Текст книги "Сокровище Пущи (СИ)"
Автор книги: Мария Морозова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Ведьма скривилась.
– Вот значит, как, да?
На кухне послышался радостный писк. Злость в глазах Прасковьи сменилась обреченностью.
– Что ж, – прошипела она. – Ты сильна, признаю.
– И зачем тебе это нужно было? – спросил Арс, не выпуская меня из рук. – Кто заказал?
Женщина дернула плечом, не собираясь признаваться.
– Ладно, тогда мы пойдем, – улыбнулась я. – Не будем отвлекать.
Арс согласно кивнул. Мы развернулись и уже шагнули к выходу, когда нам в спины прилетело:
– Никто не заказывал! Это все я сама.
– Зачем? – Арс остановился и глянул на нее вполоборота.
– Затем. – Она отшвырнула веник и устало вытерла лоб. – Не нужна мне тут конкурентка. Явилась, понимаешь ли, из Старограда и засела в деревне. Я думала, заскучаешь и уберешься. Потом решила помочь.
– Помочь?
– Стала сплетни про тебя распускать.
– Те самые? – удивилась я.
– Да. Решила, что тебе не понравится, когда пальцем тыкать начнут. Но тебе все как с гуся вода.
– И тогда ты принесла манок, – холодно бросил Арс.
– Он не приманил бы ничего опасного, – задрала подбородок Прасковья. – Так, парочку крошанов или жырня, чтобы жизнь медом не казалась. Кто ж знал, что в тебе такая сила.
– Теперь почувствуешь на своей шкуре, что для меня готовила, – пробормотала я.
– Я призналась. Убери их из моего дома.
– Подумаю над этим вопросом, – кивнула я и поспешила к выходу.
– Эй! – крикнула ведьма. – Стой! Иначе не узнаешь…
– Что? – я замерла.
– Уберешь тварей? – она сложила руки на груди.
– Уберу, – опрометчиво пообещала я.
– Тебе стоит держать ухо в остро. В Прилесье есть кто-то пришлый. И этот кто-то отлично таится. Я чую чужую силу, но не могу понять, чья она. А молодая ведьма – лакомый кусочек для всякого, кто охоч до чужого.
– Его можно вычислить? – нахмурился Арс.
– У меня не получилось. Наверное, твоя… – Прасковья запнулась, – Феодора могла бы. – И не упустила шанса воткнуть в меня шпильку. – Если бы была инициированной обученной ведьмой, а не таким вот недоразумением.
– Помни, что это недоразумение тебя прокляло, – не осталась в долгу я. – Ладно, нам пора.
Схватив Арса за руку, потащила его прочь. Но когда мы выбрались за ворота, он придержал меня за плечи и обеспокоенно спросил:
– Что такое? Испугалась? Не переживай, Прасковья больше не будет вредить тебе. Если нужно, найду в Старограде своих старых знакомцев, привлечем ее за зловредное колдовство.
– Нет, не испугалась, – пробормотала я. – Просто не хотела признаваться ей, что понятия не имею, как снять свое проклятие.
– А надо ли? Она заслужила урок.
– Надо. Я же проклинала так, на эмоциях. Вдруг вредители и по соседям полезут? Они-то ни в чем не виноваты.
– Да, ты права, – согласился Арс. – Тогда просто слушай свою интуицию. Она подскажет.
– Надеюсь на это.
– Мне нужно в Пущу. Там происходит что-то странное.
– Странное?
– Я уже четвертый раз натыкаюсь на следы какого-то ритуала, – сказал он, понизив голос. – Вроде того, что мы с тобой обнаружили, помнишь? Только они стали чуть более кровавыми.
– Как это? – У меня охрип голос.
– Кровь куриная, – успокоил Арс. – Но тенденция настораживает. Еще и Прасковья сказала про одаренного. У нас тут явно сидит ведьма или ведьмак. Только кто? В Прилесье летом много приезжих.
– Кого можно не подозревать, так это Рылинских, – вздохнула я. – У них дара точно нет.
– Будь осторожна, Феодора.
– Мы сегодня собрались к русалкам, помнишь?
– Помню. И постараюсь вернуться до темноты. Не ходи одна, хорошо?
– За кого ты меня принимаешь? – фыркнула беззлобно. – Конечно, не пойду.
– Вот и умница.
Арс довел меня до дома, поцеловал на прощание и ушел. А я приготовила обед и, съев его, решила заняться насущными проблемами. Например, подумать, как снять собственное проклятие с Прасковьи.
Ведомая чутьем, я вышла в огород и осмотрелась. Да, а ведь теперь мне можно и с тетей Лидой посоревноваться. Ровные грядки, на которых наливаются соком салат и капуста, крупные грозди ягод на кустах, яблоки с розовеющими боками. Но самое главное – буйство цветов и трав на всех незанятых культурными посадками площадях.
Стоило уже давно признать, что все это не могло разрастись само по себе. Кочаны в два раза крупнее, чем у соседей, зелень, что тут же отращивает обрезанные стебли, травы, которые никто не сажал. Кажется, как только я приехала, эта земля проснулась от долгой спячки. Проснулся и источник в колодце, похожий на тот самый живой пущанский ключ – мне о таких рассказывали местные. Не собираясь забивать себе голову вопросами о собственном даре, я будто игнорировала все это. Но больше нельзя. Теперь ведьмино наследие – моя ответственность.
Прохаживаясь по дорожкам, я рассматривала цветы и хмурилась. Что-то было мне знакомо. Например, ромашка, мята и мелисса. А что-то я видела впервые в жизни. Это меня и смущало. То ли дар не раскрылся до конца, то ли просто не работал как справочник, но о свойствах многих трав я не имела ни малейшего представления. Вдруг у меня растет что-нибудь ядовитое? Не хотелось бы случайно заварить в чай убойный во всех смыслах цветочек.
И ведь не посоветуешься ни с кем. К Прасковье я теперь точно не пойду, мы не сумеем подружиться. Просить папу – не хочется привлекать внимание. Если только…
Я развернулась и побежала к тете Лиде. Где остановились травники во главе с Фокиным, она знала и с удовольствием подсказала мне адрес. Время уже давно перевалило за полдень, так что они должны были вернуться из Пущи, если вообще ходили туда сегодня.
Дом незнакомой мне женщины по имена Варвара располагался недалеко от школы. За забором из высокого штакетника слышался плеск воды и фырканье. Открыв калитку, я заглянула во двор. Глазам предстала голая мужская спина. Наклонившись, мужчина умывался из большого ведра, стоявшего на лавке. Это точно не был Фокин, да и на Максима Коломийцева он фигурой не походил. Хозяйка дома жила одна, значит, это Семен Локотков.
Я подождала, пока он наплещется и схватится за полотенце, выпрямляясь. У Локоткова, который первый раз попался мне без кепки, неожиданно оказались темно-рыжие волосы.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась я.
Мужчина вздрогнул и бросил на меня быстрый взгляд из-за плеча.
– Добрый, – буркнул он, накинул на голову полотенце и пошел в дом.
Я закрыла рот, не успев задать вопрос. Нет, ну что за грубиян. Придется поискать кого-нибудь поприветливее.
Постучав для приличия в приоткрытую дверь, сунула голову внутрь и снова поздоровалась.
– Добрый день. Есть кто живой?
– Феодора? – Из кухни показался Максим. – Здравствуйте. Вы к нам?
– Мне нужна помощь, – призналась честно. – Помощь человека, который разбирается в травах.
– Хм… – он почесал в затылке. – Роман Арнольдович куда-то ушел. Кажется, снова в Пущу, только уже без нас. А Семен…
– А вы?
– Я? – растерялся Коломийцев.
– Вы же тоже травник.
– Ну да, – пожал плечами мужчина, словно сам это только что понял.
– Значит, вы мне и поможете, – решила я. – Идемте. Это недалеко. У меня дома.
Максим послушно отправился за мной. Но выйдя на дорогу, вдруг попросил, запинаясь:
– А мы можем взять с собой Марину Константиновну?
– Марину? – удивилась я.
Мужчина в ответ слегка покраснел. Понятно. Кажется, травник запал на строгую учительницу. Интересно, есть ли у них шансы? Марина ни с кем не встречается, но слишком уж Коломийцев робок и нерешителен. Впрочем, почему бы не дать ему шанс?
Олешева оказалась дома и согласилась зайти ко мне в гости. Тем более, мы с ней давно не разговаривали, и Марине явно хотелось узнать какие-нибудь новости о сагарах. Только сначала дело.
– Ничего себе, – хмыкнула Олешева, когда я завела их в огород.
– Мне казалось, вы совсем недавно приехали, Феодора, – протянул немного растерянный травник.
– Ну да, за пару дней до вас.
– И все уже успело так вырасти? – изумился он.
– А не должно было? – насторожилась я. Потому что знала, чем огурец отличается от баклажана, но не слишком разбиралась в сроках созревания овощей. В этом мой навык огородничества оказался не таким продвинутым.
– Хм, может, и должно, – еще сильнее растерялся Коломийцев. – Земля-то тут хорошая.
– Вообще я позвала вас, чтобы вы помогли определить, что у меня выросло.
– Понял.
Он прошелся по дорожке, осматриваясь.
– Вот это ромашка аптечная. Желтое рядом – пижма. Мелкие белые цветочки – тысячелистник – хорошее растение. Незабудка. Похожа на ваши глаза, Марина Константиновна.
Олешева смущенно зарделась. Коломийцев зарделся тоже и поспешил продолжить:
– Вот эти фиолетовые, которые растут возле забора – чабрец, шалфей и душица. Мяту и мелиссу, я думаю, вы и сами узнали. Дальше вербена, полынь, мальва, вереск…
Я кивнула, запоминая все, что он говорит. Надо же, сколько всего полезного наросло. Можно делать и чай, и приправы, и наверняка какие-нибудь лечебные примочки.
– А вот тут нужно быть осторожнее, – Максим слегка поумерил мой энтузиазм, указав на высокие прямые стебли с венчиками сине-фиолетовых цветов. – Аконит. Ядовито. Так что неспециалисту лучше не трогать, иначе… Ого!
– Что там? – Мы с Мариной подобрались поближе.
– Надо же, разрыв-трава. – Он присел и коснулся пальцем невысокого цветка с узкими листьями и маленькими бутонами. – Никогда не видел, чтобы она росла просто так, в огороде. А тут… ну ничего себе, мандрагора!
Мандрагорой оказались розетки крупных листьев. А я думала, что это какой-то сорняк.
– Та самая, которая кричит? – насторожилась Марина.
– Конкретно эта не кричит. Но я слышал от Фокина, что глубоко в Пуще растет истинная мандрагора. И вот ее как раз-таки просто не возьмешь, хотя из нее выходят особенно мощные зелья.
– Вы такую не собираете? – спросила я.
– Нет. Она даже Фокину не дастся. На самом деле, в Пуще много диковин, добыть которые нам не под силу. Хотя многим хотелось бы.
– В прошлом году Арсений вытащил оттуда двух браконьеров, оглушенных мандрагорой, – подтвердила Олешева.
Коломийцев прошелся дальше и вдруг улыбнулся.
– А вот это тоже редкость. Настоящий луноцвет.
Под большим кустом ромашки росли маленькие белые цветочки, похожие на звездочки.
– В Пуще он нам всего в одном месте попался. Фокин даже не дал его трогать, сам собирал.
Я нахмурилась. Потому что видела луноцвет не далее как вчера. Завядший цветок просто и обыденно валялся на крыльце Рылинских и имел такой вид, словно отвалился с чьей-то подошвы. Неужели кто-то из них ходит в Пущу? Или цветок принесло с кем-то из гостей, бывавших в коттедже?
– Ты случайно не знаешь, знаком ли Фокин с кем-нибудь из Рылинских? – спросила у Максима.
– Рылинских? – растерялся тот. – Нет, не знаю.
– Понятно.
Марина бросила на меня полный любопытства и ожидания взгляд. Я спохватилась и произнесла:
– Спасибо за помощь, Максим. Подождите минуту, вынесу вам холодного травяного чая, а то ведь жара.
– Я помогу, – тут же вызвалась Олешева, и мы убежали в дом.
– Знаешь, ко мне на днях заходил парень, – призналась она, пока я разливала чай в стаканы. – Илья, кажется. Он ведь Рылинский, да?
– Да. – Моя рука замерла с чайником.
– Илья просил показать мою коллекцию. Ну я показала, мне не жалко. Тем более, он тоже историк, как и ты.
– А про сагаров он спрашивал? – прищурилась я.
– Нет, – ока покачала головой. – Увидел шлем, но то ли не понял, чей он, то ли просто сделал вид, что не понял.
– Вот как…
– А как твои поиски?
– Не скажу, что есть прогресс, но мы с Арсом собираемся в Пущу. Попробуем… попробуем поискать. Уверена, что сагары где-то там.
– Значит, у вас все серьезно? – улыбнулась Марина.
Пришла моя очередь смущаться. Но Олешева не стала расспрашивать, понимающе хмыкнув, за что я была ей очень благодарна. И пусть уже явно определилась с собственными чувствами, обсуждать их с другими была не готова.
Напиток снова полился в стаканы. Я поставила их на поднос и осторожно понесла на улицу. Максим нашелся у крыльца. Он задумчиво рассматривал пятно пепла, которое осталось от рассыпавшегося подклада Прасковьи.
– Еще раз спасибо за помощь, – поблагодарила я, подавая ему стакан.
– Да не за что, – травник неловко дернул плечами. Потом покосился на Марину: – Я могу проводить вас домой?
– Можете, – вполне благосклонно кивнула та.
Допив чай, парочка вернула мне стаканы и удалилась. Я отнесла их на кухню и уселась за столом в гостиной, подперев подбородок кулаком. Было над чем подумать.
Во-первых, огород. В кулечках Людмилы Васильевны точно не было всего того, что там выросло. Значит, либо семена спали в земле и проснулись от моего полива (хотя я не была уверена, что они вообще способны так долго продержаться), либо они населялись как-то сами по себе.
Во-вторых, луноцвет. Это не одуванчик и не крапива, чтобы просто так валяться по деревне. На крыльцо Рылинских их принес кто-то, кто бывал в Пуще, причем отдельно от официальной экспедиции травников. Еще и Илья со своими расспросами…
Нет, чисто гипотетически я могу представить такую ситуацию. Илья узнает о сагарах и решает добраться до их захоронения. Сначала нанимает… ну, допустим, Лихачева, который пытается найти череп в участке Зудина, потом спаивает самого Зудина, чтобы допросить. Но у него ничего не выходит, и Рылинский приезжает в Прилесье, вроде как следить за братом, а на самом деле искать. Он убивает Лихачева, как ненужного свидетеля, и ходит в Пущу сам. Хотя откуда тогда взялись ведьминские ритуалы? Да и Илья не производит впечатление человека, способного на такое.
Тогда кто, травники? Фокин явно человек с опытом и связями. Коломийцев вроде как не уверен в себе и вообще немного мямля, но сегодня в огороде он преобразился. Все он может и все знает, если сильно захочет. А еще есть темная лошадка Локотков… Хм… Локотков… Почему мне кажется, что я уже видела что-то, похожее на утреннюю сцену у дома? Темно-рыжий затылок, поворот головы, взгляд немного исподлобья… Вот только где и когда… В деревне он все время в кепке ходит, значит, это было раньше. Или я сама себе выдумываю?
Тихо застонав, я запустила пальцы в волосы. В углу раздался шорох. Бес сидел на стеллаже с книгами и скреб его лапами. Я поднялась, чтобы попросить его не портить имущество, но вдруг нахмурилась. Книги стояли как-то по-другому. Раньше между ними оставалось свободное место, а сейчас они втиснуты так плотно, что почти что вываливались с полки.
Забыв о подозреваемых, я шагнула к стеллажу. Понадобилось минута, чтобы понять, что одна из книг – «Образ жизни и повадки пресноводных рыб» – как будто бы стала больше и толще. Ухватив ее за корешок, я с усилием вытянула томик из плена соседей. Пальцы закололо.
Книга и правда выглядела как-то по-другому. Обложка набухла, потемнела, стала плотнее. Надпись на ней почти стерлась. Я раскрыла томик и ахнула. Страницы опустели. Вернее, теперь вместо текста и фотографий рыб была желтоватая бумага, на которой кое-где можно было рассмотреть бледные рисунки. Кажется, это были цветы.
– Что за ерунда? – пробормотала я, перелистывая книгу. Неужели кто-то забрался в мой дом и заменил оригинал вот на это?
Словно возмутившись, обложка ударила меня несильным разрядом. Я зашипела, чуть не выпустив книгу из рук. Нет, это не замена, а что-то гораздо серьезнее. Можно даже решить, что с нее сползают маскировочные чары.
Я осмотрела книгу со всех сторон и едва ли не обнюхала. В голову начали закрадываться определенные подозрения. Цветы, листья, слишком бледный нечитаемый текст, в котором, тем не менее, можно угадать то ли инструкции, то ли рецепты. Неужели это тот самый родовой гримуар Анны Лесниной?
Книга дернулась у меня в руках и захлопнулась, заставив вздрогнуть. Мне что, дали понять, что пока слишком рано лезть в такие глубины? Ну ничего себе, заявочки. А что будет, если я, например, возьму и уеду? Снова замаскируется?
От книги накатила ощутимая волна недовольства. Растерянно хмыкнув, я вернула ее на полку, от греха подальше. Раз в родовые тайны мне углубляться не время, буду действовать, как советовал Арс. Использую интуицию.
Я вернулась в огород. Села под яблоней и прикрыла глаза, пытаясь почувствовать свою землю и все, что на ней росло. Ноги сами подняли меня и повели к зарослям цветов. Под руку попались мальва, вербена и тысячелистник. Слушая чутье, я сорвала несколько цветущих головок, тут же испачкавших пальцы соком. Потом добыла из колодца очередное ведро свежей воды и понесла все на кухню. Не знаю, что за отвар из этого выйдет, но попробовать однозначно стоит.
Отвар вышел и вышел хорошо. По крайней мере, когда я смотрела на налитую в бутылку светло-зеленую жидкость, на меня накатывало удовлетворение и гордость. Дело ведь не только в травах, но и в эмоциях. Ведь в процессе зельеварения я постаралась передать зелью, насколько сильно хочу, чтобы оно помогло прогнать все нехорошее. Что ж, посмотрим, как подействует.
Идти к Прасковье не хотелось. Арс еще не вернулся, хотя солнце уже начало скрываться за деревьями. Я вышла к калитке и нерешительно застыла, не зная, что делать. Так бы и стояла, но на Приречной послышались детские голоса. Идея сразу пришла в голову.
– Вадим! – окликнула я младшего Глазунова, который откуда-то возвращался вместе с братьями. – Подойди, пожалуйста.
Мальчишка замер на секунду, но все же приблизился, с любопытством глядя на бутылку в моих руках. Братья подобрались следом.
– Можешь помочь мне? – попросила я.
– Конечно, он поможет, – ответил за него старший из братьев. – Вы нас таким вкусными конфетами угостили.
– Помогу, – согласился Вадим. В его глазах все сильнее разгоралось любопытство.
– Нужно отнести это Прасковье. Знаете, куда?
– К ведьме? Знаем.
– Вот, – я протянула бутылку. – Отнесите и скажите, чтобы разбрызгала зелье в доме и по двору.
– Ого, – выпалил мальчишка. Потом подошел ближе ко мне и спросил: – Это тоже какие-то ведьминские дела, да? Как череп?
– Что ты там шепчешь? – навострил уши старший.
– Да, – ответила я, и Вадим понятливо кивнул. – Ведьминские дела. Все, бегите.
Мальчишка сунул бутылку в рюкзак, и троица отправилась выполнять поручение. Но мне очень не понравился любопытный огонь в глазах братьев Вадима. Эх, и почему кажется, что он сулит мне большие неприятности?
ГЛАВА 21
Дожидаясь Арса, я убралась на кухне и приготовила ужин. Звук шин, оборвавшийся у моего дома, послышался как раз тогда, когда я выкладывала на блюдо обжаренные в соусе куриные ножки. Я наскоро вытерла руки и бросилась встречать своего мужчину. Вот только ошиблась, как это уже случилось однажды. У обочины стоял черный магомобиль. А рядом с ним – Петр Рылинский с букетом в руках.
– Ну и что тебе нужно? – спросила я со вздохом, подходя к калитке.
– Пришел мириться, – улыбнулся он. – Понял, что вчера повел себя неправильно и наговорил много лишнего.
Я недоверчиво покачала головой. Толку от того, что он понял?
– В любом случае, это ничего не изменит, – сказала твердо.
– Феодора, давай поговорим нормально, – предложил Рылинский и махнул букетом. – Да, наши отношения совсем не складывались.
– Какие отношения? – хмыкнула я.
– Но мы можем попытаться начать все правильно, – Петр не обратил внимания на мой скептицизм. – Дай мне шанс.
– Нет. Извини. Не выйдет.
– С чего ты решила?
– Просто я знаю это.
Не говорить же ему, что сейчас у меня на кухне стынет блюдо с курицей, которое приготовлено для того, кого я действительно рада видеть в своем доме и своей жизни. Боюсь, этого Петр не выдержит, даже если и правда настроен на спокойный разговор.
– Феодора…
– Извини, – пожала плечами.
– Нет, ты меня все же выслушаешь, – упрямо нахмурился Петр и схватился за калитку.
Но тут же отшатнулся, словно его ужалили.
– Что за дрянь? – рыкнул он, тряся рукой. По забору пробежал бледно-голубой огонек, на секунду проявив полупрозрачную стену, вставшую точно по периметру.
Я растерянно моргнула, а потом нахмурилась. Вот это ничего себе эффект. Кажется, Арс был прав, когда говорил, что моя сила создала вокруг участка защиту. И сейчас эта защита восприняла Рылинского как врага. Забавно. А Марина с Максимом заходили сюда без всяких проблем.
– Феодора? – настойчиво произнес Петр.
– Видимо, с недобрыми намерениями ты сюда пришел, – сказала я медленно. – Теперь это дом ведьмы. И сюда не войти тому, кто хочет сделать хозяйке что-то плохое.
– Я не… – Он поднял руку, явно собираясь попробовать снова, но все же отдернул ее и подарил мне очень внимательный взгляд. Стало неуютно.
– Возвращался бы ты в Староград. – Я обхватила себя руками. – Нам обоим только что продемонстрировали, что никаких теплых чувств ты ко мне не питаешь. Можешь даже сказать отцу, что не собираешься жениться на той, кто спит с деревенским лесником.
– Вот, значит, как… – задумчиво произнес Рылинский, не спуская с меня глаз.
По забору снова пробежала искорка. Вдалеке послышался шум двигателя. Петр глянул налево и скривился. По Приречной ехал знакомый вседорожник.
– Ладно, – поморщился он.
Бросив букет на заднее сидение магомобиля, он сел за руль и отъехал. Как раз тогда, когда на его месте припарковался Арс.
– Все в порядке? – спросил мой мужчина. Он не мог не понять, кто ко мне пожаловал.
– Да, – сказала я. – Представляешь, Рылинский хотел поговорить, а защита его не пустила.
– Не удивительно, – пожал плечами егерь, спокойно заходя во двор.
– Я приготовила ужин.
– Спасибо. Сейчас поем, отдохну немного и отправимся к русалкам.
Ехать решили на вседорожнике Арса. Мой магомобиль, может, и проехал бы по обычным дорогам, но к проселочным был приспособлен слабо. На ту сторону реки вел расположенный к югу от деревни мост. За мостом мы свернули налево, перебираясь с асфальта на грунтовку. Машину трясло все сильнее, пока наконец Арс совсем не остановился.
– Все, – сказал он, открывая дверь. – Дальше, может быть, и проехали бы, но шум распугает нечисть.
– Хорошо, – я безропотно согласилась на пешую прогулку.
– Пойдем. – Арс кивнул в сторону еле заметной тропинки. – Идти чуть больше двух километров. Смотри под ноги, могут попадаться кротовины.
Он шагнул на тропку, я – следом за ним. Здесь берег Плисы зарос густыми кустами, отделявшими луг от реки. Но это никак не мешало ощущать запах речной воды, слышать кваканье лягушек и плеск. Несмотря на ночное время, все вокруг кипело жизнью.
Река петляла, и нам приходилось петлять вместе с ней. Хотя тропинка оказалась ровной и удобной, вопреки прогнозам Арса. Постепенно слева стало видно высокие деревья на другом берегу. Пуща была слишком близко. Показалось даже, что я слышу ее шепот и долгий протяжный зов. Медальон нагрелся так, что ощутила его тепло и через ткань сумки, которую прижимала к себе.
Арс остановился и придержал меня за плечо, вглядываясь в темноту впереди.
– Теперь осторожно. Слышишь?
Я прислушалась и поняла, что он имеет в виду. За кустами чудился странный звук. Плеск и тихий мелодичный перезвон хрустальных колокольчиков, как песня весенней капели.
– Так, теперь я пойду первой, – сказала решительно.
– Нет, – попытался было запротестовать Арс.
– Я ведьма. И женщина. Поверь, так будет лучше.
Он посверлил меня мрачным взглядом, но все же согласился, скрепя сердце.
– Ладно. Но если что, сразу прячься мне за спину.
Я кивнула, перехватила поудобнее сумку с гостинцами и пошла вперед. Тропинка здесь уже заканчивалась, и высокая трава шелестела под ногами, цепляясь за брюки. Долго идти не пришлось. Плеск становился все громче, а потом я вывернула из-за очередных кустов и оказалась рядом с той самой ивой.
Это было очень большое и явно старое дерево. Его корни крепко держались за высокий берег, кое-где прорывая его насквозь. Толстые стволы изгибались над рекой. Густая крона походила на зеленый шатер, касаясь воды кончиками ветвей.
Прямо передо мной на одном из стволов сидела русалка. Я никогда не видела эту нечисть вживую и сейчас замерла, рассматривая ее во все глаза. А посмотреть было на что. Невысокая, худенькая, русалка была одета во что-то, напоминавшее длинную ночную рубашку. Полупрозрачная белая ткань красиво обрисовывала изгибы тела. Длинные темно-зеленые волосы струились по плечам, по груди, спадая до колен. На узком лице двумя самоцветами горели нечеловеческие глаза.
– Гости, – раздался голосок, похожий на журчание ручья.
Я вздрогнула, отмирая. За первой русалкой на стволе сидела еще одна. А потом и третья бесшумно вынырнула из воды и ловко забралась на иву, присоединяясь к подругам.
– Гости…
– Гости…
– Ведьма…
– И мужчина…
Они говорили удивительно слаженно, будто были единым организмом. Их голоса, тихие, но при этом звонкие, завораживали. Я с трудом прочистила горло и вежливо поздоровалась.
– Темной ночи вам. Мы пришли без зла.
– Ведьма, – повторила та, кого я заметила первой, и гибко перебралась на ствол поближе.
– И не с пустыми руками, – вспомнила я.
Открыла сумку и достала оттуда ворох лент. Глаза русалки загорелись еще сильнее. Она протянула руку, отбирая у меня подарок. На ее лице расцвела хищная, но довольная улыбка.
– Красиво, красиво, – захлопала в ладони вторая.
Я достала бусы и гребень, подавая ей. Ива задрожала от звонкого смеха. Русалки выхватывали друг у друга ленты, меряли бусы, красовались, бросая хитрые взгляды на Арса, который молчаливой тенью маячил у меня за спиной.
– Хорошо, – прищурилась первая русалка, расчесывая свои волосы. – Хорошая ведьма, правильная…
– Я хотела задать вопрос.
– Вопрос? – зашелестела третья. Русалки переглянулись. – Задавай, ведьма…
Вытащив из кармана медальон, положила его на ладонь и показала речным девам. Серебро тут же начало светиться.
– Попадалось ли вам в реке что-то похожее?
Русалки снова переглянулись, на этот раз так задумчиво, словно разговаривали без слов. Потом третья соскользнула с ивы и бесшумно скрылась в воде. Чтобы через пару минут возникнуть у самого берега, заставив меня вздрогнуть.
– С-смотри, – прошипела она, цепляясь рукой за ветку.
Я тихо ахнула. На синеватой ладони лежала вторая половинка. Пусть она тоже была покрыта грязью и коркой, но бледное сияние, которое пробивалось там, где на металл падал лунный свет, нельзя было не узнать.
– Можно? – тихо спросила я.
– Бери, – разрешила русалка.
Арс напрягся. Но я храбро шагнула вперед и взяла артефакт. Русалка хихикнула, ныряя назад. Голоса зазвенели капелью.
– Хорошая ведьма…
– Правильно пришла, правильно спросила…
– Не то, что пришлый…
– Злой, плохой пришлый…
– Пришлый? – Выловила я важное.
– Приходил, спрашивал…
– Помощи хотел, кости старые искал…
– Да неправильно просил…
– Кто-то спрашивал вас про старые кости? – уточнила я, подобравшись. Арс шагнул ближе, накрыв плечи ладонями. – Кто это был? Как выглядел?
– Ответим…
– Ответим…
– За поцелуй…
– Чей? – обалдела я.
– Его, – хором заявили русалки, не спуская глаз с Арса.
У меня внутри поднялась самая настоящая буря. И дело не в ревности. Интуиция подсказывала, что поцелуй нечисти может не закончиться для мужчины ничем хорошим.
– Нет, – отказала твердо. – Он мой.
Русалки засмеялись, покачиваясь на ветвях. Арс сжал мое плечо, словно готовый по первому неверному движению задвинуть себе за спину. Но я не чувствовала опасности.
– Тогда иди и ищи…
– Ищи красного, сильного… такого, как ты…
– Лесного… Лесом пахнет…
Сказав это, русалки как по команде нырнули в воду, обдав нас мелкими брызгами. Я неосознанно дернулась назад и оказалась в объятиях мужчины, который тут же прижал к себе. Вода плеснула в последний раз, и все затихло.
– Уплыли? – негромко спросила я.
– Да, – сказал Арс, не торопясь выпускать меня.
Я сжала пальцами мокрый грязный медальон. Острый край кольнул кожу. Опустив глаза, я посмотрела на две половинки и поднесла их друг к другу. Свечение стало таким ярким, что на секунду ослепило. Серебро нагрелось в руках, обжигая. Больших трудов стоило не выронить его обратно в воду.
– Феодора…
Я тихо вскрикнула, не выдержав жара. Но все сразу закончилось. Только в моих руках теперь лежал цельный, чистый медальон.
– Ты видишь? – ахнула я.
– Вижу, – мрачно подтвердил егерь.
Я развернулась в его объятиях и заглянула в лицо.
– Что такое?
– Артефакт стал цельным. Боюсь, теперь он будет влиять на тебя еще сильнее.
В его словах был смысл. Уже сейчас я ощущала, как внутри медальона пульсирует энергия. Пришлось спрятать его в сумку, завернув в пакет из-под лент. Мало ли…
– Пойдем? – предложил Арс.
Я кивнула. Но мой взгляд зацепился за ствол ивы, на котором зеленел длинный русалочий волос. Интуиция не попросила, а приказала забрать. Сопротивляться было глупо, и волос занял свое место рядом с медальоном. Пригодится.
– Мой конкурент приходил к ним, – сказала тихо, когда мы шли обратно.
– Да, похоже на то.
– Пришлый, такой, как я… Тоже приехал из Старограда? Они назвали его красным. Что это значит? Рыжие волосы, как у Семена Локоткова? Или красная одежда? Фокин часто ходит в красной футболке.
– Считается, что русалки различают цвета совсем не так, как мы, – покачал головой Арс. – Поэтому это может значить вообще все, что угодно.
– Жаль.
– Останься сегодня ночевать у меня. Тебе лучше находиться подальше от сагарских штук.
– Хорошо.
Вот только выспаться снова не получилось. В этот раз я не бежала во сне, не таилась и не шептала молитвы. Просто лежала в кромешной темноте под толстым слоем земли. Со всех сторон меня окружали древесные корни, обвивая кости, свободные от давно истлевшей плоти. Серебряная цепочка на шее порвалась, не выдержав постоянных атак воды. Но мои пальцы продолжали сжимать то, ради чего все это было затеяно…
Открыв глаза, я сначала не поняла, где нахожусь. Взгляд уперся в скошенный потолок из обструганных досок. Откуда-то сбоку лился свет утреннего солнца.
– Доброе утро, – раздался знакомый голос.
Я глянула налево и увидела Арса, который лежал, подперев голову рукой, и внимательно смотрел на меня.
– Доброе, – ответила немного хрипло. – Это твоя спальня?
– Моя.
Да, это и правда единственная комната в доме егеря, в которой я еще не была. Деревянный потолок, деревянные стены, тканый ковер на полу, треугольное окно, на широком подоконнике которого спят коты. Уютно, хоть и пусто.
– Что случилось?
– Ты плохо спала, – признался Арс. – Я пытался тебя разбудить и не смог. Хотел даже бежать за помощью, но Лих остановил. – Тот согласно муркнул, подняв голову. – Тогда я просто перенес тебя сюда, чтобы видеть.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Мне снова снился… нет, не кошмар. Просто сон.
Я посмотрела на свою руку, все еще судорожно сжатую в кулак, как было во сне. Пальцы до сих пор ощущали то, чего касались. Что-то некрупное, размером с яйцо, гладкое, очень-очень твердое. А вместе с тем – напитанное мощной силой.
– Они ведь не просто так бежали и таились. Они что-то несли с собой, – сказала я, перебирая в голове варианты. – Похоже на камень… Знаешь, Илья Рылинский рассказывал о Сердце Луны, которое потеряло силу. Не могло же оно оказаться у сагаров, ведь так? Или могло?
