Текст книги "Подарок судьбы 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28

Летти

Море сияет, сверкает, зовёт. Безликие шепчутся о своем, заметно повеселели. На душе наконец-то спокойно, нет власти зверя, не ощущаю ее. Вдалеке качается на волнах красивое судно. Крошечное, ладное, под синими парусами, кажущееся ненастоящим, скорлупкой от грецкого, зависшей на тонкой ниточке горизонта между небом и землей. И чего ему не сиделось дома? Кто мог осмелиться настолько близко подплыть к моему берегу? Самое странное, что я вовсе не слышу мыслей людей с корабля. Доносятся только нити огромного нетерпения. Словно бы вся команда слилась в одно тело под властью объединившего их всех желания. Любопытно. В том месте, где замер кораблик, нет ничего стоящего. Ни сокровищ, ни остова затонувшего судна, только камни да рыбы. Сплавать и посмотреть? Могу я оставить своих любимцев на берегу? Глупость. Двое сильных мужчин, что с ними может случиться? Они – сокровища мои и моего зверя, которые стоит стеречь пуще ящика с самоцветами. Надо побороть в себе это глупое чувство, отголосок бережливости зверя. Устремилась скорее в воду, сбросив платье на берегу. Неожиданно стало стыдно быть обнаженной у них на виду. Ещё одна глупость, на сей раз доставшаяся мне от человека. Безликие не только видели меня обнаженной в эту ночь, разделенную на троих. Смешно теперь их стеснятся.

– Я хочу искупаться, а вы отдыхайте, как вам хочется. Не буду мешать.

Растерянные зайцы, сколько же чувств вмещается в их груди. Радость от предстоящей короткой свободы, от предстоящего боя, смущение, страх перед морем, нашей родной стихией. Теперь уже нашей, связь крепнет час от часу больше. Едва заметно наливаются розовым линии на их шеях. Совсем скоро они обретут некое подобие оборота, возможность дышать под водой. На берегу это будет неощутимо, а вот в воде линии на шеях раскроются. Мы сможем плавать все вместе даже вдоль самого дна морского, я покажу им диковинные ракушки и редких рыбешек. Осталось подождать день или два, и я лично заманю их обоих в воду, чтобы втроём насладиться этим бесценным даром богов.

Вхожу в воду в человеческом теле, раскидываю руки, позволяю воде себя удержать. С берега донеслось волнение Дербеша, обеспокоен и Бэй набежавшей сильной волной. Смешные, нашли за кого бояться. Перекинулась в чудесную ипостась сверкающего бликами зверя и осыпала любимцев дождем ярких брызг.

Ятаганы лежат чуть подальше, здесь же у берега есть пара клинков в обсыпанных изумрудами ножнах. Взять их, что ли? Подарить в благодарность за чудесную ночь?

Зов. Ногти уже коснулись золотых рукоятий, когда я услышала этот звук. Так плачет и воет ребенок, женщина, попавшая в беду, так ярится в бессилии мужчина. Острый, рвущий душу на части, зов. Тот звук, власти которого я не могу не повиноваться. Надо успеть спасти, доплыть, добежать, встать плечом к плечу, разодрать напавших когтями, перегрызть им горло. Вырвать сердца у тех, кто посмел напасть на детёныша.

Лапы скребутся по дну, толкаясь вперёд с невероятной силой. Течение добавляет скорости. Впереди черным пятном выделяется днище деревянного судна. К нему подвешена сеть, в которой отчаянно бьются прекрасные рыбы. Полупрозрачные, сверкающие, словно сделанные из хрусталя и осыпанные яркими блёстками, только живые. Сеть ранит огромные плавники, сдирает с них чешую. Команда судна в восторге, ждут чуда. Не получается услышать их мысли. Скорее доплыть, растерзать чёртовы сети. Зов оглушает. Успеваю дотянуться когтем до сети, разорвать ее по всей длине от верха до самого низа. Рыбы стаей выбираются на свободу, огромные прыскают из ловушки, словно мыши врассыпную. Сеть надувается и плывет в мою сторону. Чудится, что в ней ещё кто-то мельтешит плавником, запутавшись и не умея выплыть наружу. Бросаюсь не думая, спасать незнакомое существо. Что для дракона веревки, сплетённые человеком – пустой звук, тонкая марля.

Сеть пуста, мне всего-навсего показалось. Это прикреплен к ней для веса серебряный кубок. Протягиваю лапу, чтобы разодрать сеть с этого бока и не могу. Веревки внезапно стали для меня нерушимы, не поддаются ни зубам, ни когтям.

С трудом разворачиваюсь к выходу, а его нет. Просто нет и всё. Клеточки сети становятся меньше на глазах, лапы путаются, обернуться на глубине мне страшно. Но все же. Не получается и оборот. Сверху, с палубы судна вниз улетает гарпун, острой болью пронзая мой хвост.

Именно тут я озверела. Ярость сносит все на своем пути, страх за любимцев, брошенных на берегу, злость на людей, посмевших поймать в сетку дракона. Бьюсь, грызу полотно, разрываю когтями и все напрасно. В левой лапе зажаты клинки для безликих. Огромным трудом, неуклюжими лапами пытаюсь вытащить их из ножен. Первый клинок улетел вниз. Потеряла. Зато второй клинок, к моему счастью, делает в ловушке прореху. Вырвалась на свободу, распуская серебристую кровь по воде.

Головой поддаю в дно изо всей силы. Пытаюсь оторвать доски обшивки лапами. Не поддаются. Легко перекусываю цепь, якорь теперь останется в этом месте навечно. Цепь делает вокруг моей лапы два витка. Сегодня у нас будут гости. Навсегда отучу охотиться на драконов и на хрустальную рыбу.

При каждом моем движении кровь неумолимо вытекает из хвоста, море расступается перед напором моего тела. Магия и та помогает тянуть злое судно к моему берегу. Туда, где я оставила моих безликих. Повезло. Сказочно повезло, что я несла им обоим подарки, зачарованную сеть было бы не разодрать моими когтями. Подготовились. Даже их мыслей сейчас не слышу. Волна за волной с судна стекает страх, готовность, решимость, отвага. Доберёмся до берега, сама сдеру с них все обереги лапами и когтями.

Лапы уже касаются дна, безликие ждут меня на мелководье, одетые в свои балахоны, только капюшоны сброшены с лиц. В руках сжимают рукояти ножей, готовятся к бою. Судно пытается зарыться носом в песок, приходится поднимать его над водой. Хвост дерет морскою солёной водой до того, что на глазах проступают горячие слезы.

– Летти! Что случилось? – первым бросается Бэй.

Пора им почуять нашу связь. Обращаюсь, вливаясь голосом прямо в их головы.

– Они поставили ловушку. Мой хвостик ранен! – сама не замечаю, как начинаю реветь горючими слезами. Плачущий в голос дракон – это, должно быть, глупо. Бэй обнимает меня за мощную шею, Дербеш бежит по воде, ныряет, силясь достать до хвоста, спрятанного на глубине, я им и пошевелить уже не могу от обиды и боли. В голове раздался сбивчивый шепот.

– Смята чешуя и застряла острая щепка, с краю пробит один плавник на самом кончике. Потерпишь? Бей, держи ее крепче, сейчас будет больно.

– Держу, – неуверенно раздается в моей голове, а изящные руки крепче смыкаются вокруг моей шеи.

Больно, но как-то уже не так сильно, только очень обидно от того, что испорчен драгоценный плавник. Мой самый любимый, наверняка.

– Тише, тише, не плачь. Дербеш, почему ты не выплываешь?

– Я...я дышу под водой. Кажется. Только не понимаю, чем.

– Вылезай. Там люди на судне и они скоро начнут прыгать в воду. Судя по всему, грядет бой. Одному против четверых мне не справится. Все, кто на палубе, закованы в сталь. Может, ещё есть и внутри корабля кто-то.

– Сейчас.

– Я сама разберусь с этими, вам принять бой не дам.

Чудится мне, что море сейчас закипит от их возмущения. Отголоски мыслей обоих вторят друг другу. Я воин, я способен защитить то, что мне дорого. Свою женщину, – тут даже мысленно поперхнулись оба, – свой дом, свой клочок земли. Словно молитву они повторяют это в своих головах, щедро выплескивая наружу нетерпение от грядущего боя. Бей ещё и пытается удержать мою тяжёлую морду, не дать даже взглянуть на корабль. Нельзя вступить в бой самой, нужно уступить безликим. Не могу потерять ту заботу, которую они мне сейчас подарили.

Обернулась в женское тело и крикнула изо всех сил в сторону дворца своим людям, стоящим спинами к нам на стенах.

– Стража! На дворец напали! Ибрагим! Стража!

Бей спешно расстёгивает свою одежду, стремится укутать ею меня, укрыть, спрятать от чужих глаз. Зол. Очень зол, что не дам им сразиться.

– Помогите мне. Там была сеть. Я очень слаба, – в отчаянии иду я на уловку.

Ибрагим бежит впереди отряда дворцовой стражи. Пришельцы обнажают мечи и тяжело прыгают в мелководье. Стальные доспехи тянут огромных мужчин вниз, вынуждая глубже вязнуть в песке. Не хочу, чтобы пострадали мои люди, чтоб плакала над ранами Ибрагима его возлюбленная. Призываю оружие взвиться в небо. Могучие, держатся за рукояти из самых последних сил, но куда им против дракона. Безоружные, закованные в стальные клетки на горячем и вязком берегу, пытаются встать спиной к спине. Сверкают белесыми светлыми глазами из узких бойниц шлемов, молчат. Пощады не просят.

– Доспехи и артефакты снять с гостей и отнести во дворец.

– Куда их самих, двуликая госпожа? – кланяется Ибрагим.

– В покои моих любимцев. Я выделю комнату для дорогих гостей. Корабль оставьте как есть, на нем больше никого нет.

Стражи тянут руки к кожаным ремешкам лат, ловко высвобождают тела этих недоумков из железного плена. Те молча терпят, только один отступил и коротко произнес глухим голосом:

– Сам, – торопится выполнить приказ дракона. Наручи, боевые перчатки, поножи из стали, украшенной медной чеканкой – все летит на песок. Рыжие, голубоглазые, рослые мужчины остаются в исподнем. Белые рубахи с вышитыми на них молитвами, штаны из грубой ткани. Все трепещет на жарком ветру, невыносимо пахнет грязью и потом. У каждого на груди висит шитый женой или дочерью оберег – мешочек засаленной теперь уже ткани, а в нем сухая трава. Она мне мешала читать их жестокие мысли. Не дают снять со своих шей эту память о доме, защиту от дракона. Стражи грубо срывают обереги, срезают веревки ножами. Пришельцы сопротивляются, пытаясь отбить то, что им дорого. Тот, который снял латы сам, теперь жёстко бьётся, хватается голой рукой за лезвие чужого ножа. Кровь густо орошает песок. Амулеты сорваны, враги повержены, лежат в прибрежном песке. Их мысли становятся ясны и прозрачны, сорвана пелена.

Безликие злы, дай волю растерзают пришельцев. Душой рвутся в бой, позабыв накинуть скрывающие лик капюшоны. Руками держат меня, беспокоятся, смелые зайцы внезапно почувствовали ответственность перед всем миром за благополучие своего морского дракона.

Ворожу отдельную комнату во дворце, прямо в покоях безликих с небольшой проточной купальней. Родная стихия будет течь через мраморную бадью ручейком, наполняя ее и стремглав утекая. Быть может, догадаются отмыться от грязи. А нет, так я им подскажу. В других помещениях их размещать, точно, не стоит, кухарка необычайно ценна для меня. Единственная ниточка, связующая с родным миром, та, рядом с которой в душе отзываются самые мягкие чувства. Забота, нежность, сокровенная тихая любовь к своим домочадцам, к моему дому. Ни в коем случае ее нельзя напугать появлением во дворце четырех ожесточенных пленных рыцарей.

Процессия двинулась во дворец. Окинув взглядом крепостную стену, я заметила кусочек яркого подола кухарки. Стоит в тени камня, а в душе у нее восторг. Спешу нырнуть в мысли этой женщины. Нет, я не ошиблась, восторг. Она решила, что попала на редчайшее представление для "своих", вот и стесняется показаться. А дракона сочла силиконовой шкурой, натянутой на стальной каркас. Прямо обидно, честное слово, но уж пусть лучше так.

Рыцари проходят во двор цепочкой, смотрят на нас холодно, зло, но спокойно. Не плачут в душе по своим жизням, по утерянному оружию, латам и кораблю. Скорбят по своим оберегам. Каждый держит в памяти образ той женщины, что вышивала.

– Бэй, комната мужчин на первом этаже справа от двери, проводи их, пожалуйста. Дербеш, помоги ему. Стража может заняться своими делами. Ночью нам ждать ещё гостей с моря.

Грязные подошвы ног оставляют песок на полу, покои наполняются смрадом железа, пота, давно не мытых усталых тел.

– В вашей комнате есть купальня. Воспользуйтесь ею и отстирайте белье. Мой зверь не терпит вони.

Оскорбились, злы.

– До вечера у вас есть время подумать о том, что мне рассказать и привести себя в подобающий вид.

Глава 29

Летти

Запечатала дверь за гостями. Пусть думают о своем.

– Летти, почему ты не дала нам сразиться? – вскинул гордую голову Дербеш.

– И убить их? – хищно сощурился Бэй.

– Вы оба мне слишком дороги. Убивать безоружных низко. А сражаться ножами против мечей плохая идея, к тому же их было значительно больше, чем вас.

Почти слышу, как перекатываются, словно каменные шары, тяжёлые мысли в голове моего Бэя, каждый камень выбивает мне приговор.

– Тогда почему ты сама не сожгла их всех? Или не утопила вместе с этой ладьей? – ревность растекается ядом с каждым словом. Боится, что его зверем, его драконом, той, чью ласку ему удалось испытать, могут завладеть и другие мужчины. Дербеша он готов потерпеть, но не более.

– Во-первых, там, где я рождена, убийства осуждаются, я не могу убивать просто так.

– Но они ранили твой хвост. Хвостик. Там не хватает чешуек, и кровь я видел, – Дербеш проникся волнением Бэя, понял, чем могут грозить иноземцы в наших покоях. Ещё минута, и пойдет убивать их руками, позабыв о ноже. Ну и кто здесь дракон, жадный до своих драгоценностей?

– Считайте, что они сейчас всего лишь приманка. Это крошечное судно, за горизонтом их возвращения ждёт больший корабль. Он несёт на себе несметные сокровища, редкости и диковины, его трюмы полны, набиты почти под завязку всем тем, что рыжеволосым удалось накопать в наших песках. Они уже хотели возвращаться домой, но пожадничали. Решили, что костей и закаменелых капель драконьей крови, которые они собирали без малого год, им мало. Захотели притащить и живого дракона в свои северные земли. Ночью, этой ночью они нападут на дворец. Чтобы спасти четверых самых наглых своих людей, и чтобы добыть ценного зверя прямо в его разукрашенном логове. Я слышу мысли только кого-то одного, кажется, повара, на нем нет обережной травы. Он уже мысленно делит позолоту, снятую с крыши дворца.

– Я могу выйти в море на их лодке и пристать к борту судна. Сколько там человек? Ты можешь узнать? Возьмём с собой стражей. Бэй дерётся, как змей. Справимся с врагом прямо на их судне, товар вернём на берег. Ты сможешь вновь предать пескам кости тех ящеров, твоих предков.

– Мертвым мертвое, живым живое. Кости они могут забрать, в них нет больше жизни. Но лезть ко мне и охотится в моем море на разумную редкую рыбу я их отучу. А вы поможете мне, да? Это будет не сложно.

– Поможем, – чуть замешкался Дербеш.

– А эти, – кивнул на запертую комнату Бэй.

– Врагов куда легче приобрести, чем друзей. Пусть даже друзей по торговым делам. Я всех отпущу с выгодой для нас.

Громкое фырканье от обоих послужило мне ответом. Спелись, быть может, это и хорошо, хуже было бы, если бы ревновали друг к другу.

– Поступай, как считаешь нужным, – обнаглел вконец Дербеш. Н-да, дракон здесь, точно, не я. Внутренний зверь даже проснулся, раскрыв от удивления пасть до щелчка.

– Обернись, я хочу посмотреть, что с хвостом, – взял со стола белое полотенечко Бэй. Лечить он меня будет. Таким тоном рачительный хозяин разговаривает с любимым котом, уверенно и спокойно, а с другой стороны, он ведь переживает. Обернулась, как попросили. Пусть пока наглеют, зато холят, лелеют, берегут, заботятся изо всех сил. Ай! Чешую-то зачем дергать?

– Мне кажется, ей больно, давай лучше я.

– У меня пальцы тоньше, а колючка застряла прямо под плавником.

– Это осколок гарпуна.

– Скажи мне, почему эти "гости" все ещё живы? И дай сюда, пожалуйста, нож. Я попробую достать кончиком лезвия эту гадость.

С силой я выдернула разнесчастный хвост из цепких пальцев и от греха подальше спрятала глубоко под живот.

– Летти, потерпи. Бэй абсолютно прав, вытащить надо, чтоб зажило побыстрей. Шкура может и воспалиться. Давай хвост обратно.

– Любимый дракон наш, будь человеком. Нет, я не в том смысле. Ты же все-все понимаешь, верно? Хвост надо полечить. Дербеш, чеши ее под капюшоном на шее. Разомлеет, сама вытащит. А там ты подержишь, пока я достану эту дрянь.

Какое невероятное наслаждение я испытываю сейчас. Черт с ним с хвостом, пусть поступают так, как считают нужным. Я же сейчас замурлычу от удовольствия. Ну и что, что они так манипулируют и отвлекают. Четыре сильных мужских руки со всей силой массируют мое огромное звериное тело. Пасть раскрылась от удовольствия, хвост раскрутился из-под живота. Копошатся, что-то там вынимают. Главное, любят и гладят. Любят совершенно искренне.

А ещё думают, как бы половчей извести обидчиков, пока я не заметила. Паршивцы. Наглые, самоуверенные, вот ругаться я не хочу с ними, только наладилась наша жизнь. Кинула на комнату иноземцев, ставшую клеткой, несколько охраняющих заклинаний. Теперь туда точно никто не проберется. Рыжие долбают мой чудесный каменный пол, хотят делать подкоп. Пусть долбают, у меня есть дела поважнее.

– Мой зверь сыт и благостен. Во всем дворце вы можете передвигаться спокойно, где захотите, обнажив лица перед моими людьми. Только от кухарки держитесь чуть стороной. Она женщина, зверю это может прийтись не по нраву.

– Спасибо. А со стражами нам допустимо общаться?

– Да. И оружие брать в руки можно, только осторожно, прошу. Пока вы ещё не вобрали в себя достаточное количество моей силы.

– А что будет, когда вберем? Возьмём? Или как правильнее сказать, Бэй?

– Не знаю. Так что тогда будет?

– Вам подчинится магия. Не такая, как у меня, ее отголоски, но этого хватит на многое. К тому же вы станете не так уязвимы. Даже сейчас вы оба уже можете дышать под водой, полоски шрамов появились на шеях. На суше никто ничего не заметит, зато в воде это будет приятным открытием, да, Дербеш?

– Откровенно говоря, чудом.

– Надо будет проверить. А ты теплая, Летти, и чешуя очень мягкая.

Тонкие пальцы зарылись под мой кожистый воротник, весь он, мой любимец, приник ко мне со спины, обнял за шею. Дербеш, наоборот, сел между лапок, у живота, откинулся на меня своим лёгким весом, бездумно погладил по уязвимой белесой чешуе живота.

– Тебе не тяжело?

– Совсем нет.

– А почему ты вибрируешь?

– От удовольствия.

– Странно слышать голос сразу в голове, но удобно.

Боюсь дышать, чтобы только не разрушить нежную любовь, домашний уют, негу, которую мне сейчас дарят так щедро двое самых близких моей душе мужчин.

Бэй

Летти ускользнула от нас в свои тайные лазы. Кто она больше, девушка или все же дракон? В любом случае я принадлежу ей, а она, в свою очередь, принадлежит мне. Моя женщина. Как бы прихотливо ни была извернута моя судьба, но от своих принципов, от традиций своих предков я не готов полностью отказаться. И никогда не сделаю этого. Моя женщина должна быть защищена, никто не смеет ее обидеть ни словом, ни, тем более, делом. А эти посмели посягнуть на кровь моей женщины, ранили изумительно синий гладенький хвостик, сняли чешуйки, оставили, как подарок, острую стальную занозу. За каждую каплю серебряной пролитой крови они заплатят своей жизнью. Дербеш, похоже, думает точно так же, как я, не зря же он сжимает пальцы в кулак до белизны костяшек.

Непривычная свобода передвижения по дворцу обрушилась неслыханным счастьем. И пусть раньше, всего-навсего целую жизнь назад, мне был доступен весь этот мир – иди куда захочу. Теперь пройтись, не скрывая лица, замереть в кружевной тени лиан, увивающих широкий балкон, уже чудо. Слуги отводят глаза, стража, и та боится задержать на нас взгляды, все расступаются, давая дорогу. Мы уже и не пленники здесь, скорее запертые в своем доме вельможи. И никто не смеет слова сказать в отношении никакой нашей оплошности. Все можно трогать, все можно брать, воздев глаза к потолку, перебирая взором узор. Верхнюю галерею обошли всю, спустились на первый этаж. Тут расположены помещения для всяких работ. Носа коснулась струя дымного запаха горящего на огне мяса. Не сговариваясь, пошли посмотреть. Просторная кухня, стол накрыт белой скатертью, посередине стоит блюдо с высокой горой жареных птичек. Дербеш схватил одну вороватым движением, впился зубами в хрустящую ароматную корочку. Нам теперь можно все, даже брать какую хотим еду с общей кухни. Нежное мясо обжигает язык пряным ароматом острых специй. Наслаждение для человека, высшее счастье. Ничего же не случится, если мы возьмём ещё по одной?

– Это кто тут кусочничает перед ужином? В доме гости, вас что, не учили вести себя, как подобает в приличном доме? – влетела на кухню наша кухарка. Я не успел ничего ответить – рот занят едой.

– Очень вкусно, простите, – нашелся Дербеш.

– Ой! А это вы, ребята. Я и не узнала вас без капюшонов. Вы уж простите, что так получилось. Берите ещё. Мне не жалко, там ещё два противня в духовке, просто не дело, когда кусочничают до ужина.

– Спасибо за разрешение, – друг впихнул мне в каждую руку по птичке и, схватив пару штук себе в руки, показал глазами на выход, – поедим во дворе, под пальмой.

– Давай.

Летти

Устроила все, как и хотела, к визиту толпы "гостей", надеюсь, сработает. Наивно пытаться взять боем зверя в его собственном логове. Голову кружат приятные мысли. Мои безликие любят меня, переживают, приоткрыли чуть-чуть свои души навстречу моей. Скоро мы сольемся воедино не только телами, но и самой сутью своей. Жаль будет потерять эту ночь за делами, но ничего не поделать, впереди ещё уйма ночей.

Заглянула на кухню, проверить, все ли готово к ужину на семерых в моих покоях. Сегодня же переберусь жить к безликим в их спальню. Надеюсь, не прогонят свою двуликую госпожу. Кого они больше любят – меня в человеческой ипостаси или в виде дракона, сложно сказать. Наглецы, ведь всерьез пытаются дрессировать и смеют думать, что у них получается. Впрочем, лучше так, чем когда они оба меня боялись, спрятавшись за толстой броней холода.

– Как ужин? Скоро будет готов?

– Я смотрю, все голодные после сегодняшнего представления. Здорово получилось. Особенно красиво получился дракон. Я не удержалась, когда все побежали на берег, выглянула посмотреть. Это не страшно?

– Ну что вы! Конечно же, нет.

– Ваши мальчики сегодня приходили стащить до ужина перепелок. Такие хорошенькие и такие юные. Они раньше меня стеснялись, да? Я думала, они постарше. Сколько им?

– Двадцать, – дракон внутри меня нервно взбрыкнул головой.

– Мальчишки. У меня сыну тридцать уже, он и то старше. Любят сладости? Я им торт испекла. Тем более, у вас гости сегодня, – не то это чувство чтоб ревновать. Тише зверь, тише, а, впрочем, ты и сам унялся и занял спокойную позу. Она просто хлопочет о моих смелых и наглых зайцах. Взяла под свое крыло, только-то и всего.

Безликие нашлись во дворе, впрочем, я и не искала особо, просто почуяла отголосок их наслаждения жизнью и мягким, напоенным запахом цитрусов вечером. Сидят прижавшись друг к другу, на краю уличного бассейна. В плен воды захвачены только ступни, не рискуют нарушить запрет и излишне обнажится.

– Завтра можем прогуляться по тому городу, где я жила последние месяцы. Только там сейчас довольно прохладно, – подкралась я к ним со спины.

– Там тоже придется скрывать лица? Это город драконов? – ожил Бэй.

– Нет, город одичалых от свободы людей, там собираются люди со всего того мира, а ещё есть большая таверна. Увидите все своими глазами. Балахоны там не стоит носить, наденете только штаны, майки и ботинки.

– Я буду рад там побывать, откликнулся Дербеш.

– Я тоже, если нам по силам там будет тебя защитить, Летти.

– Вполне.

– Ты вернёшь нам возможность ходить одетыми как нам вздумается?

– Не всегда. Идёмте ужинать, я потом объясню. Или проплывем под водой? Тут есть переход под бассейном, вода вам теперь не страшна.

– Лучше по суше, – нервно сглотнул Дербеш. Помнит, как я его тут чуть не утопила. Мог бы уже и успокоиться.

Стол уставлен едой плотно-плотно. Блюда расположены на специальных подставках одно над другим. Мало будет места семерым за нашим столом. Да и не хочется оскорблять семейный стол присутствием за ним чужаков.

Магией тяну нити мира, его плоть, свиваю их в резной стол, какими они бываю в старинных замках. Во главе расположила три кресла, три высоких удобных трона. Мой по центру и два по бокам. Для гостей наворожила две широких скамьи. В высоких подсвечниках по центру стола свечи, рядом позолоченная посуда, бокалы, изысканные статуэтки, салфетки. Все идеи украла из гостиничного буклета, только раскрасила немного по-новому. С рисунков к рукам тянутся не букеты цветов, а обитатели моря: рыбки, моллюски, необычная живность. Любимцы, не сговариваясь, переставляют блюда на новый стол, он пришелся обоим по вкусу. Точнее, два трона, утверждающие их право хозяев.

– Зажгите свечи.

– У меня нет огнива, – протянул руку Дербеш за салфеткой.

– Оно и не нужно, просто щелкни погромче пальцами над фитилем. Бэй, ты тоже так можешь.

Радуются, как малые дети, фейерверку весёлых искр, летящих с пальцев кругом. На скатерть, в посуду, куда угодно, только не на фитилек. Зажгли, наконец, и смотрят, словно на чудо, на обыкновенные свечи. Оба подошли ко мне с разных сторон, не сговариваясь, тронули легонько руками. Обвили искренней благодарностью, нежностью, лаской. Внутренний зверь купается в искристых чувствах, будто в пузырьках хмельного напитка, досыта пьяный любовью. А в головах у безликих кроме радости вьется росток хитрого плана. Манипуляторы оба. Хотят и насладиться близостью и извлечь нехитрую выгоду на общее благо. Бэй хитрым змеем зарылся мне в шею, тихонько поцеловал. Ему со своей стороны пытается вторить Дербеш, неумело касаясь губами моего уха. Нежатся искренне, но и о выгоде помнят.

– Дозволь нам поединок. Со всеми ними.

– Кровь за кровь. Ты ведь наша.

– Зачем переводить еду на врагов.

– Все произойдет быстро. Обещаю.

– Я сам приберу здесь после. Никто не смеет обидеть ту, что стала мне дорога.

– Какая разница, что ты дракон. Все равно я должен тебя защитить, а не наоборот. Иначе я буду чувствовать себя куклой, канарейкой, игрушкой.

– Наша суть – вечная битва за то, что дорого сердцу.

Откликнулась на их жаркие ласки, поцеловала в мягкие чуть приоткрытые губы, источающие мед сладких речей вперемешку с горьким привкусом жажды отмщения. Каждый отдает любовь, как умеет.

– Убьем этих, приплывут мстить другие, – не говорить же, что другие уже пристают ко входу в мою пещеру, сильные воины смело ныряют в прибрежную воду, бесшумно плывут, боясь раньше времени обнаружить себя громким звуком. Наконец, выбираются на каменный берег из воды, облепленные мокрой тканью грубых рубах, разукрашенных обережной вышивкой. Искупались, так хоть не будут так мерзко пахнуть.

– Убьем и их тоже, – Бей ласкает пальцами мой мягкий живот. Эта мягкость и податливость тела возбуждает в нем жажду любви и жажду мести за мою кровь одновременно. Переплелись два чувства, так прихотливо, так странно, словно всегда это было в нем. Будто бы мир всегда стремится предложить отвагу там, где есть место только любви.

– А за них приплывут из-за горизонта мстить ещё и следующие корабли. Всех не убьешь, и потом, на родине по ним будут плакать. Через сотню лет никто и не вспомнит, как именно началась война, за что именно заплачена такая цена. Разве может даже чашка моей крови стоить озера слез их жен?

– Может.

– И даже дороже. Мое трогать нельзя. Пусть знают. Не погубим этих сейчас, следующие приплывут сюда, гонимые жаждой легкой наживы.

– Дозволь месть.

– Дозволяю, но только другую. Все они вернутся домой на своих кораблях живыми. Я успокою море, нашепчу им хороший путь, только никто сюда врагом не вернётся. Робким другом, торговцем, купцом, гонцом благой вести.

– В чем тогда месть?

– Они воины, такие же, как и вы. Что страшней всего для смелого воина?

– Бесчестье.

– Страх, показанный женщине.

– А смерть?

– А смерть нам подруга, идущая рядом всю жизнь лёгкой походкой бегового верблюда. То рядом с тобой, то вперёд забежит, а то и вовсе обдаст смрадным сладковатым дыханием.

– Иногда ее даже зовут. Только она не всегда приходит в ответ на мольбу.

– Тогда вы знаете, как именно отомстить страшнее всего.

– Хорошо. Я согласен, – Дербеш посмотрел на меня открыто.

– Я тоже, – нехотя согласился Бэй.