Текст книги "Коллекционеры душ (СИ)"
Автор книги: Мария Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
В мастерской царил такой порядок, что я не увидела даже пыли – кто-то перед уходом прошёлся по всему помещению влажной тряпкой. Художник был на диво аккуратен; а может, и художница.
Я вышла, осторожно прикрыв дверь, но замок навешивать не стала; скажу Сатару, пусть проверит, бывал ли здесь владелец пуговицы. Но что-то мне подсказывало, что этот след будет неверным.
А вот следующий…
Открыв очередную дверь, я закатила глаза, уверенная, что снова пришла не по адресу. Налёт необитаемости, лохматый от пыли пустой мольберт и множество составленных в углу подрамников и картин, завешенных серыми тряпками. Воздух спёртый, несмотря на наличие небольшого, помимо основного, окошка без рамы, в которое можно было бы легко пролезть. Я даже подошла и высунула голову. Между окном и стеной следующего склада влезла бы максимум ещё пара таких же голов, и не более того. А из-за расположения окна увидеть его, проходя мимо склада по улице, было бы нелегко. Наверное, поэтому никто и не стал его застеклять или забивать досками. К тому же, что здесь брать?..
И всё же, под окошком были составлены ящики. Словно специально, чтобы встать на них и залезть внутрь. Или не словно? Или кто-то специально их сюда поставил и пользовался?
На всякий случай, я позвала Сатара.
– Да, он здесь был, – сказал маг. – Владелец пуговицы.
– Серьёзно?!
– Серьёзно. Но, к сожалению, больше никогда не будет. Потому что он мёртв.
Я затаила дыхание. Спросила:
– Вы это чувствуете?
– А вы нет? Учитывая наш сегодняшний разговор, я бы не удивился. Впрочем, всему своё время… В отличие от пуговицы, которая была потеряна давно, здесь вещи лучше сохранили энергетику того, кто прикасался к ним. И это энергетика мёртвого человека, ошибки быть не может… Что ж, давайте посмотрим – авось найдём что-то интересное.
Сначала интересное не находилось. Находились довольно уродливые, на мой взгляд, картины: портреты абсолютно неинтересных людей и изображения еды (всё время забываю, как называется этот жанр). А потом Сатар, перебиравший полотна в другом углу, сказал:
– Гляньте сюда, пожалуйста.
Я подошла, потёрла солнечный камень – всё-таки становилось темновато – и ахнула.
Здесь были пейзажи. Леса, шторм, следы на песке, деревенька в долине… Только рисовала их совсем другая рука. Словно кто-то неизвестный брал реальность, как она есть, добавлял ей чуточку волшебства – чтобы капли на листьях превратились в бриллианты, чтобы бушующее море стало похожим на сонм грозовых облаков, а облака – на яростные волны – и переносил это всё на холст. Потом, когда я увидела эти картины на свету, они поразили меня ещё больше, но и сейчас это было как откровение.
Стоит ли говорить, что в доме моей мечты стены тут же оказались увешаны этой красотой?
– А вот здесь ещё любопытнее, – заметил Сатар, который разглядывал картину, отставленную чуть в сторону от общей кучи, придерживая краешек закрывавшей её ткани.
Сначала мне подумалось, что это просто белый холст. Но потом, приглядевшись, я увидела проступавшие сквозь белизну очертания другой картины: что-то вроде огромного дерева.
– Как же у него рука поднялась?.. – вырвалось у меня.
– Полагаю, он просто не понимал, в чьей мастерской оказался. И не понимал ценности картин.
– А они ценные?
– Конечно. Посмотрите на подпись.
Я послушно посмотрела. «Соли Фели». Это мне ни о чём не говорило, но я красноречиво протянула: «М-м-м».
– Как думаете, ваш галерист сегодня ещё работает? – спросил меня Сатар.
Глава 11
Сатар дал мне самую маленькую картину нашего неизвестного портретиста, и всё равно к тому моменту, когда мы добрались до галереи, руки мои готовы были вот-вот отвалиться. Сам маг, который взял картину Соли Фели размером со стол, дошёл без особых проблем и, кажется, даже не запыхался.
Часы на башенке соседнего музея, освещённые последними закатными лучами, показывали четверть восьмого. Галерея была закрыта, но в окнах горел свет, и мы рискнули постучаться.
Кульрем, как ни удивительно, с готовностью впустил нас, благосклонно кивнув на извинения Сатара.
– Теперь я вспомнил его. – Хозяин галереи хмуро смотрел на портрет девочки, который я сгрузила на стол в его кабинете. Сюда я прежде не заходила, но комната была обставлена так же изысканно, как и прочие. – Я бы и руку эту узнал из многих – есть всё-таки в его, если так можно выразиться, стиле некая оригинальность – но именно этот портрет он надеялся продать кому-нибудь через меня. Мне удалось отделаться общими словами, хотя правда заключается в том, что среди моих клиентов нет людей, настолько плохо разбирающихся в живописи. Я даже не помню, как его зовут, к сожалению… Но разговор этот оказался тягостным для меня. Молодой человек был в отчаянии, а таким всегда сложно отказывать.
– Почему он был в отчаянии, диу Кульрем? – спросил Сатар.
– У него не было денег. Даже, как я подозреваю, на еду, не говоря уже о том, чтобы покупать холсты и краски. Он упрашивал меня едва ли не со слезами на глазах. Говорил, что у него очень мало заказов… Странно, что они вообще имели место, но не мне судить о чужих вкусах.
– А холсты дорогие? – тут же насторожилась я.
– Как посмотреть. – Диу Кульрем вздохнул. – Для более-менее успешного художника найти холсты, краски, грунтовку, кисти, мастихин, снять мастерскую – совсем не проблема. Особенно если ему кто-то покровительствует. Но если говорить об авторе этой работы – нет, боюсь, ему это было не по карману.
– А теперь, диу Кульрем… – Сатар, не особо заботясь о портрете девочки положил поверх него свою ношу, которую до того времени так и держал в руках, повернув изображением к себе, – посмотрите, пожалуйста, на это полотно.
Галерист охнул и склонился над пейзажем – тем самым, с бушующим морем. Вгляделся сначала в картину, потом в угол, где была подпись, потом – снова в картину.
– Где вы это нашли?! Я был уверен, что мне известны все картины Соли Фели… Но эту я вижу впервые! Эх… – Кульрем покачал головой. – Я даже знаю человека, который бы с руками её оторвал.
Он пытался сохранять самообладание, но от возбуждения у него даже пальцы дрожали.
– Я думаю, что мы случайно обнаружили мастерскую Соли Фели, – сказал Сатар. – Одну из, возможно. Там достаточно его работ. Причём мы согласны отдать лавры первооткрывателя вам, уважаемый диу Кульрем. Однако в обмен на это не сочтите за труд ответить на несколько наших вопросов.
– Разумеется! Всё, что угодно!
– Сначала, пожалуйста, расскажите поподробнее о том человеке, который, как вы выразились, «оторвал бы эту картину с руками». Мне очень хотелось бы пообщаться с ценителем таланта этого художника. Не могли бы вы дать его адрес?
Уговор есть уговор, хотя видно было, что хозяин галереи не в восторге от идеи раскрыть адрес одного из своих клиентов. Это стало окончательно понятно, когда он попросил не упоминать его имени. Я чуть было не фыркнула с презрением. Коммерсант! Доверие – это, конечно, хорошо, но золотая жила в одном из складов в Будилках, к которой у тебя вот-вот будет доступ – многим лучше. Ради неё можно и поступиться принципами.
– Его дом находится недалеко отсюда, в Лаикки. – Кульрем протянул бумажку с адресом. – Моего знакомого зовут Вагрисар.
Я вздрогнула от удивления. Вот так совпадение! Вагрисар был следующим в моём списке коллекционеров душ, и если бы я столько не просидела на поминовении Гальта, то уже побывала бы у него.
– Хотелось бы так же узнать у вас вот что. – Диу Сатар невозмутимо спрятал бумажку с адресом во внутренний карман пиджака. – Если одна картина нарисована поверх другой, можно ли как-то убрать её и вернуть первое изображение?
Кульрем удивился едва ли ни больше, чем когда ему показали работу Соли Фели.
– Без использования магии – вряд ли, – сказал он, справившись с изумлением. – Однако некоторые люди предоставляют такие услуги. Один из них мне известен. И вам, думаю, тоже.
– Вы имеете в виду диу Клевдира? – уточнил Сатар.
– Его самого. Он мастер своего дела, и я знаю, что он способен создать раствор, который удалит более свежие слои, оставив старый. Скорее всего, он должен сам использовать этот раствор, чтобы всё получилось: всё-таки его искусство заключается не только в умении готовить снадобья. Безусловно, всё это стоит немалых денег, и не каждый может позволить себе такую услугу.
– Благодарю за помощь. Сегодня я, к сожалению, должен вернуть ключ владельцу складов в Будилках. Я не скажу ему ни слова о найденном нами сокровище, так что вы без проблем сможете получить ключ, например, завтра. Можете сказать, что присматриваете помещение. Вам нужна шестая линия, строение номер три.
Картины мы оставили у диу Кульрема, уверенные, что он найдёт им применение.
Когда мы вышли, площадь Эколфа Пятого уже погрузилась в сумеречную синеву, загорелись фонари, под которые сползлись тени в лохмотьях. Они уже не попрошайничали, они провожали нас с Сатаром внимательными взглядами, отчего по моему позвоночнику промаршировала шеренга мурашек. Начальник не обратил на теней никакого внимания, я же пониже опустила голову.
– Сегодня уже поздно отправляться к этому коллекционеру, – сказал мне Сатар. – Лучше завтра после обеда. И до обеда мне нужна по нему вся информация… Мне нужен Дольн, по правде говоря. Дольн и его способность находить необходимые документы. Я надеюсь, что он уже дома.
– Должен быть, – тут же отозвалась я.
* * *
Дольна дома не оказалось. Сатар никак это не прокомментировал, но когда он, тщетно постучав в дверь своего помощника, спускался по лестнице, лицо его было предгрозовым. От ужина он отказался, закрывшись в кабинете.
Я поняла, что он будет ждать Дольна, и что лучше мне остаться. На случай, если понадобится громоотвод. Я разогрела еду и стала медленно-медленно ужинать. Потом помыла посуду. Потом мне надоело ждать, я помылась и поднялась к себе. В конце концов, Дольн сам виноват. Я говорила ему, чтобы он никуда не ходил, а если уж нарвался на неприятности, то пусть разбирается с ними сам. С Сатаром тоже.
Однако сон не шёл. Как бы я ни сердилась на этого идиота, это был мой идиот. И я не могла за него не волноваться.
Я нарочно не закрывала задвижку, чтобы Дольн смог войти без проблем. И, когда всё-таки начала задрёмывать, дверь скрипнула. Я подскочила на кровати.
– Явился! – сердито прошептала я. И тут же спросила: – Ну что?
– Что? – лениво отозвался Дольн.
– Ты выиграл?
– Я выиграл. А ты сомневалась всё-таки, да?
Несмотря на посетившую его удачу – в которую я действительно не верила до последнего – Дольн выглядел как-то странно. И говорил тоже. Словно бы что-то тщательно обдумывал.
– Ты видел Сатара?
– Нет. Наверное, спать пошёл.
– Он очень зол. Ему нужна информация об одном коллекционере. Мы сегодня нашли мастерскую художника – того самого, что портрет рисовал…
– Темень с ними. С художником, с коллекционером, с Сатаром… Разберусь завтра. Как ты сегодня?
Я удивлённо моргнула. Странный вопрос. Мне таких обычно не задают. И Дольн никогда раньше не задавал. Ему правда интересно?
– Да много всего было… – ответила я. Глупо ответила, согласна. Но мне помешала растерянность. – Происходили разные странные вещи… С самого утра. Помнишь, например, того типа, который приходил после завтрака?
– Ещё бы, – хмуро отозвался Дольн. – Я с ним и потом столкнулся, ближе к вечеру. Странный – не то слово… А что он тебе сделал?
– Мне? Ничего. Он просто спросил, чем может мне помочь. Просто так, понимаешь? Ему показалось, что мне нужна помощь…
Дольн пожал плечами.
– Похоже, что член Королевской Семьи, – сказал он. – Мелькнуло в нём что-то такое… породистое. Эти только пыль в глаза пускать горазды. Доверять им нельзя. Вообще никому нельзя, ясно? – вдруг произнёс Дольн с каким-то ожесточением. И, подумав, добавил: – Только мне можно.
Я кивнула. Я и правда сейчас больше никому не доверяла, кроме него.
– Расскажи лучше ты, как всё прошло, – попросила я. Мне хотелось, чтобы Дольн тоже почувствовал мою заинтересованность в его делах. Даже если это, по большому счёту, были наши общие дела.
– Как прошло, так и прошло. Я… я выиграл кучу денег. Завтра отмечать с тобой будем. Хочешь?
– Где отмечать?
– В ресторан пойдём. В настоящий ресторан, с хрустальными люстрами и официантками в передничках. В «Водопад», например. Знаешь, на перекрёстке Короля Укриу и Трёх Героев? Часов в девять вечера. Хочу… хочу, чтобы тебе хорошо было. Хочу за тобой нормально ухаживать, как полагается. Так что пойдём в ресторан и будем есть запечённую форель.
– Что есть?
Дольн тихонько рассмеялся.
– Всё завтра… – рассеянно повторил он. – Ну-ка, раздень меня. Я устал, очень устал…
* * *
На моё удивление, на следующий день Дольн очень быстро реабилитировался. Он бегал по городу, как заведённый, сновал по каким-то ведомствам, в которых у него, как водится, имелась куча знакомых, и к обеду влетел в «Находку» с видом победителя. Энергия так и била из него ключом. То ли из-за выигрыша, то ли из-за меня. Хотелось, конечно, думать, что второе.
– Я всё понял! – заявил Дольн Тарвете, которая вообще-то не очень хорошо знала, что нужно было понимать. В её обязанности не входило активно участвовать в расследовании. Она и сейчас сидела на своём рабочем месте, составляя какое-то расписание.
Я посмотрела на Дольна с улыбкой, искренне гордясь его успехами, хотя, по правде говоря, тоже плохо представляла, что именно он должен был найти. Сатар объяснял после завтрака, но я с самого утра была чрезвычайно рассеянна.
– Что же ты понял? – поинтересовалась Тарвета. После их недавней размолвки она вела себя с Дольном вежливо-холодно. Тот, впрочем, примерно так же.
– А то, дорогая наша секретарша, что во всём виновата дия Далимба! Диу Сатар в кабинете?
– Далимба? – удивилась я. – Эта милая старушка? Ты уверен?
Дольн перевёл на меня сияющий взгляд.
– Абсолютно! Так где сейчас…
Прежде, чем он успел закончить фразу, Сатар вышел из кабинета и подошёл к нашей маленькой компании, собравшейся у Тарветиного стола.
– И что же с этой Далимбой? – спросил он.
– А то, – Дольн с готовностью полез в папочку, которая, по обыкновению, была у него в руках, – что дия Далимба – любимая тёща нашего коллекционера, Вагрисара. А вот, пожалуйста, выписка из опроса Таможенного Совета: дия Далимба два года назад пересекала границу. Среди прочих, ей задали вопрос о магических умениях, которыми она владеет.
– Видеть скрытое, – прочитал Сатар.
– Вот именно.
Я по-прежнему не улавливала, к чему он клонит, но мужчины переглянулись с таким видом, будто им было понятно вообще всё, включая устройство как минимум трёх обитаемых миров.
– Ну что ж, – подытожил Сатар. – Я схожу к нему. Я узнавал, он с лёгкостью впускает посетителей: любит хвастаться своей коллекцией, особенно Соли Фели. Мне достаточно будет увидеть эту картину, чтобы понять, она это, или нет. Дия Далимба, насколько я знаю, живёт отдельно от своей дочери с её мужем, и не помешает мне, если я заявлюсь под видом простого любопытствующего.
– Кто-нибудь мне объяснит, что значит «видит скрытое»? – не выдержала я. – И какое это имеет отношение…
Я замолчала, проглотив окончание фразы: «к картине». Потому что внезапно тоже сообразила, что увидела тёща коллекционера, посмотрев на портрет Тавекии. И кому рассказала об этом.
Дольн хмыкнул.
– Судя по всему, вы уже сами поняли ответ на свой вопрос, – заключил Сатар.
– Ответ поняла, да… Не поняла, что вы будете делать, если найдёте у него картину. Ведь если она приняла первоначальный вид, то портрет дии Тавекии исчез навсегда!
– К сожалению, это так, – согласился диу Сатар. – Единственное, что мы можем сделать в данном случае, это попробовать получить подтверждение диу Клевдира о том, что он продал раствор диу Вагрисару и, возможно, даже помог им воспользоваться. Но заранее готов утверждать, что это будет бесполезная попытка.
– А если попросить о помощи полицию? – подала голос Тарвета.
Я фыркнула. Какая наивность – допускать, будто полиция захочет связываться с Аптекарем!
– Боюсь, что они не помогут нам с этим человеком, – согласился со мной Сатар. – Но попробовать получить у него информацию стоит.
– К тому же у нас есть кое-какой козырь, – тихонько добавил Дольн.
Я оживилась:
– Что за козырь?
– Тот порошок, который ты добыла в трюме «Грома», помнишь?
Ещё бы я могла такое забыть!
– Так вот, это оказался очень интересный порошок.
– Только он никак нам в этом разговоре не поможет, – отрезал Сатар.
– Ну, не знаю, не знаю…
И почему все в курсе происходящего, кроме меня?! Впрочем, не все. Тарвета тоже озадаченно супит брови, переводя взгляд с одного на другого. Хотя в её работе эта информация и не нужна.
– А что интересного в порошке? – Я развернулась к Сатару, требовательно скрестив на груди руки.
– Я провёл несколько экспериментов, – сдержанно отозвался тот, – и выяснил, что порошок этот обладает способностью разъедать металл. Только металл, остальное не трогает.
– И что это значит?
– А это значит, что порошок – идеальная отмычка для воров. Ведь замки, в большинстве своём, металлические. Учитывая объёмы, в которых этот порошок поставляют за границу, речь идёт о контрабанде.
– Но это и правда звучит как козырь! Ведь если намекнуть Аптекарю…
– То получится шантаж. – Фраза лязгнула, как дверная щеколда. Диу Сатару претила сама мысль о том, что он может быть ввязан в планирование чего-то противозаконного. – Поэтому мы не будем ему ни на что намекать.
Мы с Дольном украдкой переглянулись. Всё-таки подобная приверженность букве закона иногда может идти во вред делу! Можно подумать, что так ему Аптекарь о чём-то расскажет.
– Чтобы ускорить процесс, можно было бы разделиться, – предложил Дольн. – Кто-то пойдёт к коллекционеру, а кто-то – к Аптекарю.
– К коллекционеру имеет смысл идти только мне, – сказал Сатар, – потому что кроме меня… никто картину не распознает.
По-моему, только я заметила небольшую заминку в его речи. И то, как он кинул короткий неуверенный взгляд в мою сторону– тоже.
Неужели он допустил мысль, что и я могла бы почувствовать, какая из картин окажется бывшим портретом Тавекии?!
– Можно с вами? – выпалила я. – Пожалуйста!
– Конечно. – Сатар как будто удивился. – Пойдёмте. А ты…
– Я могу сходить к диу Клевдиру, – с готовностью подхватил Дольн. Мне показалось, он тоже удивлён моим решением – наверное, хотел идти к Аптекарю вместе со мной, ведь человек, умеющий останавливать время, наверняка пригодился бы при беседе с таким субъектом.
– Не думаю, что в этом есть смысл, пока мы не убедились в том, что искомое находится в доме диу Вагрисара, – охладил его пыл Сатар.
– Так я и не буду говорить о пропавшем портрете! – Дольн даже немного оскорбился. – Я сделаю вид, что я клиент. Опишу, какой раствор мне нужен. Так сказать, разведаю обстановку.
Видно было, что Сатар сомневается. Но не в словах Дольна, а в том, стоит ли отпускать его одного. Я же прикусила губу, сдерживая улыбку. Что ни говори, всё-таки наш начальник паршиво разбирался в людях! Даже в тех, с кем работал бок о бок.
Возможно, Дольн и правда хотел притвориться клиентом. Но в том, что в случае отказа разговор с Аптекарем не закончится, я была уверена. Дольн достаточно разумен и осторожен, поэтому не будет щеголять «козырем», но если потребуется, пустит его в ход. Аккуратно, тактично, ни в коем случае не говоря прямым текстом… но всё же пустит. И получит результат. Что-то вроде бланка заказа на тот самый раствор.
Удивительно, но в тот момент никакое дурное предчувствие не хватало меня за сердце. Я ощущала что-то вроде азарта, я ощущала гордость и нежность: всё то, за что потом буду себя корить.
– Хорошо, – сдался, наконец, Сатар. – Можешь попробовать. Разведаешь, как ты говоришь, обстановку. А мы тогда отправляемся к коллекционеру Соли Фели… Он же ещё и коллекционер портретов, то есть душ – правильно я понимаю, дия Вейшира?.. Кстати, оба дома находятся в Лаикки, так что нам в одну сторону. Можем пойти вместе.
– Нет-нет, – запротестовал Дольн. – Во-первых, наша компания будет выглядеть подозрительной – вдруг кто-то из фигурантов её заметит? А во-вторых, мне ещё нужно разобраться кое с какими бумагами.
Произнёс он это так беспечно, что я, зная его, немного насторожилась. Что ещё задумал мой сердечный друг?..
Увы, обстановка для расспросов была более чем нерасполагающей.
– Как скажешь, – кивнул Сатар. – Тарвета, записывай, если кто будет приходить. Суть дела и, желательно, адрес. Либо назначай встречу на завтра… Я думаю, до завтра мы как раз справимся со всем. Пойдёмте, дия Вейшира.
Он направился к выходу. А меня, последовавшую, было, за ним, придержал за руку Дольн и сказал шёпотом – так, чтобы ни Тарвета, ни Сатар не услышали:
– Девять часов. «Водопад». Не забудь.
И подмигнул, расплывшись в улыбке.
