Текст книги "Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ)"

Автор книги: Мария Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

«О, один букет все-таки остался? Ну, пусть стоит. А целый цветник мне и впрямь не нужен», – подумал Игорь, замечая, что в вазе на тумбочке возле стола замер красивый букет из синего дельфиниума.

Он непроизвольно протянул руку к цветам и снова вдохнул их запах. Там, среди соцветий он снова уловил ее запах. Запах! Который всегда был рядом, в пентхаусе. Но он не позволял себе вот так прикасаться к Полине. Возможно, зря. Но он знал, что ему не хватит одного прикосновения. Ее аромат на цветах снова выбивал прочь все мысли, погружая в сладкую эйфорию. Или... не только ее запах? Что-то было помимо него. Какой-то неправильный, чужой аромат.

Ананасы забылись. Игорь почувствовал, как вокруг него сгущается заговор. Но лишь на миг! Заговор... нет, снова эйфория. Он словно пытался разбудить себя, заставить вынырнуть из омута, но только сильнее тонул.

«Надо выкинуть эти цветы! – думал он. – Но… на них ее запах».

Тревога, которую вчера посеяла в его сердце Полина, снова поднялась из глубин. Но через миг вновь накатила сонливость.

– Проклятье! – Игорь сжал кулаки. – Что-то не так! Но что?!

Глава 9. Чутье флориста

Полина проснулась от странного ощущения, что на нее кто-то смотрит. Она резко открыла глаза, но в комнате никого не оказалось. Только серый рассвет за окнами, только тишина пентхауса, нарушаемая редкими звуками просыпающегося города далеко внизу. Только ее собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Она лежала в огромной кровати, глядя в потолок, и пыталась отдышаться. Сон ускользал, оставляя после себя липкое чувство тревоги. Ей снилось что-то про цветы… Про неправильные, ядовитые цветы, которые пахли не так, как должны! И про Игоря, который стоял среди них с пустыми глазами и не слышал, как она кричит. Только был ли это сон? Да нет! Она же видела все это накануне. Игоря посреди моря цветов, Игоря с отсутствующим взглядом. И сама она как будто тонула в липком мареве странного аромата. Да и теперь голова гудела, а руки и ноги подрагивали. Волчица, ее вторая сторона, ее сущность, вовсе как будто впала в спячку или кому. Почему?

Полина села, провела рукой по лицу. Простыни сбились в комок, волосы растрепались, во рту ощущалась неприятная сухость. Она посмотрела на часы – половина восьмого. Игорь уже уехал. Она знала это, даже не проверяя: в пентхаусе витал лишь тусклый оттиск его запаха, отголосок присутствия.

На тумбочке же обнаружилась записка, сложенная пополам. Полина взяла ее, развернула и увидела аккуратный деловой почерк Игоря: Аккуратный: «Вечером совещание. Буду поздно. И.»

Ни «доброе утро». Ни «как спалось». Ни «скучаю». Ни даже «спасибо за вчера» – хотя она сидела с ним до полуночи, пока он пытался прийти в себя. И все же… записка. Не сухое сообщение на телефон, а именно написанный от руки текст. Игорь заходил в ее спальню. Кажется, он же смотрел на нее, спящую, уязвимую. Сам же нарушил правило о фиктивности, о том, что у каждого из них своя комната, как в коммунальной квартире.

От этой мысли Полина неприятно поежилась, но одновременно волчица словно бы стряхнула оковы дурного сна и слабо выдохнула: «Он наш! Он должен был остаться с нами в этой спальне. Или мы в его. Мы должны были хранить сон друг друга».

«Должны да не обязаны», – ответила сама себе Полина, глядя на сухой официальный текст. И чем дольше она смотрела, тем больше внутри закипал гнев на саму себя. И на него. Да на всю эту дурацкую ситуацию, в которой она оказалась! Фиктивная жена. Никто. Пустое место. И при этом она переживала за него, волновалась о том, что он подписывает в офисе, боялась следующего шага Озимого. А ведь могла уйти за длинным рублем, заключить более выгодный контракт. Хотя нет, не могла, уж точно не с Озимым.

– И почему меня это вообще волнует? – спросила она пустоту. – Как я вообще оказалась во все это втянута?!

Ответа не было. Только на столе задумчиво молчала чашка остывшего вчерашнего чая, только печально смотрело отражение в зеркале – бледное, растерянное, с кругами под глазами. Полина смотрела на себя и не узнавала. Эта девушка, которая ревнует, злится, ждет, боится, – она ли это? Где та Полина, которая спокойно варила мыло, разговаривала с цветами и знала, что ни от кого ничего не ждет? И ничего не ждет от своей жизни… Что изменилось? Может, у нее появились амбиции, а с ними и желание стать законной женой миллионера? Хотя… миллионер оказался ее истинным. И, похоже, сказки не врали. Ни одна из старых сказок оборотней.

«Но ты ему не нужна, у него Лилия есть», – подумала Полина, понимая, что бессмысленно убеждать себя, что ее все это не касается. Она ревновала, и она хотела, чтобы Игорь принадлежал ей. Но он неизбежно отгораживался от нее.

Полина подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы. Москва внизу только просыпалась – по набережной тянулись редкие машины, в соседних башнях элитного жилого комплекса загорались окна, где-то далеко сигналил грузовик-мусоровоз. Город жил своей жизнью, равнодушный к ее тревоге. Полина прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. «С ним все будет хорошо», – прошептала она, но волчица внутри не унималась.

Телефон на тумбочке завибрировал, вырывая ее из размышлений. Полина взглянула на экран – Кони.

– Полинка, ты там как? Жива? – голос подруги был бодрым, но в нем чувствовалась какая-то напряженная нотка, которой Полина раньше не слышала.

– Жива. А что? – Полина села на кровать и откинулась на подушку, прижимая телефон к уху.

– Приснилось мне сегодня... – Кони небрежно хмыкнула, но как-то нервно. – Ну, в общем, ты будто в опасности. Я же экстрасенс хренов, когда дело касается близких. Но это не точно. Ты там поосторожнее сегодня, ладно?

– Кони, со мной все в порядке, – Полина попыталась улыбнуться, чтобы голос звучал увереннее. – Я в пентхаусе, под охраной. Телохранители, сигнализация, Игорь...

– Охрана охраной, а чуйку свою я слушаю. – Кони задумчиво примолкла, потом добавила: – Будь осторожна. И этого своего... альфу... приглядывай за ним. Мало ли. Может, это он в опасности? Ты же вчера была в его офисе? Ничего странного не заметила?

Полина замялась. Вспомнила, как Игорь сидел на диване, бледный, с мутными глазами. Как он отмахивался, говорил, что все нормально. Как уснул прямо в одежде, а она сидела рядом, смотрела, как он дышит, и не могла понять, почему ей так страшно.

– Да, была, потом он в пентхаус уехал. Без меня. Ну, он как будто простуженный был…

– Простуженный ли? – нервно перебила Кони.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ничего. Просто... чуйка моя не молчит. Будь внимательна, ладно? Сны такие просто так не снятся.

Полина, возможно, хотела бы еще поговорить, но Кони уже попрощалась и отключилась. Гудки в трубке звучали тоскливо, как предупреждение.

Полина отложила телефон и еще долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Беспокойство, которое она пыталась заглушить, возвращалось с новой силой, разрасталось, заполняло грудную клетку. Она вспомнила, как Кони смотрела на нее накануне, когда они обсуждали Игоря. Взгляд был странным – будто она что-то знала, но не решалась сказать. Или тоже чувствовала, но не могла оформить тревогу в слова.

«Может, приехать к Игорю и сегодня? Посмотреть… что он там подписывает. Я же жена, я же имею право! – подумала Полина. – Ладно, для этого надо вылезти из кровати… Надо… но голова… как же болит голова».

Полина прошла в ванную, открыла кран. Холодная вода хлестнула по запястьям. Но руки дрожали не из-за этого. Полина толком не понимала, чего боится больше – того, что с Игорем что-то случится, или того, что ее страх не имеет значения. Возможно, все это было просто проявлениями ревности и безосновательной обиды.

«Интуиция, чуйка… а, может, просто дурной сон», – сказала себе Полина. Но волчица внутри не успокаивалась. Она проснулась и заскулила, словно царапаясь и требуя решительных действий. Но Полина так и не осмелилась поехать в офис, намеренно затягивая завтрак и сборы.

Но через час ее телефон зазвонил снова. Полина уже успела принять душ, выпить чай и бесцельно побродить по пентхаусу, то и дело останавливаясь перед закрытой дверью кабинета Игоря, за которой никого не было.

На этот раз номер оказался незнакомым. Полина помедлила, но все же ответила.

– Полина Игоревна? – проговорил незнакомый женский голос официальным вежливым тоном. – Извините за беспокойство, это секретариат Игоря Борисовича. У нас тут проблема с декором для грядущего мероприятия. Игорь Борисович вспомнил об этом и попросил вас приехать, чтобы согласовать детали.

Полина нахмурилась. Игорь вспомнил? Он, который еще вчера едва стоял на ногах? Вспомнил о каком-то мероприятии… Хотя да, он же привык держать все под контролем, а перед кланами оборотней старательно делал вид, что у Волковых-Борейских нет никаких проблем. Угрозы со стороны Озимого не могли омрачить грядущий праздник весны.

– Он сам попросил? – переспросила Полина.

– Да, он надеялся, что вы поможете отделу маркетинга с выбором поставщиков. Согласование эстетической составляющей мероприятия – на вас, если вы не против. Игорь доверяет вашему вкусу.

– Приехать надо сегодня?

– Да, если возможно.

Полина заколебалась. Ехать в офис, где она вчера видела Лилию? Опять сталкиваться с этой высокомерной женщиной, которая смотрела на нее с такой ненавистью? Не хотелось. Но, с другой стороны, ее звали не праздно шататься, а поработать. И потом... может, в этом был знак судьбы? Может, чутье Игоря призывало ее? Теперь она могла под официальным предлогом убедиться, что с ним все в порядке.

– Хорошо, – сказала Полина. – Буду минут полчаса.

Она оделась быстро, на ходу собирая волосы в небрежный пучок. Надела короткое черное платье и ту самую красную косуху, которую Игорь когда-то просил выбросить, и усмехнулась собственному упрямству. Телохранители, как всегда, ждали у входной двери. Она кивнула им, и они двинулись следом к лифту – две тени в черных костюмах, неотступные, молчаливые. И… бесполезные. Полине все больше казалось, что от внезапной атаки Озимого они не защитят. Они же – вернее, их коллеги – не могли понять, что не так в офисе Игоря.

* * *

На пятьдесят седьмом этаже царила привычная для крупного офиса суета. Секретарши сновали с бумагами, курьеры таскали коробки, лавируя между неспешно и царственно идущими к своим кабинетам топ-менеджерам.

Полина вошла, и тут несколько голов повернулись в ее сторону. Она поймала на себе взгляды – кто-то смотрел с любопытством, кто-то с плохо скрываемой неприязнью. А кто-то… с надеждой. Кажется, сотрудники отдела маркетинга.

– Жена босса пожаловала, – услышала она шепот за спиной, явно от недоброжелателей. – Интересно, надолго ли?

– Тише, она слышит.

– Да плевать. Временная она. Вон, Лилия на днях из кабинета выходила зареванная, а сегодня ходит довольная. Значит, свое взяла.

Полина сделала вид, что не слышит, но слова впились в сердце, засели там, раздражая, как заноза. Она сжала кулаки, расправила плечи и прошла в комнату для переговоров, где уже были разложены образцы декора. Здесь, среди тканей, лент и ваз, она почувствовала себя увереннее. Это была ее территория. Ее привычные атрибуты работы: распечатки из каталогов букетов и цветочных гирлянд, ленты и шары.

– Игорь Борисович сказал, что ему некогда заниматься декором, – тут же извиняющимся тоном объяснила встретившая Полину девушка лет двадцати пяти, похоже, сотрудник отдела маркетинга. – Мы готовы принять любое Ваше решение. И организовать доставку…

– Так, а какой бюджет мероприятия? – тут же деловито осведомилась Полина.

– Игорь Борисович сказал, что это тоже на ваше усмотрение.

«Ничего себе! Таким я еще не занималась!» – испугалась Полина, но, к счастью, приветливая собеседница тут же пришла на помощь и намекнула:

– Обычно на такие встречи с коллегами Игоря Борисовича у нас закладывалось от полумиллиона до миллиона без учета аренды площадки. Концепция меняется, но на праздник весны площадку всегда оформляем живыми цветами.

«О, это традиционные праздничные сходки оборотней-бизнесменов они так называют для обычных сотрудников? Ну да, кажется, отдел маркетинга из обычных людей, оборотни здесь не все. Это мы готовимся, значит, к Красной Горке», – подумала Полина и принялась за выбор украшений.

Она работала с отделом маркетинга до полудня. Перебирала ткани, обсуждала цветовые решения, спорила о форме букетов, помогала выбирать между матовым и глянцевым покрытием для пригласительных карточек, между искусственным шелком и органзой для драпировок и скатертей в зоне фуршета. Руки делали свое дело, глаза смотрели на картинки в каталогах, профессиональная хватка не подводила, но мысли крутились вокруг одного. Где Игорь? Что он делал в своем кабинете? Вот она приехала в офис, но оказалась не там, где стоило бы! Ведь он оставался где-то там, за закрытой дверью.

– Я пойду, пообедаю, – отпросилась Полина ближе к полудню. Она попрощалась с сотрудницами и вышла в коридор. Телохранители, как тени, двинулись следом. Полина спустилась в ресторан на первом этаже небоскреба, заказала салат с кофе и села за столик у окна. Ела без аппетита, глядя на прохожих, которые спешили по своим делам, не подозревая, что где-то наверху, в стеклянной башне, возможно, решаются судьбы. Судьбы клана оборотней, корпорации и одной странной семьи…

В голове крутились обрывки недавних событий. Чутье упрямо твердило, что накануне случилось нечто по-настоящему опасное, но интуиция словно была все еще усыплена. Цветы… Игорь, бледный, с мутными глазами. Лилия, которая смотрела на конкурентку с ненавистью. А еще – запах. Неправильный запах, который Полина почувствовала, когда вошла в кабинет.

«Дельфиниум… Нет! Это же… не дельфиниум». – Она отставила чашку и вдруг замерла.

Полина поставила локти на стол, прикрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти каждый цветок из тех букетов, которые внезапно доставили в офис Игоря. Форма соцветий. Расположение лепестков. Плотность стебля. Цвет – синий, насыщенный, почти фиолетовый у основания. И запах. Тот самый, сладковато-приторный, но резковатый, с горчинкой.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла учебная лаборатория на курсах флористов, где они разбирали ядовитые растения. Аконит тогда стоял в отдельной секции, за стеклом. Наставница говорила: «Запомните этот запах. И не включайте аконит в букеты. Внешне он может быть похож на дельфиниум, но не позволяйте себя обмануть. У дельфиниума нет запаха, у аконита запах напоминает запах корней хрена». Полина тогда не придала значения этим словам. А теперь поняла, что это архиважное открытие.

– Аконит, – выдохнула она вслух. – Это был аконит!

Официант, проходивший мимо, удивленно посмотрел на нее, но Полина уже ничего не замечала. Мысли хлынули потоком, выстраиваясь в пугающую картину.

Она собирала эти букеты своими руками. За несколько часов до пожара. Наверняка люди Озимого выкрала их из «Лунной Орхидеи» и устроили поджог – возможно, именно для того, чтобы заполучить ее запах и скрыть улику. Запах истинной, который он мог использовать, чтобы затуманить сознание Игоря.

А потом Озимый подменил дельфиниум на аконит. Игорь, вдыхая запах истинной, не чувствовал опасности, не замечал, что цветы дельфиниума имеют резковатый аромат. Яд, чистый яд для оборотней, проникал через легкие, через кожу, усыплял, отравлял, превращал в безвольную куклу. Как Ярослава на свадьбе. Только хуже. Глубже. Потому Ярослава успокаивали сильно разбавленной настойкой, а Игорь нюхал и трогал сами цветы, вдыхал аромат истинной, теряя бдительность. Да, определенно, его состояние очень напоминало полусон Бешеного на свадьбе.

«Аконит! Аконит! Игорь в опасности!» – Полина вскочила, едва не опрокинув столик. Схватила сумку, бросила на стол деньги – не считая, сколько, лишь бы быстрее – и выбежала из ресторана. Телохранители забеспокоились, ускорили шаг.

– Полина Андреевна, что случилось? – услышала она голос одного из них, но не ответила.

Она неслась к лифту, нажимая кнопку вызова снова и снова, хотя знала, что это не ускорит механизм. Двери открылись. Она влетела внутрь, вдавила кнопку пятьдесят седьмого этажа и нервно прижалась спиной к холодной металлической стене.

– Наверх! Быстро! – воскликнула Полина, будто это могло ускорить движение лифта. Телохранители только переглянулись, не смея спрашивать, что случилось.

Глава 10. Истинная

Коридор на пятьдесят седьмом этаже встретил ее тишиной. Полина выскочила из лифта – телохранители едва поспевали за ней – и сразу почувствовала это. Запах. Чужой, приторный и одновременно горьковатый.

Аконит.

Она узнала его мгновенно. Но букета уже не было. Игорь избавился от него, выбросил: Полина увидела увядающий «веник» в мусорном ведре на ресепшн. Откуда же тогда шел запах? Почему возле кабинета он становился плотнее, хотя должен был витать возле ресепшн ближе к лифтам?

Похоже, было что-то еще, что-то, кроме букетов!

Полина замерла посреди коридора и прикрыла глаза, принюхиваясь. Ноздри раздувались, волчица внутри насторожилась, замерла, втягивая воздух, анализируя, вычисляя источник, не позволяя себя усыпить.

Да, запах шел из кабинета. Через дверь, через вентиляцию. Слишком сильный, чтобы быть случайным. И на этот раз слишком неестественный, «химозный», как от концентрата. При этом слишком свежий, будто только недавно принесенный в офис.

– Игорь, – выдохнула Полина и бросилась вперед, не обращая внимания на удивленные взгляды секретарш и… личной помощницы.

У двери кабинета стояла Лилия.

Полина увидела ее краем глаза, когда вылетала из коридора. Увидела ее напряженную спину, побелевшие пальцы, сжимающие папку с документами. Увидела, как соперница прислушивается возле кабинета Игоря, и при этом не идет прямо по коридору, а будто крадется.

– Ну же, – шептала Лилия, не оборачиваясь. – Подписывай. Еще немного.

Очевидно, Лилия не заметила Полину: слишком была сосредоточена на том, что происходит за дверью. Полина замерла на секунду, не веря своим ушам. Лилия? Она? Та самая, которая смотрела на нее с ненавистью? Та самая, которая забиралась в постель к Игорю? Лилия… Да, конечно, кто же еще! Кто еще подобрался крайне близко к Игорю? Конечно же, именно этот голос Полина и слышала в туалете.

– Лилия! – раздался из приемной голос секретарши. – К Игорю Борисовичу посетитель.

– Кто? – Лилия обернулась, и на лице ее отразилась досада.

– Жена Игоря Борисовича.

– Опять?! – Лилия скривилась, и в этом движении было столько злости, что Полина физически ощутила ее, как удар. – Что ей надо?!

– Чтобы ни было надо, мы не вправе запрещать ей, – ответила секретарша.

Лилия замерла и, кажется, только теперь заметила разъяренную Полину, готовую растерзать ее непроизвольно заострившимися когтями – и плевать на поиск улик и доказательств. К счастью, Полина не была берсерком как Бешеный. Но Лилия заметно напряглась, нервно выпрямив спину, а пальцы ее вцепились в папку так, что побелели костяшки.

– С дороги! – прорычала Полина, прорываясь в кабинет, едва не снося дверь с петель. И вот… она увидела Игоря.

– Не подписывай!!!

Полина влетела в кабинет и увидела его. Игорь сидел за столом, ручка была занесена над последним листом увесистой кипы бумаг. Документы лежали перед ним аккуратной стопкой. И от них – да, теперь именно от них – доносился отчетливый «химозный» запах аконита, который Игорь наверняка списывал на недавно выброшенный букет.

Он поднял голову. Его взгляд был таким же туманным и расфокусированным, как накануне. Простуда, недомогание – да, действие яда легко списать на обычное ОРВИ.

– Полина? Ты что здесь... – пробормотал Игорь, откладывая перьевую ручку.

– Там яд! – Она подлетела к столу и выбила папку из его рук; документы разлетелись по полу белыми листьями. – В цветах вместо дельфиниума был аконит! Озимый украл букеты из салона и сжег его! Поэтому они пахли мной! Да, это действительно я собирала те букеты, но он подменил цветы!

– Но сейчас здесь нет букетов… – Игорь нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но голос его звучал глухо, будто издалека.

– Документы тоже пропитаны аконитом! – Полина схватила Игоря за руку, не давая поднять бумаги. – Я чувствую этот запах! Такой же, как от вчерашних букетов. И у меня тоже начинает кружиться голова, разве не чувствуешь?

– Что за бред? – Игорь встал, но Полина выхватила последнюю папку из его рук и с силой швырнула ее в дальний угол. Плотный запах, витавший вокруг Игоря, начинал постепенно рассеиваться. И он, рассеянно застывший на месте, постепенно приходил в себя.

– Что ты делаешь?..

– Вызови охрану! – крикнула Полина. – Игорь! Послушай меня! Да послушай же, наконец! Тебя травят! Проверь эти бумаги! Но больше не трогай их! И охрану вызови не из оборотней, на нас всех действует этот яд! Люди от него не засыпают и не теряют бдительность!

Игорь смотрел на нее секунду, другую, третью: взгляд его прояснялся, туман уступал место ясности, а потом и ярости. Вскоре Игорь сжал кулаки и нажал кнопку вызова.

В кабинет вбежала охрана. Лилия, которая все это время маячила в дверях, попыталась что-то сказать, но Полина перебила:

– Обыщите ее! И проверьте документы!

– Ее? – удивился Игорь.

– А кто приносил тебе документы?! – выпалила Полина.

– Меня?! – Лилия отшатнулась, лицо ее побледнело, как мел. – Да я ни при чем! Я просто передаю документы! Я просто…

– Врешь! – крикнула Полина, и в голосе ее прозвучала такая сила, такая уверенность, что Лилия вздрогнула и замолчала. – От тебя несет аконитом! Теперь я чую его отлично, даже если ты вся облилась духами!

– Я тоже чую, – спохватился Игорь. – И правда… Это не духи!

Охранники подошли к Лилии. Та попыталась отступить, но пути назад не осталось. Ее быстро обыскали, Полина опасалась, что это ничего не даст, но… Лилия оказалась не настолько умной, чтобы спрятать улику. Похоже, была уверена, что одурманенный Игорь ничего не заподозрит.

– Так, что это у нас? – усмехнулся он, выуживая из дамской сумочки Лилии ампулу с мутной жидкостью.

– Что это? – спросил один из охранников, приоткрывая пузырек. Знакомый тошнотворный аромат тут же наполнил помещение, оборотни синхронно прикрыли носы и рты рукавами и платками, не позволяя одурманить себя.

Лилия же молчала. Только губы ее дрожали, но она не могла произнести ни звука.

– Аконит, – сказала Полина, ровно и тихо, хотя она сама дрожала от ярости. – Она полила им документы. Поняла, что эффекта от одного букета недостаточно. Похоже, решила подстраховаться.

В этот миг Лилия дернулась, попыталась вырваться и сбежать. Она кинулась к лифтам, но ее быстро схватили под локти, возвращая к кабинету.

Игорь вышел из-за стола и включил вентиляцию на максимум, изгоняя ядовитое облако. Лицо его было бледным, но глаза горели.

– Итак, Лилия, – ледяным тоном начал он. – Все это время ты была шпионом, той самой «крысой», о которой говорил Яр. На кого ты работаешь? Озимый?

– Не знаю я никакого Озимого! – выкрикнула Лилия, но перекошенное лицо и дрожащий голос выдавали ее со всеми потрохами.

– А кого тогда? Отвечай!

– Я ничего не буду отвечать! – Лилия дернулась, пытаясь высвободиться. – Мне нужен… адвокат! Я имею право хранить молчание. И вообще моя вина не доказана. Почему вы думаете, что…

– Зачем носить с собой ампулу с ядом? – Игорь сделал шаг вперед. – Если ты ничего не делала? Или ты собиралась отравить кого-то другого?

– Я ничего вам не скажу! – заверещала Лилия, и в этом крике было столько ненависти и отчаяния, что Полина невольно поежилась.

– Хорошо, не говори. – Игорь остановился, скрестил руки на груди. – Но работы ты, разумеется, лишилась. Если бы мы были не Волковы-Борейские, а другой клан, ты бы не покинула это здание живой.

Лилия побледнела еще сильнее, если это было возможно. Похоже, Озимый сделал ставку не на ту «роковую девицу», эта оказалась не слишком смелой. Хотя она почти завершила свою «миссию»: если бы Игорь подписал последний документ, видимо, случилось бы что-то крайне паршивое. Полина подозревала, что компания Волковых-Борейских чудесным образом отошла бы Озимому и его шайке.

– Пока мы вызываем полицию, – продолжил Игорь. – Но даже если они не найдут улик, не свяжут это дело с тобой и Озимым, на улице тебе придется быть очень внимательной и осторожной. Я-то милосерден, но Бешеный… знаешь, на то он и Бешеный.

– Натравишь на меня своего безумного пса?! – Лилия истерично дернулась. – Очень благородно!

– Благородство не для таких, как ты, – отрезал Игорь.

– Это все из-за этой девки? – Лилия перевела взгляд на Полину, и в глазах ее вспыхнула лютая ненависть. – Фиктивной истинной?

– Не смей называть ее так. – Голос Игоря стал ледяным. – Уведите ее. Раз она не хочет сотрудничать.

Лилию вывели. Она молчала, но на пороге обернулась и посмотрела на Игоря с ненавистью, отчаянием и… болью. Очевидно, она вела свою борьбу. Хотела получить своего Игоря, возможно, даже без компании и денег. Но разве заслуживала ли она такого счастья?! Игорь только брезгливо поморщился, когда двери закрылись.

Тогда Полина вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Адреналин ушел, оставив после себя дрожь и слабость. Она осела на пол, прислоняясь спиной к стене, и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

– Ты как? – Игорь подбежал к ней, упал на колени. – Ты цела?

– Цела, все в порядке, – выдохнула она, пытаясь улыбнуться, вышло не очень. – Просто испугалась… А ты чуть не… тебя чуть не…

– Ты спасла мне жизнь. – Он смотрел на нее так, будто видел впервые. – Ты понимаешь? Ты спасла меня.

Полина смотрела в его глаза и вдруг поняла: все, что было до этого – обиды, ревность, злость, ночи, проведенные в одиночестве, слезы в подушку, – больше не имеет значения. Только он. Только они. Только этот миг. Они были уже не командой, а… семье? Истинной парой оборотней, как гласили древние предания.

– Я не могла иначе, – прошептала она.

Игорь прижал ее к себе. Крепко. Казалось, так, что хрустнули кости. Она чувствовала, как бьется его сердце, как дрожат его руки, как он пытается выровнять свое сбившееся дыхание, как его пальцы запутываются в ее волосах, лохматя их, прижимая ее голову к своей груди, не отпуская.

Где-то на заднем плане, в коридоре, еще кричала проклятья Лилия. Что-то про то, что ее заставили, что она не виновата, что она любила... Но они уже не слышали. Предательницы Лилии больше не существовало в их мире.

* * *

До позднего вечера Лилию допрашивали, закрыв в переговорной. Полина сидела в кабинете Игоря, пила остывший кофе и смотрела, как ее муж – ее истинный – отдает распоряжения, звонит в службу безопасности, договаривается с юристами, объясняет ситуацию отцу. Он был собран, холоден и крайне деловит.

Но иногда их взгляды встречались – и от его взгляда у Полины перехватывало дыхание. Он смотрел на нее не с благодарностью и не с одобрением. О нет, во взгляде Игоря в те краткие мгновения разгорался настоящий пожар, и Полина хотела вступить в этот огонь.

– Игорь Борисович, все готово. – Дверь открылась, и вошел начальник службы безопасности. – Передаем ее полиции. Документы действительно пропитаны экстрактом аконита. Доказательств хватает.

– Хорошо. – Игорь кивнул, отпуская его. – Дело о промышленном шпионаже и попытке отравления против Лилия – это неплохо. Как думаете, удастся в этот раз вывести на Озимого?

– Боюсь, что нет.

– Я не сомневался. Но ладно, хоть что-то.

Игорь затворил дверь за начальником службы безопасности и устало потер затекшую шею, задумчиво выдыхая:

– Чертов Озимый, вечно выходит сухим из воды. Доказательств опять нет. Даже если Лилия признается, что работала на него.

– Ничего, главное, что ты жив! – хрипло проговорила Полина, прокашлявшись и хлебнув кофе. Стало немного легче, но, казалось, горло сдавливает не от жажды или стресса. Игорь… Он был рядом! И теперь в отношении него что-то изменилось, в отношениях с ним. Да все изменилось. Они это чувствовали оба.

Игорь подошел к Полине, сел рядом на диван и взял ее руки в свои. Его шершавые пальцы были теплыми, сухими… надежными.

– Ты была права, – сказал он тихо. – Все это время права. А я… я не видел, что ко мне в постель пробралась змеюка. Но теперь все встало на свои места!

Полина молчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука – сильная, мускулистая, с темными волосками на запястье. Ее – маленькая, бледная, все еще дрожащая.

– Полина. – Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. – Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты – моя истинная, хочешь ты того или нет.

Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.

– Но я хочу, – выдохнула она.

– Я не сомневался.

Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.

В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание – частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.

Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы – твердые, требовательные, ее – мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей – уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.

– Моя! – выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. – Не отпущу! Никогда!

– Мой! – ответила она, притягивая его обратно.

За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали – это только начало.

Начало их ночи...