Текст книги "Подарок судьбы 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22

Летти

Боятся, все-таки напугала обоих. Даже Бэя, хотя он смелей, горячей по натуре, чем Дербеш. Но удержаться было совершеннейше невозможно. Смуглая, наполненная загаром и запахом неведомых трав солоноватая кожа. Язык сам скользнул ему под рубашку, очертил изысканные линии так, словно бы художник обвел кистью идеальное полотно, сам сплелся в ожерелье на шее, почувствовал биение сосудов, прогоняемую по ним чистым сердцем кровь. Смесь страха и восхищения пьянит меня и моего зверя хуже любого вина, дурманит разум, взывает к инстинктам. Хочется трогать и трогать. Ласкать жёсткие кудри Бэя, гладить колючий ёжик волос Дербеша и спускаться все ниже, потонуть, наконец, в сплетении тел, чувств и самого сокровенного, наших душ.

Идут сзади меня испуганные и всполошенные, словно два зайца, трепещущих перед волком. Немного надо остыть, не дать себе напугать их ещё сильнее. Пусть отдохнут, поспят после ночи и впечатлений утра. А ночью вновь придет мое время, и время зверя. Смогу утащить теперь уже Бэя в свое подземное царство, в свой чудесный полный воды дворец. Изласкаю всего, покажу хоть крупицу той всеобъемлющей власти, что даёт мне вода. Может, стоит его прокатить немного по морю? Или не стоит? На рифе можно было бы половить для него раковин с крупными жемчужинами.

Не забыть бы достать портного для них и обувщика. Моим любимцам должно быть удобно и хорошо. Язык опять принял драконью форму, хорошо хоть сама случайно не обернулась, платья было бы жалко. А язык – пусть.

Низко кланяется воин, отворяя мне калитку. Пропускаю вперёд себя обоих безликих, опять не смогла удержаться, язык залез Дербешу под капюшон, самым кончиком коснулся колючей щетины, вызвал судорожный вздох. Жалость какая. Когда же они привыкнут? Зверь внутри рвется насладиться страстной игрой, жаждет любви, жаждет накала чувств и эмоций. Не могу до конца его удержать, когда соблазн так манительно близок.

– Идите к себе, отдыхайте.

– Как пожелаете, Летти.

– С радостью, двуликая госпожа.

Почти бегут от меня, ускользают. Инстинкт дракона велит добычу догнать и схватить. Подожду, это все будет... позже.

Стражник в проёме качнулся. Вот кого я до дрожи напугала своим языком.

– Двуликая госпожа, Властелин счастлив ждать, когда вы решите выйти к нему. Утверждает, что вы сами приказали ему нарушить покой этого священного места.

– А, да. Где он ждёт?

– За главными воротами.

Зайцы юркнули к себе, заперлись изнутри, что-то взволнованно обсуждают. Мое женское тело вызывает восторг у обоих? Прекрасно. Груди – яблочки, это Дербеш. Бедра – изысканный музыкальный инструмент, – это Бэй. Не буду подслушивать, пусть. Но запомню. Красиво и очень приятно. Зверь и тот замурчал, так что стало слышно снаружи.

Главные ворота отворил уже другой воин. Напряжен, как струна, но страха нет и в помине. Есть гордость. Безмерная гордость от того, что он избран служить мне, моему зверю и этому месту. Мечтает о чем-то смешном. Какой-то железке с выбитым на ней текстом. Даже не золотой. Крэй из долины не убоялся двуликой и служил ей верно, – выбирает идеальную надпись. Смешной, но хороший и добрый.

На песке распластался мужчина в роскошных одеждах. За ним стоят десять прекрасных юношей в легчайших туниках, обгорая на солнце. Слишком тонкая ткань, а солнце здесь ближе к полудню злое.

– Двуликая госпожа, не забирай моего единственного сына, наследника всей династии. С его смертью наступит великая смута.

Вижу всеобъемлющий страх, неудобство и боль от неприемлемой позы. И не чувствую ничего. Совсем. От этого становится страшно. Ни сожаления, ни жалости к ним. Ничего. Пусто в груди. Зверь сожрал все мои эмоции, совсем ничего мне не оставил. А безликие ещё не одарили нас своей страстью. Нет связующей нити, мало их лёгких эмоций. Я пуста, как бутыль, из которой выпили все содержимое. Остался лишь разум.

– А сам-то он где? И кто, вообще, разрешал тебе просить у меня?

– Заперт в темнице, хотел избавить других от участи стать жертвой дракона.

– Мне он не нужен. Встань. И эти тоже мне не нужны.

– Тогда?

– Молчи, человек, пока ты на моих землях. Бэй. Он беспокоится о том, сдержал ли ты свое слово. Его мать должна была получить содержание. Она и его братья, сестры, они все не должны нуждаться. Вижу, ты отдал приказ. Но забыл проверить, как его исполняют. Это должен сделать дракон? Я должна проверить, как ты блюдешь свое слово?

– Все будет исполнено сегодня. До того, как тьма укутает эти земли.

– Он будет рад.

– Бэй жив? Если угодно, вы можете выбрать любого из этих юношей на его место.

– Живы оба безликих и живы будут. Тебе не о чем беспокоится, твой сын никогда не сможет в полной мере занять место моего Бэя.

– А морские бесы? Удалось ли двуликой изловить хотя бы одного? Времени было слишком мало, но вдруг.

– Вкусные. Они пришлись всем моим людям по нраву. На пляже запечен один лишний, нам много, его никто не съест. Можете забрать беса к своему столу. Он такой крупный, жирный. Оставлю – будет вонять. Я прикажу Ибрагиму, он сейчас принесет. Хвостик, правда, пережарился, но это и не важно.

– Б-благодарю.

– Моим любимцам мало той одежды, что принесли. Нужно ещё. Пусть придет портной и обувщик. Мужчины. Их пропустят в покои для снятия мерки. Любимцы должны иметь возможность совершить выбор обуви.

– Как изволите, Двуликая.

– Ибрагим! – крикнула я.

Не прошло и минуты, бежит во всю прыть из дворца. В сердце воина правит смятение и хаос. А виновница совершенно не я. Кухарка пробила броню зачерствевшего от непростой службы сердца. Неверие, восхищение, обожание, страсть – и все это не для меня. Как?! Как ей удалось добиться такой сумасшедшей кипучей смеси, такой роскоши чувств? Мне бы хоть каплю такого деликатеса заполучить от своих любимцев. Кожа пятнами, взгляд затуманен, силится вырваться из впечатлений-картинок и не может. Ни властелин, ни я, ничто не властно сейчас в полной мере над разумом воина. Только хрипловатый смех, светлая кожа, незамысловатые рассказы, блеск белых локонов и искренняя улыбка этой женщины, остальное не значимо. Острое жало невыносимой зависти колет сердце. Пусть так, пусть хоть капля чувств мне доступна. Хоть что-то ещё не сожрал во мне ненасытный оголодавший зверь. Хоть зависть, но я ее чую.

– Двуликая госпожа?

– Там на пляже валяется деликатес, отнеси его нашим гостям. Они уже уходят, поторопись. И принеси целиком, потрошить и убирать голову – лишнее.

Глава 23

Бэй

Прохлада покоев, спокойствие, отдых от странного общества, от такой жуткой и прекрасной хозяйки наших судеб. Горло помнит объятия ее языка. Чуть влажного, сильного и горячего. Страшно, после той веревки, на которой меня пытались повесить, страшно любое касание к незащищенному горлу. Сразу не могу сделать вдох, цепенею и до холодного ужаса мечтаю отбиться. Воин. Где же моя прошлая несокрушимая власть над собственным сердцем? Неужели в него проник позорный, парализующий мою силу страх?

А все же, как она прекрасна, наша двуликая. И какая нескромная. Стыдно смотреть и невозможно отвести взгляда. Будто бы я подглядываю из зарослей тростника за женской купальней. Только тут все нарочито напоказ, ей просто совершенно не совестно обнажать перед нами все самое сокровенное в женском теле, выставлять на всеобщее обозрение похожую на амфору фигуру. Округлые полные бедра, тонкий перехват талии, упругие красивые груди с вершинкой – розоватым соском.

Тихонько в дверь постучали. Хорошо, что мы ещё не успели даже скинуть с голов капюшоны. Дербеш пошел открывать дверь. Кухарка, всего лишь наша кухарка с подносом. Две миски ярко-красного супа, горка крошечных пирогов, сласти в пузатых бокалах. Не то напиток, не то молочная пена с кусочками фруктов. Жареное мясо на широких тарелках с россыпью овощей. Не знал бы, не верил бы Летти, решил бы, что нас откармливают как скот на убой. Слишком уж много.

Кухарка сияет, расставляя тарелки.

– Приятного аппетита, а я побежала, – и упорхнула как птичка.

Все ещё непривычное для нас обоих разнообразие блюд. От неслыханной по прошлой жизни роскоши покоя в прохладе невольно начинает клонить в сон. Казалось бы, ничего и не делали, даже в засаде не сидели. Всего-то бессонная ночь и короткая прогулка по берегу шумного моря, а усталость накрывает и клонит ко сну. Морс, освежающе кислый, приятно холодный с примесью душистых травок поверху кувшина, и тот не бодрит ни духа, ни тела.

Повезло, кухарка вернулась за опустевшей посудой довольно быстро.

Лестница кажется горой, непокоренной вершиной, подъем на второй этаж – небольшим восхождением. Балахон стащил через голову, нет сил путаться в куче завязок. Кое-как спихнул с ног жёсткие ботинки. Дербеш замялся было, но стянул с себя тунику.

– Жарко.

– И мне, – я последовал его примеру и с чувством рухнул поверх одеяла.

– Не забудь вымыться перед тем, как пойдешь к ней. И разобрать локоны.

– Было бы чем. Расчесок нам не дали. Главное, проснуться до полуночи.

– Я думаю, к ужину наша кухарка разбудит и мертвого.

– Может быть, она и сама немного дух. Скажем, русалка, но с ногами. Бывают такие?

– Кто знает. Я и в драконов-то не слишком верил. Пока сам не угодил ей в лапы.

– Я тоже. Спим?

– Однозначно.

Уснул почти сразу, стоило коснуться головой прохладной подушки, окунуться в аромат душистого сена, которым набит наш матрас. Запах напоминает о доме, о маме, о заполошных братьях, о стайке коз, полной лопоухого молодняка. Дивное время и истинное богатство, хоть бы краешком глаза на них когда-нибудь посмотреть, убедиться в благополучии. Неужели дракону будет дело до слова, данного мне Властелином?

Проснулся от собственного дикого крика. Бьюсь в захвате сильных вражеских рук, нечем дышать. На горле вновь сомкнулась веревка, а ко рту прижат кляп, проморгался – подушка, по щекам, по лбу течет пот.

– Тише! Да уймись. Сон. Всего лишь сон. Тише. Успокоился?

– Дербеш?

– Переполошишь стражу, не думаю, что это будет к добру.

Холодными пальцами сдернул с горла, будто гюрзу, собственную порядку волос. Запуталась, обхватила за шею. Стыдно. Стыдно быть слабым, трусливым, жалким.

Друг осторожно похлопал меня по плечу.

– Бывает. Мне, вообще, снилось ее подводное царство… Скоро ужин и тебе нужно будет спуститься. Главное, постарайся не дать себя уволочь в норы.

– Повезет, если я смогу вызнать, зачем вообще мы понадобились дракону. Если мы не еда, тогда что?

– Не знаю и тоже все время думаю.

Летти

Замерла в предвкушении тихих лёгких шагов, шороха полупрозрачной ткани. Идёт к нам мой изящный любимец, ступает, будто крадётся. Насторожен, но не боится как утром. Смелостью, впрочем, тоже не пахнет. Огромным усилием воли сдерживаю себя, чтобы не броситься со всех ног ему на встречу. Боюсь, что от такого бурного проявления радости своей госпожи он может и убежать. Хруст песка под ногой, появился в проёме, смотрит на меня, распахнув черные, как ночь глаза во всю ширь.Этой ночью я позабыла платье. Покраснел, опустил глаза к полу, до дрожи смущён, набатом бьётся сердце в его груди.

– Подойди ближе.

– Госпожа? Летти, простите.

– Мы на «ты».

Несмело ступает, будто ещё не решил для себя идти ли вперёд, или позорно сбежать. Мечтаю о наслаждении окунуться в омуты его восхищенного взгляда, который он от меня прячет. Неспешно встала сама, подошла навстречу медленно-медленно, давая к себе привыкнуть этому боязливому лесному зверьку.

Стройное тело, гладкое и такое родное, будто он сам весь позабытая часть меня. В груди синим пламенем полыхают искры огненной страсти, не даю им пробраться наружу. Обошла Бэя по кругу, зашла со спины. Стоит и не дышит, ждёт. Ладони сами легли на неширокие, будто точёные, плечи, спустились по позвоночнику ниже к сильным немного жёстким подтянутым бёдрам, поползли, обтекая фигуру, ему на грудь. Напряжен, вытянут в струну, словно на воинском смотре. Ягодки его застывших сосков легко прощупать сквозь ткань, сжать двумя пальцами, вызвав судорожный не то вздох, не то тихий вскрик. А руки заскользили по ткани, обрисовали узор плотного напряжённого пресса и скользнули по бёдрам, спустившись к краю туники. Изысканный бархат кожи, пропитанной солнцем, стройные ноги, все это мое. Наше. Мое и зверя, что горит в предвкушении. Жесткие локоны щекочут лицо.

Наслаждаюсь каждым вдохом, каждым глотком его запаха.

– Летти, прошу...

– Да, – хриплю ему в шею.

– Дербеш рассказывал, что у вас чудесный дворец.

– Да, это так. Ты хочешь его посмотреть?

– Очень.

Неискренне, но это ведь самое первое проявление его воли, его желания. Бэй любопытен по натуре своей. Быть может, его любопытство сможет пересилить страх?

Заставила себя обернуться драконом, махнула приглашающее головой. Медлит, но все же идёт в мою сторону, излишне осторожно перекинул ногу через мою спину, вдохнул. Приятен его незначительный вес, лёгкое касание ногами моих широких боков.

В этот раз я буду умней, не рискну больше нырять, пока безликие не готовы к этому, сами меня не попросят нырнуть с ними вместе.

Море и сокровища. Море ему понравилось, а сокровища любят все. Точно, жемчуг, он хотя бы, не слишком глубоко в море. Я хотела выловить для них немного крупных жемчужин. Упруго шагаю по высоким каменным залам, плавно погружаюсь в прозрачную воду. Безликому любопытно, он даже чуть восхищен.

Плыву самым широким, самым красивым из коридоров дворца, он выступает в море сводом округлой пещеры. Сюда, должно быть, мог войти и корабль, если бы не страх местных людей перед драконом.

Заранее приказала зажечься сотне крошечных иллюзорных бабочек, подсветить резьбу и мозаику, чтобы мой любимец смог насладиться красотой этой ночи и нашим с ним путешествием. Увидел, ахнул восторженно, чуть крепче сжал ногами бока, легонько, будто стесняясь, провел пальцами по моей шее, прямо под кожистым капюшоном в самом моем уязвимом месте. Это касание вызвало бесконечный восторг, заставило изогнуться, подставить шею под узкую руку, напроситься на продолжение ласки. Задумчиво провел уже полной ладонью, куда смелее, чем прежде. Потер второй рукою мое плечо, пальцами перебрал тихонько чешуйки, силясь их рассмотреть, вглядеться в мелкий узор причудливых точек. Легонько, вопросительно толкнул пятками меня по бокам, как толкает бедуин своего верблюда, желая его ускорить. Второе желание безликого за эту ночь, даже, скорее, скромная просьба. Раз он готов о чем-то сам меня попросить, значит, наше общение тронулось с мертвой точки. Охотно поплыла вперёд навстречу морю и рифу, видимо, слишком резко, Бэй чуть не слетел со спины. Еле успела его поддержать короткой когтистой лапой. Присвистнул, уселся прочнее, но страха в нем нет. Уже и лапок моих не боится и коготков. Счастье. Плыву со всей возможной скоростью, любимец вцепился руками в мой капюшон, пусть, если ему так спокойнее, я потерплю. Фырчит что-то.

Море расступается перед моим носом, будто бы образуя две отлогих скалы, кружатся и пенятся волны, впереди крошечный островок в окружении мелководья, хребет подводного царства, вокруг него подступают со дна диковинные раковины, крупные, как две человеческие ладони и разноцветные, словно морское дно. Осторожно выбралась на этот крошечный берег, силясь не навредить ему своими когтями, приглашающе махнула любимцу тяжёлой головой. Не понял. Пришлось ухватить и подергать языком за ворот намокшей туники. Скорей бы возникла прочная связь. Хочу говорить с ним и в этом теле мыслями, образами, передавая ему ощущения и картинки. Жаль, Дербеша не взяла. Вдвоем им бы тут понравилось больше. Стоит, смотрит на меня с удивлением, с лёгкой ноткой восторга и страха. До берега далеко, самому ему никогда не добраться, весь он сейчас в моей власти, впрочем, как и всегда. И ни один человек никогда не посмеет нарушить волю дракона, коснуться безликого или увести его от меня.

Ловко нырнула обратно в родную стихию, чую прекрасный жемчуг в хрупких сосудах. Набрала полную пасть, орудуя языком. Тут и полные сокровищ ракушки и просто редкие и красивые. Всех взяла по паре, чтобы зайцы не рассорились во время дележки подарков. Вынырнула, бросила под ноги любимца драгоценный подарок. Стоит, смотрит во все глаза, а увидеть не может, слишком темно, человеку ничего не увидеть. Обернулась обратно в двуногую ипостась и зажгла над нами облако горящих синеватым огнем мотыльков. Ахнул, увидев меня в их матовом свете. Смотрит, не смеет взгляд оторвать и краснеет бурыми пятнами на своей изумительной смуглой коже.

– Это вам на двоих. Тебе и Дербешу.

– Спасибо.

Два шага отделяют меня от цели. Потянулась губами к его. Лёгкий поцелуй, несмелая неумелая ласка, мои пальцы поверх его острых ключиц. Принял ласку, испил, насладился и отшатнулся назад. Боится, но не меня, чего то ещё. А скоро рассвет. Ночь уже меркнет, вот-вот засияет золотом полоска над морем. Настоять, притянуть к себе силой, пустить магию в ход или отпустить, дать привыкнуть к себе? Как вообще узнать, почему он медлит и отступает? Ведь он тоже жаждет касаний, так же как я.

– Собери все в подол.

– Как пожелаешь.

Присел и начал спешно собирать дары моря. Не удержался, погладил красивый узор из точек, провел большим пальцем по краю другой.

– Во многих есть жемчуг. Поделите между собой справедливо.

– Как мы можем использовать эти дары?

– Как захотите. Ваша воля.

Глава 24

Бэй

Портал вывел меня прямо в наши покои. Дербеш сидит на ступенях и силится не спать. Заслышав мои шаги, дернулся, просыпаясь, подскочил, тряхнул головой. Мы одни, Летти осталась там же на рифе. Можно спокойно поговорить, дать себе немного расслабиться.

– Как прошла твоя ночь?

– Думал, будет хуже. Сначала она ластилась ко мне в пещере, потом я не выдержал и попросил меня покатать. Она согласилась и вывезла к рифу. Посмотри, какие раковины нам подарил дракон. Здесь на двоих. Некоторые с жемчужинами, она сказала.

– А дальше?

Я смутился, впрочем, Дербеш был честен со мной, значит я тоже должен ответить честно.

– Двуликая ласкала меня и даже поцеловала в губы. Я отступил, побоялся не сдержаться, и дракон открыла портал сюда.

– Почему?

– Почему отступил от нее?

– Да. Она ведь тоже трогала тебя?

– Говорят, женщинам больно и неприятно, то, что происходит наедине. Я не хочу разозлить зверя. Зачем зря рисковать? Зачем причинять боль просто так, тем более ей? А ты почему отступил в пещере?

– У нас говорят по-разному. Но все считают, что даже неосторожным прикосновением можно оскорбить девушку. Я не готов оскорбить дракона, а сдержаться от прикосновения почти невозможно. Не знаю, чего она хочет добиться своими касаниями, что ей вообще от нас нужно. Как понять?

– Не знаю. Не ты, ни я – не драконы. А значит, ради того, чтобы обзавестись потомством, ей это не нужно. Может быть, просто ласкает, как мы ласкаем котенка? Только поцелуй... Но двуликая не обязана знать, что означает поцелуй для людей.

– Может, ты и прав. Тем более, что наши покои все больше напоминают мне золоченую клетку для парочки канареек. Кормушки наполнены лучшим зерном, вода всегда свежа и прохладна, хозяйка гладит и даже ласкает. Только пой, да бегай с этажа на этаж.

– Пойдем смотреть раковины? Я хочу отвлечься от мыслей. Кстати, Летти сказала, что подарками можно распоряжаться на свое усмотрение.

– Чтобы чем-то распоряжаться, нужно иметь хоть какую-нибудь свободу. Мы же заперты и отречены от всего мира.

– Если ты помнишь, двуликая обещала нас выпускать. Потом.

– Надеюсь. Это было бы счастьем.

Разноцветные крупные раковины Дербеш раскрыл золотым ножом. Содержимое некоторых оказалось съедобным. Впрочем, я не рискнул даже пробовать эту сероватую склизкую массу. Гадость. А друг ест, разве что не мурлычет.

Первая жемчужина показалась мне камнем. Серая, неприметная и очень большая. Лишь только достав ее наружу из створок, счистив мерзкую слизь, я в полной мере смог опознать драгоценность. Редчайший жемчуг. Сокровище. Тайна, спрятанная на дне моря в неприметной ракушке. Блестящая, гладкая, переливчатая. И их тут таких много. Целая горсть на двоих. А ещё и сами ракушки. Некоторые стоят баснословные деньги просто сами по себе. Другие невероятно красивы. Хочется смастерить из них что-то. Шкатулку или просто изящное украшение. Летти бы пошла корона из этих раковин. Друг катает по покрывалу жемчужины, выбирает, какие достанутся мне, а какие ему самому. С виду разница в них небольшая, а по цене, он считает, весомая. Не знаю, пусть разбирает. Розовые – самые красивые, но, оказывается, самые дешёвые.

– Из ракушек делают пуговицы, ты знал?

– Знал, но забыл. Жаль было бы их пилить.

– Мальчики! Завтрак! – донеслось снизу.

– Идём? – улыбнулся Дербеш, – Я рад, что ты пережил эту ночь и вернулся целым.

– Я тоже рад, что нам обоим удалось выжить. Посмотрим, чем сегодня нас будут потчевать.

– Хорошо бы, лепешками с мясом.

– И козьим сыром.

Балахон ложится на плечи уже почти и не ощутимо. Надёжно скрыто лицо. Сокровища дракона надежно скрыты от всего мира за пологом белой ткани.

Кухарка сегодня выглядит странно. Заспанная, отчего-то очень веселая. На блюде гора округлых тонких лепёшек, вокруг по пиалам разлиты сладкие джемы, выложен нарезанный на ломти сыр, горки овощей, разрубленных на кусочки.

– Кушайте. Как закончите, постучите, вас с самого рассвета дожидаются обувщики. Их велено пропустить прямо сюда после вашего завтрака.

– Спасибо.

Дербеш

С завтраком расправились быстро, насколько это возможно. В этом дворце нас, похоже, решили кормить на убой. Правда, невольно мне вспоминается продымленная похлёбка из котелка, щедро сдобренная песком, наметенным ветром. Не думал, что имея возможность вкушать изысканную пищу, да ещё и вволю, несколько раз в день, буду скучать по вареву из того, что удалось подстрелить и скромных запасов сушеных овощей.

Кухарка торопливо собрала опустевшие блюда, мурлыча себе под нос замысловатый мотив. Чему она так рада? Что, вообще, могло влить в душу этого существа столько счастья? День как день. Разве что в белые ее локоны оказались вплетены сегодня цветок и тесемка. Может быть, дело в этом или в чем-то другом?

Обувщика я узнал сразу, лучший в своем деле на всем побережье, он шьёт обувь для гарема Эмира и для всех первых красавиц страны. А когда увидел его подмастерье, сердце и вовсе пронзительно защемило. Хоть бы перекинуться парой слов. Можно, наверное? Нам же никто не запрещал общаться с людьми. Парень из дома соседей, младше меня на целую жизнь, на пять лет, пришелец из мира, что живёт своей жизнью за стенами дворца. Смышлёный и шустрый, вспомнилось, как я мальчишкой подсаживал его на дерево доставать спелые абрикосы.

Оба нам поклонились в пояс. Невероятное уважение для обычного воина из небогатой семьи.

– Дракон оказал нам честь, пригласив пошить обувь для своих безликих, – мастер глаз не отрывает от пола. А подмастерье смотрит прямо на меня, силясь взглядом пробраться под капюшон, – если вы позволите, я должен снять мерки с ваших ног.

Бэй пока ничего не понял. А для меня это единственный шанс узнать как дела дома, передать весточку семье.

– Присядете, где вам будет удобно, сейчас я размягчу воск.

Сели рядом со столиком, обувщик устроился на полу. Силой дара растапливает мелкие куски воска в плоских прямоугольных ящичках. Я сижу на мягком удобном пуфе, а этот господин стоит передо мной на коленях, такое не могло привидеться даже в бреду.

Первый ящик поставлен подмастерьем к моим ногам, воска нужно просто коснуться, оставить на нем отпечаток ноги. По нему снимут мерку. Сделано все специально именно так, чтобы не обидеть Летти даже малейшим прикосновением к ее драгоценностям, к нам. Ревностно драконы берегут свои сокровища. И безликих, видимо, тоже.

– Ким, как дела дома?

Дернулся, но вида не подал. Обувщик тоже все видит и молчит, поджимая тонкие губы.

– Все хорошо. Все здоровы, ваш отец переживает за вас. И мать тоже. Просили узнать, как вы, насколько целы. И когда вас... Чтобы им знать, как молиться. За живого или за...

– Нас никто не сожрет. Двуликая обещала. Для пищи не заказывают обувь. Ким, ты сможешь передать кое-что моему отцу? Пожалуйста, я заплачу тебе за услугу.

– Смогу.

– Я прослежу, – тихо шепнул обувщик, – Тому, кто помогает безликим, сопутствует удача во всех начинаниях.

Опрометью бросился на второй этаж, выбрал несколько самых крупных жемчужин из своих. Добавил поменьше в плату для парнишки.

А внизу уже появилась Летти и когда только успела? Рассердится, если узнает, как именно я решил воспользоваться ее дарами? Или нет? Стоит, улыбается, вроде. Нежно смотрит на Бэя. Надо спросить.

– Летти, я могу передать в подарок родителям жемчуг?

– Доброе утро, Дербеш. Конечно, можешь. Я хочу взять вас обоих в город на рынок прямо сейчас. Мерки готовы?

– Да, двуликая госпожа, – обувщик кланяется чуть ли не в пол. А я тихонько спускаюсь по лестнице. Жемчуг согрелся в кулаке. Хоть бы не навлечь гнев дракона на семью, на родителей. Тихонько протягиваю кулак пареньку, тот медлит взять, неужели не видит моего жеста из-за опущенной головы?

– Ким, возьми, я разрешаю, – весело говорит дракон, – Никто не смеет коснуться безликого без моего на то позволения.

Точно, забыл, растерялся. Жемчужины опускаются в раскрытую для них чашей ладонь.

– Я так понимаю, мелкие – в оплату услуги?

– Да...

– Хорошо, пусть так и будет. Выбрали обувь? Моим любимцам их обувь должна прийтись по вкусу.

– Ещё не успели, госпожа.

– Пусть выбирают, я подожду.

– Нам подойдут любые туфли и сапоги, были бы мягкими, да, Дербеш? Ждать ни к чему.

– Конечно. Я наслышан об этом портном. Он шьёт только лучшие вещи.

– Вот и отлично. Обувайтесь в то, что есть, и я открываю портал.

– Если это позволительно, я пойду босиком.

– И я тоже.

– Как хотите, если вам так удобно.

Летти

Зверею. Все больше теряю чувства, все острей становится жажда, неутолимая, безграничная, подавляющая. Уменьшить, притушить ее могут только безликие. Их чувства я готова впитать, они оба способны насытить зверя, но медлят, не хотят этого сделать. Подарки, хоть немного, но располагают обоих ко мне.

Жажда касаний становится почти невыносимой в их присутствии. Весь остальной мир словно меркнет, теряет краски, становится даже не черно-белым, а просто бессмысленным. Он существует только для того, чтобы нам троим было удобно, чудится мне. Вроде бы плохо так думать, только почему так, не знаю.

Рынок. На рынке любимцы выберут сами все самое лучшее, роскошь, наверняка, обратит их взоры ко мне. Может случиться даже, что Бэй или Дербеш сами коснутся, захотят приласкать меня. Хоть мимолётным касанием, признательностью, благодарностью, но чуть уймут тоску зверя во мне. Улыбаюсь, глядя на них. С трудом поборола неуместную жадность, ревность даже, когда Дербеш передавал жемчуг родителям. Не в сокровищах дело, сейчас понимаю я, дело в чувствах. К родителям он их испытывает яркие, почти объемные, я даже вижу их как широкие просторные облака, расцвеченные яркими красками. А ко мне тонкий скупой ручеек, лишенный переливов сияния.

Портал сереет темной клубящийся мглой. Парни шагнули первыми, оба босые. Любуюсь оставляемыми следами в пыли. Мои, только мои, неприступные, гордые, испуганные, сторожкие...зайцы.

Улица занесена песком, кругом низкие домики лавок. Одна привлекла мое внимание особо, чутье дракона никогда не ослабишь, там продают драгоценные украшения, изделия из жемчугов и металлов. Зайчики мнутся, ждут, чтобы понять, куда я направляюсь.

– Нам туда, выберете все, что захотите. Золота много, мне его не жалко тратить на вас.

Помещение лавки окунает в блеск латуни и позолоты, манит богатыми пряжками ремней, сбруи для беговых верблюдов и высокопородных коней, гребнями всех возможных форм и размеров, заколками, диадемами, поясами для танцев.

– Трогайте, смотрите, выбирайте, я разрешаю. Любые вещи, что понравятся, станут вашими.

В головах обоих смятение, не привыкли к роскоши, к дорогим украшениям, чувствую тонкую дымку благодарности. Не падки они на дорогие подарки, но, может, когда рассмотрят получше, им больше понравится моя щедрость?

Из закутка вышел хозяин сокровищ, посерел лицом, быстро взял себя в руки. Опасается, что я пришла грабить, собирать угодную мне дань.

– Я заплачу золотом. Сколько скажете.

Чуть успокоился, поклонился мне запоздало, прочертив тонкой бородкой дорожку на запыленном песком прилавке.

– Двуликая, не желаете посмотреть на диадемы? Они подойдут к вашим исключительным волосам.

И ведь он абсолютно уверен в том, что сам говорит. Отчего бы не посмотреть, дать безликим выбрать спокойно, без моего пристального взора.

Отступаю в соседнее помещение. Скреплённые между собой черепки выточенных, лишенных собственной формы ракушек, одеты в ободки золота и серебра. Красиво, голубой цвет, действительно, идёт к моим волосам. Может, такая диадема украсит меня в глазах любимцев?

Сначала чую острую волну страха, смешнаного со злобой, а потом слышу звук. Кто-то вошёл в лавку и крикнул

– Хозяин, тут к тебе пролезли воровки!

Выскочила, мужчина схватил за руку Бэя, держит, второй тянется к капюшону, чтобы скинуть его.

– Покажи-ка свое личико визирю, красавица.

Зверь сорвался с цепи. Пелена опустилась. Пальцами сжала запястье попытавшегося покусится на мое! До громкого хруста, до его крика. Рука Бэя выпорхнула на свободу, словно птичка, взмахнув рукавом как белыми крыльями.

– Мое не смеет трогать никто в этом мире.

Захватчик сползает на пол, кричит от боли и страха. На мою руку мягко опустилась ладонь безликого.

– Летти, прошу.

– Ты выбрал что-то из украшений?

– Прошу, отпусти его, госпожа.

Ладонь начала медленно разжиматься, выпуская из каменного драконьего захвата того, кто посмел посягнуть на мое.

– Летти, я выбрал гребень для Бэя, – отвлёк меня из угла Дербеш. Вертит безделушку в руке, сверкают камни. Красиво и дорого.

– Хозяин, сколько это будет стоить? Дербеш, выбери что-нибудь и для себя.

Глаз зацепился за развешанные на нитях браслеты. Разные, разукрашенные камнями и просто полоски металла. Такие будут прекрасно смотреться на Бэе. А Дербешу можно купить красивый ремень. Направилась в сторону украшений, переступив через повергнутого врага, как через дорожную грязь.

Ко мне, осмелев, идет Дербеш, ласково берет за руку, почти воркует, отводя от вельможи все дальше. Хитрый, но за эту мимолетную ласку я, пожалуй, готова простить его крошечную интригу. Пусть думает, что я не заметила. Браслеты выбираем уже втроем. Бэй охотно продевает руки в любые, лишь бы отвлечь меня от несостоявшейся мести. Тонкая извитая змея ему действительно пришлась по вкусу. Берём и ее тоже. Сегодня я готова скупить хоть всю лавку. Найденные сундуки сокровищ на одном затопленном судне позволяют. А закончатся сокровища, так возьму, что захочу, по праву дракона. Мир мой, и все лучшее в нем должно принадлежать мне и тем, кто мне дорог.