Текст книги "Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ)"

Автор книги: Мария Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Ты и есть моя истинная. – Голос его стал тише. – Именно поэтому ты в опасности.

Полина замолчала. Она смотрела на него, на его усталое лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимает кулаки, чтобы не сорваться. Она знала, что он прав. Знала, что он боится за нее. Знала, что он хочет защитить. Знала, что… у нее нет силы. Но в душе все равно клокотала досада.

– Что же ты, запрешь меня в коттедже? – спросила она. – А как же помощь отделу маркетинга? А как же обещание не расставаться?

– Посмотрим. – Игорь вздохнул. – В любом случае, я думаю, нам лучше перебраться в родовое поместье. Там безопасно. И... – он помолчал, – там ты сможешь заниматься цветами в оранжерее.

– Золотая клетка, – устало повторила Полина. – Но с цветами.

– Временно, это временно, – повторил он. – Все закончится быстро.

Она хотела возразить, хотела сказать, что устала быть жертвой, что хочет сама решать свою судьбу. Но слова застряли в горле. Потому что Игорь смотрел на ее с невыносимой заботой и тревогой.

– Хорошо, – послушно сказала Полина. – Я поеду.

– Спасибо. – Игорь выдохнул с облегчением, как будто боялся, что она откажется и сбежит. Будто он отпустил бы ее! Будто она могла теперь сбежать, когда все существо хотело приникнуть к нему и никогда не уходить.

Он взял ее за руку и повел к новой машине, поданной кем-то из клана. Полина шла, смотрела на широкую спину Игоря, на то, как он оглядывается, проверяя, все ли в порядке. И думала о том, что она все еще бессильна. Все еще слабая волчица без дара, без силы, без возможности защитить себя.

Рядом с Жанной, которая своей магией скинула две машины в реку, она чувствовала себя крошечной мышью. Рядом с Бешеным, который рвал крыши голыми руками, – букашкой.

– Я не хочу быть только жертвой, – прошептала Полина, садясь в машину.

– Ты не жертва, – ответил Игорь, садясь рядом. – Ты – мое спасение. Сегодня ты спасла меня.

– Но я не могу сражаться, – сказала она. – Я не могу защитить себя. Я даже магии не чувствую.

– Возможно, однажды почувствуешь, – ответил он. – А пока... позволь мне защищать тебя.

Полина кивнула. Они поехали за город в тишине, за окном только проплывали фонари шоссе. Полина вздыхала и думала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И о том, что, может быть, это не так уж плохо – быть чьей-то слабостью. Быть истинной. Возможно, эта слабость делала их обоих сильнее.

– Все будет хорошо, – сказал Игорь, доверительно сжимая ее руку и кратко целуя в губы.

Полина не ответила. Она смотрела в темноту за окном и ждала, какие еще испытания подкинет им эта странная новая жизнь.

Глава 12. Его женщина

Коттедж семьи Волковых-Борейских встретил их тишиной и запахом старого дерева.

«Какой коттедж?! Это же самый настоящий дворец!» – Полина вошла в огромную прихожую и замерла, оглядываясь по сторонам. Она никогда не была в таких домах. Даже когда были живы родители, Полина не довелось посещать богатых особняков глав кланов оборотней, а все знакомые жили в обычных квартирах. Здесь же все дышало роскошью, но не той, современной, стеклянно-бетонной, к которой она начала привыкать в пентхаусе Игоря. Здесь роскошь была другой – старомодной, основательной, пропитанной временем и памятью поколений. Каждая деталь, каждая трещинка на панелях из темного дерева и мраморных колоннах, каждый скрип половицы наборного паркета говорили о том, что этот дом помнит историю рода Волковых-Борейских. Не просто помнит, но пережил ее вместе с ними с давних-давних времен.

Судя по стилю архитектуры, особняк, возможно, уцелел даже во время пожара 1812 года. Хотя, безусловно, множество раз реставрировался и модернизировался. Но все равно это место хранило дух величественной старины.

Полина чувствовала себя здесь чужой. Еще более чужой, чем в пентхаусе. Потому что пентхаус был просто дорогим жильем. А этот дом оказался наделен... душой. Душой клана, в который она вошла по контракту, но который, казалось, уже принимал ее. Принимал по-настоящему.

«Да перестань ты! – шикнула волчица в душе. – Ты истинная Игоря! Это судьба! Тебя приняли в клан по-настоящему».

Впрочем, легче от этого не становилось. Все равно Полина переминалась с ноги на ногу и неловко сцепляла руки в замок за спиной, озираясь по прихожей. Здесь все дышало историей, каждая вещь хранила что-то из великого рассказа о Волковых-Борейских – потемневшие от времени дубовые панели на стенах, старинные гравюры с волчьими мотивами, камин, в котором еще тлели угли, несмотря на ранний час. Пол был выложен широкими досками, скрипевшими под ногами, а под потолком висела старинная люстра из темного металла, отбрасывающая причудливые тени на стены. А еще по стенам и за окнами просматривались хитрые едва уловимые узоры охранной магии, незримые для обычного человека.

«Нет, даже не особняк. Это крепость!» – решила про себя Полина, немного успокаиваясь. Да, определенно в это место Озимый и его прихвостни не смогли просто так ворваться. Хотелось на это надеяться.

– Нравится? – спросил Игорь, заметив растерянность и заинтересованность Полины. Он стоял рядом, снимая пальто, и Полина чувствовала его тепло даже на расстоянии.

– Здесь... пахнет по-другому, – ответила она, не в силах подобрать других слов. Но воздух в этом месте и впрямь ощущался иначе. В нем, казалось, витал не только аромат Игоря, родной и манящий, а волчий запах множества альф его клана, живших здесь, оставивших свой отпечаток. Казалось, запах – или след магии – въелся в дерево, в потолок, в каждый предмет.

– Сила рода, – пояснил Игорь, вешая пальто на массивную деревянную вешалку. – Она во всем. В камне, в дереве, в воздухе. Озимому сюда не пробиться. Щит держится уже несколько столетий, его питают духи предков, и сам Велес помогает им.

– Если он существует… Надеюсь, – тихо пробормотала Полина, оглядываясь на высокие окна, за которыми сгущались сумерки.

Она не договорила. Из глубины дома, из-за тяжелой дубовой двери, вышел Борис Всеволодович. Старый альфа, казалось, похудел и словно бы иссох с их последней встречи, но держался прямо, хотя и опирался на трость. В его глазах горел прежний огонь – тот самый, который Полина видела, когда он говорил об истинности еще в первый раз. Выходит, отец Игоря оказался проницательнее и опытнее сына. Возможно, в ином случае он бы и не согласился на неравный брак.

– Приехали, – сдержанно констатировал он. – Хорошо. Комнаты готовы. Оранжерея, Полина, в восточном крыле. Можешь распоряжаться там, как хочешь. Там есть все для цветов – стеллажи, подсветка, система полива.

– Спасибо, – ответила она, удивленная такой заботой. Старый альфа кивнул, и на миг его суровое лицо смягчилось. Борис Всеволодович перевел взгляд на сына.

– Игорь, мне нужно с тобой поговорить. – Голос его стал тише. – О войне. Настоящей. Озимый не отступит, ты это понимаешь.

– Да. Возможно, он готовится к войне с другими орденами магов или мафиозными кланами, – ответил Игорь.

– И ему очень нужно превосходство в оружии. Технологии и разработки нашего рода.

Полина заметила, как изменилось лицо старого альфы, когда он смотрел на сына. Глаза его, еще миг назад светившиеся теплой заботой по отношению к невестке, сузились, рот выпрямился в жесткую линию. Однако же во взгляде читалась не тревога, а гордость. Гордость за сына, за нового главу клана. Но одновременно отражался страх. Тот самый страх, который испытывает отец, когда понимает, что его дети вступили в войну, которую он не может за них выиграть. Борис Всеволодович перевел взгляд на Полину, и на секунду ей показалось, что он хочет что-то сказать. Что-то важное. Но он только кивнул и отвернулся.

– Понимаю, – ответил Игорь. – Давай поговорим. Полина, ты пока располагайся и отдыхай.

Они ушли в кабинет, закрыв за собой тяжелую дверь. Полина осталась одна в прихожей, прислушиваясь к голосам, которые доносились из-за двери, но слов разобрать не могла. Только интонации – жесткие, тревожные, иногда срывающиеся на повышенные тона. Война. С опасным мафиози, магом льда.

«Будь проклят этот Озимый!» – с досадой подумала Полина, поднимаясь в свою комнату. Как же ей хотелось просто пожить! Рядом с Игорем. Насладиться их общи счастьем. Его крепкими объятьями, вечерами вместе. Узнать друг друга получше, научиться искренне выражать свои чувства – уже без необходимости одергивать себя, уже без приписки «фиктивная».

Но пока она вновь оказалась в «золотой клетке», непосвященная в опасные дела старого и нового глав клана. И от этого стало грустно.

«Красиво, ничего не скажешь». – Полина оглядела огромную светлую комнату с окнами в сад. Он оказался достаточно запущенным, но красивым.

Деревья тянулись к небу, кусты сирени еще не зацвели, но уже набухли бутонами, на клумбах уже виднелись первоцветы. А в дальнем углу мерцала стеклянной стеной гигантская оранжерея – та самая оранжерея, о которой говорил Борис Всеволодович. Полина представила, как будет возиться там с цветами; пересаживать их, поливать, разговаривать с ними. Над этим занятием не были властны ни кланы оборотней, ни их враги. Цветы принадлежали только ей. Хотя… цветы же стали отравой для Игоря.

«Никто больше не посмеет травить моего мужа! – решила Полина, сжимая кулаки. – И я стану внимательнее, чтобы в следующий раз сразу отличить аконит от дельфиниума».

Она подошла к кровати, провела рукой по прохладному шелку покрывала. В этой комнате все было чужим – и мебель, и запахи, и даже свет, падающий из окна. Но постель пахла им. Игорем. Значит, он проверял эту комнату. Значит… это была их общая спальня! А не ее «обитель одиночества». Его запах… Да, он сразу делал это место похожим на дом. Их общий дом.

«Но как же все старомодно», – посетовала Полина. Шторы были из тяжелого бархата, кровать – с резными столбиками, под балдахином. На стене висел портрет какой-то женщины в старинном платье – наверное, прабабушки Игоря. Казалось, она следит за всеми вошедшими, точно духи предков и впрямь оберегали эту крепость.

Полина отчего-то смутилась и прошла к окну, посмотрела на темнеющее небо, на ветви деревьев, качающиеся за стеклом, и подумала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И что назад дороги нет.

Она убедилась в этом еще раз, когда на пороге появился Игорь и с улыбкой сказал:

– Вот и я, любимая.

Да, определенно, теперь все изменилось. Волчица ликовала и пела, а Полина не верила, что все это происходит именно с ней. И когда она вновь оказалась в крепких объятьях Игоря, весь мир растворился. Не имели значения войны кланов и угрозы космических драконов вроде Змея Хаоса. Остался только Игорь – ее истинный.

Вскоре, уже ночью, они снова слились в порыве страсти. На старинной кровати под балдахином. Глава клана оборотней и его истинная.

Это случилось уже не так, как в кабинете – жестко, животно, неожиданно. Это было... правильно. Будто их тела наконец научились говорить на одном языке, будто каждый нашел то, что искал, будто волчица внутри Полины наконец успокоилась и только благодарно скулила.

Они не говорили. Слова казались лишними. Остались только дыхание, только шелест простыней, только руки Игоря, сжимающие ее бедра, и ее пальцы, словно запутавшиеся в его волосах.

Полина не знала, как это объяснить. Это странное действо в странной комнате… Все ощущалось чем-то ритуальным, древним. Остались только две сплетенные воедино фигуры, мужчина и женщина, волк и волчица.

Она чувствовала его кожу, его мышцы, его дыхание. Она слышала, как бьется его сердце – сначала ровно, потом все быстрее, быстрее. И свое – бешено колотящееся в такт.

Вскоре удовольствие вновь накрыло такой яркой волной, что сознание начало уплывать.

– Спи, моя истинная, – нежно прошептал Игорь, целуя Полину в висок и ложась рядом.

Она вроде бы кивнула. А, может, это ей уже почудилось. Она тонула в океане нежности, не замечая, как засыпает. Помнила только его шепот:

– Моя. Только моя.

И как же она радовалась! Как же пело ее сердце наяву и во сне. От счастья, от облегчения, от того, что она больше не одна, что этот огромный, холодный мир наконец подарил ей кого-то, кто готов ее защищать.

* * *

Полина проснулась от того, что кто-то смотрит. И смотрит пристально, даже слишком пристально. Это чувство ощущалось таким острым, таким осязаемым, что Полина открыла глаза еще до того, как поняла, где находится.

Не ее комната. Не ее узкая кровать в родной квартире и даже не широкая кровать в пентхаусе. Огромная постель, пахнущая им! Истинным! И свет, сочащийся сквозь плотные бархатные шторы. Ах да! Коттедж. Родовое гнездо. Крепость. Его дом. И он рядом.

Игорь.

Он сидел в кресле напротив кровати – уже одетый, в темных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руках он держал чашку с кофе, от которой уютно поднимался легкий пар. На лице его застыло выражение, которого Полина не могла расшифровать. Смесь сытости, удовлетворенного собственничества и чего-то еще... неприятного. Отстраненного? Будто он уже жалел о том, что случилось ночью. Да и в офисе.

– Доброе утро, – сказал Игорь, и голос его был низким, без тени той сладостной хрипотцы, что переливалась в нем ночью.

Полина попыталась сесть и тут же замерла. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах. Внизу живота тянуло глухим напоминанием о вечере и ночи бурной страсти. Она вспомнила все. Стекло. Его зубы на «загривке», довольный стон, собственный и волчицы. В большей мере волчицы. Кажется, накануне ведущую роль взяла на себя именно волчица, а теперь проснулась просто… Полина. Которая не могла поверить в то, что все случилось вот так. В то, что она позволила себе перейти черту невозвращения к прошлой жизни. Хотя какая там ждала «обычная» ее жизнь? Пожалуй, и возвращаться-то было не к чему.

И все же… их брак однозначно перестал считаться «фиктивным». Краска прилила к щекам. Полина невольно потянула одеяло выше, ведь под ним была совершенно нагой.

«Хоть бы сказал что-то… хоть бы рассмеялся. Неужели он тоже жалеет о том, что мы нарушили контракт?» – Она смотрела на Игоря сквозь полуприкрытые веки, стараясь угадать, о чем он думает. Но лицо его застыло непроницаемой деловой маской. Только в глазах – в этих синих, глубоких глазах – она видела что-то, чего не замечала раньше. Не холод. Не расчет. Нет, все-таки тепло и нежность. Но зачем-то он снова прятал это за маской, и Полина не знала, как доверять своему восприятию, раз они оба все еще бежали от самих себя.

– Который час? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Полдень. Ты спала как убитая. Немудрено, после погони и всех потрясений. Я тоже недавно проснулся.

Игорь проследил за тем, как она кутается в одеяло, и уголок его губ все же дрогнул в усмешке.

– Стесняешься меня? После того, что было ночью?

Полина промолчала. Она не знала, какие правила работают эти утром. Еще недавно их связывал только контракт. А теперь… Кем же Игорь стал для нее? Неужели и правда ее мужем? А, может, просто первым любовником? Просто партнером по фиктивному браку, с которым она переспала? Он ведь мог считать и так, раз не верил в связь истинных. Да, истинная, но ничто не мешало отпустить ее через год, как они написали в договоре. Или все же… мешало?

«Кого это отпускать?!» – не словами, но гулким воем всколыхнулось возмущение волчицы, и Полина потрясла головой, чтобы не думать обо всем этом.

Игорь же поставил чашку на столик и подошел к кровати. Сел на край, совсем близко. Полина снова почувствовала его запах – кофе, мыло и тот самый, глубинный, звериный, от которого у нее всегда подгибались колени.

– Как ты? – улыбнулся он, проводя по ее щеке.

– Нормально, – ответила Полина, отводя взгляд.

– Врешь.

Он протянул руку и откинул одеяло прежде, чем она успела возразить. Полина дернулась, прикрываясь, но он уже смотрел – на синяки на ее бедрах, оставленные его пальцами, на следы укусов на плечах. Он разглядывал ее тело, как карту, и на лице его не читалось ни тени смущения.

– Жестковато вышло, – сказал он спокойно. – Прости.

Это «прости» прозвучало так буднично, что Полина не сразу поняла, что он вообще извинился. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана – извинился? Впрочем, он и накануне понимал, что действует не слишком осторожно. Но Полина – или волчица – и не просила об осторожности.

– Я не жалуюсь, – ответила она тихо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чего она хотела в этот миг? Чего ждала?

– А должна бы, – сказал он, проводя пальцем по самому темному синяку на внутренней стороне ее бедра.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но Полину пронзило током. Она дернулась, и Игорь усмехнулся.

– Чувствительно? – с насмешкой спросил он.

– Нет. То есть да... не знаю.

Он убрал руку. Полина выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

– В душ иди, – сказал Игорь, вставая. – Там все есть. Халат в шкафу. Завтрак принесут через полчаса.

Он направился к двери, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он уходил. Глупая, наивная, размечтавшаяся дура. Но сердце уже не слушалось разума.

– Игорь, – позвала она.

Он обернулся. Встал на пороге, прислонившись плечом к косяку, и посмотрел на нее выжидающе.

– То, что было ночью... это что-то значит? – спросила она. Голос предательски дрожал.

Вместо ответа последовала пауза. Долгая, тягучая, как липкая патока. Игорь смотрел на нее, и Полина видела, как он подбирает слова. Опять что-то придумывает, опять ищет повод для рационализации и отрицания очевидного.

– Это значит, что ты моя истинная, – ответил он наконец. – На уровне зова. Все остальное...

Он не договорил. Вышел, закрыв за собой дверь.

Полина осталась одна на огромной кровати, среди сбитых простыней, пахнущих им и ночью страсти. Она пыталась понять, почему в сердце опять так пусто, почему его слова, которые должны были бы согреть, оставили только холод.

Душ совсем не помог.

Ни горячая вода, смывшая следы ночи, ни мягкий халат, пахнущий дорогим кондиционером, ни даже завтрак – яйца пашот с муссом из авокадо – изысканный, красивый, явно от личного повара. Полина ковыряла вилкой тосты и овощи, рассматривая тонкий фарфор чашки с кофе, и смотрела в одну точку на стене, где висела старинная гравюра с волчьей охотой. Кажется, она изображала, как оборотни изгоняют выползней из темных миров. Но славное прошлое клана не занимало. Особенно, если в нем не было будущего для глупой девушки из сгоревшего цветочного салона.

Полина ждала его. Игоря! И его решения!

Это было так унизительно – ждать мужчину, который вчера брал ее с такой жадностью, будто от этого зависела его жизнь, а на утро смотрел на нее с непроницаемым лицом. Но она ждала. Потому что волчица внутри не успокоилась. Она хотела его. Рядом. Близко. Внутри.

«Да почему ты опять все отрицаешь? Почему вы оба отрицаете?» – скулила и металась звериная часть, пока Полина задумчиво доедала завтрак.

* * *

Казалось, прошла вечность. Полина вышла из комнаты с недопитой чашкой кофе и прошла в кабинет или библиотеку возле спальни. По крайней мере, в этом помещении все стены исполосовали стеллажи со старинными книгами, а из мебели был только кожаный диван с ярким торшером и низким журнальным столиком возле него – явно место для чтения.

«Побуду старомодной… Отвлекусь от всего этого книгами», – подумала Полина, выхватывая наугад один из томов. Впрочем, чтение едва ли занимало ее. Ожидание превращалось в томительную пытку. Ожидание хоть какой-то определенности. Вскоре Она отложила книгу и переместилась с дивана на подоконник, устало глядя на сад.

«Ничего, если что… цветы все равно останутся моим утешением», – подумала Полина, прислоняясь лбом к холодному стеклу.

– Вот ты где! А я-то думал, в спальне сидишь, как мышка. – Игорь появился, когда Полина уже допивала кофе. Он вошел без стука – да он вообще никогда не стучался – и застал ее в белом махровом халате, с мокрыми после душа волосами, сидящую на широком подоконнике. Полина заметила, как он задержал взгляд на ее профиле. Любовался? Оценивал? Хотелось бы хоть что-то знать. Хоть что-то понимать после всего, через что они успели пройти.

– Не оделась? – буднично и холодно спросил он.

– Не успела, – ответила она, отставляя чашку.

– Успеешь, – сказал он, подходя ближе.

Каждая клетка тела затрепетала, а нервы натянулись струнами. Он не касался ее, но она чувствовала жар, исходящий от него, слышала его дыхание, ощущала его запах.

– Ты злишься, – сказал он. Он не спрашивал, потому что знал наверняка.

– Нет, – ответила она, не оборачиваясь.

– Злишься. Я вижу.

– С чего мне злиться? – Полина сжала яростно чашку. – Ты получил, что хотел. Зов утолил. Можно возвращаться к… другим?

Полина повернула голову и посмотрела на Игоря в упор, но картинка расплывалась. Само это слово – «другие» – заставляло содрогаться от отвращения и унижения. Она не хотела никому отдавать его. Но и неволить не могла. Потому что все в их отношениях, если это вообще так называлось, началось неправильно, со лжи. Игорь был в праве разыграть эту карту до конца, сказать, что он насытился и выпроводить после окончания войны с Озимым.

«Нет, только не говори этого!» – с надеждой подумала Полина, вслушиваясь в тишину. Игорь стоял в паре шагов от нее и молчал. Молчал так, что сердце замирало. Но потом он рассмеялся! Низко, хрипло и… удивленно.

– Ревнуешь? – спросил он.

– Нет, – отрезала Полина, стыдливо опуская глаза.

– Врешь, – сказал он, обходя кресло.

Он навис над ней, загораживая свет, и Полина смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как сердце колотится все быстрее и быстрее. Он стоял так близко, что она могла разглядеть каждую морщинку вокруг его глаз, каждую тень на его лице.

– О каких «других» ты вообще говоришь? – мягко усмехнулся Игорь.

– Я… я не знаю.

– Ты моя! Как это еще доказать? Тебе мало того, что было в офисе? Так я пришел к тебе ночью.

– Ты мог прийти… и просто так, – растерянно пробормотала Полина. – Это ведь приятно и… и снять стресс.

– Ты настолько плохо обо мне думаешь? Все еще не доверяешь? Я пришел, потому что не мог больше дышать без тебя. Потому что твой запах сводит меня с ума. Потому что ты – моя истинная, даже если я в это не верю.

Игорь опустился на одно колено и поцеловал Полину. Не так, как ночью – жадно и собственнически. Наоборот – медленно. С чувством, словно пробуя на вкус ее губы. Так, что Полина забыла, как дышать. Чашка выскользнула из ее пальцев, кофе пролился на ковер, но ей было плевать. Она чувствовала только его губы, его язык, его дыхание.

Игорь подхватил ее на руки, не разрывая поцелуя, и понес куда-то. Куда? Да не имело значения! Полина обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, вдыхая его запах, тая в его руках.

– Куда мы? – выдохнула она, когда он оторвался от ее губ.

– Спальня далеко, – иронично промурлыкал он. – Диван ближе.

Игорь опустил ее на кожаный диван и навис сверху, развязывая пояс ее халата. Полина смотрела на его руки – сильные, с длинными пальцами, которые еще накануне сжимали пистолет, а в это утро осторожно, почти благоговейно касались ее тела. Контраст ощущался волнующе разительным. Полина не понимала, как можно быть таким жестким и таким нежным одновременно. Как можно убивать и доставлять радость одними и теми же руками. Но, наверное, в этом и была суть всех воинов, суть Игоря.

– Скажи «нет», если не хочешь, – встрепенулся он, глядя ей прямо в глаза. – Я обещаю тебе, что всегда буду спрашивать тебя.

Полина смотрела на него и молчала. Все слова казались неуместными, поэтому она просто смотрела на этого мужчину, который еще недавно был совсем чужим, а этим утром показался холодным и отстраненным, но теперь он был нежным и страстным. И Полина не знала, что к нему ощущает. Любит ли его? Боится ли его власти?

Зато волчица все знала. Она потянулась к Игорю, и сама поцеловала его, настойчиво и жарко. Этого оказалось достаточно: он кивнул и принял ее согласие.

В этот раз все было иначе. Иначе, чем в офисе, иначе, чем ночью. Они уже совсем не спешили. Казалось, Игорь намеренно медлил, позволяя Полине в полной мере понять: он стала его! Его и больше ничьей. И он стал ее! Ее и больше ничьим!

В этот раз в их близости не осталось ничего животного. Ни спешки, ни грубости, ни боли – только сладкая, тянущая, ноющая память о ней, делающая каждое прикосновение более чувствительным, каждое движение более волнующим. И Полина тонула в этом вихре ощущений, точно ее окутывал рой ароматных лепестков.

Игорь целовал ее долго. Медленно сводил с ума – губами, языком, дыханием. Он исследовал ее тело так, будто изучал карту местности. Шея. Ключицы. Грудь. Каждое место, где ночью остались синяки, он теперь гладил целовал, будто извиняясь, будто стирая все неприятные ощущения.

– Красивая, – шептал он между поцелуями. – Самая красивая.

Полина таяла. Она не знала, что можно так – не спешить, не набрасываться друг на друга, а растягивать удовольствие. Что можно сходить с ума от того, как он дышит ей в живот, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, как он раздвигает ее колени и смотрит туда... смотрит так, что хочется закрыться и раскрыться одновременно.

– Опять стесняешься? Меня? – усмехнулся Игорь, когда она машинально попыталась сдвинуть колени. И Полина приказала себе отпустить треклятый контроль, треклятую ненужную скромность.

– Нет… Игорь... – выдохнула она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. – Пожалуйста...

– Что «пожалуйста»? – Он поднял голову, глядя на нее уже не человеческими, а волчьими мерцающими глазами. – Скажи, чего ты хочешь.

– Тебя, – прошептала она.

– Я здесь, – ответил он, касаясь губами ее ключицы.

– Внутри, – выдохнула она, и это слово прозвучало как мольба.

– Попроси, – сказал он, и в голосе его послышалась усмешка. Сладкая и невыносимая.

Полина зарычала – от злости, от желания, от невозможности ждать. Этот звук вырвался сам из ее горла, низкий, звериный, из самой глубины ее существа. Игорь улыбнулся – довольно, хищно. И понял все без слов, принял ее зов. Зов истинной.

– Умница, – сказал он и медленно начал входить в нее.

Так медленно, что Полина чувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Это было слаще, чем поспешная жесткость, чем ночные ласки.

– Смотри на меня, – попросил Игорь, когда Полина невольно отвела взгляд, снова едва не теряясь в своих мыслях и сравнениях. Но он возвращал к реальности, заставлял быть «здесь и сейчас».

Она смотрела. В его глаза, в которых отражалась она сама – растрепанная, раскрасневшаяся… красивая. В его лицо, на котором не осталось и следа цинизма или холодности. Он был живым и горячим. Он был ее! Ее истинным!

Он двигался в ней ритмично, глубоко, заполняя до краев. Полина обхватила его ногами, притягивая ближе, еще ближе, хотя дальше уже оказалось некуда. Она чувствовала, как нарастает внутри то самое – пружина, взрыв, конец.

– Я сейчас... – выдохнула она. – Я...

– Вместе, – приказал он, почти доводя до предела, но не позволяя прыгнуть с этой вершины. – Жди.

Она ждала. Закусила губу, вцепилась в его плечи, надеясь не сорваться раньше. И когда он дернулся внутри нее, когда зарычал, запрокинув голову, – отпустила себя.

В этот раз не было крика. Только долгий стон, и слезы, потекшие по вискам на кожаный диван, и губы Игоря, собирающие эту влагу, целующие мокрые щеки.

– Ты – моя истинная. Как еще доказать? Теперь веришь? – прошептал он.

– Верю, – выдохнула Полина, прикусывая его плечо, словно тоже отмечая как своего истинного.

Они почти неподвижно лежали в обнимку на слишком маленьком для Игоря диване, и Полина гладила его по груди, водя пальцем по старому шраму, видимо, полученному в одной из битв. Спрашивать о его происхождении не хотелось. Да и вообще не хотелось говорить. Не хотелось думать. Только чувствовать тепло Игоря, его дыхание, его руки, которые обнимали, казалось, не только ее тело, но и душу, защищая, ограждая от всех опасностей.

– Не уходи сегодня, – сказала она тихо, уткнувшись носом ему в шею.

Игорь поцеловал ее в макушку.

– Не уйду, – ответил он, и в голосе его не было насмешки. – Но все равно рано или поздно придется.

Полина закрыла глаза, погружаясь в безмятежный полусон. И это чарующее ощущение длилось ровно до того момента, как Игорь вдруг сказал:

– А теперь поговорим о том, почему ты больше не пойдешь на работу.

Полина распахнула глаза и резко села, натягивая халат, который все это время висел на спинке дивана.

– Что? – обиженно спросила она.

– Работу не ищи, – повторил Игорь, и голос его стал жестким, деловым, как на переговорах. – Отдел маркетинга справится и без тебя. К тому же я уже не уверен, что мы будем что-то праздновать. Озимый опасен. Ты будешь здесь, под охраной. В город тоже не выходи. Занимайся оранжереей. А я все улажу.

– Значит, все-таки «золотая клетка». – Полина смотрела на него, и внутри нее медленно закипала злость. – Я не вещь, Игорь.

– Я знаю, – ответил он серьезно и устало. – Но ты – моя женщина. Моя истинная. И я не позволю тебе рисковать.

– А если я хочу рисковать? – Полина повысила голос. – Если я хочу быть полезной? Если я хочу работать, жить нормальной жизнью, а не прятаться за стенами, как испуганная мышь?

– Это не обсуждается, – отрезал он. – Я же еще вчера сказал, что это временно.

Полина сжала кулаки. Значит, он и правда привез ее в особняк, чтобы запереть? Еще недавно он был нежен, ласков, говорил, что не отпустит. Да, он и правда не собирался отпускать. Но она не думала, что поездки в город тоже окажутся под запретом. А сам он намеревался каждый день рисковать собой.

– Ты не имеешь права, – тихо прорычала не Полина, а волчица, которая боялась потерять своего истинного.

– Имею. – Игорь поднялся и поправил рубашку. – Я твой муж. Пока Озимый жив, ты под моей защитой.

– Под замком, – поправила Полина.

– Как хочешь называй.

– Истинные всегда сражались вместе. Усиливая магию друг друга!

– Но ты не можешь усилить мою магию! У тебя нет дара! – вдруг резко бросил Игорь и выпалил: – И я не хочу потерять тебя, как отец потерял мать!

– Ч-что? – Полина невольно съежилась.

– Да, так и погибла моя мать! В Измерении Могущества в битве с Лигой Фантомов. Ее не спасла магия истинности. Хотя она была сильной волчицей. Так что, Полина… Пожалуйста, просто не лезь в пекло.

– А если бы у меня была сила?! – воскликнула Полина, все еще осмысляя услышанное. Кажется, Игорь выдал свой секрет. Теперь она понимала, почему он не верил в магию истинных.

– Правила не изменятся. Ты будешь в особняке до окончания войны с Озимым, – сказал Игорь и вышел, оставив Полину одну на диване.

Она смотрела ему вслед и чувствовала, как в глаза жгут слезы. Не от обиды – от бессилия. Она была его женщиной. Но пока – только на его условиях. Она все еще оставалась бессильной волчицей, и Игорь вот так жестоко напомнил ей об этом. Признал своей истинной, но назначил роль… домашнего питомца, ждущего своего хозяина на мягких подушках.