Текст книги "Сети влияния (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Тишину моего кабинета, пахнущего старой кожей и дешёвым вином, разорвал грохот сапог. Не стук, нет. Именно грохот – отчаянный, сбивчивый, будто человек бежал до последнего издыхания и рухнул бы, не будь перед ним двери. Дверь распахнулась без стука, и на пороге замер один из моих ястребов – молодой легионер Гай, которого я отправил на ту сторону границы под видом заблудившегося охотника.

Он был похож на призрака. Лицо – серая маска из пыли и пота, губы растрескались до крови, а в глазах застыл тот самый животный ужас, который я видел в глазах новобранцев в Чечне после первого обстрела. Он не сказал ни слова, просто рухнул на колени, протягивая мне маленький, туго скрученный свиток пергамента, запечатанный воском с оттиском моего личного знака – волчьей головы. Я рванул свиток из его дрожащих пальцев, одновременно рявкнув пробегавшему мимо клерку: Воды и лекаря сюда! Живо!

Пальцы, привыкшие к работе с взрывчаткой, ломали печать с нетерпением хирурга. Текст был коротким, нацарапанным углём, почерк принадлежал Марину. Всего несколько строк, но от них по спине пополз ледяной холод, какой не бывает даже в самые лютые зимы Драконьих хребтов.

Серый Командир выступил. Все кланы. Цель – Железные Ворота. Главный удар. Остальные – отвлекающие. Через месяц. Пятнадцать тысяч тварей. Маги, осадные машины. Предатели в городе ждут сигнала. Спасайся, Логлайн.

Месяц. Тридцать грёбаных дней.

Я несколько раз перечитал записку, хотя понял всё с первого раза. Мозг, натренированный годами оперативной работы, уже начал выстраивать цепочки, просчитывать варианты, отсекать лишнее. Пятнадцать тысяч. Это не набег. Это не грабёж. Это полномасштабное, мать его, вторжение. И главный удар – сюда, на мой форт. На моих людей.

Гай наконец-то смог говорить. Захлёбываясь водой, он выдавил из себя подробности. Армия культистов – это не сброд дикарей. У них есть тактика. И у них есть то, чего нет у нас в достатке, – фанатичная вера в своего лидера и полнейшее презрение к собственной жизни. Он видел колонны, растянувшиеся на километры. Видел странные, громоздкие повозки, явно скрывающие осадные машины, каких тут отродясь не видали. И магов. Десятки, если не сотни, магов в чёрных балахонах, которые шли отдельным отрядом, словно какая-то каста неприкасаемых.

Война пришла. Не та мелкая пограничная возня, к которой все привыкли. Пришла настоящая, большая война, которая сметёт этот регион к чертям, если я сейчас же не начну действовать. Последняя фраза в записке Марина – Спасайся, Логлайн – звучала как насмешка. Бежать? Я? Человек, который всю свою сознательную жизнь шёл навстречу опасности? Нет. Я не для того получил второй шанс, чтобы снова всё потерять.

Я скомкал пергамент в кулаке и, не глядя на пришедшего в себя Гая, бросил лекарям: Поставьте его на ноги. Он ещё понадобится. И рванул к легату Валерию. Время разговоров кончилось. Начиналось время экстренных мер.

Кабинет легата Валерия встретил меня запахом тревоги. Старый вояка, казалось, постарел на десять лет, пока я зачитывал ему донесение. Он не сомневался ни секунды. Слишком много косвенных данных, собранных за последние месяцы, указывало именно на такой сценарий. Моя разведка лишь превратила смутные подозрения в уродливую, неоспоримую реальность.

– Военное положение, – коротко бросил он, и его голос, обычно ровный, дрогнул. – Немедленно.

И завертелось.

То, что началось в следующие часы, напоминало растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Гонцы полетели во все стороны, разнося приказы легата. Городские глашатаи, обычно зазывавшие на ярмарку или объявлявшие о новых налогах, теперь срывали голоса, крича о мобилизации. Все мужчины от шестнадцати до пятидесяти, способные держать оружие, обязаны явиться на сборный пункт! Уклонение карается смертью!

Начался хаос. Организованный, насколько это возможно в мире, где логистика – это в лучшем случае скрипучая телега. Но всё же хаос.

Я взял на себя координацию. Мой опыт подсказывал: без жёсткой централизации всё утонет в панике и неразберихе. Первым делом – реквизиция. Всё, что могло помочь в обороне, изымалось для нужд армии. Кузнецы города, бросив мирные заказы, круглые сутки ковали наконечники для стрел и чинили доспехи. С их складов забрали всё железо, до последнего гвоздя. Торговцы зерном скрипели зубами, но отдавали запасы, понимая, что мёртвым золото не понадобится. С винных складов реквизировали не только вино для солдат, но и спирт – для зажигательных смесей и дезинфекции ран.

Женщин и детей начали готовить к эвакуации. Это было самое тяжёлое. Плач, крики, прощания… Я старался не смотреть на это, концентрируясь на цифрах и планах. Эмоции – непозволительная роскошь, когда на кону тысячи жизней. Мы формировали колонны, выделяли охрану из числа ветеранов, негодных к строевой службе, и отправляли их вглубь провинции, в региональную столицу. Каждая уходящая повозка, набитая испуганными лицами, была как удар под дых, напоминание о цене возможного поражения.

Сбор ополченцев превратился в отдельную головную боль. На площадь перед фортом стекались тысячи. Крестьяне с вилами, ремесленники с молотками, торговцы с охотничьими луками. Разношёрстная, необученная толпа, в глазах которой читался страх, а не решимость. Мои легионеры, закалённые в стычках, смотрели на это пополнение с плохо скрываемым презрением.

– Это не воины, командир, – проворчал мне на ухо центурион Гай, один из моих самых верных офицеров. – Это пушечное мясо.

– Сейчас – да, – отрезал я. – Через неделю они научатся держать строй. Через две – перестанут бояться вида крови. А через месяц они будут стоять на стенах рядом с тобой. И у нас нет других. Так что бери этих мясников и делай из них солдат. Время пошло.

За неделю мы увеличили численность гарнизона с трёх до семи тысяч. Всего семь тысяч против пятнадцати. Но четыре тысячи из них были вооружены чем попало и не имели ни малейшего понятия о дисциплине. Это было отчаянно мало. Катастрофически. Я понимал, что одними стенами форта и мужеством моего легиона эту орду не остановить. Нужны были союзники. Профессионалы.

Дипломатия в разгар кризиса – дело тонкое. Особенно когда приходится иметь дело с командирами, которые видят в тебе выскочку. Я отправил самых быстрых гонцов к легатам двух соседних легионов: XII Горного, что стоял в ста километрах к югу, и XIV Речного, контролировавшего торговый путь по реке на западе.

Командир XII легиона, старый и осторожный Луций Корнелий, был классическим имперским бюрократом в доспехах. Он боялся ответственности больше, чем врага. Его ответный гонец примчался через три дня с витиеватым посланием, полным сочувствия и сожалений. Суть сводилась к простому: У меня свой участок, свои проблемы, и без прямого приказа наместника я и пальцем не пошевелю. Скотина. Он прекрасно понимал, что пока приказ дойдёт из столицы провинции и вернётся обратно, от моего форта останутся лишь дымящиеся руины.

Я стиснул зубы. Ладно. Играем по-другому. Я отправил второго гонца, на этот раз с личным письмом, где между строк читалась неприкрытая угроза. Я напомнил ему о нескольких тёмных делишках с поставками, о которых мне стало известно благодаря моей сети. Намекнул, что в случае падения форта эти документы случайно могут попасть в руки имперских аудиторов. А ещё – что орда культистов, прорвав мою оборону, следующей целью выберет именно его, сытый и слабо защищённый легион. Это был шантаж, да. Грязный, как придорожная канава. Но на войне все средства хороши.

С командиром XIV Речного, молодым и амбициозным Марком Ливием, разговор был иным. Он был из новой формации офицеров, понимал ценность инициативы. Но и у него были свои резоны. Его легион был недоукомплектован, а река была единственной артерией, по которой ещё шло снабжение региона.

– Я не могу оголить реку, Логлайн, – передал он через магический кристалл связи, который мы наладили с горем пополам. – Если культисты перережут снабжение, мы все тут загнёмся от голода ещё до начала осады.

– Мне не нужны твои легионеры, Марк, – ответил я, стараясь говорить максимально убедительно. – Мне нужен твой флот. Хотя бы несколько быстроходных кораблей. Подвози припасы, эвакуируй раненых. Если я удержу перевал, ты сохранишь свой фланг. Если я паду, они выйдут тебе в тыл по суше, и твои корабли превратятся в плавучие гробы. Это наша общая битва.

Он молчал с минуту. Я почти физически ощущал, как он взвешивает риски. Наконец, он ответил: Хорошо. Три корабля будут курсировать до последнего. Но если станет совсем жарко, я их отзову.

Это была маленькая, но победа.

Последним резервом была городская стража региональной столицы. Я связался с капитаном Октавием, моим новым союзником. Он не мог дать много людей, но пообещал прислать сотню своих лучших лучников – ветеранов, которые годами оттачивали мастерство на городских стенах. Сотня опытных стрелков на стенах стоила пяти сотен ополченцев с вилами.

Итог был неутешительным, но не безнадёжным. Шантажом и уговорами я выбил себе ещё около тысячи бойцов – две центурии от Корнелия (он всё-таки испугался), лучников Октавия и обещание речной поддержки. Наша армия выросла до десяти тысяч. Против пятнадцати. Уже не так безнадёжно, но всё ещё чертовски опасно. Теперь главной задачей было спасти тех, кто не мог сражаться.

Эвакуация превратилась в нескончаемый поток горя. Дороги, ведущие от границы вглубь империи, забились повозками, скотом и пешими колоннами беженцев. Это была картина библейского исхода: старики, едва переставляющие ноги; матери, прижимающие к груди плачущих младенцев; дети с испуганными глазами, не понимающие, почему они должны бросать свои дома и игрушки.

Я организовал несколько пунктов сбора, где мои легионеры и волонтёры из числа женщин, оставшихся в городе, раздавали воду, хлеб и оказывали первую помощь. Мы создали жёсткий график движения колонн, чтобы избежать пробок и давки. Военная охрана сопровождала каждую крупную группу, отгоняя мародёров, которые, как стервятники, тут же слетелись на запах чужой беды.

Однажды, инспектируя один из таких пунктов, я увидел маленькую девочку лет пяти, которая сидела на обочине и тихо плакала над сломанной деревянной куклой. Её родители были где-то в толпе, пытаясь починить колесо у своей телеги. Я подошёл, присел на корточки. В прошлой жизни у меня могла бы быть такая же дочь. Могла бы… если бы я выбрал другую дорогу.

Не говоря ни слова, я достал из кармана нож и за несколько минут выстругал из валявшейся рядом ветки простую фигурку птицы. Протянул ей. Девочка недоверчиво посмотрела на меня, потом на игрушку, и её заплаканные глаза на мгновение осветились удивлением. Она взяла птичку, и слабая улыбка тронула её губы. В этот момент я почувствовал такую острую боль в груди, что на секунду перехватило дыхание. Это были не просто беженцы. Это были те, ради кого я собирался здесь умереть, если потребуется. Это была моя новая ответственность. Мой второй шанс обрести то, чего у меня никогда не было – дом, который нужно защищать.

Эвакуация выявила и другую, более тёмную сторону человеческой натуры. Богатые торговцы пытались прорваться без очереди, подкупая стражу. Некоторые пытались вывезти не только семьи, но и целые склады товаров, задерживая движение. Пришлось действовать жёстко. Несколько показательных порок для особо наглых и конфискация повозок в пользу армии быстро навели порядок. Закон военного времени должен быть един для всех.

За две недели мы вывезли из самой опасной зоны более тридцати тысяч человек. Приграничье опустело. Остались только военные, ополченцы и те, кто решил остаться и сражаться за свою землю до конца. Воздух стал плотным от ожидания. Тишина в брошенных деревнях давила на уши. Враг был уже близко.

Последняя неделя перед вторжением была похожа на лихорадочный сон. Дни и ночи смешались в единый марафон подготовки. Я спал по три-четыре часа в сутки, питаясь на ходу и поддерживая себя крепким, дешёвым вином.

Форт Железных Ворот превратился в настоящую крепость. Мы укрепили стены, вырыли дополнительные рвы, установили на башнях баллисты и катапульты. Инженеры под моим руководством создали несколько сюрпризов для нападающих: волчьи ямы с заострёнными кольями, замаскированные на подступах; участки, которые можно было быстро поджечь с помощью заготовленных бочек со смолой; подвесные сети с камнями, готовые обрушиться на головы штурмующих.

Ополченцев гоняли до седьмого пота. Каждый день – строевая подготовка, владение мечом и копьём, стрельба из лука. Они роптали, падали от усталости, но учились. Страх оказаться беспомощным перед лицом врага был лучшим учителем. Я видел, как вчерашние крестьяне и лавочники превращаются в подобие солдат. Грубое, неотёсанное, но всё же подобие.

Мой легион стал костяком обороны. Я разделил их на мобильные группы, каждая из которых отвечала за свой сектор и была готова в любой момент прийти на помощь ополченцам. Они были моими пожарными командами, моей последней надеждой в критической ситуации.

Вечерами я собирал всех командиров – и моих центурионов, и лидеров ополчения, и даже глав ремесленных гильдий. Мы снова и снова прогоняли на картах возможные сценарии штурма. Что делать, если пробьют ворота? Куда отступать, если падёт восточная стена? Как координировать действия магов и лучников? Каждый должен был знать свой манёвр до автоматизма.

В последнюю ночь перед тем, как разведчики донесли о появлении авангарда культистов на горизонте, я стоял на главной башне форта. Подо мной расстилался город-лагерь, готовый к бою. Горели тысячи факелов. Слышался лязг оружия, ржание лошадей, приглушённые команды центурионов. Всё, что можно было сделать для подготовки, я сделал. Стены были крепки, оружие наточено, люди – насколько это возможно – обучены.

Но глядя на эти тысячи огней, на лица людей, вверивших мне свои жизни, я ощутил новый, холодный укол тревоги. Он был связан не со стенами и не с оружием. Я создал сложную систему обороны, опирающуюся на десятки людей: командиров, союзников, информаторов, поставщиков. Я дёргал за сотни нитей, сплетая свою сеть влияния.

А что, если какая-то из этих нитей окажется гнилой?

Что, если в этой сложной машине, которую я строил полтора года, есть предательский винтик, готовый развалить всё в самый ответственный момент? Донесение Марина говорило ясно: Предатели в городе ждут сигнала. Я подавил эту угрозу, как мне казалось, но был ли я уверен во всех? В легате? В командирах соседних легионов, которых я шантажировал? В торговцах, которых лишил прибыли?

Стены выдержат. В этом я был почти уверен. А люди? Выдержат ли люди?

Эта мысль была страшнее, чем вид пятнадцатитысячной армии на горизонте. Потому что врага за стеной ты видишь. Врага внутри – никогда. И я понял, что моя следующая, самая срочная задача – это не проверка укреплений. Это проверка связей. Пока ещё было время.

Глава 16

Рассвет над фортом Железных Ворот выдался пасмурным и тревожным. Я стоял у окна своего кабинета, наблюдая за суетой во дворе крепости – солдаты готовились к очередным учениям, но в их движениях чувствовалось напряжение. Каждый понимал: война не за горами.

На столе передо мной лежали донесения, поступившие за последние три дня. Каждое сообщение требовало тщательного анализа – в преддверии решающих событий цена ошибки могла стать фатальной.

«Агент „Орёл“ без связи уже пятый день», – пробормотал я, делая пометку в журнале. Торговец Луций Дальний, работавший под этим позывным, должен был передать критически важные сведения о движении войск «Серого Командира». Его молчание могло означать что угодно: от банальной болезни до захвата в плен или даже смены сторон.

Я вызвал к себе Марка, младшего клерка, который ведал связью с агентурной сетью. Он оказался незаменимым в работе с информаторами благодаря природной сообразительности и знанию местных нравов.

– Что у нас с «Орлом»? – спросил я, не отрываясь от документов.

– Последнее сообщение приходило в понедельник, магистр, – ответил Марк, нервно поправляя восковые дощечки. – Обещал передать данные о численности северной колонны к четвергу. Сегодня суббота.

– А что говорят другие источники на том направлении?

– «Сокол» подтверждает движение крупных сил, но конкретных цифр не даёт. «Ястреб» вообще молчит уже неделю.

Я нахмурился. Два провала подряд на одном направлении – это уже не случайность. Либо противник вычислил агентов, либо они сами решили сменить лояльность, почувствовав силу приближающейся армии.

– Что с южным направлением?

– Там лучше. «Волк» регулярно докладывает о концентрации сил у Серых скал. «Лиса» передаёт сведения о караванах с осадными машинами. «Медведь»…

– Стоп, – перебил я. – «Медведь» что сообщает?

Марк замялся, листая записи.

– Вчера он утверждал, что видел две тысячи пеших воинов и пятьсот всадников. А позавчера сообщал о тысяче пеших и двухстах конных. Данные не сходятся, магистр.

«Либо „Медведь“ не умеет считать, либо сознательно дезинформирует», – подумал я. А может быть, его заставляют передавать ложные сведения под угрозой расправы с семьёй.

– Есть ещё проблемы?

– «Барс» просит дополнительной оплаты. Говорит, что риски выросли, а прежнего вознаграждения недостаточно. «Рысь» жалуется на преследование – возможно, его вычислили.

Я откинулся в кресле. Картина получалась неутешительной. Из двадцати трёх агентов как минимум семь работали ненадёжно или вообще молчали. Ещё трое требовали пересмотра условий сотрудничества. И это в самый критический момент, когда информация была важнее золота.

– Марк, немедленно передай «Барсу»: если он хочет торговаться в такое время, может искать других покупателей. Пусть «Рысь» уходит в глубокое подполье – лучше потерять агента, чем дать противнику вычислить всю сеть.

– А как быть с молчащими?

– Считай их скомпрометированными до особых распоряжений. Перекрой все каналы связи с ними. И удвой охрану наших курьеров – похоже, противник начал активную контрразведывательную игру.

Когда Марк ушёл выполнять распоряжения, я вернулся к анализу поступивших данных. Даже с учётом провалов картина прояснялась: «Серый Командир» действительно готовил генеральное наступление. Три колонны общей численностью около пятнадцати тысяч человек двигались к границам империи.

Но детали оставались туманными. Какова точная численность каждой колонны? Где расположены склады снабжения? Кто командует отдельными отрядами? Без этой информации планировать оборону приходилось почти вслепую.

Я взял перо и начал составлять новые инструкции для разведки. Надёжные агенты должны были получить приоритетные задания. Сомнительных следовало проверить контрольными заданиями. А провалившихся забыть, как страшный сон.

За окном послышались звуки горна – начинались утренние учения. Солдаты XV легиона оттачивали навыки, которые скоро понадобятся в настоящем бою. Я поднялся и подошёл к окну. Внизу центурион Гай командовал отработкой атаки на условную стену. Легионеры действовали слаженно, но в их движениях чувствовалось напряжение ожидания.

«Информационная война не менее важна, чем обычная», – размышлял я. Враг тоже понимал это и пытался ослепить имперскую разведку в решающий момент. Игра шла на равных, но ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе ошибки.

После полудня я провёл экстренное совещание со всеми координаторами информационной сети. В небольшой комнате за главным залом собрались пятеро моих ключевых помощников – каждый отвечал за определённое направление разведывательной работы.

Трактирщик Марин курировал городскую агентуру и связи с торговцами. Ветеран Гай Рубцовый работал с бывшими военными и контрабандистами. Молодой купец Луций Честный поддерживал контакты с караванщиками дальних маршрутов. Центурион Авл координировал военную разведку. А молодая вдова Юлианна, содержавшая постоялый двор у городских ворот, собирала информацию от случайных путников.

– Ситуация критическая, – начал я без предисловий. – У нас есть максимум две недели до начала генерального наступления. Нужно выжать максимум информации из всех источников.

– Мои люди готовы работать круглосуточно, – заверил Марин. – Но многие боятся. Слухи о приближении армии дошли до города, торговцы нервничают.

– Тем более важно знать точную обстановку. Марин, активизируй всех городских агентов. Особенно тех, кто работает с поставщиками. Враг будет пытаться закупать провизию для армии – нужно знать объёмы и направления.

– Будет исполнено, магистр.

Я повернулся к ветерану:

– Гай, твои контрабандисты должны знать о движении в пустошах больше официальных источников. Нужны данные о колоннах, их маршрутах, местах привалов.

Старый солдат кивнул:

– Поговорю с Волком Одноглазым. Его люди торгуют по всем дорогам пустошей. За хорошую плату расскажут всё, что видели.

– Только осторожно. Контрабандисты могут работать на обе стороны.

– Знаю этих ублюдков двадцать лет, – усмехнулся Гай. – Почую предательство за версту.

Луций Честный получил задание активизировать связи с караванщиками, торговавшими с отдалёнными регионами. Именно они могли знать о перебросках войск из других провинций и политических настроениях в столице.

– Центурион Авл, – обратился я к офицеру, – твоя задача наиболее сложная. Нужно организовать глубокую разведку в самое логово врага. Небольшие группы, максимальная скрытность, конкретные задачи.

– Сколько человек можно задействовать?

– Не более дюжины лучших. Потери неизбежны, но информация критически важна.

Авл мрачно кивнул. Он понимал цену таких заданий лучше других.

Последней получила инструкции Юлианна. Её постоялый двор был идеальным местом для сбора слухов и случайной информации от путешественников.

– Нужно фиксировать всё необычное, – объяснил я. – Странные попутчики, подозрительные разговоры, упоминания незнакомых имён. Враг наверняка засылает своих людей для разведки наших позиций.

– Понимаю, магистр. Мои девочки умеют разговорить любого мужчину, – улыбнулась женщина.

– Только осторожно. Некоторые гости могут оказаться опасными.

После раздачи заданий каждый координатор получил дополнительные полномочия и ресурсы. Я понимал – следующие две недели покажут, насколько эффективна созданная мною разведывательная сеть.

Когда все разошлись, я остался наедине с картами и отчётами. Предстояло перестроить всю работу на военный лад, учесть новые угрозы и возможности. Мирное время заканчивалось, начиналась настоящая борьба умов и нервов.

За окном садилось солнце, окрашивая стены крепости в кроваво-красный цвет. «Подходящий цвет для начала войны», – мрачно подумал я. Я зажёг лампу и продолжил работу. Ночь обещала быть долгой и напряжённой.

На следующее утро я приступил к деликатной, но необходимой задаче – проверке лояльности тех агентов, которые в последнее время вызывали подозрения. Слишком много зависело от надёжности информации, чтобы позволить себе работать с потенциальными предателями.

Первым на очереди стоял торговец Гай Двуликий – мужчина средних лет с мягкими манерами и скользким взглядом. Последние три донесения от него содержали информацию, которая не подтверждалась другими источниками. Более того, некоторые данные прямо противоречили проверенным фактам.

Я разработал простую, но эффективную проверку. Передал Двуликому через обычные каналы ложную информацию о якобы планируемом рейде на один из вражеских лагерей. Если эти сведения каким-то образом попадут к «Серому Командиру», то источник утечки станет очевиден.

Для большей убедительности я даже приказал подготовить небольшой отряд для имитации приготовлений к рейду. Центурион Авл с энтузиазмом включился в игру, понимая важность проверки.

Вторым подозреваемым был чиновник Марк Продажный – помощник городского казначея, который имел доступ к финансовой отчётности региона. В последнее время он стал проявлять чрезмерный интерес к военным расходам легиона и задавать подозрительные вопросы о планах командования.

Для его проверки я придумал более изощрённую схему. Марку была передана ложная информация о секретной закупке большой партии стрел и болтов якобы для предстоящего наступления на позиции противника. Если враг узнает об этом и попытается перехватить несуществующий караван, источник утечки будет установлен.

Третьим кандидатом на проверку стал центурион Луций Завистливый из соседнего VIII легиона. Этот офицер регулярно приезжал в форт Железных Ворот по служебным делам и проявлял повышенный интерес к моим нововведениям. Его вопросы о тактических новшествах и состоянии укреплений выходили за рамки обычного любопытства.

Луцию была передана дезинформация о слабых местах в обороне крепости и планах их укрепления. Если противник попытается атаковать именно эти участки, источник информации станет ясен.

Проведение всех трёх проверок требовало тонкой координации и актёрского мастерства. Я привлёк к операции только самых надёжных помощников, каждый из которых знал лишь свою часть плана.

Марин получил задание «случайно» упомянуть при Двуликом о готовящемся рейде, якобы подслушав разговор офицеров. Клерк Марк должен был «по ошибке» показать Продажному фальшивые документы о закупке боеприпасов. А центурион Авл во время дружеской беседы с Завистливым пожаловался на проблемы с укреплениями.

Каждая легенда была правдоподобной и содержала детали, которые могли заинтересовать потенциального шпиона. Одновременно я усилил наблюдение за всеми тремя подозреваемыми, чтобы отследить их действия после получения информации.

Ожидание результатов оказалось мучительным. Я понимал – каждый час промедления может стоить жизни десяткам людей, если в наших рядах действительно есть предатель. Но торопиться было нельзя. Ложное обвинение могло разрушить доверие других агентов и парализовать всю разведывательную сеть.

На второй день пришли первые результаты. Разведчики доложили об усилении охраны того самого лагеря, который якобы собирались атаковать по данным Двуликого. Совпадение было слишком очевидным, чтобы считать его случайностью.

На третий день враг попытался устроить засаду на дороге, по которой должен был пройти несуществующий караван с боеприпасами. Информация от Продажного тоже дошла по назначению.

Завистливый оказался чист – никаких признаков использования переданной ему информации не наблюдалось. Более того, он даже предупредил меня о подозрительной активности торговцев в своём регионе.

Два предателя из трёх – результат оказался хуже ожидаемого. Я понимал, что проблема системна и требует радикальных мер. Нельзя было позволить разведывательной сети превратиться в инструмент врага.

Результаты проверок заставили меня пересмотреть весь подход к безопасности информационной сети. Если два агента из трёх проверенных оказались предателями, то сколько ещё неразоблачённых шпионов работают на противника?

Я созвал экстренное совещание координаторов и поделился тревожными выводами. Реакция была предсказуемой – от шока до ярости.

– Как мы могли так просчитаться? – воскликнул Марин, ударив кулаком по столу. – Двуликий работал на нас полгода!

– Значит, полгода работал на обе стороны, – мрачно отозвался ветеран Гай. – Такие мрази хуже открытых врагов.

Я поднял руку, призывая к тишине:

– Что сделано, то сделано. Теперь важно вычислить всех остальных предателей и принять меры. Проводим тотальную проверку всей сети. Каждому агенту даётся контрольное задание с уникальной дезинформацией. Если она всплывёт у противника, источник будет известен.

– Это займёт слишком много времени, – возразил центурион Авл. – И может спугнуть честных агентов.

– У вас есть лучшие идеи?

Авл задумался, затем предложил:

– Можно использовать метод исключения. Дать одну и ту же ложную информацию нескольким подозреваемым, но через разные каналы. Если она дойдёт до врага, то виновник среди этой группы.

– Разумно. Но кого включить в список подозреваемых?

Следующий час ушёл на составление чёрного списка. В него попали агенты, которые в последнее время передавали противоречивую информацию, требовали дополнительной оплаты, проявляли чрезмерное любопытство к военным планам или просто вызывали интуитивное недоверие.

Список получился внушительным – семнадцать человек из оставшихся действующих агентов. Почти половина всей сети оказалась под подозрением.

– Слишком много, – покачал головой Марин. – Если все они предатели, то мы работаем впустую.

– Не все, – возразил я. – Но даже треть предателей может парализовать всю работу. Лучше остаться с пятью надёжными агентами, чем с двадцатью сомнительными.

Для каждого подозреваемого была разработана уникальная дезинформация. Торговцу оружием сообщили о секретной закупке мечей в соседней провинции. Караванщику – о планах эвакуации казны в столицу региона. Контрабандисту – о готовящемся ночном рейде на склады противника.

Каждая ложь была правдоподобной и содержала детали, которые враг мог использовать против империи. Если информация попадёт не по адресу, последствия будут серьёзными. Но риск был оправдан – лучше контролируемая утечка, чем бесконтрольное предательство.

Параллельно я усилил наблюдение за всеми подозреваемыми. К каждому были приставлены следователи из числа абсолютно надёжных людей. Отслеживались контакты, перемещения, финансовые операции.

Повышенное внимание уделялось поиску связей с враждебными агентами. Я понимал – одиночные предатели менее опасны, чем организованная вражеская сеть. Если противник сумел создать разветвлённую агентуру в имперских землях, угроза становилась критической.

Первые результаты новой проверки начали поступать уже через два дня. Враг отреагировал на три из семнадцати информационных вбросов. Это означало как минимум трёх дополнительных предателей в рядах агентурной сети.

Но самым тревожным открытием стало другое. Анализ реакции противника показал высокую степень координации между различными враждебными группами. Информация передавалась быстро и эффективно, что указывало на существование профессиональной разведывательной службы у «Серого Командира».

– Что это означает для нас? – спросил Авл.

– Что нас ждёт не обычная осада, а профессиональная военная операция. Придётся пересматривать все планы обороны.

Тем временем список предателей продолжал расти. Было выявлено семь агентов, работавших на противника. Некоторые из них сотрудничали с врагом добровольно, другие – под принуждением. Были и те, кто просто продавал информацию обеим сторонам ради наживы.

Я принял жёсткое решение – всех предателей следовало устранить или изолировать до окончания военных действий. Нельзя было позволить им нанести ещё больший ущерб в решающий момент.