Текст книги "Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны (СИ)"

Автор книги: Мария Мире

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Гроза и то, что прячется за ней

Глава 14. Гроза и то, что прячется за ней

Во сне голос Каэля преследовал меня: «Будьте осторожнее…»

Сначала далекие слова, почти ленивое ворчание. Потом ближе. Резче. Оглушающе. С короткой вспышкой света, пробившейся даже сквозь закрытые веки. Я вздрогнула и проснулась, поняв, что это был усилившийся раскат грома на улице.

Перевернулась на другой бок, натянула одеяло на плечи и упрямо попыталась убедить себя, что это просто дождь. Обычная летняя гроза, о которой здесь предупреждают так же спокойно, как о завтрашнем подое.

Гром прокатился ближе. Я открыла глаза, морщась. Поспать судя по всему удалось совсем немного. В комнате было темно. Ветер уже бился в ставни, словно кто-то настойчиво пытался попасть внутрь. Тени на стенах дрожали, вытягивались.

Выдохнула разочарование от резкого и слишком раннего пробуждения и уже собиралась снова закрыть глаза, когда холодная капля упала мне прямо на лоб.

Я чертыхнулась. Еще одна – скатилась по виску.

– Только не это… – пробормотала я, резко садясь на кровати.

Очередной раскат грома сотряс стекла и окончательно убедил меня, что эту грозу мне переспать не получится.

Я встала, продолжая чертыхаться и путаясь в длинной сорочке. Вытерла мокрые разводы с лица. Не зря я в первую же ночь обратила внимание на подтеки на потолке, но самонадеянно так и не занялась крышей в череде других, более важных, как мне казалось, дел.

Натянула платье прямо поверх ночной рубахи, наспех зашнуровав – было не до приличий, – сунула ноги в башмаки и, сцепив зубы, сдвинула кровать в сторону, а под капающий потолок подставила ведро.

Убедившись, что в моей комнате других протечек нет, я вышла в коридор, повыше подняв фонарь. Нужно бы проверить и другие комнаты, но прежде всего – кухня и зал.

Таша в своей бочке дрыхла в углу около затухшего очага с блаженным видом существа, которому буря не только не мешает, но и доставляет искреннее удовольствие. Я даже была несколько удивлена тому, что она не захотела провести это время в реке. Одна ее изящная рука свешивалась за край, пальцы слегка шевелились в такт шуму дождя. Я секунду смотрела на нее и тихо завидовала такой безмятежности.

А потом с потолка снова капнуло. На этот раз – мне прямо за шиворот.

Я поежилась и подняла фонарь выше. Над дальним углом зала набухало еще одно темное пятно – медленно расплывающееся прямо у меня на глазах. Еще одна капля. Еще. Я огляделась, подхватила со стойки большую миску и поставила под самое проблемное место. Капли застучали по дну – часто, деловито, без малейшей надежды, что старая кровля выдержит эту ночь, не затопив мое имущество.

– Ну и прекрасно, – сказала я вслух, просто чтобы разогнать тоскливую тишину и быстро осматривая другие помещения. В занятые комнаты ломиться не стала, мысленно вознося молитвы местным духам, чтобы все обошлось хотя бы там.

Крыша. Хольм говорил что-то про крышу еще на прошлой неделе – что в двух местах доски подгнили и надо бы до дождей успеть. Я поставила под еще несколько капающих участков в кухне таз и ведро. Устало потерла лоб, пытаясь прикинуть свои перспективы. До утра тары хватит. Но завтра дождь может продолжиться, послезавтра тоже – а чердак я так и не удосужилась толком осмотреть.

Лестница наверх была узкой, крутой и скрипела на каждой ступеньке с таким задором, что разбудить ею можно было, наверное, всю деревню. Я поморщилась на первом же звуке, подняла повыше фонарь и полезла осторожнее.

– Помочь?

Я вздрогнула так, что едва не выронила фонарь, и тихо выругалась. Опять. Вот вам и леди в отставке. Может бывший развелся с Виолеттой из-за сквернословия?

Каэль стоял внизу. В простой темной рубашке, обрисовывавшей широкие плечи. Лишь темные волосы были слегка растрепаны, что придавало его обычно безупречному образу какую-то домашнюю небрежность.

– Вы меня напугали, – выдохнула я, прижимая свободную руку к бешено колотящемуся сердцу.

– Слышал как вы ходите, – сказал он без особых извинений в глубоком голосе. – Потолок?

– Крыша, чердак. – Я передернула плечами и слегка поморщилась. – Хольм говорил, что там есть плохие доски. Думала, до дождей успеем.

– Видимо дожди начались раньше.

– Наблюдательно, – не сдержала я легкой язвительности в ответ на его усмешку.

Он поднял свой собственный фонарь чуть выше, окинул внимательным взглядом мое наспех и криво зашнурованное платье, мокрые пряди, прилипшие к щекам и вздохнул.

– Где инструменты?

Я хоть и была гордой, но все же не настолько, чтобы в своем положении демонстрировать характер. На чердак мы поднимались уже вдвоем. Каэль не стал предлагать мне посидеть внизу, «подождать как истинной леди», и я была ему за это благодарна. Люк поддался лишь с третьей попытки – сама бы я точно не справилась. Мужчина надавил крепким плечом, створка с грохотом откинулась, обдав нас запахом сырости.

Чердак встретил ароматом старого дерева, многолетней пыли и мерным, зловещим плеском в дальнем углу. Дождь уверенно находил дорогу сквозь щели, собираясь в темные лужицы на досках.

Особенно плохих мест было три. Одно совсем скверное – дерево там позеленело и прогнило так, что держалось, казалось, на одном упрямстве. По моим прикидкам как раз под ним и находилась моя кухня.

– Начнем с этого, – скомандовал Каэль, уже опускаясь на одно колено рядом с лужей.

Я поставила свой фонарь так, чтобы свет падал на стропила, и стала передавать инструменты, попутно промокая лужи принесенными тряпками. Работал он молча, сосредоточенно. Его движения были точными, сильными и экономными. Я завороженно смотрела на его руки – как он находит нужное место на ощупь раньше, чем успевает рассмотреть при свете, – и думала, что так не бывает. Аристократы (а я уже не сомневалась, что он из местной знати), снимающие комнаты за золотые монеты, не умеют чинить прогнившие деревенские крыши в кромешной тьме.

– Придержи здесь, – попросил он, не оборачиваясь.

Я шагнула ближе. Пришлось встать совсем рядом – чердак был низким, скат крыши не оставлял места маневрам. Чтобы удержать непокорную доску, пока Каэль забивает гвоздь, мне пришлось вплотную прижаться к его боку.

В этот миг я забыла, как дышать. Сквозняк холодил мою мокрую от дождя спину сквозь тонкую ткань платья, но от Каэля исходил такой мощный, первобытный жар, словно он сам был пылающим очагом. В тесном пространстве запах пыли отступил, растворяясь в аромате древесины и чего-то, что я так и не смогла определить.

Очередная молния разорвала небо. Синеватый свет на секунду залил чердак сквозь щели, и в этой вспышке я увидела, что Каэль замер. Он смотрел не на доску, которую мы держали. Его потемневший, почти черный взгляд был прикован к моему лицу. К моим губам.

Гром грохнул с опозданием, сотрясая балки. Я судорожно моргнула, отводя глаза, и поспешно уставилась на инструменты.

Провозились мы долго. Каэль занимался делом молча, я светила, стараясь больше не задевать его в тесноте. Получалось не всегда. Каждое случайное прикосновение обжигало, и я буквально чувствовала, как сгораю от смеси неловкости и странного, тягучего предвкушения.

Где-то в середине работы гроза начала затихать. Гром уходил дальше, дождь стал тише, ровнее.

– Все, – сказал наконец Каэль, откладывая молоток.

Мы спустились на первый этаж в приятной, усталой тишине. В зале тазы справились – луж на полу не было.

– Спасибо, – сказала я на выдохе, неловко заправляя за уши растрепанные пряди. – Я бы и сама, конечно, но...

– Знаю, – ответил он. В его голосе скользнула мягкая, совсем не обидная на этот раз насмешка. – Я же застал вас как раз, когда вы уже шли воевать с крышей. Сами. В темноте.

Я открыла рот, закрыла. Потом все-таки сказала:

– Я вычту стоимость ваших услуг из платы за проживание.

– Не стоит. В моих же интересах было не проснуться посреди водопада.

Я покосилась на него. В неярком свете фонаря его лицо казалось расслабленным, а в уголках губ пряталась тень улыбки.

– Есть сидр, – предложила я, переводя тему. – Холодный, с вечера. Будете?

Мы устроились за дальним столом у окна, подальше от кухни и Таши. Дождь барабанил по стеклу умиротворяюще, сидр мягко обжигал горло сладостью и терпкостью прошлогодних яблок. Некоторое время мы просто сидели в тишине. Это было редкое, ценное молчание. Волосы у меня были спутаны, на рукаве осела чердачная пыль, но мне впервые было совершенно не стыдно за свой вид.

– У вас всегда так? – спросил он вдруг, прерывая тишину.

– Как?

– Все – сама.

Я обхватила холодную кружку обеими ладонями, глядя на свое отражение в темном окне.

– А как иначе? Вы бы видели, какой таверна мне досталась… Все предусмотреть невозможно.

Я устало покачала головой, не желая жаловаться. Каэль не перебивал. Он просто смотрел на меня – так внимательно, что по коже снова побежали мурашки.

– У вас пыль, – сказал он, понизив голос. – На виске.

Я потянулась рукой, но видимо не туда. Он чуть качнул головой. Я промахнулась снова.

– Давайте я.

Он потянулся через стол. Медленно. Неотвратимо. Его пальцы одним коротким, очень осторожным движением смахнули пыль с моего виска. Почти не коснулись кожи. Почти. Но даже этого мимолетного тепла, этой крошечной искры хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.

Я замерла, боясь пошевелиться. Каэль тоже не убрал руку сразу. Его пальцы скользнули чуть ниже, зарываясь в мои влажные, растрепанные волосы у виска, а взгляд – внезапно потемневший, густой, как ночное небо, – медленно опустился на мои губы.

Казалось, сам воздух между нами затрещал от напряжения. Читательницы женских романов, которые я иногда листала в прошлой жизни, назвали бы это магией. Но сейчас это была реальность. Моя реальность.

Он наклонился. Медленно – давая мне время отстраниться, отвернуться, перевести все в шутку. Я не сдвинулась с места.

Поцелуй был невесомым, почти вопросительным, но от него по венам плеснуло чистым пламенем. Вкус горьких яблок, терпкость сидра и этот сводящий с ума, чисто мужской древесный аромат... На секунду в моей голове не осталось ничего: ни протекающей крыши, ни немытой посуды, ни проблем с местными. Только его губы, отчаянно-бережные, и мои дрожащие ресницы.

А потом он отстранился.

С глухим, рваным выдохом, до боли похожим на стон. Каэль резко поднялся, отворачиваясь к окну. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев, до хруста вцепившихся в деревянный подоконник. Его широкая спина напряглась, словно он из последних сил сдерживался.

Я сидела, оглушенная и растерянная, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

– Прошу прощения, – его голос прозвучал хрипло. – Этого не должно было...

– Не надо, – перебила я, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. – Не надо этих извинений. Просто скажите мне правду.

Повисла тяжелая пауза.

– Какую правду?

– Всю, которую сможете. – Я со стуком поставила кружку на стол. – Вы живете здесь уже несколько недель, пропадаете, выспарашиваете у местных. Ждете кого-то? Тот плащ с магическим подогревом. То, как вы двигаетесь и ведете себя. Вы не обычный путешественник, Каэль. Я знала это с первого дня. Но если уж вы решились на этот шаг... быть может, я заслуживаю чуть больше честности и смогу помочь, как вы помогаете мне?

Он наконец обернулся. В его глазах плескалась такая бездонная усталость и глухая тоска, что мне на миг захотелось подойти и просто обнять его. Но я осталась сидеть.

– Ты не знаешь, кто я на самом деле, – произнес он тихо. – И это может быть очень опасно. Для тебя.

– Для меня? – Я почувствовала, как внутри все сжимается. Не от страха перед его тайной. От предчувствия отказа. – Тогда скажи мне, кто ты. И позволь мне самой решать, чего мне бояться!

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я почти перестала дышать в ожидании.

– Не сейчас, – произнес он.

Воздух в таверне вдруг показался тяжелым и ледяным. Вся та магия, что искрила между нами на пыльном чердаке и секунду назад за этим столом, растворилась.

– Потому что не можешь? – спросила я. – Или потому что не хочешь?

Он отвел взгляд, не ответив и упрямо нахмурившись. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то негромко щелкнуло.

– Понятно, – мой голос прозвучал на удивление ровно и звонко, хотя внутри завязался тугой, болезненный узел.

Я медленно, с достоинством поднялась. Взяла со стола полотенце, привычным уже движением перекинула его через плечо и, глядя прямо в его потемневшие кофейные глаза, произнесла:

– Завтра утром я вычту стоимость починки крыши из вашей платы, господин Каэль. А в остальном... спокойной ночи. Гостям в моем заведении по ночам положено спать.

Я развернулась и пошла к кухне,унося кружки и физически чувствуя его тяжелый, обжигающий взгляд между лопаток. В груди теснились два чувства, наотрез отказываясь мириться. Одно – предательски теплое, пульсирующее на губах воспоминанием о его поцелуе.

А второе – жалящая в самое сердце обида.

Когда я вернулась в зал, чтобы подняться к себе, он все еще был там. Я слишком сильно сомкнула пальца на подоле, заставляя себя не обернуться, пока ступени поскрипывали под моими шагами.

Что ж, Каэль. Не сейчас – так не сейчас. Но я вовсе не та наивная дурочка, что годами заглядывала в рот бывшему мужу-дракону, как, видимо, принято в этом мире. Если ты думаешь, что можешь прятаться за своими недомолвками вечно – ты очень плохо знаешь хозяйку этой таверны.

Не хочешь говорить правду? Ничего. Я просто дождусь, когда ты закончишь свои дела и уедешь.

С этой решительной мыслью я толкнула дверь своей спальни, шагнула внутрь и… замерла на пороге.

В комнате не было ожидаемой мною темноты.

Из-под тяжелой крышки старого сундука, задвинутого в самый дальний угол, пробивался пульсирующий, тревожный багровый свет. Он вспыхивал в такт моему бешено забившемуся сердцу, отбрасывая на стены причудливые, пугающие тени.

Забыв об усталости и обидах, я захлопнула дверь и бросилась к сундуку. Дрожащими руками откинула крышку.

На самом верху, завернутое в обычный платок, лежало снятое мною перед сном кольцо. Артефакт из другой жизни, который все также вызывал у меня гораздо больше вопросов, чем приносил хоть какую-то пользу. Сейчас толстый золотой ободок раскалился добела, а камни в глазницах дракона полыхали так ярко, что было больно смотреть.

Я отдернула руку, даже не коснувшись украшения. Воздух вокруг кольца дрожал от жара.

Оно будто бы реагировало. Не впервые, но до этого никогда не проявлало скрытой в нем магии световыми вспышками. Что заставляет артефакт так себя вести? Я так и не смогла догадаться за все это время, а спрашивать у кого-либо считала опасным.

По спине пробежал ледяной озноб, разом прогнав все недавнее тепло. Я медленно опустилась на пол рядом с сундуком, глядя на пульсирующий свет, и в голове вновь билась только одна, оглушительная мысль:

Почему бывший отпустил меня с этим кольцом, а не вернул себе родовой артефакт?

Глава 15. Письмо из столицы

Глава 15. Письмо из столицы

Утром кольцо снова было привычно холодным. Оно лежало на том же месте, где я его составила. Золотой ободок, дракон с крошечными рубиновыми глазами, длинный шнурок. Никакого свечения, никакого жара и беспокойства. Просто украшение.

Прежде чем надеть шнурок и спрятать под платьем, я долго смотрела на перстень, держа в ладони. С каждым таким разом это кольцо тревожило меня все сильнее. Стоило бы выкинуть его или оставить все в том же сундуке и забыть о нем. Но какое-то тревожное предчувствие заставляло меня держать его ближе к себе.

Вот бы у меня была вся память прошлой Виолетты о ее бывшем муже. Тогда бы, я уверена, большая часть вопросов сама по себе отпала.

День выдался серым и промозглым, как бывает после сильной грозы – небо светлое, но хмурое, воздух пахнет мокрой травой и влагой. Завсегдатаи начали подтягиваться позже обычного. Хольм пришел с хмурым видом смотреть на крышу, которую не успели починить вовремя. Пробормотал что-то одобрительное, осмотрев наспех забитые доски, и ушел пообещав вернуться и доделать через пару часов. Трое мужчин из мельницы взяли пива и заняли дальний стол. Марта заглянула с горшочком варенья и принесла огромный тюк стиранных простыней, да полотенец.

Каэль за завтраком сидел на обычном месте и беседовал с кем-то из приезжих. Поднял глаза, когда я поставила перед ними кашу с маслом. Я пожелала приятного аппетита, избегая встречаться с ним взглядом и быстро ушла за стойку. Он не сказали мне ничего – ни про ночь, ни про крышу, ни про то, что было после. Я не знала, собирался ли или мой побег просто не оставил ему возможности, но обида и гордость не позволяли проверять.

Зря я позволила ему тот поцелуй. Сразу было очевидно, что этот мужчина не так прост, а возможно и слишком опасен. Вэрра меня предупреждала.

Таша с утра пребывала в состоянии небывалого благодушия – пела что-то под нос прямо в бочке, не ехидничала и не лезла с расспросами. Либо действительно проспала всю ночь под мерный стук дождя и не слышала ничего, либо была настолько деликатна, что это само по себе было подозрительно. Я предпочла не спрашивать.

Я же большую часть дня проходила хмурая и даже чуть было не передержала на огне ужин, спохватившись практически в последний момент.

Путник появился, когда уже начало смеркаться.

Услышала его раньше, чем увидела: лошадь шла быстро, чавкая по размытой от дождей улице и то и дело всхрапывая. Я заметила их как только они поравнялись с моей оградой и сразу определила, что всадник не из деревенских. Добротный, но слишком качественный костюм, плотный плащ из будто бы отталкивающей влагу ткани, блеснувший на поясе кинжал, когда он спешивался. Я приметила все это быстро и мысленно уже начала расстраиваться, что единственная комната, которую сейчас могу ему предложить стоит не так уж и дорого. Такой постоялец мог бы явно платить не меньше Каэля.

Тут же прогнала от себя вновь полезшие в голову мысли о прошлой ночи и быстро юркнула в заднюю дверь, чтобы встретить потенциального постояльца в общем зале.

Дверь таверны открылась одновременно с тем, как я вышла из кухни. Теперь я могла еще лучше рассмотреть вошедшего – он был молод, подтянут и одет в темно-синий плащ с тонким золотым шитьем на воротнике. Вот только глаза – темные, практически черные и очень цепкие. Взгляд снова напомнил мне Каэля в его первый день. Он точно так же осмтаривал мой зал тогда. Оценивая и будто бы выискивая что-то.

Поморщилась, стараясь не смотреть в ту сторону, где все еще сидел с кем-то из местных мой самый выгодный гость. Незнакомец окинул быстрым взглядом зал, но я уже оказалась рядом.

– Добро пожаловать в «Две котлеты». Снимайте плащ и выбирайте любое из свободных мест. Если желаете остаться на ночь, у меня как раз осталась свободная комната и я буду рада…

– Мне нужен постоялец, – перебил он, практически не взглянув на меня, зато не выпуская из виду звонко хохатавшую над шуткой кузнеца Ташу.

– У меня несколько постояльцев, – ответила я ровно, хотя уже будто бы и так точно знала, о ком он говорит. – Как его зовут?

Мужчина чуть помедлил.

– Остановился здесь примерно три недели назад. Высокий, темные волосы. Каэль. Возможно, назвался кратким именем.

Значит, это настоящее имя. Что-то внутри чуть сдвинулось, я не поняла хорошо это или плохо.

– Второй столик от окна, – сказала я ровно и, твердо решив не интересоваться, какие дела связывают Каэля и незнакомца, отправилась к так своевременно затребовавшему новую порцию медовухи Пирку.

Я не собиралась подслушивать. Более того, я действительно не заметила как Каэль и искавший его мужчина поднялись в комнату. Но один из гостей, поднимаясь, сбил со стола недопитый кувшин эля и тот весьма неудачно разлился прямо на меня, забирающей с их стола пустую посуду. Я торопилась сменить платье и уже успела открыть дверь в собственную спальню, когда услышанное заставило меня замереть.

– Ваше Высочество.

Голос гостя был тихим и совершенно обыденным – так говорят люди, для которых эти слова привычны и даже не внушают особого страха. Я вздрогнула и уставилась на дверь за своей спиной, будто из-за нее на меня мог выпрыгнуть какой-то монстр.

– Его Величество ожидает доклада, в письме все интересующие его вопросы, – продолжал все тот же голос, приглушенный дубовой дверью.

Я не дышала. Они говорили так свободно, будто это была самая обычная вещь – принц в захудалой таверне, в отдаленной деревушке. Будто бы их совершенно не заботило, что кто-то может услышать беседу. Я почувствовала как пересохло горло, но будто бы приросла к доскам пола.

– Когда ты выезжаешь обратно? – раздался голос Каэля.

– Завтра на рассвете.

– Хорошо. – Я услышала как он двигает что-то из мебели. Стул, полагаю. – Подожди внизу. Дай мне час. Я передам доклад и подготовлю инструкции для моих людей. Передашь лично.

– Понял.

– И скажешь Императору, что я вернусь, когда закончу со всем лично.

Я запаниковала и успела все же юркнуть в собственную комнату и беззвучно прикрыть за собой дверь за секунду до того, как дверь напротив распахнулась.

Прежде чем сменить платье и вернуться в зал, я несколько минут стояла прислонившись к дереву и пытаясь унять накатывающие на меня эмоции.

Когда я все же спустилась, то попросила Ташу присмотреть за гостями, а сама сбежала на кухню, избегая чьих-либо взглядов. Мне было необходимо подумать.

Чистила горшки. Перебирала запасы. Невольно слушала доносящуюся из зала даже через прикрытую дверь историю о том, как чья-то бабка однажды напугала до полусмерти имперского чиновника, который пытался обложить повышенным налогом ее свиней. История была длинной и явно приукрашенной, но даже я, погруженная в собственные переживания, не сдержала улыбки в нескольких местах.

Посыльный ушел с наступлением темноты.

Я видела, как Каэль вернулся в зал и в этот раз не стесняясь смотрела на переданное им письмо. Запечатанное сургучевой печатью с оттиском двух распахнутых крыльев. Я всматривалась так пристально, что даже немного заныло в висках и лишь поэтому я с досадой отвернулась.

Приезжий после этого быстро расплатился со мной, оставив даже больше, чем обошелся ему заказ, а я и не стала спорить. Не из жадности, а исключительно не найдя в себя сил начинать этот разговор. Очевидно это серебро было для него не последним.

Каэль же вернулся на свое прежнее место в зале. Все, кто составлял ему компанию ранее уже разошлись, потому мужчина взял книгу. Я вновь с раздражением отметила, что даже несмотря на его частые отлучки именно такое зрелище – устроившийся в уединении с книгой Каэль – успело стать для меня привычным.

Я вытирала стойку и смотрела на него между делом. Один раз. Второй. На третий поняла, что уже не вытираю, а просто стою и смотрю, сжав полотенце в кулаке так, что побелели костяшки.

Вэрра меня предупреждала.

Не о принцах, нет. О мужчинах, которые смотрят слишком внимательно. Которые задают вопросы. Которые оказываются рядом именно тогда, когда нужна помощь.

«С такими, Виолетта, всегда что-то не так».

Я положила полотенце и устало потерла пальцами переносицу, прикрыв глаза. Хмуро проследила за тем, как русалка выпроваживает последних из засидевшихся гостей, а постояльцы один за другим отправляются в снятые комнаты. Все, кроме Каэля.

Определенно чувствуя мое настроение, Таша быстро сообщила, что сегодня намерена провести ночь в реке. Я лишь рассеянно кивнула, домывая последние из кружек и надеясь, что когда закончу зал будет абсолютно пуст. Мне одновременно ужасно хотелось задать все терзавшие меня весь день и вечер вопросы, а с другой стороны я подозревала, что затевать этот разговор будет отвратительной идеей.

Каэль все же сидел на своем месте, перелистывая страницу как раз в тот момент, когда я вышла из кухни. Будем считать это знаком местных богов.

– Добрый вечер, – сказала я, как надеялась без всяких эмоций, подойдя к единственному занятому столу.

Мужчина поднял взгляд от книги. Что-то в его лице изменилось – едва заметно, я не смогла до конца разобрать эмоцию и это разозлило еще сильнее, укрепляя мою решимость.

– Виолетта.

– Я хочу спросить вас кое-что, – произнесла я и, не дожидаясь приглашения, села напротив. Прямо, руки сложила на столешнице. – И хочу, чтобы вы ответили честно.

Он медленно закрыл книгу, не отводя взгляда.

– Хорошо.

– Ваш гость сегодня вечером. – Я не смотрела в сторону двери, куда ушел гонец. Смотрела только на него. – Он называл вас «Ваше Высочество». Я слышала.

Каэль не отвел взгляда, но мои слова все же что-то задели в нем. В этот раз я смотрела пристально и совершенно точно была уверена, что на несколько мгновений его зрачок вытянулся, став вертикальным.

– Слышала? – спросил он.

– Я шла переодеться. Гость разлил на меня эль. Вы говорили не слишком тихо.

Что-то в его лице снова дрогнуло – не усмешка, но похожее. Каэль быстро вернул себе спокойствие и слегка кивнул.

– Понятно, – сказал он, будто бы принимая мой ответ как оправдание.

– Мне – нет, – отрезала я. Голос прозвучал звонче, чем я ожидала. – Мне совершенно ничего не понятно. Вы живете здесь уже почти месяц, пачкаете руки на кухне, чините мне крышу. Вчера вы... – я не закончила, мотнув голову так сильно, что одна из прядей упала на лицо. – А сегодня приезжает человек и называет вас принцем так, будто это само собой разумеющееся. И вы ему что-то передаете. Инструкциивашим людям . – Я смотрела на него прямо. – Кто вы?

Каэль опустил взгляд на стол. Провел большим пальцем по краю закрытой книги – медленно, как человек, который не тянет время, а просто думает.

– Это не простой вопрос, – сказал он наконец.

– Времени у меня достаточно.

– Виолетта…

– Не надо говорить мое имя вот так, будто я капризный ребенок, – перебила я, поморщившись. Тихо, но твердо. – Я слышала это от бывшего мужа каждый раз, когда он не хотел отвечать. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня успокаивали. Мне нужна лишь честность.

Что-то изменилось в его лице. Что-то задело его в моих словах практически так же, как когда я сказала, что слышала его разговор с человеком императора. Упомянутый бывший муж или сама интонация, – не знаю.

Он смотрел на меня долго. Без напускной вежливости, за которой прятался в первые дни, и без той осторожной заботы, что появилась потом. Просто смотрел – как смотрят, когда понимают, что отступать уже поздно.

– Мою мать звали Иссара, – сказал он наконец. – Она была из южных провинций. Фрейлина при прошлой императрице. Умерла, когда мне было четыре года, я ее почти не помню. – В голосе не было ни одной лишней эмоции, но я все равно почувствовал как слегка расслабились мои пальцы на столешнице. – Мой отец – покойный император Дариус Третий. Он оставил троих детей: двух законных и одного... не вполне.

Я не пошевелилась.

– Нынешний правитель – мой единокровный брат. Он признал меня официально, когда взошел на трон, хотя об этом и крайне мало кому известно. – Каэль чуть качнул головой. – Брат сделал это не из великодушия, а из практичности. Бастард, которому некуда деться и который тебе обязан, – удобный инструмент. Достаточно лоялен. Достаточно незаметен. Весьма силен. Удобен для поручений, которые нельзя доверить официальным лицам.

– И такое поручение привело вас сюда, – сказала я, не спрашивая.

Он кивнул.

– Да.

– Какое?

Вот здесь он остановился. Я видела, как снова он принимает решение, пристально всматриваясь в мое лицо. И на этот раз решение давалось сложнее, чем предыдущее.

– Это я расскажу тебе позже, – произнес он наконец.

Злость снова вскипела.

– Нет.

Я покачала головой, всем своим видом показывая, что не приму очередного пустого обещания.

Он приподнял бровь, будто бы изумленный моим ответом. Конечно. Уверена, в этом мире мало кто решился бы спорить с принцем, пусть и незаконнорожденным. С принцем-драконом, как теперь я убедилась окончательно. Другого просто не могло родиться в императорской семье, пусть даже его мать и была, вероятно, обычным человеком.

– Нет, – повторила я тверже. – Вы уже один раз сказали мне «не сейчас». Вчера ночью, помните? Я тогда послушалась и ушла спать. Сегодня я не уйду. Вы живете в моей таверне. Вы сидите за моим столом. Вы поцеловали меня вчера, а потом отказались объясниться. На этот вопрос ответ нашелся удивительно быстро. Так вот: я хочу знать, зачем вы приехали. Сейчас. Тем более, если вы утверждаете о возможной опасности.

Молчание затянулось.

Где-то в глубине таверны тихо плескалась вода в комнате одного из постояльцев. Светильник потрескивал. Каэль продолжал смотреть на меня так, словно взвешивал что-то – и вес этого чего-то оказывался неожиданно большим.

– Ты хочешь знать всю правду, – сказал он.

– Я требую ее, – поправила я, выгибая бровь. – Вы можете подвергать меня и мое заведение опасности своим присутствием.

Долгая пауза.

– Хорошо, – произнес он наконец, будто бы окончательно что-то для себя решив. Я подобралась, готовая услышать еще одну порцию безусловно шокирующей правды – и именно в этот момент входная дверь таверны распахнулась.

Не вежливо, не с обычным скрипом – а грохнув о стену и заставив меня испуганно вскрикнуть, подпрыгнув от неожиданности на стуле. Каэль тоже приподнялся, напрягшись.

На пороге стоял незнакомый мне человек: немолодой, в дорожном плаще, запыленном так, будто ехал без остановок несколько дней. Лицо незапоминающееся, взгляд быстрый и внимательный. Он без всяких извинений зашел внутрь и тут же остановился взглядом на моем собеседнике.

Я уже набрала в грудь воздуха для возмущения.

– Он едет, – сказал вошедший коротко. Голос тихий, без интонации. – Выехал позавчера. Будет здесь самое позднее через двое суток.

Каэль медленно кивнул под моим ошарашенным взглядом и вернулся на свое место, сложим перед собой длинные пальцы домиком.

– Один?

– С людьми. Охрана, шестеро. И... – незнакомец едва заметно запнулся. – С новой супругой. Обвенчались накануне.

Тишина.

Я не сразу поняла, почему она так давит на меня. Я вообще мало что поняла из этого чудно го диалога. Потом заметила, что Каэль смотрел на меня. И в его взгляде было что-то, чего я у него еще никогда не видела.

– Кто едет? – спросила я. Голос прозвучал странно. Слишком тихо, хрипло.

Каэль не ответил.

Но я вдруг поняла, что ответ мне уже не нужен.

С новой супругой. Охрана. Двое суток пути. Кто-то, за чьими делами следил брат нынешнего императора. Кто-то, связанный с этой деревней, с этой таверной, со мной – иначе зачем Каэль вообще оказался здесь?

И я знала только одного человека, который подходил под все эти параметры.

Кольцо под платьем вдруг стало невыносимо тяжелым и я неосознанно потерла шею под шнурком.

Он едет.

Я подняла взгляд на Каэля.

Он все так же смотрел на меня. И в его молчании был ответ на вопрос, который я еще не успела задать вслух – тот самый ответ, который он собирался дать мне буквально несколько минут назад.