Текст книги "На задворках Империи (СИ)"

Автор книги: Мария Самтенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Визуалы. Статья про мышьяк

Кому интересна статья, которую Ольга читает Степанову, пожалуйста:

«Редкий случай хронического отравления мышьяком» 1938 года, автор М.П. Болотов, профессор Краснодарского института эпидиомиологии, микробиологии и санитарии имени Савченко,

Источник: портал Киберленинка

Глава 26

Стоит проститься со Степановым и выйти из процедурной, как я натыкаюсь на одного из его охранников. Это тот самый Вася, который неудачно попил минералки и просидел в туалете все нападение на своего патрона.

Вася машет мне с другой стороны коридора, приглашая подойти. И подозрительно спрашивает, не утомила ли я его светлость беседой.

– Ну, он смеялся, – отвечаю я, не уточняя, что это было по поводу анализов на мышьяк. – Василий Алибабаевич, вот если бы мне сказали, что светлость плохо себя чувствует и не может вести долгие беседы, я бы постаралась уложиться в пятнадцать минут!

Охранник с легким смущением говорит, что, если светлость не посчитал нужным меня отослать, значит, его ничего не утомляло. Но дело в том, что их с Герасимом он выставил из процедурной сразу, как ему поставили капельницу. Заявив при этом, что хочет побыть один.

Но если он принял меня, говорит Вася, так принял. Просто я тоже должна понимать, что когда человек несколько дней не встает с постели, пугая этим персонал лечебницы и озадачивая срочно вызванного специалиста по искажениям дара, то ему и в следующие дни стоит поберечься. Понимаете?

– Прекрасно все понимаю, Василий Алибабаевич. А сейчас я вынуждена с вами проститься – мне надо идти.

Охранник провожает меня острым, пристальным взглядом. И я улыбаюсь в ответ.

Конечно, Вася, я все понимаю.

Прозрачные глаза светлости, теплая улыбка, «простите, мне сейчас не очень удобно вставать», пятна на его пальцах, полоски на ногтях, «дайте я дочитаю статью про мышьяк». Когда Степанов протягивает мне волосы, выдранные с корнем, можно заметить, что кожа у него на руках сохнет и шелушится.

Светлость смеется. «Что еще у вас интересного, Ольга Николаевна? Рассказывайте, мне очень любопытно». Соскучился, не хочет отпускать. Часа едва хватает, чтобы все обсудить. Люди, которые хотят побыть в одиночестве, так себя не ведут.

«Над моей паранойей уже охрана смеется» – чуть раньше. Улыбка, трость в руках, строгий френч вместо полосатой пижамы. Не очень-то похоже, что самочувствие светлости ухудшилось сразу после покушения.

Да-да, Василий Алибабаевич, хоть вы и, конечно, далеко не Алибабаевич. Я все понимаю.

И считаю вас с Герасимом подозрительными.

Лезть на рожон глупо, нужно дождаться результатов анализа. А еще я хочу понять, почему этот несчастный мышьяк никто не находит. Светлость сказал, что сдавал анализы много раз, в разных лабораториях, так в чем же дело? Может, в том, что охрана тоже таскалась с ним по больницам и знала, что и куда он сдает? Или нет? Охрану легко поменять, это наемные работники, доверять им травить светлость ненадежно. Обычно это делают близкие люди.

А если не травить? Может, кто-то из них просто сдает информацию куда не следует? А травит уже другой? Или Вася с Герасимом тут вообще не при делах?

А может, дело действительно в даре? Я ведь даже не знаю, какой у Степанова дар. Как-то к слову не пришлось спросить. Мне в целом сложно мыслить подобными категориями, отравление солями тяжелых металлов для меня привычнее. А для местных, очевидно, наоборот.

Я не могу перестать думать о светлости даже в поезде. Едва не опаздываю на пересадке в Екатеринодаре, потому что хоть времени между поездами и много, решаю договориться насчет исследования волос в двух местах сразу. Данные, конечно же, оставляю Славика. Если у Михаила Степанова ничего не нашли, так, может, найдут у Вячеслава Реметова?

Результаты прошу сообщить телеграммой «до востребования». А то у нас дома почту получает Марфуша – увидит, чего доброго, мышьяк в анализах Славика и сразу с инфарктом сляжет.

В поезде еду первым классом. Поезда отличаются от привычных, но не сказать, чтобы сильно. Вагоны немного другие, и нет той строгой цветовой гаммы «РЖД», серой с красным, но все равно красиво и уютно. Раздражают только курильщики, их еще не додумались выгонять на перроны, а я сама как-то притормозила и не взяла купе для некурящих.

Народу в первом классе немного, все в основном во втором или в третьем, так что ночь проходит спокойно. Стук колес, горный пейзаж, прерывистый сон – я, как и дома, хорошо сплю, когда поезд в движении, и мигом просыпаюсь, стоит ему остановиться.

В седьмом часу утра я оказываюсь в Пятигорске.

Глава 27

Поезд прибывает в шесть с небольшим, а Геральдическая палата открывается с девяти утра. Сидеть на вокзале скучно, и я отправляюсь на прогулку по утреннему Пятигорску.

Это красивый курортный город: горы, церкви, парки, бульвары, богатые усадьбы. Некоторые даже подписаны на карте: дом Ходжаева, дача Тиц, дом Уптона. Изящная архитектура в стиле разных столетий, и все это утопает в зелени. Грязелечебница в путеводителе похожа на султанский дворец, а еще тут все лермонтовское. Я нахожу на карте: место дуэли Лермонтова на горе Машук, памятник Лермонтову (и не один!), Лермонтовский сквер, Лермонтовскую галерею, грот Лермонтова! Надо, что ли, изучить подробно его творчество, а то я знаю только по верхам: «Герой нашего времени», «Мцыри» и парочку стихотворений. «Погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой» и так далее.

Но, конечно, не сейчас: у меня и без того кроме истории, магии и прочих нужных в новой жизни вещей спецкурс по дворянским родовым делам – надо же разобраться, кто убил моих родителей – и, спасибо светлости, спецкурс по отравлению солями тяжелых металлов. Поэзия уже не влезает.

Выхожу из вокзала, недолго любуюсь видом на гору Бештау вдалеке и отправляюсь в центр города. Для начала надо найти Геральдическую палату, осмотреться, понять, с какой стороны заходить, и уже потом спокойно гулять. Палата расположена в здании Городской думы. Тоже красивое: из желтого кирпича, двухэтажное, с огромными окнами и пристроенной сбоку башней. Кроме палаты и собственно думы, в здании еще мировые судьи, городской архив и библиотека.

Взглянув на дверь, отправляюсь собирать Лермонтовское бинго и возвращаюсь уже после десяти. Захожу в Геральдическую палату – старая мебель, стены покрашены в небесно-голубой, на потолках лепнина – предъявляю документы, заполняю все нужные бланки и мне назначают время – через два часа. Снова ждать!

Сидеть в коридоре не хочется, гулять я уже устала, так что решаю пока зайти в библиотеку. Снова бесконечная литература про родовые дары.

Только выясняется, что можно было не стараться. Потому что проверяющий дар маг – седой мужчина лет шестидесяти на вид – читает мне целую лекцию.

Про то, что даров бесконечное множество, но их все равно можно разделить по группам. Я, например, со своим водным даром отношусь к стихийному типу. Про то, что дар может наследоваться от родителей, а может – и нет. Про то, что дары не только у аристократов, но кровь разбавляется, и союз с человеком со слабым даром или без дара вообще несет в себе риски. Про то, что сейчас меня попросят пролить кровь на родовой герб, чтобы проверить, я это или нет. А потом еще применить дар. И подписать тут, тут и тут.

Маг чуть высокомерен и покровительственно зовет меня «девушка», о плевать. Главное, что рассказывает, а не как вечно занятый Петр Петрович.

Я слушаю, лью кровь, подписываю документы и аккуратно задаю вопросы.

А почему дар поздно открылся? А может ли он проявиться через несколько поколений? А давно тут работает этот маг? А знал ли он княгиню Черкасскую? А почему у Славика нет дара? А как определяется, кто глава рода?

Маг не против поговорить.

Дар открывается позже шестнадцати примерно в одном случае из ста, отвечает маг. И больше всего таких случаев у мелких, захудалых, угасающих родов. Маг навидался таких за пятнадцать лет безупречной службы, еще как навидался. Его рекорд – открытие дара в сорок.

Почему нет дара у брата? Да кто его знает. Может, мать его на стороне нагуляла, не от дворянина, вот дара и нет. Или род совсем загибается. Или дар есть, но слабый и откроется позже.

Княгиня Черкасская? Да бог ее помилуй, маг не запоминает ни лиц, ни имен. Просителей много, он один.

Глава рода? Маг с сильным даром, готовый взять на себя ответственность и управлять. И только с согласия предыдущего главы либо по наследству. Так что я могу не беспокоиться на этот счет, больше-то некого назначать. Когда? Да вот сейчас заполню заявочку, и они передадут дело в Екатеринодар, в главную палату. Оттуда придет телеграмма, ну или я сама должна узнавать. Недели через две. По регламенту срок семь дней, но лучше выждать дважды по семь.

Маг заполняет документы, ставит печать и выдает мне. Расписываюсь, где надо и останавливаюсь на пороге, рассматривая печать.

– А можно еще вопрос? От чего бывают искажения дара? Я беспокоюсь, что, если дар открылся поздно, он может быть искаженным.

– Что вы, девушка, так не бывает! Как вы додумались до такой чуши? Дар искажается только в одном случае. Если…

Если в какой-то момент ты вычерпываешь дар до дна, рассказывает маг. Нельзя отдать больше, чем у тебя есть – так говорят. Но на самом деле можно, если горишь и сжигаешь себя изнутри. Большинство магов тогда просто теряют дар, но к некоторым он возвращается – ущербным, искаженным. Ломающим на физическом уровне. Это может пройти, а может – и нет, болезни из-за искажения дара еще изучены не полностью. Но медицина не стоит на месте.

– В мирной жизни такое случается редко, – рассказывает маг. – Обычно у людей опасных профессий, но вы же девушка. Зачем вам идти, например, в пожарные?

– А как это проявляется? Искажение. Допустим, я управляю водой. Она будет высыхать или замерзать? Или как?

Маг покровительственно улыбается и рассказывает, что искажение дара – это просто название, с самим даром ничего не происходит.

– Вы будете колдовать, как и раньше, просто ваш организм станет реагировать на это всякими болячками. У водных магов искажение дара похоже на обезвоживание. Но у каждого индивидуально, конечно.

Отлично. А теперь – вопрос дня. Ну, второй после «почему нет дара у Славика».

– А искажение бывает с такими симптомами?..

Описываю симптомы отравления мышьяком, и маг говорит, что бывает, и часто. Но не в моем случае. Тут должен быть дар не по стихийному, а по металлическому типу: управление металлами, электричеством, магнитные варианты дара. Но, опять же, все индивидуально.

– Спасибо, – говорю я. – А вы еще тут? А можно, я к вам чуть попозже еще зайду? На консультацию?

Маг кивает: он на работе целый день. Лето, народу мало, в основном отдыхающие.

Убираю добытые документы в сумку и направляюсь в библиотеку.

От этого разговора у меня уже голова заболела, но делать нечего. Хочу добить вопрос со светлостью, пока этот вопрос не добил его.

Что там сказал Степанов, похоже на искажение дара? После крупного покушения, случившегося несколько лет назад? Я ругаю себя за то, что не додумалась спросить, а какой же у светлости дар. Вот могла бы, когда он сам поднимал вопрос искажений, но не подумала! Не привыкла еще к этой магии.

Снова заход в библиотеку, но теперь я роюсь в периодике. Собираю теперь информацию по крупицам: крупный теракт на заседании Совета министров, много пострадавших, есть жертвы. Народовольцы взорвали бомбы и применили отравляющий газ – в газетах, конечно же, не пишут состав, но я же знаю, что там может быть все, что угодно. Страшное наследие первой мировой.

Из пары десятков статей мне удается выловить две строчки про светлейшего князя Михаила Степанова. Один раз он попадается в списке пострадавших, второй раз – в заметке про тяжело раненого министра. «Первую помощь министру оказал его заместитель Степанов М». Все.

В двух или трех изданиях пишут, что из-за большого числа пострадавших врачей не хватало, и привлекали всех магов, кто под руку попадался. Степанов, очевидно, и был в числе таких магов. Без профильного образования, без боевого опыта, в сложной стрессовой ситуации – неудивительно, что он не рассчитал силы и выгорел.

Библиотекарша помогает найти литературу по искажению дара, и я изучаю дары по металлическому типу: симптомы искажения действительно похожи на отравление мышьяком. Собственно, неудивительно. Мышьяк – это металлоид, то есть полуметалл.

Ухожу из библиотеки с мыслью, что это многое объясняет. Когда светлость начал болеть, он явно рассматривал обе версии. Только анализы не выявили отравление, а искажения дара даже искать не надо – все знают, и когда было нападение народовольцев, и что Степанов там не только пострадал, но и поймал выгорание с искажением дара. Логично лечить именно это.

И только я, не зная про теракт, вцепилась в мышьяк.

Ну и плевать! Я доведу дело до конца. Надо только дождаться анализов «Славика».

После библиотеки я возвращаюсь к штатному магу Геральдической палаты. Ловлю его чуть ли не за час до конца рабочего дня. Маг устал и уже не настроен на долгие разговоры, и мой визит днем вспоминает с трудом. Но все же не отказывается отвечать:

– А не подскажите, от искажения дара по металлическому типу могут быть пигментные пятна на пальцах? И такие вот поперечные белые следы на ногтях?

– Искажение проявляется через кожу у воздушного типа, – заявляет маг. – У металлического – гораздо реже. Возможно, индивидуальная реакция. Девушка, дары еще не изучены до конца. А теперь извините, но мне пора.

Рассыпаюсь в благодарностях и бегу на поезд. Скоро уже отходит, надо не опоздать. Если бы я догадалась расспросить светлость, сэкономила бы кучу времени и спокойно гуляла бы еще пару часов. Ну ничего, это явно не последняя поездка в Пятигорск. Разберусь с делами – съезжу просто так, погулять.

И снова поезд, и снова пересадка в Екатеринодаре, и сон под стук колес. Я засыпаю с мыслью, как же спокойно прошла поездка. Как бы не сглазить…

Посыла «не сглазить» хватает аккурат до утра.

Потому что стоит мне отойти от станции в Горячем Ключе, как за мной вдруг увязываются три бородатых оборванца.

– Ольга Черкасская? А ну, «цензура», стоять!

Глава 28

Оборванец хватает меня за сумку, тянет на себя. Разжимаю руки, нападающего мотает назад. Разворачиваюсь, пихаю его в грудь, придавая направление. Мужик падает на спину.

Два других оборванца бросаются на меня с нецензурными воплями. Отшатываюсь, подставляя одному подножку, он тоже падает и в полете еще получает ногой. Третий подошел слишком близко, хватает за косу. Сокращаю дистанцию, резкий удар лбом по чужому носу, хруст, вопль, выдираю свои волосы из чужих пальцев. Мужик вопит, зажимая нос рукой – из-под пальцев сочится кровь. Все, к бою не годен.

Зато первый оборванец еще как годен: вскочил, бросил мою сумку. Второй еще не успел подняться, а этот уже лезет на рожон. Уворачиваюсь от кулака, пинаю оборванца в коленную чашечку, потом добавляю по морде, хватаю за шкирку и направляю падающее тело на второго мужика. Все, куча мала. Один скулит сбоку, двое вяло матюгаются, лежа друг на друге. Пытаются подняться, но падают.

Хватаю сумку с земли, шагаю назад, разрывая дистанцию, и наконец спрашиваю:

– Чего привязались?

И добавляю пару слов на русском матерном. А то, боюсь, не понятно будет.

Тот мужик, что с носом – или без, это как посмотреть – что-то гундосит. Вроде как хочет проверить мою личность хочет. Неужели тоже побежит жаловаться?

– Ольга я, Ольга. Черкасская, «цензура». Уже двадцать лет. Так что хотели-то, уважаемые?

Не спуская глаз с оборванцев, нащупываю в сумке стеклянную бутылку с водой. Сгодится, чтобы приложить, кого надо. Можно еще использовать дар, но воды у меня с полстакана. Тяжело с таким количеством что-то придумать.

Но мужики не нападают. Самый целый, который был снизу, вякает что-то про вызов от Боровицкого. Который он должен мне передать.

– Минуточку! Так вы что, секунданты?!

Кажется, это фиаско! Я-то подумала, это бомжи. Бороды длинные, волосы немытые, одежда старая, местами драная, да и начало разговора как-то не располагало к конструктивной беседе.

Но нет, это таки секунданты. Хотели поймать меня у вокзала, чтобы передать вызов на дуэль от Никиты Боровицкого! Не знали точно, каким поездом я возвращаюсь, стояли, караулили. Бедняги. Вопрос один, он что, не мог нанять кого-то приличнее?

– А что домой не пришли?! Я бы…

Замолкаю. Все очевидно: секунданты явно должны были передать вызов на дуэль не просто так, а с парой пинков. Потому что беседа наша с самого начала была далека от дипломатичной. А там Никитушка, может, и свалил бы следы от побоев на результат дуэли. Это дело тут хоть и запрещено, но все народ все равно постоянно дерется. Получает штрафы, в особо тяжелых случаях ссылки, но потом опять за свое.

Впрочем, мне нечего жаловаться. Я же сама сказала Боровицкому, чтобы он дрался со мной как маг с магом! Вот он вызвал меня как равную, скотина.

– Давайте ваш вызов, судари, – резко говорю я. – Только без резких движений! Начальник полиции все равно не поверит, что это я вас побила.

Вскоре ко мне перекочевывает мятая и слегка окровавленная бумажка. Разворачиваю ее, и, бегло ознакомившись, киваю:

– Благодарю, судари. До скорого!

Снова хватаю сумку и быстрым шагом ухожу прочь. «Секунданты» направляются в противоположном направлении. Видимо, побежали докладывать своему патрону.

Убедившись, что они исчезли, снова разворачиваю вызов и читаю уже спокойно. Бумага чуть желтоватая, почерк красивый – Боровицкий пишет в разы аккуратнее меня.

«Милостивая госпожа!

Ваше поведение я нахожу оскорбительным для своей особы. Предлагаю решить наши разногласия, как подобает дворянам. Оружие: дар. Пистолеты не предлагаю, ибо вы дама.

Время: послезавтра в полдень.

Выбор места оставляю на ваше усмотрение.

Ответ можете передать через Вячеслава Реметова.

Никита Боровицкий.

Постскриптум: если вы струсите, я готов принять извинения».

Надо же, как все серьезно! Извинения он готов принять! Скотина!

Когда я изучала про дары и дворян, то немного прочитала и про дуэли. Так вот, вызывает равный. Я не имею в виду, что граф вызывает графа, а князь – князя, просто обычный маг с даром, например, из непризнанных бастардов, не может вызвать дворянина, и наоборот. Ну а дворянин не может взять и вызвать главу чужого рода. Уровень, видите ли, не тот.

Так что у моего женишка очень небольшое окно возможностей. Я уже подтвердила дар, но еще не возглавила род. Но стоит подождать всего пару недель, как Боровицкий уже не сможет сам со мной драться и будет вынужден просить папочку. Или кто там глава их рода, не помню. Так что женишок вынужден суетится. Спасибо, что не назначил дуэль на завтра, я хоть успею немного подготовиться!

Удивительно даже. Он или не знал точно, когда я приезжаю, или посчитал, что, если он навяжет мне дуэль на второй день после подтверждения дара, это вызовет нехорошие разговоры.

А на третий, интересно, не вызовет? Плевать! Это проблема Боровицкого, не моя.

Моя проблема – освоиться с даром за сутки и замочить этого упыренка в фонтане. Не насмерть, но чтобы неповадно было. Срочно искать репетитора, бежать тренироваться, да и хотя бы выбрать фонтан. Тот, куда Никиту уже макали, увы, не годится – это слишком легко. Боровицкий может просчитать и устроить там какую-нибудь подлянку. Надо выбрать другой.

От злости я забываю про недосып и усталость. Быстрым шагом долетаю до усадьбы, и, коротко рассказав Марфуше про поездку в Пятигорск (дар подтвердила, про Славика выяснила, оставила заявку на то, чтобы стать главой рода), сажусь писать ответ. Пока без фонтана, потом решу.

Как там положено? «Милостивый государь?»

Так вот, милостивый государь Боровицкий, я принимаю вызов. И если ты хотел принять извинения, то я, в свою очередь, готова засунуть тебе их кое-куда.

Глава 29

Дома все очень рады, что я подтвердила дар. Марфа бросается меня обнимать, выспрашивает все подробности насчет поездки в Пятигорск, а потом заявляет, что испечет по такому чудесному случаю свой самый лучший торт. Пришибленный Славик смотрит на меня с завистью и тайной надеждой. Он очень хочет тоже получить дар, и то, что он открылся у меня, он все-таки оценивает положительно. И даже Реметов, старательно избегавший меня после эпизода с ремнем, заходит поздравить.

– Ну все, – говорит он, – теперь у тебя начнется новая жизнь. Молодец, Ольга.

Все очень мило, мне даже с ним ссориться не хочется. Благодарю Реметова почти искренне, и он уходит.

А потом еще и Славик удивляет.

Брат попадается мне возле гимназии. Я ходила туда, чтобы договориться насчет экспресс-уроков управления даром воды, нашла учителя, и мы договорились на вечер. Цена за урок не сказать чтобы низкая, но я могу себе это позволить. Рассчитываюсь сразу, и мы договаривается, что преподаватель закончит занятия, немного отдохнет и придет в усадьбу на тренировку.

Специально я Славика не ищу, потому что он все равно живет у меня дома и никуда с подводной лодки не денется. Но когда его тощая вихрастая фигура мелькает среди стайки гимназистов у входа, я тут же вспоминаю, что захватила с собой ответ на вызов Боровицкого. Вообще, я думала отдать его лично, но женишок мне не встретился, зато попался Славик.

– Эй! Идем-ка сюда!

Я машу Славику, он неохотно подходит и получает бумажку. Разворачивает ее и неожиданно говорит:

– Слушай, Олька, давай отойдем.

– Да пожалуйста.

Мы идем от гимназии прямо в ближайшую подворотню. Славик мрачно сопит, и у меня даже мелькает мысль, что меня ждет засада. Но нет, подворотня абсолютно пустая. Только я и Славик, ковыряющий землю носком ботинка.

– Тут это, я сказал Никите, что он дурак. Вот начерта он полез? Дуэль – это серьезно. Я говорю, Ольга тебя просто побьет, а он такой: мордобой в дуэлях против правил. А в магии, мол, он тебя сделает.

– Ну конечно, – вздыхаю я. – Там же «самый сильный огненный дар в гимназии»! Но спасибо. Я думала, ты будешь поддерживать его, как обычно.

У Славика дергается глаз.

– Слушай, Олька, ну ты же моя сестра! А тут дуэль, а если он тебя убьет или покалечит? Я сразу сказал: хватит! Но нет, ему все неймется!..

Вздыхаю. То, что Боровицкому неймется, это точно. Только я не совсем понимаю, как это коррелирует с тем, что его семейка собирается получить меня в жены или хотя бы отступные.

– Его отец не знает, – говорит Славик. – Ха! Никита неделю не сможет сидеть! Я даже думал рассказать, но мы же вроде друзья. Олька! Давай, навяляй ему! Я сразу сказал: он дурак, и ты ему наваляешь.

Собственно, это понятно и из того, что Боровицкий не стал передавать вызов через Славика, а воспользовался для этого услугами каких-то местных бомжей. Решил, видимо, что брат этот вызов может не донести.

– Постараюсь навалять, – киваю я. – Вот нечего мне делать, драться на этой детской дуэли. У меня знаешь, сколько сейчас мороки? Отца Гавриила убили, моих родителей убили, Степанова травят мышьяком, по городу бродят бомбисты, а я трачу время, чтобы снова макнуть в фонтан этого идиота Боровицкого!

– Не надо в фонтан, на это-то у него и расчет! – внезапно говорит Славик. – Убери его и напиши что-нибудь другое! Озеро, речку! Олька!

– А что, собственно, не так с фонтаном?

Славик мрачнеет еще больше, и, два раза оглянувшись в поисках внезапного Боровицкого, рассказывает, что у них с Никитой есть приятель, маг воды, как и я. И мой жених его второй день расспрашивает, выпытывая подробности.

По словам приятеля, большая вода – море, река или озеро – усиливает способности. А искусственный водный объект – это суррогат. Да, мне хватило воды из фонтана, чтобы поставить защиту при взрыве, но в обороне всегда проще, чем в нападении. Да и ситуация тогда была другая. Не факт, что я смогу повторить подобное в спокойной обстановке.

Поэтому Боровицкий специально оставил за мной выбор места дуэли – рассчитывая, что я по незнанию выберу фонтан.

А еще Никитушка считает, что я маг с двумя дарами. Такие маги – большая редкость, и считается, что они скверные дуэлянты. Дело в том, что когда два дара совмещаются в одном человеке, каждый дар по отдельности слабее, чем такой же, но у обычного мага. Дворян с двумя дарами годами учат использовать их так, чтобы один усиливал другой – и я, конечно же, не научусь этому за два дня.

Все бы ничего, но дуэль двух стихийников больше похожа на перетягивание каната. Только наоборот: нужно не тянуть, а толкать.

На этих словах я, конечно же, представляю тянитолкайчика из Айболита, то есть лошадь с еще одной головой оттуда, где должен расти хвост. Но на самом деле это стена огня против стены воды, и там уж кто пересилит. Если дерутся не насмерть, стену принято останавливать у кончика носа противника. Этакий магический щелчок по носу. А можно не останавливать и получить поджаренный труп. Или утопленника – в зависимости от того, кому повезло.

– Никита думает, что это будет легкая победа, – скрипит зубами брат. – Он сказал, твой дар воды наверняка такой же ничтожный, как и мой. Ну, он не знает, что я… что отец… не знает, в общем.

Понятно. Боровицкий не в курсе, что Славик вообще не маг. Еще неизвестно, как он вел бы себя, если знал.

– Скотина твой друг Никита, скотина, – констатирую я. – Так, Славик, а если я сейчас перепишу записку и напишу реку Псекупс вместо фонтана, тебе не влетит? Боровицкий же догадается, что ты предупредил меня.

– Плевать! – обиженно говорит брательник. – Ты главное наваляй ему! Пусть знает!