думать, что делать дальше.

– Смотри, там вроде бы записка под камнем. У самой купальни.

– Летти благодарит за подаренную ей нами обоими ночь. Подарки и новая одежда ждут нас в спальне. Чувствую себя гурией из шалмана. Ничего, с этим надо стерпеться иначе сойдём с ума. Слышишь меня?

– Да.

– Пошли наверх, солнечный свет разгонит сумрак в душе, позволит забыться до ночи. Там все произошедшее ночью покажется сном.

– Я не хочу так, я воин, а не птичка в клетке. И я не могу спать с женщиной, душу и сердце которой я не понимаю.

– То есть тебя смущает больше это? То, что Летти не трогает наших душ? Пользуется лишь телами?

– Пожалуй. Противно чувствовать себя канарейкой. А тем более использованной вещью.

– Не стоит давать себе думать об этом, иначе хуже будет для всех. И в семьях все бывает не просто, а мы оба хотим достучаться до сердца дракона. Есть ли оно у двуликой вообще.

Летти

Если я хочу что-то конкретное получить, значит этого чего-то нужно добиться, а для этого всего-навсего нужно приложить немного усилий. Или много, тут как пойдет. Хочу, чтобы любимцы ко мне прониклись не только страстью тел, но и душами, значит нужно дать им привыкнуть, как следует. Благо зверь пока сыт и разум мой не тревожит, не сдирает с него вуаль чувств, будто ненужную шкурку. Спит и спит себе где-то у сердца, разомлев от феерии эмоций, которыми любимцы его одарили. Хоть бы подольше поспал. Мне нужно успеть разобраться с собой и безликими, пока он окончательно не проснется.

Кухарка, как всегда об эту пору, хлопочет на кухне. Я загляделась, привалившись плечом к дверному проёму. Так ладно у нее все получается, слетает мука с кончиков пальцев, раскатывается тесто в кружок, тут же на сковородке скворчит мясо, источая аромат острых специй, нет-нет, да провернет она деревянной лопаткой содержимое круглой кастрюльки, поправит нагрев плиты, промокнет кончики пальцев о разноцветное полотенце, присыпанное мукой, будто пудрой. Чудится, что у нее много-много рук. И как она умеет делать все совершенно одновременно.

Женщина обернулась, дернулась, испугавшись меня. Приложила ладонь к сердцу, оставляя белое пятно на просторном шелковом платье. Подарок Ибрагима, вижу отпечаток его удовольствия от этой дорогой покупки в каждой ниточке синей струящейся ткани. Лопатка выпала из руки женщины и покатилась по полу.

– Ой! Напугали, так подкрались, что я не видела. Давно стоите? Чего-то хотели? Уф.

Я тихонечко подобрала предмет с пола, положила на край обеденного стола. Кухарке отчего-то стало неудобно, а ещё появился страх огорчить меня неловкостью. Забавно, большинство опасается ступить во дворец дракона, а она, наоборот, боится быть выгнанной отсюда.

– Я засмотрелась, вы очень ловко готовите.

– Да? Спасибо, – улыбнулась, роняя на пол и на каменные грубые стены искорки счастья из глаз. Я вижу их блеск и сияние. Вся кухня наполнена матовым светом настоящего тихого счастья.

– Красивое платье.

– Ибрагим подарил. Я сначала брать не хотела, думала, куда такое надену. А он настоял, чтоб носила прямо на кухне и не боялась испачкать. Якобы ткань заговорена от пятен, а даже если испорчу, он купит ещё. Не знаете, это не слишком дорого для него?

– Он взрослый мальчик, пусть сам решает, на что тратить свое золото. Зачем нам забивать головы этой чепухой? Подарил, значит, ему так захотелось. Я хорошо ему плачу.

– А может, вы и правы, но мне все равно как-то неудобно. В жизни никто ничего не дарил такого красивого, чтобы каждый день можно было наслаждаться подарком.

– Угодил, я рада.

– А мне можно будет сходить на базар или в магазин? Тут как с этим, безопасно? Я бы ему тоже что-нибудь купила в ответ. Только деньги разменять надо. Здесь какая валюта в ходу? Виктор очень спешил, когда меня вез, я у него ничего и не спросила. А потом закрутилась, уже и не до того было.

– У нас в ходу монеты. Вот держите несколько штук. Считайте, небольшая прибавка к зарплате. Самая крупная – золотая, остальные медяшки, – я ссыпала на обеденный стол то, что было в карманах.

– Спасибо, конечно. Но неудобно выходит. А на что этой мелочи может хватить? Или, может, я рубли где-нибудь могу поменять?

– Этого хватит на красивый меч и простые ножны или на кортик с узором по рукояти. Тут все очень аутентично. Дикие места, люди привыкли доверять только металлу. Купюры совсем не в ходу, солнце и песок плохо берегут тонкую бумагу.

– Надо же! То есть это, действительно, золото? Я подумала, просто так называется. Тогда мне, правда, неудобно.

– Берите. Попросите Ибрагима, скажете, я на вечер его отпускаю. Съездите вдвоем на прогулку, тут до рынка часа два езды в одну сторону. Только выезжать лучше затемно, рано утром, – поймала на себе ее удивленный взгляд, – Солнце днём очень злое. А вечером там никто не работает.

– Мы тогда завтра утром. А мальчишек без меня кто-то накормит, или с вечера им оставить еды, раз вы нас отпускаете?

– Я их сама накормлю. Не переживайте, оно того совершенно точно не стоит. У вас кажется, горит на плите. Завтрак-то скоро?

– Ой! Заболталась! Минут через пять все принесу. Вы с мальчиками поедите?

– Да, пожалуй. А потом пройдемся немного, к обеду должны вернуться обратно.

Испортила слаженную работу. Женщина мечется у плиты, переставляет горячую сковороду, сдвигает кастрюльку, все шипит, дымит и клокочет. А деньги так и лежат позабытые на столе. Приятно знать, что у нас во дворце никто не возьмёт ничего чужого. Знают, Двуликая этого не простит никому.

Прошлась по увитым зеленью галереям, пора отпускать безликих гулять по дворцу. Жадность, ревность, звериная суть отступили немного от сердца. Надеюсь, что никого не убью ненароком если увижу рядом с ними двумя. Хотя, может и стоит ещё чуть-чуть подождать, чтобы окончательно быть уверенной и в себе и в собственном звере. Сейчас прогуляемся вдоль берега моря, и мне станет ясно, чего теперь ждать. Если все будет нормально, отплыву от них , пусть насладятся хоть какой-то свободой.

Тихо спустилась в покои безликих, в свой сокровенный ларец, в позолоченную клетку. Лучшее, самое красивое, жемчужное платье шуршит по ступеням расшитым камнями подолом. Мягко звякнул засов, повинуясь моей ворожбе.

Оба любимца смущены событиями прошлой ночи, стоят, чуть опустив головы, мечутся беспокойные взгляды. Как есть зайцы, точней и не скажешь. Это я, девушка, должна бы быть смущена наутро после такого.

Поздоровались невнятно и тихо. Еда так и стоит нетронутой на столе.

– Вы не поели?

– Мы ждали вас, Летти. Кухарка накрыла стол на троих.

– Тебя. Думаю теперь-то мы точно на «ты». Новые вещи уже принесли? Все подошло?

– Да, спасибо, обувь сидит отлично, а туники мы пока не примеряли.

– Зря, они должны быть очень красивыми. Портные старались на славу, решили, что раз уж я вас не сожрала и не собираюсь, значит, вы оба должны радовать меня свои видом. Там какая-то особая вышивка, примерьте их позже. Я боюсь, она слишком жёсткая, может натереть кожу.

– Мы оба воины, нам не страшна жёсткая ткань, – не выдержал Бэй.

– Были ими, – поправил Дербеш с острой горечью, сквозящей в его рокочущем голосе.

– После завтрака составите мне компанию? Я хочу немного поплавать в море.

Кровь Дербеша отхлынула от лица, видимо, воспоминания ещё слишком свежи, он боится и боится глубинно, сам стыдясь этого. Бэй стремится отвлечь внимание на себя.

– Я не умею плавать, к сожалению.

– Тогда вы просто пройдетесь. Может быть, есть ещё какие-нибудь пожелания?

– Что допустимо для нас? Я бы хотел иметь возможность тренировать свое тело. И Дербеш тоже. Учебные поединки на ятаганах нам доступны? Хотя бы на ножах. Можно на деревянных, хоть на каких.

– Постарайтесь не ранить друг друга. Те ножи, что я подарила для этого подойдут?

Глаза парней зажглись ярким блеском. Вот он – ключ к их сердцам.

– Да, вполне. Это будет красиво, вам… тебе понравится, Летти, когда мы немного притремся друг к дружке в бою. Я буду осторожен, обещаю.

– Я тоже. Только нам бы немного потренироваться без надзора. Сначала может быть не очень красиво.

– Хорошо, я искупаюсь, а вы останетесь на берегу.

В одном моем лазе были сабли. Красивые, со львами на рукоятях. Если любимцы будут бережно относиться друг к другу, будут им и кривые ятаганы.