Текст книги "Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны (СИ)"

Автор книги: Мария Мире

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3. Что значит жить в Вилке

Глава 3. Что значит жить в Вилке

Дом Вэрры был уютным. Скатерти с вышивкой, кружевные салфетки на тумбах, милые безделушки – я с любопытством рассматривала все это, пока хозяйка грохотала банками и собирала мне нехитрую провизию.

– Уж не знаю, готовила ли ты раньше, деточка, с твоим-то прошлым, но знай: местный люд он неприхотлив. Мясо – куском на огне, хлеб да овощи. Соль – редкость. Дорогая для местных. Я тебе отсыпала – сын из города присылает. Огурцы соленые тоже бери. Для Вилки это деликатес, здесь, если и солят, то капусту. О тебе заговорят.

Я со смущенной улыбкой приняла увесистую корзину, накрытую тканью, и едва не охнула от ее веса под насмешливым взглядом благодетельницы.

На мою очередную попытку заверить, что я все верну, она лишь отмахнулась, вновь стягивая на плечи пестрый платок. Погремела посудой и ловким щелчком по какой-то металлической панели разожгла огонь в очаге, куда тут же засунула что-то напоминающее привычный мне походный чайник.

Я наблюдала внимательно, припоминая, что видела похожую панель и в таверне. Значит, это какой-то аналог наших плит. Магия, полагаю, но радует, что не придется разводить огонь руками. А затем испуганно вскрикнула, заметив, как из огня формируется маленькая похожая на ящерку фигурка и быстро начинает бегать по стенкам чайника.

– Да тише ты, что, никогда саламандру не видела? Как же ты планируешь гостей кормить, хозяюшка, – покачала головой Вэрра, смерив меня насмешливым взглядом.

Я слегка стушевалась, чувствуя, как вспыхивают щеки.

– Просто не ожидала. Я… давно не готовила сама. – Вэрра лишь улыбнулась, а я продолжала, как завороженная, наблюдать за ящеркой.

Когда чайник начал посвистывать – ящерка снова слилась с огнем, неразличимая в его сполохах. Красота. А главное, как объяснила мне Вэрра, точно дает понять, что стряпня готова.

Пока хозяйка накрывала стол нехитрыми угощениями и закидывала в чайник какие-то травы, я осторожно попробовала маленькую булочку. Вкусно, но… пресно. Память подкидывает мне несколько воспоминаний из прошлого, и, похоже, Вэрра не обманула – пища в этом мире действительно очень простая.

Это наводит меня на разные размышления, в голове тут же мелькает несколько простых, но интересных рецептов. Из мыслей меня выдернула все та же новая знакомая, которая с неожиданно хмурым видом устроилась на деревянном стуле напротив.

– Вот что, деточка, я хоть и рада, что ты взялась за ум и за себя, но думаю, сказать все же стоит. Каждому иногда нужно услышать что-то подобное. Ты должна все же перестать выживать и начать жить, наплевав на всех.

Я промолчала, хотя бы потому, что пока не слишком понимала, к чему клонит Вэрра. Спорить с ней я не собиралась, тем более что женщина и без того помогла мне гораздо сильнее, чем я могла рассчитывать еще утром.

– Ты знаешь, что значит быть выкинутой? – спросила она вдруг, и я слегка удивленно моргнула, как раз откусывая новый кусочек булочки.

– Наверное… когда тебя бросают выживать в незнакомой деревеньке? – пожала я плечами.

Вэрра фыркнула.

– Нет, девочка. Бросают – это когда тебя все еще обсуждают. А выкидывают – когда делают вид, что тебя никогда и не было. Так что прими как радость, что твой дракон тебя лишь бросил, пусть и не слишком красиво.

Она подалась вперед.

– И все же брошенная жена дракона – это опасный статус. Ты вроде бы уже не при силе, но еще и не простая. Для знати – ты пятно. Для бедных – повод для слухов. Для ушлых – удобный инструмент.

– Инструмент? – переспросила я, изогнув бровь. Судя по тому, в каком состоянии была моя предшественница последние дни, единственное, для чего она годилась, – это жалость.

– Ага. На тебя можно свалить вину. Подставить. Или просто сделать больно, если кому-то неймется.

Мне стало не по себе. Я все еще имела лишь примерные представления о мире вокруг и о своем бывшем муже. Будто бы тело сознательно скрывало от меня часть воспоминаний о нем. Вдруг и эта душа не выдержит? Вдруг снова сломается? Память подкидывала лишь какие-то урывки да самые яркие моменты. А еще я вспомнила о кольце, что нашла в вещах. Мысль, что оно не должно было остаться у Виолетты после развода, не покидала, и после последних слов Вэрры я вновь подумала о том, почему оно оказалось в ее вещах.

– И что… мне теперь бояться?

Вэрра посмотрела на меня внимательно, а потом неожиданно улыбнулась.

– Нет. Тебе теперь плевать.

– Что?

– Слухи, – пояснила она, – они все равно будут. Кто-то скажет, что ты спилась. Кто-то – что из столицы тебя выгнали с позором. А кто-то – что дракон проклял твою таверну.

Я поморщилась.

– Приятно.

– Зато честно, – хмыкнула Вэрра. – Запомни: слухи опасны только тогда, когда ты от них прячешься. Если ты стоишь прямо и не реагируешь – они тебя не кусают. А еще найди здесь друзей. Прачка Марта поможет с бельем, у старика Хольма можешь попросить помощи с починкой мебели. Не бесплатно, конечно, но они помогут и цену назовут честную, не обманут. Ты хоть и чужая тут, девочка, но вовсе не одинока.

В груди вдруг стало очень тепло, и я опять почувствовала, как к глазам подступают слезы. Опустила взгляд на дымящуюся чашку и сморгнула предательскую влагу, надеясь, что сделала это незаметно. Как только почувствовала себя чуточку спокойнее, вновь улыбнулась Вэрре.

– Спасибо. Я запомню. И за помощь спасибо, Вэрра. Без вас бы я...

Женщина рассмеялась, так что ее огромная грудь затряслась, и махнула на меня рукой.

– Справилась бы, милочка, справилась. Я же вижу, какая ты на самом деле. Просто это заняло бы чуть больше времени.

Я сделала глоток чая, чтобы скрыть замешательство и смущение. И снова мне казалось, что Вэрра действительно будто бы знает, кто я. На самом деле вовсе не брошенная и растоптанная аристократка, а обычная девушка без перспектив и амбиций, которой выдался второй шанс.

* * *

Мы вернулись в таверну, когда солнце уже начало клониться к закату. По дороге обратно я наконец услышала то, о чем раньше говорила Милка.

– Это она? – прошептала одна женщина, не слишком стараясь говорить тише.

– Та самая, – ответила другая. – Говорят, ведьма.

– А я слышала – изменяла. Потому и выгнали.

– Да нет, – хмыкнул мужик у колодца. – Дракон наигрался да и выкинул. Теперь тут сгинет.

Я шла дальше, чувствуя, как слова липнут к коже, но помнила совет своей неожиданной союзницы. Вэрра, как и я, не подавала виду, что шепот дошел до нее. Слухи уже жили своей жизнью. И оправдываться было бесполезно.

Едва мы оказались в кухне таверны, Вэрра первой скинула платок и повесила его на крючок у двери, будто была здесь хозяйкой. Впрочем, вела она себя так уверенно, что спорить с этим ощущением не хотелось.

– Так, – сказала она, оглядываясь. – Пока есть время до вечера, давай-ка я тебе объясню, как тут живут, а то ты с таким видом смотришь на людей, будто ждешь, что они сейчас тебе не то реверанс сделают, не то воткнут нож в спину.

– Я не жду реверансов, – пробормотала я, проходя к столу. – Я просто… не знаю правил.

– Вот! – она подняла палец. – А это самое опасное.

Промолчав, я принялась разбирать принесенные продукты. Две куриные туши, что мы взяли по пути у мясника. Связки сушеных трав. Мешочек с ягодами. Картошка, лук, чеснок. Большая буханка, что Вэрра пекла с утра. Яйца и крынка молока. Банка соленых огурцов, которые, как утверждала Вэрра, должны произвести фурор в этот вечер.

– Запоминай, – сказала она, усаживаясь на табурет так, что тот жалобно скрипнул. – Здесь не любят тех, кто выше. И не уважают тех, кто ниже. Надо быть… рядом.

– Рядом? – переспросила я, вытаскивая из банки огурец и машинально нюхая.

– Ага. Не строй из себя леди, но и в грязь не лезь. Поняла?

Я кивнула. Это было… логично.

– Второе, – продолжила Вэрра. – Ты теперь брошенная. Значит, тебя будут проверять. На слабость. На дурь. На жадность. Если дашь в долг – запомнят. Если обманешь – тоже.

– А если не дам?

– Тогда скажут, что зажралась, – хмыкнула она. – Но это пережить проще.

Я невольно усмехнулась.

– И третье, – Вэрра наклонилась ближе. – Никогда не оправдывайся. Ни за дракона, ни за прошлое, ни за себя. Ты здесь живешь – и этого достаточно.

Я молча кивнула и надкусила огурец с тихим хрустом. В голове уже начинал складываться план ужина. Простой. Такой, какой я сама бы хотела после тяжелого дня.

– Как будешь готовить? – вдруг спросила Вэрра, наблюдая, как я достаю мясо и берусь за нож.

– Котлеты, – улыбнулась я. – С луком. И травами.

Она приподняла бровь.

– Тут мясо обычно жарят куском. Чтобы видно было, за что платят.

– Я хочу, чтобы было вкусно, – пожала я плечами. – А не обычно.

Вэрра хмыкнула, но спорить больше не стала.

Я взялась за нож. Руки сами вспоминали движения – не этого тела, а моего. Отрезав от тушек все сочные куски мяса, я почистила их от жил и костей, промыла и убрала в специальный короб в подсобке, что предназначался для заморозки продуктов и до этого явно не слишком часто использовался. Наверное, там тоже живет какой-нибудь дух, подумалось мне. Только ледяной. Отличный аналог привычного холодильника.

Промыла ягоды и поставила их в котелке на печь. Перебрала травы, что выделила мне Вэрра, ототобрала ароматные веточки мяты для будущего морса. А после принялась за чистку картошки. Пока мясо подмораживалось, чтобы после я могла порубить его в фарш, у меня как раз хватило времени приготовить на гарнир пюре.

Привычная готовка успокаивала, позволяя отпустить сковывающее с самого пробуждения напряжение. После утренней уборки я все еще чувствовала утомление, но была полна энтузиазма. Завтра возьмусь за гостевые комнаты, последую совету Вэрры и пройдусь по улочкам, узнавая у местных расценки за необходимую помощь. Приценюсь к продуктам, ведь вечно брать в долг я не намерена.

Время пролетело быстро, и вот я уже кутала в найденное в комнатах одеяло котелок с пюре, на которое потратила часть купленного молока и масла. Попробовала процеженный морс и, не жадничая, добавила меда, тщательно перемешивая. Лишь теперь достала из морозилки мясо, которое действительно успело проморозиться. С улыбкой заметила, как белыми искорками рассыпался дух, также похожий на ящерку. Значит, была права.

Куски сначала резались с трудом, но я вспомнила бабушкины уроки и ловко измельчила их двумя ножами до импровизированного «фарша». Замочила хлебные корки в молоке, разбила яйца и покрошила лук, вытирая рукавом слезы.

Лишь сейчас заметила, что Вэрра успела уйти. Уже совсем скоро мне придется открыть таверну, и я намерена накормить местных так, чтобы слухи пошли как можно быстрее.

Перетерла в пальцах ароматные травы и вымешала полученный фарш. Сальце на сковороде начало скворчать весьма быстро, и вот я уже выложила первую порцию котлет.

Ну, Виолетта, надеюсь, в этот раз обойдется без падений и сюрпризов.

Глава 4. Первый вечер

Глава 4. Первый вечер

Если бы мне кто-нибудь в прошлой жизни сказал, что самый волнительный момент моего второго рождения будет связан не с магией, не с драконом и даже не с выживанием, а с… подачей котлет, я бы рассмеялась.

Но все же я стояла за стойкой, вытирала ладони о фартук уже в пятый раз за минуту и прислушивалась к тишине, сверля взглядом чуть покосившуюся дверь.

Зал таверны молчал.

Не той уютной, обволакивающей тишиной, которую любят в дорогих ресторанах моего мира, а вязкой, как кисель. Напряженной. Как перед первым шагом на лед, когда не знаешь – выдержит или треснет.

С улицы доносились голоса и смех, но каждый раз отдалялись. А потом послышались шаги.

Я выпрямилась и еще раз оправила юбку и фартук, разглаживая складки.

Дверь скрипнула – и внутрь зашел первый гость.

Мужчина лет сорока, в простой куртке, с руками, огрубевшими от работы. Он остановился на пороге, огляделся, явно ожидая привычной картины: грязь, пьяные рожи, кислое пиво. Но вместо этого обнаружил чистые столы и весьма аппетитные ароматы.

Гость замер, а я растянула губы в самой обаятельной улыбке, на которую была только способна в своем нервном состоянии, выходя из-за стойки.

– А… – он почесал затылок. – Я, кажется, не туда.

– Туда-туда, – сказала я, кивая и стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Проходите. Мы открыты.

Он шагнул внутрь, осторожно, будто не слишком верил своим глазам. Оглядел чистые столы, лавки, окна без мутных разводов.

– А где… – он замялся. – Где Берк с его компанией?

– Ушли, – коротко ответила я, продолжая улыбаться. – И возвращаться не будут. Зато я могу предложить вам сытный ужин.

Мужчина хмыкнул. В его взгляде мелькнуло сомнение, но он все же сел за ближайший стол.

– Ну, раз уж зашел.

Я тут же подхватила со стойки заранее сложенные чистые лоскуты ткани, которые решила использовать в качестве салфеток и ловко накрыла на стол. Выставила кружку, в которую налила практически до краев успевший настояться морс.

– Сейчас принесу еду, одну минутку.

Запах сделал свое дело. Мой первый гость с некоторой опаской попробовал напиток и по его лицу я успела заметить как недоверие сменяется удивлением, а после скользнула за дверь кухни.

Котлеты лежали в глубоком чане под которым все еще поддерживалось тепло. Кухня была полна ароматом жареного мяса, лука и трав. Не резким, не тяжелым – теплым, домашним. Я ловко подцепила две котлеты на тарелку и положила несколько ложек пюре и порезанный дольками соленый огурец с краю.

– Это… что? – спросил работяга, когда я подошла к столу и поставила перед ним тарелку.

– Ужин, – сказала я, вновь растягивая губы в вежливой улыбке. – Котлеты, вареный картофель, соленый огурец.

– Котлеты? – переспросил он, нахмурившись и весьма нескромно принюхиваясь. – Это как?

Я улыбнулась шире.

– Мясо. Только порубленное. Попробуйте.

– А куском нельзя? – осторожно поинтересовался он, берясь за вилку и приподнимая котлету, будто бы ожидая найти под ней что-то еще.

– Можно, – пожала я плечами. – Но сегодня – только так. Меню будет меняться.

Повисла пауза.

Пар поднимался над картофелем, котлеты источали аппетитный аромат, морс в кружке играл темно-рубиновым цветом.

– Ну… – мужчина вновь кинул на меня недоверчивый взгляд и, будто бы что-то решая, внимательно пробежался взглядом по моему лицу. – Попробуем.

Он откусил небольшой кусочек. Прожевал, продолжая сверлить меня взглядом. Я чувствовала как от улыбки начинают побаливать скулы, но позволила себе лишь чуть сильнее сжать пальцы на прижатом к груди подносе, ожидая вердикта.

Замер.

– …демоны.

Я напряглась. Неужели это было слишком смело? Быть может не стоило экспериментировать с кухней в первый же день? Стоило сначала подать местным что-то привычное, постепенно вводя новые блюда, уже имея определенную репутацию. Если он так и останется моим единственным гостем, да еще и не заплатит за ужин, то это будет полнейший провал. Никто из местных не захочет помогать чужачке, которая попыталась отравить деревенских.

– Это… – он поднял на меня глаза. – Это вкусно.

Не «съедобно». Не «нормально».

Вкусно.

Я выдохнула так сильно, что лишь чудом не потеряла равновесие от нахлынувшего облегчения. Отошла, не желая смущать своего первого клиента и опустила поднос на стойку. Окончательно тревожные мысли покинули меня, когда дверь снова открылась. Женщина в поношенном, но аккуратном платье и подросток с таким голодным взглядом, что мне захотелось немедленно поставить перед ним тарелку. Они неловко замерли на пороге неуверенно осматривая зал, но опережая меня ее позвал мой посетитель:

– Проходи, Марта, девчонка не наврала, здесь действительно кормят. И вкусно!

И тогда я поняла, что мой план разнести слухи через Милку кажется сработал. Постепенно потянулись и другие.

Люди заходили осторожно, переглядывались, шептались. Кто-то уходил, не решившись. Кто-то оставался. Я не пыталась уговорить пройти в зал тех, кто сомневался и шептался, да и если честно начала переживать, а хватит ли мне продуктов, чтобы накормить уже имеющихся посетителей. Почти все попросили добавки, а мужчины, после того как я забрала тарелки, заказали по паре кружек пива.

Кольм, мой первый клиент в этом мире, с громким смехом слушал историю какого-то знакомого и то и дело подзывал меня в попытках все же вызнать какой секретный ингредиент в моем блюде.

– Никакой магии, лишь немного фантазии и смелости, – неизменно с улыбкой отвечала я, подливая ему в кружку.

Марта оказалась той самой прачкой о которой говорила Вэрра и я успела договориться, что завтра принесу к ней белье на стирку и починку. Пока условились, что это будет в обмен на еще неделю ужинов для нее и сына, а после договоримся о цене.

Вечер пролетел незаметно и когда я с улыбкой закрывала дверь за последним гостем ноги гудели, но в душе разливалось счастье. Пузыриками лопалось под кожей, прогоняя страхи и усталость.

У меня получилось. Хотя бы сегодня я точно преуспела. В кошеле чувствуется приятная тяжесть и как только я заканчиваю протирать столы – пересчитываю сегодняшнюю выручку. В сумме набирается практически на полный серебряный. Не так много по меркам жизни прошлой Виолетты, но целое состояние для Виолетты нынешней. Ставить высокие, да даже средние цены в первый же вечер я побоялась. Не соответствовала моя таверна.

Города и империи тоже не сразу строились.

Размяла плечи и отправилась на уже остывающую кухню, потирая уставшую шею. Как бы не хотелось растянуться в своей комнате, у меня еще остались дела. Тем более, что я пообещала Кольму завтра накормить его завтраком.

Залила грязную посуду водой, и еще раз провела ревизию продуктов. Выловила ложкой всплывший сор из замоченной ранее крупы. Утром наварю каши. Остатки куриных туш, что оставила в морозилке выварю, и получу наваристый бульон.

Прежде чем отправиться спать я замесила тесто для утреннего хлеба. Отмывла тарелки и кружки и разложила их на ткани сушиться. И только тогда, наконец, отправляюсь наверх.

Быстро ополоснулась в остывающей воде. Водные духи не слишком дружили с маленькими саламандрами, как подсказала мне память прошлой Виолетты, и потому ванна была чуть теплой, по моим меркам. Накинула одну из найденных в сундуке сорочек и заплела в свободную косу еще влажные волосы. На жесткую постель практически упала, но все равно была крайне довольна своим первым днем.

Одной из важных статей расходов мысленно отметила замену матрасов. Какое бы это средневековье ни было, а комфорт никто не отменял. Постаралась устроиться поудобнее, кутаясь в худое одеяло, и не заметила как провалилась в сон, продолжая мысленно перебирать список дел на завтра.

Высокая мужская фигура стоит спиной ко мне. Я жадно охватываю взглядом широкие плечи, стянутые в низкий хвост белоснежные волосы, строгий бархатный камзол темно-синего цвета. Чувствую морозный аромат можжевельника и горького грейпфрута. Сердце сжимает тоска, но какая-то часть меня будто бы протестует этому чувству, заставляя замереть на два шага позади, так и не протянув руку, чтобы дотронуться до незнакомца.

Я прикрываю глаза, стараясь избавиться от обволакивающего мужского аромата и слышу тихую музыку. Когда через пару мгновений открываю глаза, замечаю, что вокруг кружатся пары, а на мне пышное платье того же глубокого синего оттенка, что и камзол мужчины. Слегка вздрагиваю, когда незнакомец с волосами цвета первого снега сам протягивает ко мне руку, приглашая присоединиться к общему танцу. Рука, будто бы повинуясь чужой воле, поднимается и ложится в протянутую ладонь. Взгляд цепляется за крупные перстни на наших безымянных пальцах и я чувствую, как холод сжимает мою душу. Я помню это кольцо – то самое, что в воспоминаниях Виолетты бывший муж без особых церемоний снял с ее пальца, объявив о разводе.

Танец на удивление простой и я во сне послушно следую за музыкой, выполняя несложные па и повороты, но как бы я не старалась – мне не удается рассмотреть лицо своего партнера. Тень скрывает его черты несмотря на то, что мы не раз движемся мимо высоких массивных канделябров. Я догадываюсь, что сон этот очевидно принадлежит больше телу и отголоскам той, прежней Виолетты, чем мне.

Обида за нее и ее боль будто бы придают настоящей мне ярости, я еще упорнее всматриваюсь в скрытые черты, пытаюсь уловить какие-то жесты или быть может вспомнить что-то еще, но сон не подчиняется моим желаниям. Танец длится и длится, а прикосновения бывшего мужа вдруг становятся обжигающе холодными. С ужасом я вижу как сначала кончики моих пальцев, а затем ладони, запястья и предплечья покрываются инеем. Мои руки обращаются в лед. Я сама становлюсь ледяной статуей, замершей посреди богатого бального зала в нелепой позе посреди очередного па. Моего партнера больше нет рядом, зато вокруг собирается гудящая толпа. Я слышу их голоса. Слышу, как они обсуждают меня – выскочку, что решила стать женой дракона. Посмешище. Стянутые ледяной пленкой глаза начинает жечь от слез и когда одна из них все же начинает скатываться – я с ужасом чувствую приступ боли.

Мое лицо начинает трескаться. Лед, превративший меня в статую, крошится и вместе с ним мне кажется, что умираю и я сама.

Я проснулась, резко распахнув глаза, и тут же почувствовала горячую влагу на щеках. Несколько мгновений продолжала лежать неподвижно, приходя в себя и стараясь унять ту удушающую боль, что стягивала душу и сжимала горло. Это был сон. К тому же принадлежал он не совсем мне.

Соберись, Виолетта, давай же.

Шмыгнув носом, стерла с щек мокрые дорожки и еще несколько раз моргнула, прежде чем обернуться к узкому окну. За ним уже начало светать, а значит какой бы неспокойной не была эта ночь – пора приступать к новому дню. Прочь мысли о гаде-драконе, меня ждет моя бедная таверна и планы по ее восстановлению.

Вот только кольцо с драконом, которое я не решилась оставить в сундуке и повесила на шнурок на шею – вдруг показалось в несколько раз тяжелее.