Текст книги "Подарок судьбы 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

Летти

По-моему, скоро я начну убивать с чисто сибирским колоритом. Жаль, нет ружья, очень жаль. Можно начать с предупредительных выстрелов всему обслуживающему персоналу! А потом в голову добивать особо нахальных. Двадцать раз показывала горничной, – ровно двадцать, я даже считала! – как заправлять кровать, чтобы не подметать пол дорогим одеялом. Бесполезно.

А окна? Ну можно нормально мыть окна? Без разводов? Отобрала спрей, начала мыть сама. Раскрутила колбу, внутри просто вода, моющее средство кто-то похитил. Горничная ревет, просит не говорить начальству. У нее дети, муж и подслеповатая бабушка. Я и не стала, а потом увидела, как эта самая бабушка бодро перетаскивает через забор сумки с похищенными расходными средствами и так резво скачет. Не знаю, сложно все это. И ведь начальству не пожалуешься, мигом уволят и ее, и меня. Меня – за то, что не предотвратила регулярных хищений, не составила заявление.

Надеюсь, ночь обойдется без происшествий. Хоть бы удалось немного вздремнуть, впрочем, вряд ли удастся, мной и так вечно недовольно начальство. Гостиница должна работать как механизм, без суеты и происшествий, а я вечно ношусь заполошной сумасшедшей белкой туда-сюда. И ведь не рассказать, что многое приходится делать – доделывать – переделывать за других. Я сладко зевнула и меня тотчас окликнули со спины.

– Девушка, подскажите, где находится наш номер, – идут двое парней со спортивными сумками через плечо.

– Одну секунду, покажите ваши брелоки, – вот любят тут сохранять традиции, где не надо. Или же экономят по-простому. Ключи – еще ручная работа, приятно ложатся в руку, не спорю. Но без магнитных замков вся эта чушь до первого вора.

Виктор

На душе скребут кошки. Сначала я вовсе не хотел лезть в судьбы чужого мне мира, счел, что меня это никак не касается. А потом увидел глаза сына Властелина. Отчаянье, страх, гордость, что он может спасти собой всех, печаль за отца и за то, что династии суждено оборваться на нем. И ведь не расскажешь, как оно будет на самом деле, даже намека давать нельзя. Властелин – статный, гордый, властный мужчина дрожал передо мной словно мальчишка. Готов был отдать в дань морскому дракону вместо своего чада все, что угодно: фамильные украшения, даже дворец. Все для него померкло, кроме того, кого он растил с пеленок. Наша процессия напоминала со стороны, должно быть, поход на эшафот. Впрочем, для избранника оно так и было с моих слов о его будущем. Да и легенды о драконе тут похлеще, чем в Гордоне.

Тревор встретил нас у портала и по ментальной связи сообщил, что смог найти двоих, которые подойдут на роль добровольных жертв.

Счастье, надежда, спокойная гордость, уверенность в своей правоте, тень сомнения – все захватило ум Властелина загорья. А вот сын его, резко испытав облегчение, вновь распрямил гордые плечи. Должно быть, так атакуют тигры. Спокойные, уверенные в своей правоте.

– Отец, жертвой стану я. Я несу в своих жилах кровь династии, и мне отвечать за благополучие нашей страны и мира.

– Не смей даже думать. Он – никто, воин, таких многие тысячи. Пропадешь ты, исчезнет династия, дворец и страна захлебнутся в крови, раздираемые междоусобной войной. Ты должен править после меня.

– Но это подло.

– Это справедливо. Свою голову всегда можно успеть склонить под лезвие меча, но не всегда ты спасешь этим мир. Твоя жертва благородна, но бесчестна. Подумай, что будет с остальными. Подумал? Пусть он погибнет, а ты останешься жить и стоять на страже мира. Он менее ценен для всех. Лучше я позабочусь о тех, кто ему дорог.

И ведь не скажешь ничего, не поведаешь о грядущей судьбе безликого. Хотя, что я сам знаю о Летти? Видел-то всего пару раз и то мельком. Серая мышка, труженица, бегает, суетится, старается. Но кем она станет, в кого воплотится, когда в ее юные натруженные руки попадет невероятная власть? Сможет она выдержать испытание могуществом, богатством, страстью? С Миленой нам повезло, безусловно, она не лишена чувства чести, любви, долга. А эти двое воинов, какие они? Примет ли их источник? Помогут ли они договориться с драконом и удержать его от падения в бездну торжества разума? Не приведем ли мы новое чудовище, пусть даже и в облике прекрасной девы в этот мир? Страшно быть вершителем судеб. Хорошо, что нас трое. Быть может, втроем мы удержим чужой для нас мир. А может быть, и нет.

– Задумался? – раздался в голове голос любимой.

– Да, о Летти.

– Я начинаю ревновать, – в ее бархатном голосе сквозь кокетство мне почудилось тихое рычанье дракона.

– Мне кроме тебя никого и не надо. Я боюсь, что она может стать бедой, а не спасением.

– Хм. Не знаю. Безликие должны справиться. Только...

– Только что?

– Когда приходит пора менять судьбу, тучи сгущаются, вынуждая человека сделать решительный шаг. И таким, каким был, человек уже никогда больше не будет. Если мир вокруг кувыркается, душа тоже может перевернуться и начать смотреть на него иначе.

– Как тогда, когда взбесился твой сосед, и нас утащило в зеркальную раму.

– Мне тогда повезло, рядом был ты. И с погибшим начальником тоже... Меня должны были обвинить в его смерти, чтобы я сделал шаг сама сквозь зеркальную раму. Но все переплелось с твоею судьбой.

– А Летти?

– Ей сейчас тоже не просто, назовем это так. И я боюсь за нее.

– Может, тогда стоит помочь? Втроем, всяко, сможем что-нибудь придумать.

– Нет. Нельзя. Каждый сам вершит свою судьбу. И горе тому, кто ее ненароком изменит. Человек делает свой выбор сам.

– Но мы же уже и так изменили судьбы безликих и остальных тоже.

– Нет. Мы лишь дали им выбор. А сделают они его или нет, им решать, а не нам. Я всего лишь дракон, а не богиня. Книга судеб еще не написана, мы лишь только качнули чашу.

Пойдем к Тревору, я хочу захватить пару бесов домой. Чудная рыбка. Вечером поедим всей семьей в наших покоях.

– Спасибо, конечно, но даже не знаю. Давай, ты отпустишь нас по магазинам на Земле. Я как вспомню те первые туфли, что мне вручил Дангеш, так дрожь пробирает. Орудие пыток чистой воды! Хочу купить этим парням что-то более подходящее.

– Те туфли были так сделаны, чтоб вы не удрали от меня.

– Даже не надейся.

– Я хочу посмотреть на безликих.

– Позже. Один весь в синяках и голый. Второй нервный и бегает туда-сюда.

– Боишься, что я на них засмотрюсь?

– Я? Конечно. Ревность свойственна не только тебе, ящерка. Они оба молоды, красивы, чисты душами и сердцами. Да и потом, вдруг я наскучил своему крылатому змею?

– Не надейся, не отпущу. Ты мне дороже моей сокровищницы.

– Тогда жди нас по возвращении с сюрпризом. В мысли, чур, не подглядывать.

– Обещаю.

Дербеш

Сто раз себя проклял за исполнение долга воина или воли Эмира. Ну и что, что он иноземец, черт из загорья, как у нас говорят. Разве можно так издеваться над человеком, пытаясь выведать у него правду?

Он или молчит, или несет какую-то нелепицу про то, что их людей тоже вырезали в горах и так же жестоко. Так ему кто-нибудь и поверит. Могут его «басни» оказаться правдой или нет? Наверное, могут. Как говорил мне отец, – быть может все, даже то, чего быть просто не может. Нельзя было тащить этого черта в лагерь, нельзя было спускать с гор. Надо было просто прирезать еще по дороге, не допустить этих допросов.

Украдкой, вызывая на себя злобные взгляды тех, с кем мне предстоит сражаться плечом к плечу в будущих битвах, приносил своему пленнику воду. Он, безусловно, напал с целью меня убить, нельзя жалеть врагов. Или всё-таки можно? Мы же не звери, а люди. Мы ведь другие, верно? Или не так? Дважды его, шутя, собирались вешать, дважды меня заставляли смотреть. Парень так и не сознался ни в чем, что могло бы опорочить его родину, его самого.

Признаться, я до последнего надеялся, что пленного просто допросят при помощи артефактов и все на этом. Но походный маг лишь только предположил, что в голове у загорца стоят ментальные ставы, они и не дают ему сказать истину, какая она есть на самом-то деле.

Спасенье для многих и беда для меня лично пришла, откуда не ждали, а может, не беда, а просто расплата за то, что не смог остановить сегодняшних издевательств, не захотел выступить против толпы. Но меня бы не стали слушать, не прекратили допросов, а ведь все равно я поступил против собственной чести. Стыдно перед самим собой, стыдно перед собственной воинской честью, перед отцом, который никогда ничего не узнает, перед семьей и родом.

Появились маги, способные подчинить своей воле дракона, абсолютно неотличимые друг от друга в своих черных покровах. Они выбрали меня в жертву для чудища, которое может спасти наши земли. Добровольную, надо сказать, жертву. Но ведь, присягнув на верность Эмиру, я вручил свою жизнь в его руки, принес клятву, так должен следовать ей до конца. Тем более, он оказал мне великую честь, попросив лично исполнить суть долга – отдать жизнь в обмен на чужие жизни. Одну взамен многих, взамен порядка в стране.

Море кормит народ недостаточно, без скота жить будет невыносимо. Мой отец тоже погонит стада на выпас этой весной. Вот только жаль так быстро отдать себя самого чужой воле. Шутка судьбы заключается в том, что к чудовищу я должен буду спуститься рука об руку с пленным загорцем. Через полчаса, когда солнце скроется за холмами нас поведут на ужин к великим мира сего. Полнолуние близится, осталось всего ничего до моей казни во имя мира и сытой спокойной жизни. Шутка судьбы заключается в том, что к чудовищу я должен буду спуститься рука об руку с пленным загорцем. Который действительно ни в чем не виновен. Который просто хотел от меня узнать, что здесь происходит. Нож к моему горлу он, правда приставил своею рукой без чьей-то подсказки. Через полчаса, когда солнце скроется за холмами нас поведут на ужин к великим мира сего. Хорошо еще не в качестве основного блюда. Полнолуние близится, осталось всего ничего, до того момента как я спущусь в родную стихию морского дракона и никогда не вернусь.

Бэй, как зовут пленного, тих и спокоен. Мне бы его силу духа. Волей-неволей меряю широким шагом по кругу шатер, где нас заключили и откуда не выпустят без приказа и без охраны. Тихо снаружи, только и слышны привычные звуки приготовления пищи, да тихие, сдержанные голоса. Ни привычных для слуха шуток, ни возгласов. Никто не хочет привлечь внимание безликих магов и их дракона.

Глава 8

Виктор

Портал Милена открыла очень любезно прямо к моему тайнику в заброшенном доме. Оберег, сделанный мной самим, надежно хранит ценные вещи. И до центра города всего пара шагов. Определённо для моей профессии иметь неприметную внешность бесценно! Одна проблема, заказчики тоже наглухо забывают мою внешность, то есть совсем. Вот и сейчас, присматриваясь к жестам Тревора, отслеживая движения периферическим зрением, то и дело охватывая взглядом весь зал небольшого кафе, я остаюсь невидимкой для многих, пока сами не налетят на меня, не заметят. Что есть мы тут с другом, притаившиеся за угловым столиком, что нет нас.

Ноутбук ожил почти что сразу, насытившись электричеством из сети. Заказы на почте не радуют глаз. Никакого интересного дельца я тут не вижу. Обыденно, серо, я таким более не промышляю. Проверил банковский счет, нам на все хватает с излишком, не просить же денег у жены. Она и сама-то тратит содержимое своей сокровищницы с невероятной жадностью, как и любой представитель их вида, насколько я понимаю, исходя из записей в манускриптах. Чем дальше копаю, тем больше сути, больше правды мне удается выхватить из старинных легенд Земли, а порой и из сказок.

– Ну что, идем?

– Да, я посмотрел все, что было нужно. Сначала за подарками для ящерки?

– По рукам. Кстати, я заказал у своего оружейника меч для тебя ко дню твоего воплощения в этом теле.

– Мог бы сделать сюрприз.

– Зачем? – искренне удивился блондин, – Лучше выберем для него ножны прямо сейчас. Тебе же местные вещи нравятся больше. Сделаешь мгновенный рисунок, а я покажу потом его оружейнику у нас, и он выполнит точно такие же.

– У нас нет таких оружейных лавок! То есть, они имеются, но совсем не такие. Ладно, пойдем сначала в другую лавку, то есть магазин, тут совсем рядом.

Магазин товаров для взрослых кокетливо переливался розовым неоновым цветом прямо с угла торгового комплекса. Я вошел первым, Тревор чуть затормозил на пороге, но тоже вошел внутрь. Продавец окинула нас чуть любопытным взглядом. Друга перекосило при виде розовых макетов некоторых частей мужского организма, назовем это так. А что, даже красиво, целая витрина от пола до потолка всех размеров и видов.

– Это что? Это у кого-то отрезали и законсервировали?

– Нет, просто отлили из формы. Как пули, только материал мягкий на ощупь.

– А зачем?

– Затем! Затем же, зачем и мы сюда зашли.

– Милене нас двоих, мне казалось, хватает. Ты что задумал? – девушка за прилавком навострила ушки.

– Я задумал купить нашей жене кружевное белье и чулки.

– А почему тут? Их можно купить и у нас.

– Вон к той витрине подойди и выбери что-нибудь.

– Что?

– Молодые люди, вам помочь выбрать? Вам для кого?

– Для жены. Нашей. Общей. – я все еще умею краснеть. Стыд и позор. Девушка оценила мой румянец, но виду особо не подала. Зато подвела к витрине со всякими экземплярами товаров для женского счастья, как она сказала.

– Нам бы костюмчик.

– А зачем нужны те прищепки? И вон тот шарик?

Тревор краснел, я пытался изобразить умный вид опытного мужчины и тоже краснел, продавец вдохновенно рассказывала и показывала товары. Половину из них я никогда так близко не видел.

– Ну что, вы определились?

– Думаю, да. Виктор, берем все, что нужно для удовольствия, я дома с тобой рассчитаюсь.

– Все?! Ты рехнулся? Она нас выгонит! За разврат и порок! И я такой костюм на себя не надену!

– Ну и не надо, значит, возьмем только мне.

– Берем оба, но нас точно выгонят.

– Я бы не был так уверен. Нам еще вон те манускрипты, будем изучать.

Вылетел, как пробка из бутылки, руки оттягивают коробки. Одних только карнавальных костюмов пять штук. И кто из нас вырос в Средневековье? Я или он?

– Думаю, двуликая будет в восторге от разнообразия наших даров.

– Какая муха тебя укусила?

– Не какая, а какие. Представь, что будет, если Летти откажется шагнуть в зеркальную раму. Да и сын Властелина. Я никому не готов ее уступить. Нас должно быть только двое. У Милены не должно оставаться ни одной лишней мысли о других мужчинах. А для этого ее внутренний зверь должен всегда быть немного пресыщен разнообразной лаской.

– Она нас любит.

– Я ее тоже очень люблю, но рисковать не готов. А ты?

– Тоже. Но как мы ей все это покажем?

– Постепенно, как ребенку дают игрушки. Сначала одну, а когда наскучит, другую. Лучше скажи, какую одежду ты решил купить для безликих Летти.

– Я подумал, а пойдём-ка мы с тобой в магазин одежды для военных. Выберем самые невзрачные, но удобные вещи им в дорогу. А во дворце пусть их Эмир одевает. Там Милена парней уже не увидит.

– Чудесное решение. Широкие брюки невзрачного цвета как для пехотинцев.

– Удобные ботинки на высокой шнуровке.

– Тонкие рубашки.

– Майки. Чтобы синяки на смуглом парне было лучше видно, Милена на такое смотреть не любит.

– Ты хорошо все придумал. Скажи, а что ты так смутился в этой лавке? Тебе не понравился костюм Белоснежки? Кстати, кто это?

– Мне все понравилось, просто... впрочем, не важно. Главное, нашу жену увлечь задорной костюмированной игрой.

– Чтобы больше ни на что не смотрела.

– И ни на кого. Наша крылатая ящерка.

– Чудо золотое.

– Мы молодцы!

– Мы гении коварства!

Хорошо, что никто не запомнит в лицо двоих мужчин, хлопающих друг дружку по плечам с полупрозрачными пакетами в руках, полными доверху всяких фривольных штучек и коробочек с самым пикантным содержимым, какое только можно придумать.

Бэй

Дербеш – странное имя. И сам парень странный. Ходит кругами, будто что-то высматривает сквозь щели нашего небольшого шатра. Какой смысл в этом во всем? Судьбу не изменишь, если сам ее выбрал. Чудодейственные капли драконьей крови позволили мне к вечеру самому подняться с постели. Почти не шатает, и горло уже не болит.

Нам принесли горячую воду в кувшинах и ароматное мыло в горшочках, каждому свой. Баню устроили тут же. Дикие люди и нравы такие же, зачем лить воду на землю в палатке, когда можно просто выйти наружу, тут на день пути вокруг ни одной женщины не найдешь. Ну, на полдня, мойся сколько угодно, никого не смутишь. Мой невысказанный вопрос задал прислуживающим нам людям Дербеш, оказывается, я был не прав, для него такой порядок вещей тоже удивителен.

– Маги приказали не показываться при их драконе нагими. Может кинуться и задрать, – поведал, вытаращив глаза, воин. Даже рубашку и то никто не снимет за пределами палатки.

Одежду нам подали воистину странную. Брюки новые, но все в разноцветных пятнах, рубашка цвета болотной лягушки и без рукавов. Обувь – я такой никогда не видел, сам и не застегнешь с первого раза. Крючья, дыры, сквозь все это нужно пропустить пару тонких шнуров и туго затянуть. Нам обоим помогли справиться со всем этим воины, так и те употели, пока разбирались, хотя маги им объяснили, что и как делать. Подошва жесткая до невозможности, не чувствуешь землю, будто бы к ногам прицепили по кирпичу. В таких далеко не убежишь, даже если захочешь.

– Идемте. Загорец, тебе помогать?

– Сам, – впрочем, меня уже и не шатает, да и горло почти не саднит.

Яркие звезды усыпали небо, будто на небосклоне собрались на праздник сотни и тысячи разных драконов, и все смотрят на нас. Идем тихо, никто ни слова не произносит, лишь под ногами скрипит песок, да взвиваются от костров в небо яркие искры с громким треском. Обычно этот треск в военном лагере никогда не замечаешь, он прячется за грубыми шутками, за мерной беседой и клокотаньем похлебки в котлах.

– Вон тот шатер, – указал направление воин и отступил за наши со второй жертвой спины. Невероятным усилием я распрямился, вскинул голову, приосанился. Путь мой определен, так как я могу прятаться за собственными согнутыми в страхе плечами? Пусть смотрят и не смеют меня жалеть.

Полог откинулся сам собою, стоило только к нему подойти. В шатре на полу разложены горы подушек, горят ароматные лампы, щедро даруя мягкий свет. Стол изобилует яствами. На подушках сидят кругом наш Властелин, их Эмир, двое магов, а между ними высунул голову лежащий дракон. Я даже не заметил его с первого взгляда, тело сказочного змея тонет во мраке, видны только шипастая голова и два ярких глаза, горящих синим, будто самоцветы. Один из магов ухватил кисть винограда, высунув из балахона увенчанную дорогим перстнем руку. Неспешно отцепил несколько неудачных ягод, повертел гроздь в руке снова, рассматривая получше и только после этого поднес к морде змея. Щелчок пасти, и грозди нет, только одна ягодка покатилась по столу между блюд, будто спасаясь от этой участи.

– Как самочувствие?

– Мне уже значительно лучше.

– Это хорошо, тебе нужно успеть поправиться до встречи с Летти.

– Я вам дам сейчас по сладости, – неспешно произнес второй маг и неожиданно легко поднялся с подушек – Съешьте их перед сном, вам обоим завтра предстоит долгий путь. Они зачарованы, чтобы вы крепко спали этой ночью.

Я покорно протянул руку раскрытой вверх ладонью, и в нее опустился небольшой шар ярко-желтого цвета. Камень мага сверкнул в драгоценной оправе кольца. Быть может, эта рука станет последним, что я увижу перед самой встречей с морским чудищем. Знать бы еще, что скрыто под капюшоном, чем эти двое заплатили за свою власть над золотым ящером.

Глава 9

Летти

Привычный уже коридор перехода между двух корпусов. Для гостей комплекса – роскошь старинного здания, а для персонала – изнанка фантастической смены эпох. Тут тебе и штукатурка послевоенных годов, и старая кладка, и древние балки без лака, такие, какие они есть на самом-то деле. Сухие, блеклые, неприглядные, покрытые местами грибком и сероватым налетом. В одной стене сияет клеймом дырка от средневековой пули. Быть может, этим выстрелом пополнились ряды местных призраков, а может, стрелок и не попал никуда, кроме стенки. Сколы и выбоины плитки цепляют подошву туфелек. Свет отчаянно экономят с чисто европейской практичностью, куда идти видно и ладно, зато меньше огрехов выглядывает из углов. Ниши в стенах предназначенные для хранения дров, пока пустуют, не сезон. Задние стенки каминов смотрят на нас словно с укором, ожидая, когда их топки распалят с этой, неизвестной никому из гостей стороны. Еще одна дверь, за ней крошечный тамбур и следующий корпус. Один из туристов любезно приоткрыл дверь, пропуская меня вперед. Следующее мгновение просто стерлось из памяти. Секунду назад я стояла в укрытом сумраком коридоре, а сейчас уже прижата к стене, и к горлу прижимается что-то острое. Руки второго мужчины беспардонно шарят по телу, обыскивая карманы и расстегивая незамысловатую застёжку белья.

– Это – первое предупреждение. Не стоит лезть туда, куда не просят.

– Что вы хотите? Отпустите меня! Тут везде камеры!

– Ошибаешься, здесь камеры нет. Неделю, как сдохла, крутят простое кино, чтоб не менять.

– Помогите! – крикнула я и получила пощечину. А следом мне зажали рот и лицо пыльной тряпкой, сорванной с полки.

– Цыц, дура. Тебе тут, точно, никто не поможет, уяснила?

Я кивнула, насколько смогла пошевелить головой.

– Еще раз ты сунешься выяснять, кто и что тут выносит, откроешь свой рот лишний раз, будешь поучать как и что делать, мы продолжим начатое. Сегодня акция неслыханной доброты, отделаешься простым предупреждением. Захочешь пожаловаться, и на камерах в коридоре все увидят занимательное кино, как ты ведешь за собой своих подельников по служебным помещениям забирать награбленное тобой. Поняла? Ну и молодец.

Меня толчком отшвырнули в угол, следом полетела тряпица.

– Ну, бывай, красотка. В твоих же интересах, чтобы никто ничего не заметил. И чтоб ты задержалась на этой работе подольше. Не люблю дур учить, – козел на прощание гаденько ухмыльнулся и вышел через дверь в другой корпус.

Я сползла по стеночке на пол. Вот тебе и стажировка с хорошей оплатой. Слезы потекли по щекам сами собой. Неприятно ткнулась в грудь косточка расстегнутого лифчика. Ничего ведь страшного не случилось, они со мной ничего не сделали. Ну, подумаешь, лифчик расстегнут, и грудь испачкана их руками. Это же ничего, верно? Это же просто надо помыться, как следует. Ну почему со мной все это случилось, я же ничего плохого никому не сделала?! Я же помогала всем как могла, обучала, следила за порядком. Бедру стало холодно от гадкого щербатого пола. Заставила себя распрямиться, встать, одернуть некогда чистую форму. Хотела поправить белье, но коснувшись кружева, отдернула руки как от ядовитой змеи. Еще заработаю, а этот испачканный их касаниями лифчик, сниму и выброшу здесь же. Гадость какая! Слёзы вновь собрались потечь потоком на пол. Ночь еще предстоит доработать, отсидеть на посту. Сколько я уже тут? Сколько шла переходом? Более десяти минут отсутствовать на месте нельзя, иначе штраф, да и выгнать могут. Еще и репутацию себе подпорчу. Уф! А зачем мне та репутация в этой гостинице? Бежать со всех ног! Пусть что хотят, то и делают – тащат все, что ни попадя, насилуют, убивают. А я домой, к маме, в Сибирь. Только вот дома меня никто не ждет, и денег на билет у меня вовсе нету, не заработала еще. Да и они сказали, что я должна тут задержаться подольше, а то хуже будет. Достала из кармана платок. Щека после пощечины горит и опухает. Веки отекли как у алкоголички, глаза на мокром месте. Вот как я теперь выйду отсюда? Если гостям что-то понадобится, а я вся в соплях и с красной щекой, даже косметички с собой и то нету. Черт! Что делать? Бежать в полицию? Так на меня все и повесят, а за месяц тут столько наберется, что ой! Одних только средств для мытья на жуткую сумму! Думай, Летти-Виолетти, думай! Доскакалась, добегалась, доискалась хорошей стажировки, теперь стоишь в тамбуре как побитая мышь! Повезло еще, что только облапали, страшно подумать, что вообще могло быть. Сунула руку в карман в поисках телефона. Нету его, стащили гады. Мало им было всего того, что они и так крали, уроды!

Была бы в моих руках хоть какая-то сила, власть, деньги, ну я не знаю, хоть что-то такое, чтоб меня слушались и боялись, гостиница бы расцвела! А этих с их наглыми физиономиями, будь сейчас век семнадцатый, я не знаю, может, шестнадцатый, я бы сослала на самую грязную, самую невыносимую работу. Да что там их, у меня бы администратор научилась наконец-то работать и следить за порядком у персонала. Ах, эта горничная у нас служит последний год, ей уже столько лет, помогите, если что-нибудь будет не так. Старая карга и воровка! Не можешь нормально работать, так хоть не порти.

Что мне-то сейчас делать? Бежать к себе в комнату и приводить в порядок лицо подручными средствами, а затем возвращаться на пост и думать, думать, думать. Если что, сошлюсь на острую мигрень, скажу, что уходила за таблеткой к себе.

Вынырнула в мрачный средневековый коридор. Уж кто-кто, а он молодых идиоток, вляпавшихся по полной, повидал на своем веку. Теперь быстренько через боковую дверцу, запущенным коридором, которым и не пользуется никто, в мою комнатку. Повезло еще, что она у меня отдельная от остального персонала, других не нашлось, вот и поселили меня как малозначимую персону, по сути, в кладовке с окном. Тихонько прокралась к своей двери. Почти с первого раза попала ключом в замок, провернула со скрипом, эхом отозвавшимся от других дверей этажа. Проскользнула внутрь и заперлась на крючок. Уф.

Как же гадостно на душе, хоть бы посмотреть насколько все плохо, да зеркальца нет. А телефон стащили, даже по камере не посмотреть. Ну не идти же мне сейчас в дамскую комнату, все сразу увидят, стыдно. Вспомнилась та рыжая девица, кинозвезда, с двумя мужчинами. Вот она, точно, ничего не стыдится и никогда не боится, при ней и деньги, и красота, и двое возлюбленных. Стоп, они же зеркальце мне подарили. Как она тогда сказала? Хочешь, как я? Только чтобы посмеяться, наверное. Старый город нашептывает разные сказки, вот и им захотелось меня и себя немного развлечь одной из этих историй. Буду я смотреть в полночь в полнолуние в зеркальце, а там, наверняка, вмонтирована онлайн камера, потом найду себя на просторах сети, и все будут смеяться и обсуждать.

В ладонь легла теплая ручка зеркала. Нет, камеры в нем, точно, нет. Слишком оно изящно, такую вещь никто не стал бы портить, да и расстаться с ним невозможно. Как эта девица мне только его и отдала сама добровольно? Подарила, точнее.

Подняла зеркало на уровень лица и на миг мне показалось, что это вовсе не я сейчас смотрю на свою красную щеку, а кто-то смотрит на меня саму из волшебной страны зазеркалья. Зря я рассердилась на то трио, просто позавидовала, наверное. Они подарили мне и затейливую безделушку, и целую сказку-легенду. Наверное, я всю жизнь буду потом сомневаться и жалеть, если не попробую поверить в легенду, не проверю ее на себе. Потерь никаких, в крайнем случае, он же самый вероятный, просто попробую над собой посмеяться.

А глаза-то совсем отекли. Вот же гады. Убила бы, была моя воля или засадила в тюрьму лет на сто, а еще лучше отправила бы на принудительные работы, например, копать картошку в Краснодарском крае под солнцем в сезон. Всю. Уж лучше я буду злиться, чем плакать. Тут никакая косметика не поможет, даже если бы она еще была нормального качества.

Бэй

Обратно в наш небольшой шатер вернулся почти легко. Драконья кровь в качестве лекарства – действенная штука. Зачем только так дорого меня лечат и, вообще, приводят в нормальный вид, я никак не могу понять. Неужели дракон настолько привередливый зверь, что не будет жрать что попало? Или стесняются предложить попорченное яство? Мы же тоже на стол монарху выбираем все самое лучшее. Вон и маг этот тщательно отбирал лучшую гроздь винограда, перед тем как скормить крылатому чудовищу. Наш-то дракон, интересно, какой будет? Что я увижу перед тем, как меня проглотят? Морское чудище, наверное, с плавниками, а может, и вовсе какое-нибудь жуткое создание. Эта-то морда хоть выглядела красиво. Пустое, судьба моя решена, больше и переживать ни о чем не стоит. Высшая награда, высшая честь воина – погибнуть за свой народ, за страну. Пусть не в бою, ну тут уже тоже ничего не изменишь. Проглотить зачарованную сласть, уснуть до утра и молиться, чтобы все произошло как можно скорее.

Оранжевый шар катается на ладони, напоминая закатное солнце. Красиво. Осторожно я прикоснулся губами к шершавому боку, посыпанному с виду прозрачным песком. Сладко, совсем не скрипит на зубах и на языке тоже приятно катается, никогда такого не пробовал.

– Думаешь, стоит? – задал вопрос мой сосед по роковому пути.

– А ты действительно думаешь, будет хуже?

– Наверное, ты прав. И я хотел извиниться.

– За что?

– За то, как с тобой у нас обращались. Если б я знал, что так будет, я бы прирезал тебя по пути.

– Итог один, а так хотя бы умру не напрасно. Я тебя услышал.

Дербеш неспешно, вроде даже принюхиваясь, засунул свой шар в рот.

Спать, мышцы расслабились сами собою, еле успел донести тело до мягкой подстилки. Вроде бы кто-то вошел. С меня, чертыхаясь, снимают ботинки и штаны, переворачивают в удобную позу. А я уже сплю и почти вижу сны. Остро хочется сделать сон реальностью, поменять местами явь и морок. Девушка стоит, упершись лбом в каменную кладку стены, спрятав лицо под водопадом белокурых волос. Красивая и чем-то расстроенная. Платье невероятно короткое. Комната, кровать у стены. Может, сон затянул меня в чью-то темницу? А девушка эта – богачка из знати, заключена под стражу за свой распутный облик, за короткую юбку? Говорят, где-то там, за горизонтом в других странах так и бывает. Порой через наши холмы туда и оттуда бредут разные люди со своим богатым товаром, бывает, идут и монахи, а бывает, не пойми кто. Железные рясы, раскаленные докрасна на нашем горячем солнце, слишком большие мечи, длинные молитвы днем и разгул ночью во тьме. Не то полумонахи, не то полувоины. Странные они, эти чужеземцы, непонятные и слишком гордые в своем блестящем на солнце железе. И зачем только они все идут к морю, что им надо на нашей земле? Ничем не торгуют, ничего сами не покупают, только бродят по холмам и песку как потерянные кем-то дети. Будто бы ищут что-то и не могут найти.