Текст книги "Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны (СИ)"

Автор книги: Мария Мире

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7. Деньги с запахом кухни

Глава 7. Деньги с запахом кухни

Всю обратную дорогу Пирк ругался на лошадь, а Кольм рассказывал мне местные анекдоты. Не все из них я, думаю, поняла верно, но убедительно хохотала над каждой шуткой, наблюдая как он доволен своим успехом у столь малой публики.

Кольм начинал мне нравиться – простой, работящий, отзывчивый. Подружки говорили, что вот за такого мне и нужно выскочить замуж, да горя не знать. Я же всегда была уверена, что замуж нужно выходить по любви, а не из чувства удобства. Вот и ждала свой фейервек и бабочек в животе.

Несмотря на сварливый нрав Пирк тоже оказался не так уж плох – милостиво дождался, пока Кольм поможет мне перетаскать все покупки и лишь уезжая буркнул что-то не слишком лестное. Не будь он единственным, кто регулярно ездил на ярмарку – я бы обиделась, а так решила списать на неуживчивый характер.

– Ну, хозяюшка, чем еще помочь? – Кольм улыбнулся до милых ямочек на щеках и отряхнул ладони после того, как перетащил в кладовую последний мешок.

– Спасибо, но если вдруг ты не знаешь как готовить равиоли, то боюсь в ближайшее время помощь мне не пригодится!

– Рави… что? Нет. Признайся, выдумала, Виолетта! Не слыхал я ни о каких равиполи. Ни мамка, ни женка моя, пусть им духи в лучшем мире улыбаются, в жизни такого не готовили, а они знаешь какие искусницы были!

– Приходи через пару часов к ужину, – я слегка посмеивалась, оборачивая вокруг пояса фартук и вытаскивая из шкафа мешок с мукой. – Заодно и попробуешь.

Работа шла легко. Я и раньше не была лентяйкой, а огромное желание выжить в этом мире и не упустить второй шанс вовсе открыли во мне второе дыхание. Я порхала по кухне, мурлыкая под нос приевшийся мотивчик хита о шутках и маршрутках. В кастрюле булькало, на сковороде фырчало – привычные и ставшие вдруг такими приятные звуки и ароматы.

Запах жареного лука, розмарина и сочного мяса стал новой визитной карточкой доставшейся мне таверны и все последние дни я думала о том, что нужно бы дать ей и новое название. Старая вывеска перед входом, что покачивалась на единственной уцелевшей цепочке была выцветшей и из названия в ней угадывались лишь несколько букв: «Б», «Д» и «У».

Я могла бы спросить у местных как это место называлось раньше, но что-то каждый раз останавливало меня. Не очень хотелось тащить в свою новую жизнь старые вещи. Лучше переделать это место полностью под себя.

Стук в главную дверь отвлек. Я быстро отерла руки влажной тряпицей и поспешила через общий зал.

– Открыто! – крикнула я на ходу, поправляя выбившиеся из-под косынки пряди.

Кольм вошел с уже ставшей привычной улыбкой, но в этот раз он был не один. За его спиной стоял незнакомец.

Высокий, с слегка вьющимися каштановыми волосами, стянутыми в низкий хвост, в темном плаще лучше любого, что я видела у местных. Спокойный взгляд скользил по залу оглядывая его с интересом, но и некоторым… недовольством?

Наши глаза встретились – всего на мгновение и я слегка сбилась с шага. У меня почему-то перехватило дыхание. Глаза этого мужчины были цвета свежезаваренного кофе, но вот зрачок – вертикальный, пульсирующий. Но стоило мне моргнуть и глаза гостя стали совершенно обыкновенными, разве что выражение с которым он окинул теперь уже меня саму казалось неуместным.

– Это… – Кольм почесал затылок. – Проезжий. Сказал, ищет, где можно остановиться на пару дней и поесть. Я и сразу к тебе.

Незнакомец чуть наклонил голову – вежливо и ничем не выдавая своего мигом исчезнувшего недовольства.

– Говорят, у вас лучшая кухня, – сказал он. Голос был ровный, низкий. – Решил проверить.

– Проходите, – ответила я, чувствуя, как внутри что-то странно сжимается, но отбрасывая подозрения и растягивая губы в вежливой улыбке. – Комнаты у меня свободны. А ужин будет готов буквально через полчаса.

Он улыбнулся уголком губ и благодарно кивнул.

Кольм пообещал обязательно вернуться с друзьями к ужину и ушел, послав мне очередную широкую улыбку. Я же, быстро извинившись, юркнула на кухню, чтобы убавить огонь в печи и скинуть фартук.

Вернувшись в зал, я застала гостя у окна. Он не сел, а стоял, заложив руки за спину, и рассматривал щербатую стену соседнего здания так пристально, словно читал на ней тайное послание.

– Меня зовут Виолетта, – я подошла ближе, стараясь сохранять профессиональную дистанцию. – Я хозяйка этого места как вы уже поняли из слов Кольма.

Он медленно обернулся. Вблизи он казался еще выше. Я вновь всмотрелась в его глаза, но больше не нашла в них ничего необычного и немного расслабилась.

– Каэль, – коротко представился он.

– Что ж, Каэль. У меня есть три свободные комнаты, – я сняла с крючка под стойкой связку ключей, радуясь что успела привести хотя бы часть помещений в приличный вид. – Первая – совсем крохотная, выходит окнами на задний двор, там тихо. Вторая побольше, но над самой кухней – с утра будет шумно и запахнет выпечкой. И третья… она на углу. Большая, с камином и видом на старый тракт. Но она и стоит вдвое дороже.

Я внутренне приготовилась торговаться. В этом захолустье путники обычно считали каждую монетку. Но Каэль даже не взглянул на ключи.

– Третью, – бросил он, доставая из кошеля увесистую серебряную монету. – И подготовьте ванну. Если, конечно, в этом месте знают, что такое горячая вода.

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Эта монета могла покрыть часть закупок, что я сделала утром. Радость смешалась с уколом задетой гордости. «В этом месте»? Да моя таверна чище, чем его манеры!

– Горячая вода у нас есть, господин Каэль. И даже мыло, – я вежливо, но весьма решительно забрала серебро.

Он иронично приподнял бровь, будто бы почувствовал мое недовольство, но от дальнейших комментариев воздержался.

Через пару часов зал наполнился людьми. Кольм пришел в компании четверых друзей, и теперь они шумно расправлялись с моими равиоли, то и дело выкрикивая одобрительные возгласы и взрываясь хохотом.

– Виолеттка, ну ты даешь! – Кольм уплетал вторую порцию. – Тесто – тонкое, а не рвется, а внутри – мясо. Опять с травами. Как ты это назвала? Рави-пони?

– Равиоли, Кольм, – рассмеялась я, проходя мимо с кувшином свежего взвара.

Мой взгляд невольно упал на нового постояльца. Каэль сидел за тем же столом, что и Кольм с друзьями. Перед ним стояла та же тарелка, но ел он медленно, словно каждое движение было выверено, а каждый кусочек теста в тарелке подвергался внимательному досмотрю.

– Вижу, вы все-таки решились попробовать. – Я слегка растянула губы в вежливой улыбке, не слишком стараясь скрыть насмешку. От моего внимания не укрылось с каким подозрением он смотрел на тарелку, когда я только поставила ее на стол. Кажется даже принюхивался.

Он отложил вилку и посмотрел на меня. В неровном свете свечей его глаза снова показались мне странными – слишком глубокими, слишком внимательными.

– Неплохо, – произнес он, и это «неплохо» прозвучало весомее, чем все восторги Кольма. – Для женщины, которая еще недавно, по слухам, не умела отличить поварешку от кочерги.

Я замерла, сжимая ручку кувшина. Значит, он уже успел собрать сплетни.

– Слухи – плохая приправа к ужину, господин Каэль, – парировала я, не отводя взгляда. – Они часто горчат и редко соответствуют действительности. Как и люди, которые их разносят.

– О, я предпочитаю проверять все на собственный вкус, – он чуть подался вперед, и я почувствовала тонкий аромат кедра и чего-то холодного, металлического. – Пока что вкус у этой таверны... интригующий. Главное, чтобы повар не переборщил.

– Мои ингредиенты на виду, – я улыбнулась самой своей лучшей улыбкой, вложив в нее все свое упрямство. – А если вам что-то покажется слишком сложным для понимания – просто ешьте. Молчание тоже помогает пищеварению.

Каэль не ответил, но в его глазах промелькнула искра – то ли гнев, то ли искреннее любопытство. Я наполнила его кружку и развернулась. Направляясь к стойке чувствовала на своей спине его жгучий взгляд. Бабочки в животе, о которых я так мечтала, почему-то подозрительно напоминали боевых шершней, приготовившихся к атаке.

Мысль, что этот мужчина будет спать со мной под одной крышей вдруг стала неуютной. Пожалуй, надо бы озаботиться собственной безопасностью. Это пока ко мне заглядывали только лишь местные. Но здесь же таверна. А значит гости могут быть самые разные.

Передергиваю плечами и вновь окидываю взглядом зал. Каэль больше не смотрит в мою сторону, сосредоточившись на подсевшей к ним девушке. Кажется, ее зовут Сэрра, пару раз видела у Марты. Наблюдаю как девушка то и дело поправляет густые черные локоны, рассыпанные по плечам и прячу улыбку. Мотылек на пламя. С трудом сдерживаю желание фыркнуть.

Я только собралась уйти на кухню, чтобы дать себе небольшую передышку, как входная дверь таверны распахнулась с таким грохотом, что подпрыгнули даже пустые кружки на полках.

Веселье Кольма и его друзей разом оборвалось. В зал, внося с собой запах перегара и грязной шерсти, ввалились трое. Во главе шел Ганс – местный мясник, огромный, как платяной шкаф, с красным лицом и вечно недовольной миной. Именно у него я отказалась покупать мясо два дня назад, когда без присутствия Вэрры он решил подсунуть мне тухлятину по цене вырезки. За его левым плечом я заметила Берка, который прожигал меня пьяным взглядом.

– Ну что, соседи, празднуете? – Ганс сплюнул прямо на чистый пол, который я оттирала сегодня утром. – Все трескаете эти ее штучки?

Он тяжело прошагал к середине зала и уперся кулачищами в дубовый стол, за которым сидел Кольм.

– Слышь, парни, вы бы поосторожнее с этой едой. Говорят, благородные драконы просто так жен не выгоняют. Видать, порченая она. А теперь еще и нас потравить вздумала? Откуда у брошенки деньги на такие пиры, а? Не иначе как магией людей морочит. Или ворует у честного люда!

Кольм попытался было заступиться, но Ганс лишь грубо толкнул его обратно на лавку. Мясник медленно повернулся ко мне, и в его маленьких глазках светилась неприкрытая жадность.

– Послушай меня, «хозяюшка». Либо ты с завтрашнего дня берешь мясо только у меня и платишь «налог на соседство», либо твои рави-по-пони колом встанут в горле у каждого, кто сюда зайдет. Поняла?

Я почувствовала, как пальцы леденеют. Это был не просто пьяный дебош – это был прямой вызов. Ганс замахнулся, чтобы скинуть тарелки со стола, но в этот момент раздался спокойный, леденящий душу голос:

– Вы мешаете мне наслаждаться ужином.

Каэль все так же сидел за своим столом, даже не подняв головы, но нож в его руке вошел в столешницу на добрых два дюйма в паре сантиметров от пальцев Ганса. Мясник замер, глядя на дрожащую рукоять ножа, а потом на незнакомца, чьи глаза в полумраке снова полыхнули чем-то нечеловеческим.

– Ты еще кто такой, сморчок? – прохрипел Ганс, но его голос заметно дрогнул.

– Тот, кто не любит переплачивать за плохую компанию, – Каэль медленно поднял взгляд на мясника.

Ганс попятился, злобно зыркнув на меня, а потом на Каэля.

– Ну-ну... Защитничка нашла? Думаешь, он тут вечно сидеть будет? – он сплюнул еще раз, уже у самого порога. – Посмотрим, как запоет твоя таверна, когда к ней никто и на милю не подойдет.

Дверь захлопнулась. В зале повисла тяжелая, липкая тишина.

Я посмотрела на Каэля. Он не выглядел героем. Он выглядел как человек, который только что подбросил дров в костер, на котором меня собирались сжечь.

– Спасибо за «помощь», – тихо сказала я, подходя к столу. – Теперь они уверены, что я не только воровка, но и ведьма с ручным наемником.

Каэль вытащил нож из стола и аккуратно вытер его салфеткой.

– Не стоит благодарности. Ненавижу шумных дураков. А вам, Виолетта, стоит запереть двери покрепче. Деревенская злость порой опаснее драконьего пламени.

Он поднялся и, не глядя на меня и недавних товарищей, направился к лестнице, оставив меня одну в пустеющем зале.

Что же, похоже теперь одними котлетами я не отделаюсь.

Глава 8. Булочки и слезы

Глава 8. Булочки и слезы

Всю ночь я ворочалась и прислушивалась к звукам за окном. Угрозы Ганса я приняла не слишком близко к сердцу, но что-то в его словах все равно задело.

Были его оскорбления правдой или нет – не так и важно в таких местах, как Вилка. Здесь все знали друг друга всю жизнь, а Виолетта, то есть я, была приезжей. К тому же то, как вела себя хозяйка таверны в первые дни, не играло мне на руку. Слабость помнят так же хорошо, как неудачи. Иногда даже лучше.

К тому же я то и дело прислушивалась к звукам в коридоре. Комната, которую снял Каэль, находилась прямо напротив моей. Не то чтобы мне не доводилось раньше ночевать с мужчиной в одном доме, но все же раньше я знала их чуть дольше пары часов.

Ругая себя трусихой, я пыталась заснуть, зажмурив глаза и считая мысленно до ста и обратно. Ты, Виолетта, хозяйка таверны. У тебя будут останавливаться много разных людей. Если от каждого ждать подвоха – нечего было и пытаться.

Но мысль, что нужно что-то придумать для собственного спокойствия и безопасности все равно казалась разумной.

За несколько часов до рассвета я все же уснула, но сон этот не принес совершенно никакого облегчения.

Проснулась я хмурой, но заставила себя подняться, освежиться и отправиться к Гуле за утренним молоком. Как бы там ни было – завтрак должен быть готов вовремя.

Утренняя суета помогла немного отвлечься. Я даже стала привычно мурлыкать под нос какую-то мелодию, когда перепачканная до самых локтей в муке скатывала посыпанное пряностями тесто, чтобы выпечь сладкие булочки.

– Мне казалось, кассию используют лишь лекари при простудах.

Я сбилась с ритма и вздрогнула. Не заметила, как открылась дверь в общий зал и Каэль оказался рядом. Смотрела на него несколько мгновений с глупо распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Что он вообще забыл на моей кухне? Время завтрака я еще вчера называла ему предельно четко.

– Кассию может и да, но корица в выпечке придает особый аромат, – все же ответила я, заставляя себя сбросить замешательство. – Завтрак будет готов через полчаса. Не могли бы вы…

– Не уверен, что это безопасно, – прервал меня гость, продолжая хмурым взглядом прожигать тесто в моих руках.

Вспышку досады и злости удалось погасить не сразу. Не уверен – нечего ошиваться на чужих кухнях.

– Чтобы вам было спокойно, прежде я съем порцию сама. Но все же прошу, дождитесь в зале. Мне нужно закончить. – Я выдавила милую улыбку и перепачканным в муке и тесте пальцем сделала вращательное движение, демонстрируя, что ожидаю от гостя.

Не могла объяснить, что именно раздражало меня в постояльце. Была ли это обида на его вчерашнее вмешательство или просто мне не нравилось, когда лезли под руку, но физически чувствовала, как на меня давит его взгляд.

Каэль приподнял темную бровь и непонятно хмыкнул, но вопреки моим ожиданиям вовсе не ушел, а теперь лениво рассматривал полки за моей спиной.

– У вас тут… необычно. И судя по тому, что я вчера слышал и пробовал – вы весьма смелая леди.

– Перемены принимать сложно, но без них мы бы так и сидели в канаве. Пробовать новое – действительно страшно, но иногда жизнь просто вынуждает учиться принимать перемены. А еда… в мире столько прекрасных и интересных вкусов, неужели вам не любопытно испробовать как можно больше? Уверяю, я бы не стала травить людей. Будь у меня даже капля сомнений в моей стряпне – она бы никогда не оказалась на столах в зале, – решив больше не отвлекаться на его любопытство, я вернула свое внимание к тесту и, вооружившись ножом, разрезала получившийся рулет на кусочки – будущие булочки.

Пока ставила выпечку в печь и помешивала кашу, наблюдала как постоялец, еще раз с интересом осмотрев мои полки, все же соизволил вернуться в общий зал. Странный он. Или я лишь придумала себе это, все еще будучи на взводе после нервного вечера и почти бессонной ночи.

Как бы там ни было дальше все происходило без сюрпризов. Вопреки угрозам Ганса на завтрак заглянуло трое лесорубов, которые уже стали моими постоянными клиентами. Каэль действительно наблюдал за тем, как я самолично уплетала одну из булочек и лишь после этого попробовал выпечку. Его реакция оказалась разочаровывающе сдержанной. Но когда он потянулся за добавкой под одобрительные возгласы других гостей я все же победно усмехнулась.

К вечеру я настолько погрузилась в обычную рутину, что и думать забыла о Гансе с Берком и их вчерашней выходке. Однако когда вместо уже привычно занятых столов я нашла в общем зале лишь смущающегося Кольма, да Марту с сыном, к горлу подступил ком.

– Ужин уже готов, минутку! – Все же я заставила себя привычно улыбнуться, наливая в высокие стаканы морс.

Вечер прошел настолько тихо, что я буквально не знала куда себя деть. Все мысли крутились вокруг того, что большая часть приготовленной сегодня еды окажется выкинутой. Стараясь не слишком заметно хмуриться, я мысленно подсчитывала свои убытки от этого вечера. Кольм пытался развеселить меня, рассказывая какие-то байки и случаи из своего детства, но я слушала вполуха.

Даже отсутствие моего постояльца не вызвало у меня никаких вопросов. Неужели Гансу все же поверили. Или он просто запугал местных? Кто полезнее для деревни вроде Вилки – мясник, который прожил здесь всю свою жизнь или приезжая девица, подающая на стол странные вещи? Что если я все же переоценила магию вкусной еды?

Кусая губы я домывала тарелки, когда в заднюю дверь постучали и показалась лохматая голова Милки.

– Кушать будешь? Проходи, я тебе и домой дам. Сегодня у меня много осталось, – выдавила я улыбку, махнув подбородком в сторону стола.

Милка юрко запрыгнула на стул и когда перед ней оказалась целая тарелка ароматного мяса, тушенного в сметане, схватилась за вилку без всяких раздумий.

– Спасибо, теть! Мамка ругаться будет, так что я быстро, – полный рот делает ее речь не слишком внятной, но я все же хмыкаю.

– Не думаю, что твоя мама будет против, если ты принесешь им еды.

Милка вдруг втянула голову в плечи и спрятала взгляд, хлебом правда все равно быстро помогала себе взять побольше подливы.

– Мама запретила мне у вас брать, теть. Я слышала, как она с подругой обсуждали, что вы ведьма и пришли в Вилку, чтобы нового мужа себе найти. А еда ваша вся заколдованная, вот так и нравится всем. А когда я стала спорить – меня за ухо оттрепали. Чтобы не подслушивала. Но это же все глупости! Вкусно тут вот и все!

Милка шмыгнула носом и все же бросила на меня быстрый взгляд. Я же изо всех сил старалась сдержать слезы, которые уже ощущались щекоткой в носу.

– Спасибо, Милка, но не стоило. Мне приятно, но… – Я глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем продолжить. – Ты кушай. И если хочешь, приводи младших – их я тоже накормлю. Но с мамой ты больше не спорь. Муж мне конечно не нужен, но иногда взрослые…

Я покачала головой так и не закончив свою мысль. От хмурого взгляда девочки мне еще грустнее, чем от переданных ею слухов, что все же разошлись по деревне. Закусила губу и решила навестить Вэрру. Из платы Каэля я вполне могла уже вернуть часть своего долга, да и совета спросить не помешало бы.

* * *

Дом Вэрры встретил меня запахом сушеных трав и печеных яблок. Несмотря на поздний час хозяйка открыла быстро и, завидев меня на пороге, не стала задавать лишних вопросов. По моему лицу все было понятно без слов. Она молча указала на табурет и выставила на стол две пузатые кружки.

– Ну, выкладывай, – вздохнула она, усаживаясь напротив. – Сильно Ганс разошелся?

Я вкратце пересказала события последних дней: и явление надсмотрщика, и визит мясника, и странного Каэля, и, самое горькое – пустой зал таверны этим вечером. Когда я дошла до слов Милки о «ведьме и приворотах», голос мой все же дрогнул.

– Вэрра, я же просто хотела накормить их вкусно. Зачем этот бред про магию? Я ведь даже соль экономлю, какая уж тут ворожба...

Вэрра долго молчала, рассматривая всплывающие ягоды в своей кружке. Потом подняла на меня взгляд – строгий, но в глубине его пряталось сочувствие.

– Деточка, ты совершила главную ошибку городского жителя. Ты решила, что достаточно быть хорошей, чтобы тебя полюбили. А в деревне «хороший» – значит «понятный». А ты для них – шкатулка с двойным дном. То в муке, то в шелках, то котлеты странные подсовываешь, когда все курицу просто в суп кидают.

Она наклонилась вперед, понизив голос:

– Ганс – самодур, но он свой. Он тут родился, он тут растил детей, он тут коров резал, когда ты еще под стол пешком ходила. А ты привезла «сдобы» и рави-чего-то-там. Для них это не деликатес, Виолетта. Для них это – чужое. А чужое в Вилке всегда приживается долго.

– И что мне делать? – я прижала ладони к горячей кружке. – Подавать пригорелую кашу и хамить гостям, чтобы сойти за свою?

– Нет, – Вэрра хмыкнула. – Опускаться до грязи не надо, засосет. Тебе нужно сделать их своими соучастниками. Сейчас они смотрят на тебя как на заезжую чудачку. А должны смотреть как на соседку, которой без них не справиться.

Вэрра постучала пальцем по столу, перечисляя:

– Перво-наперво, забудь про свои равиоли на пару дней. Завтра же утром иди к Хольму. И за починкой иди, а за советом. Скажи, мол, печь у тебя в таверне капризничает, только такой мастер, как он, поймет, в чем беда. Мужики любят, когда признают их важность. Денег не суй – напои, да накорми не жадничая.

– А Ганс? – спросила я.

– А с Гансом воевать в лоб нельзя. Сделай вот что: завтра созови деревенских баб. Скажи, что у тебя погреб простаивает, и ты хочешь научиться квасить капусту «по-вилкински», потому как столичные способы – дрянь полная по сравнению с местными. Пусть придут, поучат тебя, погалдят. За работой язык развязывается быстро. Как только они увидят, что ты тоже потеешь над кочанами и морковь мельчишь, магия из твоих котлет в их глазах испарится. Останется только трудолюбивая девка, которой просто не повезло с мужем.

Я слушала и ком в горле понемногу пропадал. План Вэрры был прост, но понятен и мог сработать.

– И последнее, – добавила женщина, прищурившись. – Постоялец твой... Каэль. Слишком он ладный, да сегодня уже много где побывал, вопросы задавал. Ты с ним на людях не милуйся, но и не лайся. Держись так, будто он – неизбежное зло, которое тебе приходится терпеть. Это вызовет у местных сочувствие. У нас любят жалеть тех, кому «досталось».

Я невольно вспомнила, как гость вчера вогнал нож в стол. «Неизбежное зло» – это определение подходило ему как нельзя лучше.

– Спасибо, Вэрра. Кажется, я поняла. – Я слегка улыбаюсь, все еще, однако, не чувствуя особой уверенности. – Нужно перестать быть «леди с секретами» и стать «Виолеттой с кучей проблем».

– Именно, – тоже улыбнулась Вэрра и похлопала меня по руке. – В Вилке простят и бедность, и даже развод. Не прощают только задранный нос. Иди, деточка. И приготовь побольше пустых мисок, да банок.

Я вышла от Вэрры, когда луна уже высоко стояла над крышами. Воздух был свежим, и страх, сжимавший сердце весь вечер, все же отпустил. Я знала, что завтра будет непросто, но теперь у меня был не только рецепт котлет, но и новый рецепт выживания в этом колючем месте.

Подходя ближе к таверне, я заметила свет в окне комнаты Каэля. Он не спал. Тень его высокой фигуры промелькнула на занавеске, и я невольно коснулась кольца под платьем.

Однако следующее утро началось вовсе не так, как я ожидала.

За окном таверны стоял такой грохот, что я буквально подпрыгнула в своей кровати, решив, что Ганс все же сдержал свои обещания.