Текст книги "Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ)"

Автор книги: Мария Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

«Хватит! – Полина решительно встала и подошла к окну, и волчица в ее душе угрожающе рычала. – Бездарная… бездарная! Я не могу просто так сидеть и ждать, когда Озимый убьет их всех! Я буду сражаться, хочет этого Игорь или нет! Потому что без него нет и меня».

Глава 13. Пробуждение

Особняк превратился в золотую клетку, как и опасалась Полина. Она скиталась по обширным комнатам – кабинетам, библиотекам, гостевым спальням и парадным залам – и в конце концов вышла к тому, что обещало стать ее утешением. К оранжерее.

Казалось, там стало немного спокойнее. Ноги сами принесли ее сюда – подальше от него, от его приказов, от его холодного «правила не изменятся». Обширное стеклянное сооружение со сводчатыми высокими потоками погружало в безмятежность сладковатых ароматов множества растений.

«Да она просто огромная!» – поразилась Полина, поднимая голову и прикладывая ладонь «козырьком» ко лбу. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, стеллажи с кадками для рассады тянулись вдоль стен, клумбы с цветами и тропическими деревьями пересекали изысканными узорами узкие дорожки, превращая оранжерею в узорчатое полотно, тонкую мозаику. В центре помещения, возле коксовой пальмы, стоял резной дубовый стол, заваленный горшками и инструментами. Он манил к себе, будто говоря: «Это твоя стихия, займись любимой работой, даже если ты временно безработная». Полина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как напряжение начинает отпускать.

Она бродила между стеллажами, касалась листьев, проверяла бутоны, переставляла горшки с рассадой поближе к свету. Руки делали привычную работу, а мысли крутились вокруг одного: Игорь был прав? Он действительно заботился о ней, о ее безопасности? Или просто он боялся потерять свою «истинную»? Так боялся, что решил посадить ее в тюрьму.

«Я должна быть рядом с ним! Но я… я бессильная. Не хочу быть бессильной!» – со злостью подумала Полина. Одновременно она провела рукой над кустом белых роз – просто так, машинально – и замерла.

Цветы потянулись к ее ладони.

Показалось? Просто потянуло сквозняком. Полина нервно обернулась, но поняла, что нигде нет открытых окон. Нет-нет, цветы действительно наклонились и потянулись в сторону вослед за ее рукой, будто хотели прикоснуться. Бутоны дрогнули, раскрываясь чуть шире, хотя, судя по виду, им оставалось еще дней пять на дозревание.

– Что за... – прошептала Полина.

Она отдернула руку. Розы замерли.

Осторожно, боясь спугнуть, она протянула ладонь снова, сначала к кусту белых роз, затем – к алых. И снова повторилось нечто загадочное. Цветы тянулись к ней, как к солнцу. Один бутон – самый крупный, насыщенно красный, бархатистый – раскрылся прямо на глазах, и Полина могла поклясться, что слышит его... дыхание? Пульс? Голос? Мерцание таинственных линий вокруг него. Линий мира?! Об этой магии говорили как о чем-то недостижимом для обычных магов. Уж тем более оборотней, которые славились все больше физической силой, но точно не доступом к «тонкой настройке» мироздания.

– Этого не может быть, – сказала вслух Полина. – Показалось, наверное.

Но внутри что-то щелкнуло. То самое, о чем шептала Кони, о чем говорил старший Волков-Борейский: дар истинной проснулся, когда Игорь по-настоящему признал ее, сделал своей женой, оставил метку на шее. Неужели она не была бессильной? Но… если даже она могла говорить с цветами, о чем всегда подозревала, этот навык едва ли пригодился бы в противостоянии с Озимым.

«Но я не бессильная! Не бессильная!» – с ликованием подумала Полина.

Она сидела в оранжерее возле дубового стола и смотрела на свои руки. После того, что случилось с Игорем, после их страсти, после его поцелуев и прикосновений, она чувствовала себя иначе. Сильнее. Живее. Будто что-то проснулось в ней после долгих лет анабиоза, что-то, о чем она даже не подозревала.

Она снова протянула руку к кусту роз – и цветы снова послушно потянулись к ней.

– Безумие, – прошептала Полина. Она вспомнила про мыло. Все эти годы она добавляла в него травы, масла, отдушки, и оно получалось вкусно пахнущим, но обычным. Самым обычным мылом, которое можно купить в любом магазине. Может, более креативным, чем массовый продукт, но не более того. А теперь...

Полина сорвала несколько лепестков, зажала в ладони. Потом закрыла глаза и представила, как розы отдают свой аромат, свою силу, свою жизнь. Представила, как лепестки тают, превращаясь в маслянистую пахучую массу, такую же, как та, что она варила на кухне в своей маленькой квартирке.

Когда она открыла глаза, лепестки в руке превратились в… основу. Идеальную основу для мыла. Пахло розами, медом и чем-то «нездешним», тонким, волшебным.

– Ого, – сказала Полина вслух, разглядывая свое творение.

– «Ого» это о чем? – раздался голос за спиной.

Полина вздрогнула и обернулась. Игорь стоял в дверях оранжереи, прислонившись плечом к косяку. Он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, на сером пиджаке темнели черные пятна. Следы крови! Полина похолодела, но Игорь, заметив ее взгляд, покачал головой.

– Не моя, – сказал он вкрадчиво. – Опять стычка с людьми Озимого. Возвращался с работы, пришлось повоевать. – Яр помог.

– Как он сейчас? – спросила Полина, чувствуя, как внутри закипает тревога. Значит, они действительно опять сражались, пока она общалась с цветочками. Пока сама была красивым бесполезным цветочком в поместье.

– Яр прикрывал, – Игорь поморщился. – Но теперь он... сам не свой. Полнолуние скоро. Ничего, может, отпустит… Может.

Он перевел взгляд на руки Полины, на розовую массу, которую она растерянно сжимала в ладонях.

– Что это? – устало спросил он.

– Я… я создала с помощью своего дара.

– Дара?

– У меня открылся! Я цветами говорить могу, они меня слушаются, – сбивчиво поведала Полина.

– Я подозревал об этом, – кивнул Игорь с одобрением, но при этом с легким снисхождением. Да-да, конечно, она открыла дар, но все еще оставалась бесполезной. Точно не под стать его покойной матери. Просто флористка, которая оставалась таковой что в салоне, что в поместье.

– Я мыло теперь по-новому варить могу, – ответила Полина, и голос ее зазвучал счастливо, почти по-детски. – Лепестки прямо в руках превращаются. Сама не знаю, как это работает, но...

Игорь подошел ближе, взял ее за руку, поднес к лицу. Вдохнул запах мыла, потом запах ее кожи.

– Пахнет розами, – сказал он. – И тобой.

– У тебя пунктик на тему «пахнет тобой», да? – усмехнулась Полина, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Угу, – ответил он, и вдруг улыбнулся, устало, но искренне и тепло. – Иди сюда.

Он поцеловал ее, сладко. На этот раз их окутывал нежный запах роз и основы для мыла. И казалось, что вокруг в воздухе закружился настоящий вихрь из нежных лепестков. Хотя нет… не показалось! Полина сперва невольно представила его мысленно, а потом открыла глаза и поняла, что оранжерея встрепенулась, послушная ее воле. В воздухе и впрямь кружился смерч из разноцветных листьев и лепестков.

А потом раздался крик.

– Игорь! – Голос Бешеного разнесся по особняку, и Полина вздрогнула, отстраняясь от мужа. – Цепей дай, а? А то я сейчас стену проломлю!

Одновременно послышался звон бьющейся посуды. Полина ойкнула и выбежала из оранжереи, Игорь кинулся за ней.

– Проклятье! – выругался он, когда они достигли гостиной. В обширном помещении царил хаос. Дубовые панели покрывали следы когтей, кожаные диваны оказались выпотрошены, из порезов торчала выдранная обивка.

Бешеный метался по комнате, как зверь в клетке. Глаза его горели безумным светом, пальцы с заостренными ногтями скребли воздух, словно он видел перед собой врагов, которых никто больше не замечал. Он был босиком, в разорванной рубашке, и Полина видела, как под тканью перекатываются мышцы – не человеческие, гипертрофированные, волчьи, готовые вырваться наружу полным оборотом в зверя.

Игорь застыл в стороне, уже сжимая в руках толстую цепь. Ту самую, которую, наверное, использовал, когда Бешеный окончательно терял контроль.

– Яр, сядь, – приказал Игорь твердым голосом.

– Не могу! – рявкнул тот, и в этом рыке было столько боли, что у Полины сжалось сердце. – Там... там кровь, Игорь! Я чую! Они близко! Они идут!

– Никто не идет, – Игорь шагнул вперед. – Ты в поместье, дома, под защитой. Здесь безопасно.

– Нет безопасности! – Бешеный завыл, по-звериному, тоскливо. – Нигде нет безопасности! Они везде! Они в моей голове!

Полина шагнула вперед, сама не зная зачем. И вдруг почувствовала – не головой, а, похоже, своей новой силой, – как мечется внутри Бешеного что-то темное, рвущееся наружу. Что-то, что не подчиняется ему, что хочет вырваться и уничтожить все вокруг.

И еще Полина отчетливо услышала голос цветов. В вазах, в кашпо, даже в оранжерее за стеной – они все сжались, спрятались от его безумия, притихли в страхе. Она чувствовала их испуг, их желание спрятаться, стать маленькими и незаметными.

– Яр, – тихо сказала она, подходя ближе.

Он обернулся. Взгляд его был диким, почти нечеловеческим. Из горла вырывался низкий гортанный рык.

– Не подходи, – прошипел Бешеный, отступая на шаг. – Я могу... я не хочу... я не контролирую...

– Не можешь, – сказала Полина с неожиданной уверенностью, которой она сама от себя не ожидала. – Ты можешь это контролировать. Просто послушай меня.

Она протянула руку и коснулась его плеча, не обращая внимания на испуганный возглас Игоря за спиной. Похоже, он попытался метнуться наперерез, но замер, видя, что Бешеный не собирается атаковать.

Полина же только видела перед собой вихрь лепестков, который затоплял ее сознание, заставляя фокусироваться на Бешеном. И в этот момент из оранжереи хлынул аромат. Лаванда. Мята. Ромашка. Что-то успокаивающее, теплое, обволакивающее, как мамины объятия. Цветы откликнулись на ее желание унять, успокоить, защитить. Они посылали свой аромат, свое тепло, свою силу, и Полина чувствовала, как эта энергия течет через нее, переходит в руки, в пальцы, в плечо Бешеного, унимая его звериную сущность. Он вдруг замер. Моргнул. Еще раз… Глаза его из звериных начинали превращаться в человеческие.

– Что... что это? – выдохнул он, и безумие в его ошалелом взгляде начало медленно рассеиваться дурным предутренним туманом. – Это кто сделал?.. Как?

– Это все она, – сказал Игорь, опуская цепь. – Моя истинная.

Бешеный смотрел на Полину так, будто видел впервые. Его руки перестали дрожать, дыхание выровнялось.

– Ну надо же, – сказал он, и вдруг улыбнулся, криво, но уже по-человечески, не оскалом зверя. – Альфа нашел себе не просто бабу, а… успокоительное.

– Следи за языком, негодник! Она – жена моего сына. Ага, вот сила-то ее и раскрылась, – вкрадчиво бросил вошедший в гостиную Борис Всеволодович. Он оглядел масштабы разрушений и только устало вздохнул, а потом подошел к Бешеному и с отеческой заботой подвел того к подранному дивану, укладывая и накрывая пледом. Бешеный рухнул ничком и проваливаясь в глубокий, здоровый сон.

Цветы вокруг тут же выдохнули. Полина чувствовала, как они расслабляются, как расправляют лепестки, как они возвращаются к жизни, своей спокойной цветочной жизни, кратковременной и беззаботной. Она смотрела на свои руки – обычные руки, маленькие, бледные – и не верила. Она только что сделала то, что не могли сделать цепи. То, что не могли сделать даже Игорь и Борис Всеволодович со всей их силой.

– Ты... – начал Игорь с какой-то новым неуловимым уважением. – Ты уняла Бешеного.

– Не знаю, как это получилось, – честно ответила Полина. – Просто... я почувствовала его. И цветы подсказали.

– Цветы, – повторил Игорь с усмешкой, но не издевательской, а восхищенной; он подошел к ней, взял за руки. – Полина. Ты не просто моя истинная. Ты – маг. И, кажется, очень сильный.

Она молчала, глядя на свои руки. От них все еще пахло розовым маслом от остатков мыльной основы, но еще примешивался аромат лаванды и мяты, которые она, очевидно, притянула из оранжереи вместе… с чем? С силой цветов? С силой природы.

– Я ничего не знаю об этой магии, – прошептала Полина. – Я не умею ее контролировать.

– Научишься, – ответил Игорь. – Я помогу.

Он притянул ее к себе, обнял. И Полина закрыла глаза, вдыхая его запах – лес, дым. Да, его запах. Что-то древнее и надежное.

Цветы в оранжерее тихо зашелестели, будто смеясь и аплодируя.

* * *

Но Игорь не спешил ничему учить. Его занимали более насущные дела стаи: новые атаки Озимого по всему городу, направленные на клан Волковых-Борейских и дружественные кланы. Но посвящать в план обороны или нападения никто не спешил. Полине осталось только вернуться в оранжерею, чтобы успокоиться.

Игорь удалился в кабинет вместе с отцом. Бешеный спал на диване в гостиной. Его приказали не будить до следующего утра. Где-то в особняке хлопали двери, звучали голоса, но здесь, среди стеллажей с цветами, было неизменно тихо и спокойно. Только мягко светили лампы, а в воздухе все еще витал аромат лаванды и мяты – тот самый, что успокоил сумасшедшего волка.

«Что же это было?» – Полина села на старую скамью, стоящую в углу, и долго смотрела на свои руки.

Обычные руки. Маленькие, бледные, с короткими ногтями. Вечно в земле, вечно в царапинах от шипов. Руки флориста. Руки девушки, у которой не было ничего – ни стаи, ни дара, ни даже нормальной работы. А теперь эти руки сделали то, что не могли сделать цепи. Неужели Игорь считал, что этого мало?

Полина невольно сжала кулаки, потом разжала. К пальцам все еще липли наполовину превращенные в мыльную основу лепестки роз. Полина стряхнула их, и они вновь обрели первоначальную форму, опускаясь на пол в медленном кружащемся танце.

– Что же это за сила? – прошептала Полина, все еще в замешательстве глядя на свои ладони. Но, конечно, никто не ответил.

Она встала, прошла к стеллажу с орхидеями в кашпо, провела пальцем по бархатистому лепестку – и цветок сразу же вздрогнул, потянувшись к ней, раскрываясь чуть шире. Он будто улыбался или махал лепестками в приветственном жесте.

– Ты меня чувствуешь? – спросила Полина. Раньше она говорила с цветами, думая, что бормочет что-то себе под нос, без надежды на ответ. А теперь знала, что всегда слышала неуловимый голос растений.

Орхидея не ответила словами, но Полина и так знала – да, чувствует, как и все цветы в этом месте. Как и те, что остались в сгоревшем салоне… Как и те, что росли на клумбе во дворе или в ближайшем подлеске. Они все теперь были частью ее. А она – частью их. Она слышала их! Ощущала как единую сеть.

По корням цветов неслись и неслись невыразимые слова, песни… осколки воспоминаний. Полина прикрыла глаза. И на миг ей показалось, что она отчетливо видит лица родителей, слышит их голоса и слова похвалы: дочь оказалась не бездарной. Но потом образы растворились вихрем золотой пыльцы. Полина снова оказалась одна в оранжерее.

Она подошла к кусту уже знакомых белых роз. Теперь они стояли спокойно, словно уже познакомились и не видели не считали важным приветствовать повторно, но Полина чувствовала, что они отзовутся, если она попросит. Не праздной болтовней, а действием. Помогут повторить то, что она сделала с Бешеным.

– Снова в оранжерее.

Полина и не заметила, как за спиной появился Игорь. Разве что насыщенный ароматами воздух изменился, став как будто плотнее, тяжелее. Пропитался его запахом! И в сочетании с цветами эта сладость кружила голову.

Полина подняла голову от цветов, над которыми колдовала, пробуя новую силу.

Игорь стоял возле кокосовой пальмы, небрежно закатывая рукава обновленной свежей рубашки. От пиджака он избавился. Его темные волосы переливались от влажных капель. Видимо, он успел принять душ после погони и военного совета. Определенно, Игорь выглядел обновленным, но не отдохнувшим. Под глазами у него залегли тени, а на лице читалась многодневная накопленная усталость.

– Теперь будешь заниматься цветами днями и ночами? – улыбнулся Игорь. Вроде бы и нежно, вроде бы и с заботой, но у Полины по спине пополз неприятный холодок от этой приторности.

– А где еще мне быть? – ответила она, не отрываясь от цветов. – В клетке, которую ты для меня обустроил.

– Это не клетка. Это защита, – с тенью обиды проговорил Игорь.

– Разница только в том, кто смотрит с какой стороны. Через прутья вид всегда немного иной. Нежели у посетителя зоопарка.

Она говорила спокойно, продолжая переставлять горшки и проверять орхидеи. Цветы подсказывали ей, как им лучше. Всегда подсказывали, даже когда она не верила в свою силу.

– Ты знаешь, что твой дар – редкий. Очень редкий. – Игорь отошел от пальмы и приблизился, останавливаясь прямо за спиной у Полины. – Таких, как ты, единицы. Озимый охотится за силой. За магией. За технологиями. За людьми с редкими дарами и боевыми мутациями. За всем, что может усилить его банду. Если он узнает, что ты не просто слабая волчица, а настоящий маг…

– Думаю, он уже знает, что я не просто волчица, – перебила Полина. – Все знают, что я – твоя «истинная».

– Это другое. Это – зов, наша природа оборотней. И это не нужно Озимому. Да, шантажировать жизнью жены, конечно, в его духе. Но волчица без дара его не заинтересует. А вот магия, которой ты владеешь… – Игорь коснулся ее плеча, развернул к себе. – Это редкость. Это ценность. И за этот дар он может попытаться похитить тебя. И… сломать. Заставить работать на себя. Мучить, пытать!

– И что ты предлагаешь? – Полина подняла на него глаза. – Прятать меня здесь до конца жизни?

– Я предлагаю тебе учиться.

– Чему?

– Контролировать свой дар. Предлагаю стать сильнее. Чтобы никто не смог тебя использовать. Но пока ты слаба.

«Неужели он верит в меня? Верит в то, что я смогу быть полезна в бою?» – В сердце Полины всколыхнулось странное теплое ощущение. Смесь благодарности и гордости. А еще безграничной любви к своему альфе. Получалось, он все же не просто запирал ее, а пытался защитить до момента обретения контроля над магией.

– А ты научишь меня? – спросила Полина.

– Нет, я не смогу понять природу твоей силы. Но я найду того, кто сможет. Хотя… пока не знаю, с чего начать поиски. Толковых друидов в Москве почти не осталось.

– Нет. – Полина шагнула у Игорю. – Ты. Я хочу, чтобы это был ты.

– Полина, я не знаю, как управлять цветами и ароматами, – устало и снисходительно усмехнулся Игорь. Полина смутно понимала, что ведет себя, как неразумный ребенок.

– Зато ты знаешь, как быть сильным. Как не сдаваться. Как биться до конца. – Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьется его горячее волчье сердце. – Этому ты можешь меня научить.

Он накрыл ее руку своей и поцеловал слегка подрагивающие пальцы, плавно переходя к ладони. Его язык по-звериному обвел каждую линию, потом прошелся по венке на запястье. Игорь тоже вслушивался в ее пульс, который все ускорялся и ускорялся. Полина ощущала, как между ног тоже начинает нарастать напряжение. И за последние пару дней она узнала, как приятнее всего избавиться от этого «дискомфорта».

– Ты и так сильная, – тихо сказал Игорь. – Сильнее, чем думаешь.

– Тогда почему ты боишься выпускать меня из дома? Хотя бы вместе с тобой.

– Потому что я знаю, что такое терять. – Голос его дрогнул. – Потому что я не переживу этого снова.

Полина молчала. Она смотрела в глубокие синие глаза Игоря и видела, как в них плещется боль.

– Ты не потеряешь меня, – сказала она. – Я не позволю этому случиться.

– Не позволишь? – Вновь в голосе Игоря послышалась тень усмешки.

– Не позволю. – Полина обхватила его лицо ладонями. – Потому что я твоя истинная. А истинные не бросают друг друга.

Возможно, она болтала полную чушь, возможно, только бередила старые раны. Но так она чувствовала, так хотела передать ту частицу тепла и любви, которая могла бы растопить лед недоверия, сковавший сердце Игоря. Недоверия к миру, который слишком рано и слишком несправедливо отнял у него мать и веру в связь истинных.

Игорь смотрел на Полину долгим тяжелым взглядом. Но потом его руки легли на ее талию, притягивая ближе, вплотную к себе.

– Ты хочешь знать, что я хочу? – спросил он низким хриплым голосом.

Полина не отступила. Только смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы сжимают ткань ее блузки, спускаясь к ее бедрам, начиная стягивать джинсы.

– Скажи, – прошептала Полина.

– Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу… – Он наклонился, и его губы замерли в миллиметре от ее губ. – …тебя.

Он больше ничего не говорил, потому что слова закончились. Осталось только то, что было сильнее слов. Игорь схватил Полину за плечи – резко, почти грубо – и впился в рот поцелуем.

На этот раз нежности не осталось, словно это было наказанием за неповиновение, за желание сбежать. Нет, этот поцелуй ощущался как требование, приказ, мольба – все сразу. Полина глухо зарычала ему, передавая вибрацию ему в губы и ответила тем же. Укусила! А потом вскинула руку и поцарапала плечо невольно удлинившимися когтями, разрывая рубашку. Она прижалась к Игорю так, будто хотела стать его частью.

В тот же миг цветы вокруг них словно взорвались облаком сладких ароматов. Все пришло в движение, голоса стали громче. Полина чувствовала всем телом, как откликается оранжерея на их страсть. Свежие бутоны распускались за секунды, лепестки сыпались дождем. Лианы потянулись тянулись к ним, оплетали ноги, поднимались выше, создавая живой кокон.

– Что происходит? – выдохнул Игорь, отрываясь от ее губ.

– Они чувствуют, – прошептала Полина. – Они чувствуют нас.

– Ты дрожишь, – сказал он, проводя ладонью по ее плечу.

– Не от холода. Но… только ты можешь унять эту дрожь.

Игорь криво усмехнулся и начал раздевать ее. Медленно. Так медленно, что Полина думала, что сойдет с ума от предвкушения и желания. Сначала Игорь расстегнул пуговицы на ее блузке – одну за другой, не торопясь, касаясь кожи между ними. Пальцы горячие, чуть шершавые, заставляли покрываться мурашками от каждого прикосновения и выгибаться в спине, подаваясь вперед. Одна пуговица… Вторая. Третья. Ткань разошлась, открывая вид на кружевное белье. Полина специально надела самый вычурный бюстгальтер, хотя раньше даже не задумывалась о таких вещах.

– Красиво, – заметил Игорь. – Но это лишнее.

Застежка щелкнула под его пальцами – и ее аккуратные груди освободилась, мягко подпрыгивая и расходясь в стороны. Игорь все с той же предвкушающей довольной ухмылкой смотрел на это. Казалось, так смотрел, будто видел впервые. Хотя уже видел. Уже трогал. Уже брал.

– Не смотри так, – прошептала Полина.

– Как?

– Будто хочешь съесть.

– Я и хочу.

Он наклонился и взял в рот ее сосок, резко, без предупреждения. Полина вскрикнула, вцепившись в его плечи. Язык дразнил, зубы слегка прикусывали, горячее дыхание обжигало влажную кожу. А рядом, у самого ее виска, раскрывалась белая роза. Откуда только взялась? Цветы окружали их, меняя форму и очертания. Роза на лиане? Но как? Откуда? Полина не пыталась понять, только чувствовала, откидываясь назад, опираясь о дубовый стол. Теперь его покрывал мягкий ковер из лепестков и листьев.

– Игорь...

– Что?

– Еще.

Он довольно засмеялся. Переключился на вторую грудь, не забывая первую. Он сжимал, мял, дразнил! Полина запрокинула голову и увидела, как над ними зеленым балдахином сплетается множество лиан – живых, ярких, усыпанных мелкими бутонами. Нет, уже не бутонами. Миг – и бутоны раскрывались, превращаясь в цветы.

– Они смотрят, – выдохнула Полина.

– Пусть смотрят, – прохрипел Игорь, опускаясь на колени. Прямо перед ней, на мягкий мох. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана, стоял перед ней на коленях! И смотрел снизу вверх так, будто она – божество. У Полины перехватило дыхание: она не знала, что на этот раз задумал ее альфа, но полностью доверилась ему.

– Ты... – начала она.

– Тш-ш-ш.

Его пальцы расстегнули пуговицу на ее джинсах. Потянули молнию вниз – медленно, с противным скрежетом, от которого у Полины подогнулись колени. Одним движением Игорь стянул ее джинсы вместе с бельем, освобождая ноги. Она переступила, выпутываясь, и осталась перед ним совершенно нагая. Только в кроссовках. Игорь посмотрел на обувь и усмехнулся.

– Это лишнее.

Он развязал шнурки. И снова невыносимо медленно, сначала на одной ноге, потом на другой. Стянул кроссовки, отбросил в сторону и замер, глядя на нее снизу вверх.

Полина стояла перед ним, как ей казалось, маленькая, дрожащая от желания и предвкушения, растрепанная, с раскрасневшейся кожей. А вокруг нее невероятным вихрем колыхались лепестки и лианы.

– Ты красивее, чем все эти цветы, – тихо сказал Игорь. – Афродита. Персефона. Нет… Флора!

Игорь с благоговением прикоснулся губами к внутренней стороне ее бедра, заставляя чуть развести ноги.

Полина застонала, хватаясь руками за стол позади себя. Орхидеи в кадках в этот миг, казалось, вздрогнули, отзываясь на ее дрожь. А Игорь целовал – медленно, дразняще, приближаясь к самому сокровенному, но не касаясь. Бедра, колени, снова бедра. Язык рисовал узоры на коже, зубы оставляли легкие следы.

– Игорь, пожалуйста... – простонала Полина.

– Пожалуйста – что?

– Не мучай.

– Ты такая сладкая, когда просишь. – Он поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх.

И наконец коснулся языком того места, которое горело и пульсировало в ожидании.

Полина закричала. Она не сдерживалась, не могла и не хотела. Цветы вокруг них взорвались новой волной – бутоны беспрестанно распускались, отмирали и снова появлялись, осыпая их лепестками, лианы опускались ниже, касаясь их лиц, плеч, спин.

Игорь ласкал ее ртом так, будто делал это всю жизнь. И она принимала эту ласку так, будто всегда ждала этого. Вскоре к языку подключились умелые пальцы. В едином ритме, осторожно, сладостно.

Полина уже не стояла, а практически висела, вцепившись в край столешницы. И если бы не лианы, поддерживающие ее со всех сторон, давно бы сползла на пол.

– Я сейчас... – выдохнула она. – Игорь, я...

Он отстранился, резко и неожиданно. Полина застонала от разочарования и распахнула глаза: Игорь стоял перед ней и расстегивал ремень. Медленно, глядя ей в глаза. Полина заметила, что он уже избавился от рубашки. Вскоре брюки упали на пол, за ними – боксеры. И вот предстал он, весь, целиком, обнаженный, возбужденный. Весь ее!

– Повернись, – сказал он. Хотел снова приказать, но теперь… нет, теперь она была уже не бессильной податливой волчицей. И они занимались любовью на ее территории, в ее царстве Флоры.

– Нет. – Полина не послушалась, впервые не выполнила приказ, выдвинула свои условия. Сама шагнула к нему. Сама дотронулась до его горячей плоти. Игорь зарычал, запрокидывая голову.

– Ты...

– Я тоже хочу смотреть, – ответила Полина. – Я хочу видеть, как ты входишь в меня.

– Ты меня убиваешь, – прорычал Игорь.

– Хорошо?

– Лучше.

Он подхватил ее под бедра и поднял. Полина обхватила его ногами, прижимаясь, желая почувствовать его внутри. Но он не спешил, опрокидывая ее на спину, мягко опуская на зеленый ковер мха, прямо в центр живого цветочного гнезда.

Игорь навис сверху, раздвинул коленом ее бедра. И наконец вошел. Медленно, так медленно, что Полина чувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Он заполнял ее постепенно, снова будто давая привыкнуть, принять. Всецело осознать принадлежность.

– Хорошо? – спросил он хрипло.

– Да...

– Скажи, если будет больно, – предупредил он, точно все еще извинялся за их первый раз.

– Не будет, – усмехнулась Полина, жадно притягивая Игоря к себе. И он начал ритмично двигаться.

Полина чувствовала, как сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его движениям. Она смотрела на его искаженное удовольствием лицо, красивое, родное. И чувствовала, как внутри нарастает знакомое тянуще ощущение – пружина, волна, взрыв. Желание подняться на гору и прыгнуть с вершины, чтобы расправить крылья и парить, парить. Парить над лесами и полями. Слушая голоса трав и деревьев…

Цветы вокруг них, вторя ее восторгу, засветились. Все разом! Сначала робко – отдельные лепестки, отдельные бутоны. Потом ярче – целые соцветия, кусты, лианы. Оранжерея наполнилась мягким серебристым сиянием, которое шло отовсюду – от роз, от орхидей, от пионов, от мха под ними.

– Ты видишь? – выдохнула Полина.

– Вижу.

Лианы спускались к ним, касались их тел, невесомые и теплые. Одна обвила запястье Полины, другая – плечо Игоря. Алые розы и орхидеи раскрывались прямо над их головами, осыпая лепестками. Воздух стал осязаемым и вязким от аромата.

– Они чувствуют нас, – прошептала Полина. – Они чувствуют... это.

– Что «это»?

– Связь.

– Я никогда... – начал Игорь. И замолчал, очевидно, в полном замешательстве.

– Что?

– Никогда не чувствовал такого. Ни с кем.

Полина не ответила. Только притянула его за шею и поцеловала.

Игорь начал двигаться быстрее. Ритм сбивался, дыхание становилось рваным, их тела, казалось, жили отдельно от разума. Где-то среди лиан и корней ветов. Полина подавалась навстречу, ловила каждый толчок, стонала, уже без стеснения, без попыток кому-то угодить или спрятаться. Она перестала скрываться, перестала отрицать свои чувства – и вот раскрылась ее истинная магия. Цветы пульсировали в такт – то ярче, то тусклее, то чередой вспышек.

– Смотри, – прошептал Игорь, беря ее за подбородок и поворачивая голову. – Смотри, что ты делаешь.

Полина и так смотрела, видела и чувствовала. Вокруг них один за другим раскрывались бутоны, как бесконечный тихий салют. Белые, красные, розовые, желтые, они тянулись к ним, к их телам, к их соединению. Одна лиана опустилась прямо на их сплетенные тела, легла сверху, будто направляя, желая напитаться их страстью и торжеством праздника жизни.

«Жизни… а ведь мы и не подумали о защите. Делаем наследника клана?» – обрывочно подумала Полина. Или не Полина, а сотни цветов, которые сквозь корни связывали миры живых и мертвых, прошлое и будущее. Тех, кто ушел, и тех, кто еще не явился в этот мир.

– Это невероятно, – выдохнула Полина.

– Это ты! – почти прокричал Игорь, достигая своего пика. Он зарычал, впиваясь зубами в ее плечо, сжимая до боли, входя в нее последний раз и замирая. Полина чувствовала, как горячая волна заполняет ее изнутри – и это стало спусковым крючком.

Прыжок… да, именно прыжок и парение над лесами и полями. Волна ощущений из дрожи и огня, прошивающего все тело. Но в этот раз она не провалилась в темноту и сонливость. Остался только свет!

Яркий, белый, заполнивший все вокруг. Она чувствовала, как цветы тянутся к ней, как делятся своей силой, как принимают ее в свою семью. Чувствовала, как Игорь внутри нее. Не телом, но чем-то большим. Их связь стала осязаемой, видимой – тонкая алая нить, пульсирующая в такт двум сердцам.

Полина кричала от удовольствия, долго, не останавливаясь, пока хватало дыхания. Кричала его имя, кричала от счастья, от необъяснимой полноты, от того, что внутри больше не осталось пустоты.