Текст книги "Сети влияния (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Не утерянным, а просто забытым, – кивнул я. – Представь, Вулкан. Такой болт попадает в щит – дерево вспыхивает. Попадает в сочленение доспехов – рыцарь превращается в факел. Попадает в шкуру тролля…

Вулкан медленно провёл рукой по своей густой бороде. В его глазах появился хищный блеск.

– Ведьмовство, – пророкотал он, но уже без прежнего презрения. В его голосе слышалось уважение. – Хорошее ведьмовство. Полезное.

– И это ещё не всё, – я развернул третий чертёж. – Болт с серебряным сердечником. Против оборотней и прочей нечисти, которая, по слухам, водится в армии Серого Командира. А вот это, – я указал на наконечник со странной спиралевидной нарезкой, – моя особая гордость. «Разрушитель щитов».

– Что за нарезка? – нахмурился Луций. – Для красоты?

– Для физики, – ответил я, используя слово из своего мира. – При попадании в магический барьер болт начинает вращаться. Эта форма создаёт… скажем так, резонансный диссонанс в структуре плетения. Щит не пробивается, он… рассыпается. Как стекло от громкого звука.

Луций уставился на чертёж, его губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то формулы.

– Резонанс… Диссонанс… Боги, это же… основы теории вибраций! Но никто никогда не применял их в баллистике! Это… это гениально, магистр!

Вулкан ничего не понял из объяснений Луция, но уловил главное.

– Значит, эта штука ломает колдовство?

– Именно.

Кузнец взял в свои огромные руки чертёж и долго, внимательно его изучал. Он не читал надписи, он смотрел на линии, на формы, на пропорции. Он читал чертёж, как свои собственные ладони.

– Это… сложно, – наконец вынес он вердикт. – Наконечник такой формы отковать непросто. Потребуется специальный штамп. И много времени.

– У нас нет много времени, Вулкан.

– Если все мои парни будут работать в три смены… Мы сможем сделать сотню таких арбалетов. И тысячи три болтов. Разных.

– Мне нужно двести арбалетов. И десять тысяч болтов.

Вулкан посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Магистр, у меня всего двенадцать кузнецов и шесть подмастерьев! Мы не боги!

– Значит, найди ещё. Возьми в подмастерья любого толкового парня из ополченцев. Обучи. Упрости технологию. Сделай что угодно, Вулкан, но к началу осады у меня на стенах должны стоять двести арбалетчиков с полным боекомплектом. Иначе все наши новые стены не будут стоить и ломаного гроша.

Я видел, как он борется с собой. С одной стороны – приказ. С другой – профессиональная гордость, не позволяющая делать работу в спешке и поступаться качеством.

– Я не могу гарантировать качество при такой спешке, – упрямо сказал он.

– Тогда я покажу тебе то, что убедит тебя лучше любых слов.

Я повёл его и Луция на наш импровизированный полигон за кузницей. Там уже стоял трофейный щит, который я велел приготовить, – тяжёлый, рыцарский, из дуба, окованного сталью. Но это был не просто щит. Луций, по моей просьбе, наложил на него стандартное защитное плетение третьего круга – «Щит мага». Слабое, но вполне реальное магическое поле, легко отражающее обычные стрелы.

– Центурион Авл! – крикнул я. – Твоего лучшего лучника!

Вперёд вышел Гай Длинный Лук, чемпион легиона по стрельбе. Он натянул свой огромный тисовый лук, и бронебойная стрела с воем устремилась к цели.

Дзынь!

Стрела ударилась о невидимый барьер в паре дюймов от щита, вспыхнула синим огоньком и, потеряв всю силу, бессильно упала на землю.

– Ещё раз! – скомандовал я.

Результат был тот же.

– А теперь… – я взял в руки единственный, собранный нами за ночь прототип тяжёлого арбалета. Он был грубым, неотделанным, но дуга из закалённой стали хищно поблёскивала на солнце. Я вложил в ложе «Разрушитель щитов» – болт со спиралевидным наконечником. Натянуть его с помощью «козьей ноги» было делом нескольких секунд.

Я прицелился.

Щёлк!

Звук выстрела был сухим, злым, совсем не похожим на певучий звон тетивы лука. Болт не полетел – он пронзил пространство.

Не было синей вспышки. Вместо этого в момент соприкосновения с магическим полем раздался высокий, дребезжащий звук, похожий на треск лопнувшего стекла. Магический щит на мгновение подёрнулся рябью, как вода, в которую бросили камень, а затем… рассыпался дождём тусклых искр.

ХРЯСЬ!

Лишённый магической защиты, дубовый щит не выдержал. Болт пробил его насквозь, разнеся в щепки, и ушёл в земляной вал за ним на полметра.

На полигоне воцарилась мёртвая тишина. Гай Длинный Лук смотрел на свой лук, потом на мой арбалет, и на его лице было написано полное недоумение. Луций стоял с открытым ртом, не веря своим глазам.

Но я смотрел на Вулкана.

Мастер-кузнец медленно подошёл к тому, что осталось от щита. Он поднял самый большой обломок, провёл пальцем по рваным краям дыры. Затем подошёл к земляному валу и с трудом вытащил из него болт. Наконечник даже не погнулся.

Он долго молча смотрел на болт, потом на меня. В его глазах больше не было ни скепсиса, ни упрямства. Там было то, что я хотел увидеть. Понимание. И огонь. Тот самый огонь, что пылал в его глазах.

– Двести арбалетов, – глухо сказал он, будто давая клятву. – И десять тысяч болтов. Они будут готовы, магистр. Даже если мне придётся ковать их голыми руками.

Он развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл обратно в кузницу. Через минуту оттуда донёсся яростный, оглушительный грохот молотов. Это был новый ритм. Ритм отчаяния и надежды. Ритм войны, в которой у нас только что появился шанс.

Глава 18

В прошлой жизни у нас была поговорка, которую обожали повторять седые полковники из штаба тыла: «Дилетанты обсуждают тактику, профессионалы – логистику». И чем дольше я жил в этом новом мире, тем больше убеждался в их правоте. Можно выковать самый лучший меч, но он бесполезен в руках голодного солдата. Можно построить самые неприступные стены, но они падут, если у их защитников закончатся стрелы и бинты.

Мой путь лежал к главному продовольственному складу. Вернее, к тому, что раньше было главным складом. Теперь это был лишь один из пяти. Старый интендант Флавий, которого я с позором изгнал за казнокрадство, держал всё в одном месте – в огромном, сыром подвале под главной казармой. Это было не просто глупо, это было преступно. Один удачный подкоп, один пожар, одно обрушение – и весь легион остался бы без еды через три дня.

Моя система была иной. Я разделил все запасы на пять частей. Два склада были подземными, хорошо укреплёнными, в разных концах крепости. Ещё три – наземные, но замаскированные под обычные хозяйственные постройки. Потеря одного или даже двух складов не была бы для нас фатальной. Это была простая диверсификация рисков, азбучная истина из моего мира, которая здесь казалась откровением.

У входа в «Склад Альфа», как я их пронумеровал, меня ждал Тит. Бывший квартирмейстер, а ныне – мой главный помощник по снабжению. После ареста Флавия я не стал назначать нового интенданта, а взял управление логистикой на себя, создав команду из нескольких надёжных унтер-офицеров. Тит, педантичный и дотошный до занудства, подходил для этой роли идеально. Раньше его качества вызывали насмешки, теперь они спасали нам жизнь.

– Магистр, – он вытянулся в струнку, протягивая мне глиняную табличку с записями. – Утренний отчёт. Всё по вашему плану. Запасы зерна – на сто восемьдесят дней. Солонина и вяленое мясо – на сто пятьдесят. Масло, соль, сушёные овощи – полный комплект.

– Что с водой? – это был мой главный пунктик. Армия может воевать голодной, но не может воевать без воды.

– Все цистерны полны. Плюс, мы закончили ремонт старого колодца в южной башне. Даже если осадят на год, воды хватит.

Мы вошли внутрь. Вместо привычной для местных складов свалки, где мешки с зерном лежали вперемешку с бочками вина и связками лука, здесь царил почти хирургический порядок. Мешки были уложены на деревянные поддоны, чтобы не отсырели от каменного пола. Бочки стояли в строгих рядах, каждая с биркой, на которой была указана дата изготовления и содержимое. Я ввёл систему FIFO – «первым пришёл, первым ушёл» – чтобы продукты не портились. Для Тита и его людей это сначала казалось бессмысленной муштрой, но теперь, видя, что у нас практически нет списаний из-за гнили и плесени, они прониклись уважением к системе.

– Тит, я вижу, ты внедрил мою идею с цветовой маркировкой, – я указал на красные, жёлтые и зелёные ленты, повязанные на мешках.

– Так точно, магистр, – с гордостью ответил он. – Красный – запас для боевых частей на стенах. Высококалорийный. Галеты, копчёное мясо, орехи. То, что можно есть на ходу. Жёлтый – для резерва и гарнизона. Обычная еда. Зелёный – неприкосновенный запас на случай полной блокады. Трогать только по вашему личному приказу.

– Отлично. А как система доставки? Отработали?

– Вчера проводили учения. От получения запроса из северного бастиона до доставки туда десяти мешков стрел и двух бочонков с водой – семь минут. Ваши новые туннели, магистр… это просто чудо. Мы можем снабжать любой участок обороны, оставаясь невидимыми для врага.

Я кивнул. Логистика – это не только запасы, это ещё и скорость их доставки туда, где они нужны. Мои подземные ходы, которые Децим считал блажью, теперь становились кровеносной системой крепости.

– Хорошо, Тит. Продолжай в том же духе. Помни, каждый сэкономленный сухарь – это лишний день, который мы можем продержаться.

Следующим пунктом моего обхода был лазарет. Вернее, то, во что я его превратил. Старый лазарет, где раненых сваливали в кучу на грязную солому, я закрыл. Вместо него я создал целую медицинскую службу. Главный лекарь Марцелл, пожилой и мудрый врач, поначалу отнёсся к моим реформам с недоверием, но быстро оценил их пользу.

Я нашёл его в главном операционном зале – теперь это была светлая, хорошо проветриваемая комната с каменным полом, который можно было легко мыть. Марцелл, склонившись над столом, учил двух молодых санитаров накладывать шину.

– Магистр, – он выпрямился, и его усталые глаза потеплели. – Рад вас видеть.

– Как дела, Марцелл? Готовы к приёму… пациентов?

– Насколько к такому вообще можно быть готовым, – вздохнул он. – Но благодаря вам, магистр, мы готовы лучше, чем когда-либо. Посмотрите.

Он обвёл рукой помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные глиняными горшками и бутылями с аккуратными надписями.

– Чистые бинты. Десять тысяч штук. Раньше у нас и сотни не было. Спирт для обработки ран, – он указал на большие бутыли с прозрачной жидкостью. – Ваша идея перегонять кислое вино оказалась спасительной. Мы можем дезинфицировать инструменты и раны! Вы представляете, сколько жизней это спасёт от заражения крови?

– Представляю, – тихо ответил я, вспоминая статистику потерь от инфекций из учебников по военной медицине. В этом мире она была чудовищной.

– А это, – он подошёл к другому столу, – наши передовые пункты.

На столе были разложены кожаные сумки. В каждой – стандартный набор: несколько бинтов, маленький пузырёк со спиртом, иглы, нитки, обезболивающий отвар и турникет для остановки кровотечения – ещё одно моё нововведение, простое, но невероятно эффективное.

– Мы создали три таких пункта прямо за стенами, – с энтузиазмом докладывал Марцелл. – В каждом – по два санитара. Они смогут оказать первую помощь прямо на месте и подготовить раненого к транспортировке сюда. А ваша система… как вы её назвали… триаж?

– Да, триаж, – поправил я. – Сортировка.

– Триаж! Это же гениально! Мы уже обучили всех санитаров. Красная повязка – тяжёлый, но есть шанс, в операционную немедленно. Жёлтая – может подождать. Зелёная – ходячий, справится сам. Чёрная… – он запнулся. – Чёрная – безнадёжен, только обезболивающее. Это жестоко, магистр. Но я понимаю. Спасая одного безнадёжного, мы можем потерять троих, которых можно было спасти.

Я положил руку ему на плечо.

– Ты хороший врач, Марцелл. Поэтому тебе это кажется жестоким. Но ты ещё и военный врач. А задача военного врача – вернуть в строй как можно больше солдат. Ты всё делаешь правильно.

Он кивнул, но в глазах его осталась тень печали.

Последним местом, которое я посетил, была ремонтная мастерская. Ещё одно моё нововведение. Раньше сломанное оружие или пробитый щит просто выбрасывали. Ремонт был долгим и дорогим делом, которым занимались кузнецы в мирное время. Я же создал специальную команду под началом старшины Гая Рубцового – ветерана, потерявшего в бою ногу, но сохранившего золотые руки.

Его мастерская располагалась в старой конюшне, и там тоже кипела работа. Но здесь пахло не металлом, а кожей, деревом и клеем. Десяток таких же, как Гай, ветеранов-калек, которых раньше считали бесполезной обузой, теперь были на вес золота.

– Магистр! – Гай, ковыляя на своей деревяшке, поспешил мне навстречу. – Всё готово!

Он с гордостью показал на ряды стоек.

– Запасные тетивы для арбалетов – пятьсот штук. Меняются за минуту. Запасные рукояти для мечей. Кожаные заплаты для щитов с быстрым клеем на основе смолы. Мы можем залатать дыру в щите прямо на стене за пять минут! А вот это, – он указал на несколько вёдер с густой, тёмной массой, – ваша особая смесь. Опилки, клей и песок. Затыкать пробоины в деревянных укреплениях – лучше не придумаешь. Застывает за полчаса, и потом топором не пробьёшь.

– Отлично, Гай. Вы наши спасатели. Когда бойцы на стенах будут знать, что за их спиной стоите вы, готовые в любой момент починить их щит или заменить тетиву, они будут драться вдвое увереннее.

Лицо старого ветерана расплылось в счастливой улыбке. Он и его команда снова были в строю. Они снова были частью легиона, частью общей борьбы. И это было важнее любой награды.

Возвращаясь в свой кабинет уже в густых сумерках, я чувствовал себя дирижёром огромного, сложного оркестра. Каждый знал свою партию. Кузнецы ковали смерть. Инженеры возводили стены. Снабженцы считали каждый сухарь. Медики готовили бинты. Ремонтники латали дыры. Всё было связано. Всё работало как единый механизм.

Форт Железных Ворот перестал быть просто крепостью. Он стал живым организмом, готовящимся к смертельной схватке. Его каменные стены были скелетом, его солдаты мускулами, его оружие когтями и зубами.

И теперь этот организм был готов. Он был накормлен, вооружён и готов к бою. Оставалось лишь дождаться, когда хищник подойдёт достаточно близко, чтобы нанести удар. И я знал, что ждать осталось недолго. Ветер из Пустошей становился всё холоднее.

Ночь опустилась на форт, как огромное, тяжёлое одеяло, сотканное из холода и тишины. Лихорадочный гул стройки наконец-то стих, сменившись редкими выкриками часовых на стенах да глухим, утробным воем ветра в бойницах. Я стоял на вершине «Орлиного когтя», самого высокого из новых бастионов, и смотрел на своё творение. Подо мной была машина. Смертоносная, многослойная, хищная машина, каждая деталь которой была продумана и выстрадана.

Я закрыл глаза, мысленно проигрывая сценарий грядущего штурма. Я видел, как армия Серого Командира подходит к стенам. Тысячи воинов, уверенных в своём численном превосходстве. Они привыкли к имперским фортам – квадратным коробкам с высокими, но уязвимыми стенами. Они подойдут на дистанцию выстрела из лука, развернут свои осадные машины и начнут методичный обстрел.

И вот тут их ждёт первый сюрприз.

Наши «Длинные руки» и модернизированные баллисты заговорят первыми. Их дальность стрельбы, увеличенная за счёт моих расчётов, превосходила всё, что было у противника, как минимум на треть. Вражеские инженеры и маги, разворачивающие свои катапульты, окажутся под прицельным огнём ещё до того, как сделают первый выстрел. Они будут умирать, не понимая, откуда прилетает смерть. Они будут терять свои драгоценные осадные машины, ещё не начав осаду. Это будет шок. Шок, который посеет первое семя сомнения в их сердцах.

Затем, когда они, неся потери, всё же подтащат свои тараны и лестницы, их ждёт второй сюрприз. Первая, невысокая стена. Они бросятся на неё, предвкушая лёгкую победу. И попадут в «двор мясника». Сотни моих новых арбалетов, которые Вулкан и его парни ковали днём и ночью, обрушат на них стальной ливень. Болты, пробивающие доспехи. Болты, поджигающие щиты. Болты, разрушающие магические барьеры. Это будет не бой. Это будет бойня.

А те, кто переживёт этот ад и доберётся до основной стены, встретят третий сюрприз. Скользкие от рун камни, на которых не держатся штурмовые крюки. Вспыхивающие «светляки тревоги», выдающие их с головой. И, конечно, «магические глефы» под ногами. Первая же волна атакующих утонет в собственной крови, так и не добравшись до вершины.

Я открыл глаза. Ветер трепал мой плащ. Холодный расчёт стратега уступал место тяжёлому чувству ответственности. Всё это – лишь теория. Красивая, логичная, но теория. А война – это хаос. И в этом хаосе любая, даже самая совершенная машина может дать сбой.

– Красивый вид, магистр.

Я не обернулся. Я узнал голос центуриона Авла. Он подошёл и встал рядом, оперевшись на парапет. Его обветренное и покрытое шрамами лицо было спокойным, как скала.

– Жуткий вид, центурион, – ответил я. – Отсюда хорошо видно, как мало нас и как много их будет.

Авл помолчал, глядя туда же, в непроглядную тьму Пустошей.

– Это правда, – согласился он. – Но знаете, что странно, магистр? Страха нет. Раньше, перед каждым серьёзным набегом, в казармах стоял гул, как в улье перед грозой. Парни точили мечи, писали прощальные письма, напивались в таверне. Боялись. А сейчас… сейчас тишина. Но это не тишина страха. Это тишина… ожидания.

Он повернулся ко мне.

– Мои парни вчера спорили, сколько болтов из нового арбалета понадобится, чтобы завалить мантикору. Не «если», а «сколько». Они верят в это оружие. Они верят в эти стены. Они ходят по вашим туннелям, как дети, нашедшие тайный ход в замке. Они трогают руны на камнях и спрашивают у магов, как они работают. Вы дали им не просто стены и мечи, магистр. Вы дали им уверенность.

– Уверенность – опасная штука, Авл. Она может перерасти в самоуверенность. А это первый шаг к поражению. Их будет в три, а то и в четыре раза больше.

– Мы знаем, – просто ответил центурион. – Но теперь и они знают, что мы не просто мясо, которое можно закидать трупами. Каждый из моих легионеров теперь стоит троих. А каждый из ваших арбалетчиков – десятерых. Вы не просто научили нас драться по-новому. Вы изменили саму цену нашей жизни. И цену жизни врага.

Он был прав. В этом и заключалась суть всех моих усилий. Техническое превосходство было не самоцелью. Оно было инструментом, «умножителем силы», как сказали бы в моём мире. Оно должно было компенсировать их чудовищное численное преимущество. Каждый болт, выпущенный из тяжёлого арбалета, должен был сэкономить жизнь моего солдата. Каждая мина, взорвавшаяся под ногами врага, должна была выиграть нам драгоценные минуты. Каждая спасённая Марцеллом жизнь – это ещё один боец, который вернётся в строй.

Мы не могли позволить себе размениваться один к одному. Мы должны были размениваться один к десяти. Иначе нас бы просто смели, как волна сметает песчаный замок.

– Они придут, уверенные в своей силе и числе, – сказал я, больше думая вслух, чем обращаясь к Авлу. – Они будут использовать тактику, которая приносила им победу десятки раз. Массированный штурм, давление числом, магия хаоса, чтобы посеять панику. Они ожидают встретить испуганный гарнизон за стандартными стенами.

– А встретят машину, – закончил за меня Авл, и в его голосе прозвучало мрачное удовлетворение. – Машину, которая будет перемалывать их кости, пока они будут пытаться понять, что происходит.

– Да. Мы навяжем им свои правила игры. Мы заставим их сражаться на нашем поле, по нашему сценарию. Их сила – в числе и ярости. Наша сила – в порядке, дисциплине и технологии. Это будет не просто битва. Это будет столкновение двух философий войны.

Мы снова замолчали. Ветер принёс откуда-то из лагеря беженцев обрывок колыбельной. Тонкий, дрожащий женский голос пел о мире, о тёплом доме и о солнце. Этот звук здесь, на промёрзшей стене, в шаге от войны, казался чем-то нереальным, пронзительным. Он напоминал о том, за что мы собирались драться. Не за Империю, не за славу, не за легата. А за право вот этой неизвестной женщины петь своим детям колыбельные.

– Мы выстоим, магистр, – тихо, но с непоколебимой уверенностью сказал Авл. – Теперь я в это верю.

Я посмотрел на его простое, честное лицо, на шрамы, оставленные десятками битв, на мозолистые руки, сжимающие эфес меча. И я понял, что он прав. Моральный дух, уверенность в своём оружии и в своём командире – это было наше главное техническое преимущество. Важнее стали и камня.

Я построил мышеловку. Но именно вера этих людей была той пружиной, которая приведёт её в действие.

– Да, Авл, – ответил я, чувствуя, как ледяное спокойствие стратега наполняет меня изнутри. – Мы выстоим. А теперь иди. Проверь посты. Скажи парням, чтобы смотрели в оба. Крысы уже на подходе.