Текст книги "Коллекционеры душ (СИ)"
Автор книги: Мария Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Что ж, сейчас мне откроется какая-то страшная тайна.
А если что-то пойдёт не так, я всегда смогу отыграть всё назад.
Смогу ведь, да?
Глава 8
Через полминуты мы сидели на краю его кровати. В руках Дольна была… книга? Нет. Так мне показалось только в первый миг. Потом выяснилось: не книга, а тетрадь в изрядно потрёпанной кожаной обложке рыжевато-коричневого цвета.
– Это мой секрет, – просто сказал Дольн.
Я протянула руку, осторожно коснулась обложки, как следует касаться только самых больших тайн. Там, на этой обложке, наши пальцы встретились. Рука у Дольна была тёплая и такая же осторожная, как моя.
– Эту тетрадь я забрал у одного из рабочих на папиной верфи, – начал рассказывать Дольн. – А тот, в свою очередь, стащил её не у кого-нибудь, а у самого настоящего пирата. У пирата, конечно, не так-то просто что-нибудь стащить, но того бедолагу перед этим ударили по голове бутылкой… Кстати, кто-то третий. Тот же, кто забрал его кошелёк. А вывалившуюся из-за пазухи тетрадку, которую грабитель счёл бесполезной, подобрал уже мой знакомец…
Голос Дольна в медленно затапливающих комнату сумерках приобрёл глубину, которую раньше, как мне казалось, не имел. Может, потому что впервые в этом голосе я не услышала ни игры, ни насмешки. И так было гораздо, гораздо лучше.
Потом моё ухо как будто периодически улавливало в речи Дольна фальшивые ноты, однако я уже не обращала на это внимания.
Может быть, следовало бы.
Может быть, тогда всё сложилось бы по-другому.
– Человек, от которого мне досталось это сокровище, был опустившимся пьяницей. Довольно неприятный – и в общении, и даже если просто издалека на него посмотреть. Но когда он иногда доставал эту тетрадь и поглаживал её обложку, лицо его становилось таким… отрешённым. И ещё он улыбался. Раньше, до того, как пойти работать к моему папаше, этот тип служил на торговом судне и имел знакомства с людьми разной степени паршивости… я имею в виду, что среди них были и работорговцы, и мелкие жулики. И пираты, разумеется. С появлением паровых двигателей их осталось не так много, но кое-где ещё встречаются… Он кое-о-чём проговаривался, когда напивался. И только потом… после его смерти… когда ко мне – по чистой случайности – попала в руки эта тетрадь, я просмотрел её и просто сложил фрагменты одной картинки… Позволь, я открою.
Я нехотя убрала руки с обложки.
Когда тетрадь раскрылась, мне в нос ударил запах бумажной пыли. Ветхие страницы были испещрены неизвестными мне символами, начертанными коричневыми чернилами. А ещё там были рисунки. Потом мне так часто доводилось их разглядывать, что, наверное, я смогу воскресить эти изображения в памяти даже будучи теряющий рассудок старухой. К сожалению, только в памяти – зная себя, могу сказать, что вряд ли я к тому времени научусь рисовать.
А те рисунки были весьма искусными, хоть и являлись, по большому счёту, всего лишь набросками, сделанными тем же самым пером, обмакнутым в коричневые чернила.
Скалы, обломанными зубами выступающие над штриховкой воды. Старый колодец, и над ним – тонкое дерево, плещущее ветвями на невидимом ветру. Чёрный провал пещеры, частично занавешенный неведомым ползучим растением с мелкими цветами. Кусочки географической карты – изломанные линии неизвестных мне берегов, знакомые значки-кораблики и подписи на всё том же не известном мне языке. Почерк чёткий, ровный, с некоторой долей завитушек – так иногда пишут члены Королевской Семьи, выпендриваясь незнамо перед кем.
Если пират сам заполнял эти страницы, то это был не обыкновенный морской разбойник, а человек образованный. Возможно, даже с непростым происхождением.
– Я не знаю, что это за язык, – сказал Дольн. – Но если верить тому, что мне довелось услышать от предыдущего владельца тетради, то это – описание острова. Скорее всего, одного из островов Каменной Броши, но это не факт. И ещё я полагаю, что на этом острове зарыт клад.
Я невольно вцепилась в его руку.
– Настоящий клад? Его тот самый пират зарыл? Да не может быть…
В самом деле: пока мы разговаривали, я медленно, но верно становилась героиней какой-то истории, похожей на те, что я обожала в детстве. И этого не могло быть.
Дольн не обратил на моё неверие никакого внимания. Его слова звонкими монетками падали в гулкий котелок моей головы:
– Я хочу заработать много денег, нанять переводчика (или расшифровщика, потому что у меня есть подозрения, что это шифр), нанять хорошую команду вместе с капитаном взять в долгую аренду судно или даже купить его. А потом искать этот остров. Ты со мной?
Совершенно невозможный был вопрос. Потому что после того, как я дотронулась до волшебной тетрадки, я как будто уже не принадлежала себе. И, даже предчувствуя, какой непростой может оказаться работа с Дольном, даже догадываясь, что всё это опасно и наверняка выйдет мне боком… я согласилась.
И мы договорились зарабатывать деньги на путешествие.
Вместе.
* * *
Можно было бы подумать, что теперь, после принятого решения, жить станет легче. Я выбрала свой путь. Я видела своё будущее, полное свободы и приключений, и знала, как к нему прийти. С нюхом Дольна на «неважные, но ценные вещи» можно было бы сворачивать денежные горы. Главное, не попадаться.
Но принятое решение не избавило меня от проблем.
Имя первой проблеме было совесть. Я представляла себе, что сказала бы Элихана, узнай она, как я использую свои магические навыки. Как посмотрела бы на меня. Какое бы при этом у неё было лицо. Я думала о Сатаре: о возвращённой анонимно шкатулке, о работе, которую бывшая беспризорница не могла бы получить даже в мечтах. Я чувствовала, что иду против чего-то очень важного в себе, и это мучило меня.
Второй моей проблемой был страх, причиной которому служил всё тот же Сатар. Сложно было не понимать, что я балансирую на краю, и что наша с Дольном идея слишком зыбкая, а работа – вот она, в моих руках. До тех пор, пока я не оступлюсь. Вернее, пока об этом не станет известно Сатару – ведь я уже оступилась, и собиралась оступаться дальше. И хорошо, если дело кончится только потерянной работой.
Третьей, и довольно большой проблемой оказался Дольн. Зря я думала, что согласие участвовать в авантюрах моего коллеги гарантирует мне его доверие. Или хотя бы уважительное отношение.
Очень быстро выяснилось, что Дольн – это не про гарантии.
Узнав, что я, с одобрения Сатара, буду общаться с коллекционерами душ, он, конечно, поинтересовался, где я взяла адреса. А услышав ответ, впал почти в бешенство:
– И давно ты спелась с моей сестрёнкой? Что вы ещё обсуждали? Жаловалась на меня, небось, да? Сказала Яре, что её братец заставил тебя украсть дорогую книжку?
Несколько ошалев от такого напора, я заверила Дольна, что ничего не говорила его сестре. И не собираюсь. Честное слово.
– Честное слово? Чего оно стоит, твоё слово? Ты из тех, кто родную мать продаст за полсверна. Я, между прочим, это сразу в тебе разглядел! Ну ничего. Попробуй что-нибудь кому-нибудь ляпнуть, и все узнают, что ты представляешь собой на самом деле.
– А ты будто знаешь, что я собой представляю! – шипела я в ответ.
– Разумеется. Я тебя насквозь вижу!
– Ты обещал, что не будешь использовать ситуацию с книжкой против меня. А теперь грозишься. И после этого моё слово получается дешевле твоего?
Он досадливо дёргал губой и отворачивался. Никому не хочется быть непорядочным. Даже по отношению к такой, как я. При этом обо мне он на тот момент знал только то, что я украла шкатулку. И то, что соврала насчёт природы своих способностей.
Сам Дольн по-прежнему занимался складами в Будилках. Копание в пыльной рухляди не улучшало его настроения – но приносило свои плоды. Через день после нашего разговора в его комнате он поймал меня у лестницы перед завтраком и шепнул:
– Я нашёл. Приходи к границе Будилок к девяти часам вечера. Там есть лавка скобяных изделий; она уже будет закрыта, но её вывеска хорошо освещена фонарём. Там и стой, я подойду.
Когда я, вздрогнув, повернулась к нему, Дольн неожиданно улыбнулся и положил ладонь мне на плечо:
– Не волнуйся. Я всё просчитал. Всё будет хорошо.
И я тоже улыбнулась. Чуть было не рассмеялась от облегчения, честно говоря.
В этом на него действительно можно было положиться. Как бы Дольн не был невыносим в некоторых случаях, но в его остром уме и способности проворачивать хитрые комбинации я уже убедилась.
Меня окатило волной признательности и единения с этим человеком. Всё-таки в среде, где я выросла, сказанные в сердцах слова значили очень мало и быстро забывались. И тогда, стоя у лестницы, я подумала: плевать, что он иногда говорит. Главное, что мы заодно. Главное, что сегодня у нас всё получится – потому что Дольн всё продумал, и потому что я умею останавливать время, когда это нужно, и быстро бегать.
И потом тоже получится, потому что мы отличная команда.
Окрылённая этой идеей, я отправилась работать.
* * *
Работалось, по правде говоря, не очень.
Накануне я долго изобретала предлог, который помог бы мне проникать в дома коллекционеров душ и, самое главное, рассматривать висевшие на их стенах портреты, и в конце концов решила прикинуться одной из них. Эдакой начинающей коллекционеркой душ, которая работает, скажем, на побегушках в швейном ателье, как дия Артана, но мечтает открыть свой магазин платьев. И конечно, надежды на исполнение честолюбивой мечты у меня нет – если только, конечно, со стен моей маленькой съёмной комнаты на меня не будут смотреть нарисованные люди.
– У меня не очень много денег, хватает только на небольшие рисунки, – жаловалась я впустившей меня к себе в дом миловидной женщине в возрасте, жившей в окружении не только портретов, но ещё и разнообразных плетёных салфеточек. – Я набрала довольно много, но пока не наблюдаю никаких подвижек. И так как я ещё новичок в этом деле, то хотела спросить у кого-нибудь более опытного: может, я что-то делаю не так? Может, нужно накопить на более дорогие работы? Или развесить их как-то по-другому?
– Ну что вы! – Моя собеседница всплеснула руками, и я невольно проследила взглядом за блеском её единственного, простенького с виду кольца. – Я всегда говорила, что жить надо так, как чувствуешь. Какой бы вопрос не вставал перед тобой – слушай только своё сердце! В коллекционировании портретов не может быть никаких правил. Если занимаешься этим с любовью, с душой – всегда добьёшься желаемого…
Я едва сдержала смешок, вспомнив, что так же меня обучали красть чужие кошельки. К любому делу, говорил благообразного вида старичок, один из старожилов Улья, нужно подходить с душой и любовью…
Хозяйка дома с удовольствием показала мне свою коллекцию. Вид каждого портрета на стене погружал её в воспоминания – неизменно счастливые и упоительные. Никаких женщин в розовом, нарисованных неумелым художником, здесь не было. Как ни странно, женских портретов я насчитала всего пять штук из нескольких десятков – и то вид натурщиц оставлял желать лучшего. За исключением маленькой девочки на качелях – но тут уж было сложно что-то испортить. Зато мужчины, взиравшие на меня со стен, все выглядели как на подбор: красивые, яркие, в дорогих одеждах…
Выбор портретов, возможно, заинтересовал бы меня в каких-то других обстоятельствах, но в тот момент мне было интересно, как бы побыстрее покинуть гостеприимный дом и отправиться дальше по списку.
К счастью, вскоре это всё-таки случилось. Но зря я, окрылённая первым успехом, думала, что все коллекционеры душ такие же открытые и доброжелательные, и так же готовы продемонстрировать свои сокровища первому встречному. В двух домах меня даже на порог не пустили, в одном настаивали на ответном визите – еле отбрыкалась, сочинив несуществующий дом на улице, название которой жителям приличных кварталов не могло сказать абсолютно ничего. Сегодня мне трюк удался, причём дважды, однако поиски не увенчались успехом: ничего, что напоминало бы портрет Тавекии, я не увидела.
Неудача, впрочем, не огорчила меня. Возможно, потому, что в глубине души я уже ощущала себя пассажиркой корабля, плывущего на поиски таинственного острова. У воображаемой меня была в руках тетрадка в кожаном переплёте, волосы мои развевал ветер, над головой вздымались белые паруса…
Осознав, что в моих мечтах нет даже намёка на Дольна, я почувствовала укол вины.
Всё-таки, как бы он себя ни вёл, он мне доверяет. Иначе не рассказал бы про тетрадь. И всё, что мы с ним делаем, мы делаем для нашего будущего.
Нужно всё-таки попробовать найти с ним общий язык.
* * *
Не знаю, сколько было времени, когда я подошла к скобяной лавке в «белом» районе, то есть в Будилках, но я не сомневалась, что не опоздала. Да и вряд ли пришла намного раньше: благодаря моим особым отношениям со временем, мне удавалась почти всегда оставаться пунктуальной, не прилагая для этого никаких усилий.
Дольн тоже не заставил себя ждать. Лёгким пружинистым шагом он подошёл к фонарю, под которым стояла я: элегантный, как и всегда, выглядящий чуть развязно из-за расстёгнутого сюртука.
– Хорошо, что ты уже пришла. Пойдём, здесь недалеко.
Мимо редких прохожих он провёл меня к рядам складов. Я шла, слегка поёживаясь: к вечеру стало ощутимо прохладнее, и сквозь надетую днём тонкую рубашку ощущался каждый порыв ветра. Небольшой платок, повязанный на шею, тоже никак не спасал положение: чай не шарф.
Эта часть района не была избалована фонарями; но кое-где они всё-таки встречались, да и к тому же луна в этот вечер светила необычайно ярко. Я не отказала себе в удовольствии задрать голову и полюбоваться на ночное светило. В городе я любила луну, даже такую, почти полную – здесь она казалась безобидной и как будто уменьшенной в размерах, в отличии от той, что мне доводилось видеть в лесу.
В глубине улицы виднелись люди, таскавшие какие-то коробки. Дольн, как заправский грабитель, так уверенно сделал вид, что он должен здесь находиться, как будто незнакомые грузчики пристально смотрели на него. Он уверенно подошёл к нужной двери и достал ключ. Скрежет в тяжёлом замке прозвучал слишком громко для затопленной тишиной улицы. Оглушительно скрипнула дверь.
– Прошу. – Судя по звуку голоса, Дольн улыбался.
Я без колебаний шагнула в темноту, пропахшую пылью и ещё чем-то незнакомым – наверное, красками. За мной скользнуло небольшое пятно света, и Дольн закрыл дверь.
Обернувшись, я увидела в его руках крошечный переносной фонарь. Такой запросто мог спрятаться в кармане сюртука… но как он умудрялся светить?
– Мне его подарил учитель магии, – ответил Дольн на вопрос, который, видимо, читался на моём лице.
Я изумилась ещё больше:
– У тебя был учитель магии?
Хотя, казалось бы, чему удивляться. Колдовать так или иначе пробовали все и хоть что-нибудь да умели. Обычно что-то совершенно бесполезное, например, вызывать лёгкий поток воздуха. Как я уже говорила, для более заметных достижений требовалось слишком много времени и терпения, а не каждый обладал таким богатством. Но под руководством действительно умеющего человека научиться магии куда проще… Сколько сюрпризов. Интересно, может, и Тарвета умеет колдовать? Надо бы спросить её, при случае.
– Да… – Фонарь аккуратно пристроился на полке высокого стеллажа, в нижней своей части заваленного тюбиками с краской, а в верхней – всем подряд. – Этот человек мог усиливать свойства некоторых предметов. Например, делать гирю настолько тяжёлой, что она могла проломила пол. Или вот солнечный камень… Один раз потрёшь, и камень потом может светить несколько часов без перерыва, причём гораздо ярче обычного.
– Чему же он научил тебя?
Дольн невесело хмыкнул:
– Ничему. Я оказался никудышным учеником. Разве что, видишь, чувствую предметы чуть лучше, чем прочие люди. Потому Сатар и взял меня к себе на работу. Наверное…
– И долго ты учился?
– Года полтора.
– Но это очень мало! – воскликнула я. – Тут любой бы показал себя никудышным учеником! Так что дело не в тебе: просто нужно больше времени…
– У меня не было этого времени, – отрезал Дольн, и я почувствовала, что он снова начинает раздражаться.
– Может, когда-нибудь снова появится, – примирительно произнесла я.
– Может быть. Так, хватит болтовни! Подержи-ка эту табуретку, пожалуйста.
Он поставил возле стеллажа заляпанную белыми пятнами табуретку. Я послушно присела на корточки и крепко ухватилась за тонкие металлические ножки.
– Вот ты, моя хорошая… – донеслось сверху.
Я вздрогнула, тут же ощутив, что краснею, а кожа на позвоночнике словно становится бархатной. И лишь мгновенье спустя осознала, что Дольн обращался не ко мне.
Вскоре он спрыгнул на пол, прижимая к себе какую-то статуэтку. Я поднялась.
– И что, это дорого стоит? – не поверила я, увидев грубо вытесанную из зеленоватого камня фигурку извивавшейся в танце девушки: закинутые над головой руки, круто изогнувшееся, словно переломанное, тело…
– Очень дорого. Моё чутьё меня ещё никогда не подводило. Это какой-то очень непростой камень, да и сама фигурка тоже. Не удивлюсь, если она стояла в одном из древних святилищ – ну знаешь, оставшихся с тех времён, когда люди поклонялись не Спасительному Свету, а духам природы. Я уверен, художник, работающий здесь, даже не знает о ней. Возможно, она принадлежала ещё прошлому владельцу склада…
– Покупателя придётся поискать… – задумчиво протянула я.
Дольн отмахнулся:
– Вокруг полно чудиков, коллекционирующих предметы культа. А если ещё раздобыть заключение ювелира, то заплатят прилично. Я, кстати, продал книжку, занесу тебе сегодня твою долю.
– Мне?! Я думала, деньги будут храниться у тебя…
– Ну зачем же класть все яйца в одну корзину! – Дольн улыбался, явно довольный собой. – Ты славно поработала, хоть и обвела меня вокруг пальца. Только давай договоримся, что тратить будем не больше десятой части выручки, хорошо?
– Тратить?.. – Я изумилась ещё больше. – Я думала, мы копим на корабль.
Дольн рассмеялся.
– Правильно думала. Но жить-то тоже на что-то надо! Расслабься, мы всё успеем. А ты заслужила то, чтобы немножко себя побаловать. Можешь себе какую-нибудь одежду купить, например.
– У меня есть одежда… – Я чувствовала себя всё более растерянной.
– Ну, ещё будет. Сошьёшь себе на заказ какое-нибудь платье. – Дольн сунул статуэтку в карман и оценивающе оглядел меня. Несмотря на тусклое освещение, увиденное его, похоже, удовлетворило. По крайней мере, улыбка стала шире. – Тебе пойдёт что-нибудь такое, зауженное здесь… – Его ладонь легла мне на талию. – И с юбкой попышнее… Но не слишком…
Ладонь сползла ниже, на бедро. Я стояла, боясь шелохнуться. Всё моё ощущение себя как будто сосредоточилось в том месте, где тепло его руки проникало сквозь тонкую ткань штанов.
Он сделал маленький шажок вперёд, и рука стала действовать ещё смелее, медленно передвинувшись назад. Пальцы сжались – сначала легонько, потом сильнее…
Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. В тех местах, где я выросла, на подобные вещи следовало отвечать пощёчиной и обкладывать того, кто распустил руки, отборнейшей бранью – чем звучнее, тем лучше. Но воспитанные женщины, одну из которых я успешно корчила из себя до настоящего момента, вряд ли вели себя так в подобных обстоятельствах. А как именно они себя вели – я понятия не имела.
– Не надо… – пролепетала я.
– Почему не надо? – Дольн откровенно веселился. – По-моему, тебе неплохо было бы сменить гардероб. – Пальцы другой его руки медленно заскользили по животу и выше, нащупывая под тканью рубашки рёбра. Замерли у груди, как бы в раздумьях. – Купить себе что-нибудь посовременнее. Или хотя бы снять этот дурацкий платок…
Когда ткань на моей шее пришла в движение, ужас захлестнул меня с головы до ног горячей волной, и дальше я уже не отвечала за себя. Вцепившись в узел так и не развязанного платка, как в самую большую в мире драгоценность, я рванулась, подобно дикому зверю, разве что не зарычала. Попятилась, не сводя взгляда с ошалевшего от такого сопротивления Дольна, потом распахнула дверь и выскочила в ночь.
* * *
Он догнал меня на следующий улице, и какое-то время мы быстро шагали вместе, не говоря ни слова.
– Вот уж не подумал бы, что ты такая недотрога, – сказал наконец Дольн, издав неловкий смешок.
Я продолжала молчать.
– Ну ладно, прости. Я перегнул палку.
– Всё в порядке, – быстро отозвалась я.
И тут же скривилась от фальши. Как что-то может быть в порядке? За одну минуту мне довелось пережить столько, что казалось, я вот-вот разорвусь на кусочки, и кусочки эти разметает по ночным улицам Трабастана… неплохая, кстати, судьба для такой, как я. Жаль, что моих способностей не хватит, чтобы выкинуть что-то подобное.
– Давай забудем то, что случилось, – предложил Дольн. – В конце концов, статуэтка у нас. Я бы не хотел терять такого партнёра, как ты, из-за своих шаловливых ручонок.
Снова смешок.
Я только и смогла, что неопределённо «угукнуть».
В «Находку» мы зашли по очереди. Вернее, сначала внутрь вбежала я и поспешила по лестнице наверх, не ответив на приветствие Тарветы. Мне хотелось добраться до чердака, запереть дверь и никогда никого не видеть.
Сколько прошло времени, пока я мерила шагами свою маленькую комнатку – понятия не имею. Мысли мои, которые поначалу метались в голове вспугнутой мошкарой, постепенно всё-таки выстроились в некоторое подобие порядка.
Дольн мне доверял, это я знала наверняка. И обделять его доверием в ответ было неправильно, учитывая, что доверие с его стороны – это большой шаг, на который он не для каждого расстарается.
Значит, пришло время всё рассказать.
