Текст книги "Коллекционеры душ (СИ)"
Автор книги: Мария Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Какие-то мешочки. Не очень много, к счастью – можно быстро собрать и запихать обратно в клетку. Чем я и занялась. Один из мешочков развязала и обнаружила внутри порошок, почти как песок, только покрупнее. Трогать не решилась, но мешочек сунула в карман – отдам Сатару, пусть разбирается. Наверняка у порошка тоже есть «голос», вот и пусть слушает.
Закрыть клетку удалось не без труда – рычажок никак не хотел вставать на место. Когда я, наконец, справилась и, довольная, подняла люк, то поняла, что моё везение кончилось.
Рядом ходили. И разговаривали. Я увидела две пары ног в высоких непромокаемых сапогах. Возле одной пары стоял мешок с углём, а вторая двигалась в мою сторону.
Я мигом нырнула обратно. Люк упал, как дверца мышеловки, и оставалось только молиться обоим богам, чтобы эти люди в сапогах не услышали неурочный стук. Впрочем, в порту много чего может внезапно стукнуть, это не всегда повод для беспокойства… А судя по задвижке на люке, эти ребята не склонны настораживаться из-за каждой мелочи.
Сквозь обернувший меня кокон сырой чёрной тишины не проникали звуки шагов по палубе, скрип каната, железное звяканье лопаты об уголь. Но я знала, что всё это происходит прямо сейчас над моей головой. Я ведь сотни раз видела, как уходят в плаванье корабли!
И я сотни раз мечтала оказаться на них. Но не в таких же обстоятельствах!
Эх, а день так хорошо начинался…
Выскочить из трюма и перебежать по палубе до причала нечего было и думать. Я, конечно, быстро бегаю, но у этих, в сапогах, ноги наверняка длиннее моих. А если не догонят они, то кто-нибудь из портовых им поможет – и передаст с рук на руки за звонкую денежку. В этом можно не сомневаться.
Разыграть карту «заблудившейся красотки» я тоже не решилась. Даже идиот сообразит, что красотки не шарятся по трюмам. А незаметно вылезти уже, наверное, не получится… Если бы получилось, если бы у меня было в запасе хоть немножко времени! Какие-то вшивые десять-пятнадцать секунд.
Я сосредоточилась и попыталась проделать привычный трюк – но вскоре лишь обессиленно повалилась на пол.
Дважды за такое короткое время… Ничего и не могло получиться. Надо было всё-таки рискнуть, когда сюда забиралась, и не пользоваться магией. Но кто ж знал.
Словно качнулись огромные невидимые качели, и деревянные доски подо мной завибрировали: то ли от заработавшей паровой установки, то ли от вращения колеса…
Корабль по имени «Гром» увозил меня прочь от Трабастана.
Глава 4
От усталости я то ли заснула, то ли потеряла сознание, а когда пришла в себя, не сразу смогла понять, где нахожусь. Я продрогла, и тело было словно не моё. А мир вокруг по-прежнему состоял из непроглядной темноты.
С трудом приподнявшись на руках, я села и снова достала солнечный камень. Вроде бы при первом осмотре трюма мне на глаза попадались какие-то доски. Если я остановлю время – а мне казалось, я достаточно отдохнула, чтобы у меня это получилось – то можно будет кинуть доску в воду и спрыгнуть за борт. А потом… а потом надеяться, что мне повезёт. По крайней мере, за бортом шансов выжить у меня было больше.
Память меня не подвела: в пятно света попал обломок деревянной двери, прислонённый к стене. Даже металлическая ручка осталась, за которую можно было нести. Правда, нести всё равно было не очень удобно: слишком узкая лестница, да ещё качка… возможно, мы уже вышли в залив, или даже в открытое море. Сколько я провалялась?.. Не знаю.
Кое-как взобравшись по лестнице вместе со своей ношей, я приподняла крышку люка.
После затопленного тенями трюма даже ночь показалась мне слишком яркой. Из-за почти полной луны, застывшей в безоблачном небе, и редких огоньков на палубе, в которых я не сразу признала масляные фонари. Корабль по-прежнему раскачивался, слышался плеск бивших в борта волн. Осмелев и поставив обломок двери на лестницу, я приподняла люк ещё выше. У топки возился кочегар, за чёрной дымовой завесой угадывался силуэт рулевого.
Всего-то и нужно было: остановить время и сигануть за борт, предварительно скинув туда будущий транспорт. Хватит и четырёх секунд. Или даже трёх.
Но использовать свои магические навыки, двумя руками держа тяжёлый люк и балансируя на ступеньке узкой лестницы так, чтобы служить опорой для тоже довольно-таки увесистой бывшей двери – задание практически невыполнимое.
Я попыталась пристроить люк на голову, чтобы освободить руки, но это тоже не помогло. Да и дело, если подумать, было вовсе не в руках, они не так уж нужны в подобных делах, а в настрое: сложно настроиться на стихию времени, когда тебе на макушку давит тяжеленная дура. Я вся взмокла, а толку было чуть.
Что ж… кто не рискует, тот теряет работу.
О том, что моё отсутствие могли уже счесть увольнением, я старалась не думать. Да и некогда было думать, в любом случае.
Крышка люка грохнула об пол, но к счастью, в царящем вокруг шуме никто этого не услышал. Кое-как вытащив обломок двери на шатающуюся скользкую палубу, я вскинула голову, внимательно следя за действиями кочегара – за тёмной фигурой возле жадно распахнутого оранжевого рта топки. Вроде бы занят, вроде бы кидает уголь…
Меня слегка подташнивало. Руки тряслись: не только от усталости, но и от страха.
А страх – это плохо. Иногда катастрофически плохо.
Конечно, я попробовала успокоиться и сосредоточиться. Я хорошо умела делать и то, и другое – иначе, как я уже говорила, магии не научишься. Но всё сегодня шло против меня; я сама шла против себя – мой собственный мозг и тело. Я давала себе мысленный приказ: «Дышать! Глубоко дышать!», но весь мой организм плевать хотел на приказы. Он был слишком занят тем, чтобы не упасть.
То, что кочегар обнаружит меня, было делом времени.
Ох уж это время. Когда думаешь, что приручила его, оно подкладывает тебе самую большую свинью.
Пока я нащупывала сознанием момент, который можно было бы ухватить за хвост и удержать, замедляя его бег, пока пыталась сохранить равновесие, пока пыталась не дрожать – случилось то, что было предрешено.
Захлопнулась пароходная пасть. Кочегар повернулся и увидел меня.
Я замерла. Ещё можно было бы задержать мелькание секунд, ещё можно было бы сделать хоть что-то, чтобы не умереть.
Но у меня не получилось.
Миг – и лопата для угля оказалась в его левой руке.
Ещё миг – и правая рука кочегара метнулась к поясу.
Я знала, что следующий миг принесёт мне смерть. Я уже видела ствол револьвера, блеснувший в лунном свете…
Но тут вдруг между мной и моим убийцей выросло что-то огромное и чёрное. Человеческая фигура – очень высокая, состоящая из тьмы. И – я не знаю, как это вообще было возможно – тьма казалась мерцающей. Она была непроглядной – и одновременной зримой. Потусторонняя, неземная ночь, представшая в образе человека.
Впрочем, разве бывают люди такими?..
Выстрел прозвучал, но куда делась пуля – понятия не имею. Возможно, это существо впитало её в себя. В любом случае, никто не пострадал, даже оно. Тем более оно.
Я не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. И абсолютно не понимала, что происходит. Движения человека-ночи, стоявшего передо мной, были быстрыми и текучими, едва уловимыми глазом. По всей видимости, кочегар оказался не из робких и полез в драку. Хотя разумнее было бы прыгнуть в воду. Что он мог сделать против этой неведомой силы? Даже владей он магией… Но это было маловероятно.
Что-то как будто тренькнуло в шуме волн. Я сначала решила, что мне послышалось, но уже в следующее мгновенье по палубе пробежал огненный ручеёк, тут же взметнувшийся частоколом пламени.
Я не успела испугаться. Чёрное существо извернулось, глянуло на меня сияющими глазами – двумя маленькими завораживающими лунами, проклюнувшимися в озере тьмы, которое представляло собою его лицо, – и в следующий же миг я полетела за борт.
Удар, холод. Невозможность шевельнуться в толще воды. И – самое страшное – невозможность сделать вдох.
Так же, как тогда, в Улье.
Ужас выбил мне все мозги, как выстрел. Иначе я бы, конечно, сообразила, что нельзя кричать в воде.
Но я закричала. А через ещё одно безумное страшное мгновенье – умерла.
По крайней мере, так мне показалось.
* * *
Странно, что после этого случая меня не повернуло на религии.
Вообще-то мне всегда нравились боги. Я представляла их двумя пятнами света – как, наверное, многие – но в моём воображении одно из пятен чаще всего было похоже на мужской силуэт, а второе на женский. Это казалось мне логичным, потому что боги, по преданию, создали не только все зримые и незримые земли, но и людей. Было бы странно, если бы они не оказались разнополыми.
После того, как я, кашляя, пришла в себя на холодной траве, растущей по берегу Бай-ес, я преисполнилась уверенности, что меня спас бог. Тот, который мужчина – потому что он был похож именно на мужчину. А то, что не выглядел светом, так это потому, что храмовые служители ничего не знают. Какое-то время я даже сидела на коленях, уткнув лоб в землю, и жалела, что не знаю иных молитв, кроме молитвы святому Трабастану.
Потом меня отпустило, конечно.
Растерянно отряхивая от грязи чудом не потерявшийся шарф, я смотрела, как по реке идёт к заливу корабль. Пламя на его палубе казалось теперь совсем не опасным. Может, оно уже и не было опасным, может, его уже частично затушили… Моего спасителя, человека-тьму, я разглядеть не смогла. Вообще никого разглядеть не смогла. Но другие меня и не интересовали, а этот…
Кто он всё-таки такой? Если бы не моя уверенность, что это был мужчина, то я бы заподозрила Элихану, способную творить магию таких высот.
Неужели ещё один Мастер?
Про Мастеров Магии ходили слухи, что они давно покинули этот, наскучивший им, мир и ушли в лучший. Элихана их никогда не подтверждала, но и не опровергала. Когда она сама исчезла, я решила, что всё-таки слухи были правы, и моя наставница отправилась вслед за своими соратниками. Но если нет? Если всё это были выдумки, и Мастера по-прежнему где-то ходят среди нас?
Тогда странно, что они такие незаметные…
Впрочем, у меня были проблемы куда более серьёзные, чем разгадывание тайн Мастеров Магии. Корабль «Гром» вывез меня за пределы города, и, несмотря на то, что до залива Туям мы так и не дошли, я понятия не имела, насколько далеко от Трабастана я нахожусь. Никаких признаков жилища я не видела: луга, залитые лунным светом, и тёмные мохнатые перелески, которые, возможно, где-то там, дальше, превращались в леса. А что в лесах? Ясно что, медведи да разбойники.
Надо бы поскорее делать ноги. Куда их делать, примерно понятно – по берегу вдоль реки, в направлении, противоположном тому, куда ушёл горящий корабль. Вопрос только, как скоро я дойду. И дойду ли вообще, в мокрой-то одежде…
Выбора, к сожалению, не было.
И я, дрожа от холода и усталости, пустилась в путь.
* * *
В Трабастане в конце весны ночи уже становились тёплыми. Но то в Трабастане, где высокие дома дробят дующий с воды ветер, разбивая его на маленькие сквозняки, либо же вовсе преграждая ему путь. А за пределами города, где речка не сдерживается каменными плитами, а небо – каменными стенами, задувает вполне ощутимо, особенно если с тебя капает. Одежду я, конечно, выжала, чтобы хоть чуть-чуть ускорить высыхание, но приятнее не стало.
Поначалу я смирилась. В конце концов, и не такие неудобства мне приходилось испытывать в этой жизни. Я упрямо шла по берегу, стуча зубами от холода, отмахиваясь от оживившихся комаров и не видя, но ощущая тёмную тень леса по правую руку. Казалось бы, я давно должна была привыкнуть к лесу, но он оставался для меня непредсказуемой грозной стихией, с которой я так и не смогла подружиться. Может быть, именно из-за этого незримого присутствия недружественной мне сущности – а я воспринимала лес именно как сущность – смирение во мне вскоре стало подменяться самокопанием.
Изменила жизнь, называется. Сунулась, куда не просили соваться, и вот, пожалуйста. Ничего полезного на новой работе не сделала и исчезла. А от таких, как я, не ждут обязательности – значит, пока я доберусь до города, Сатар наверняка найдёт кого-то другого. Моим же уделом, судя по всему, будет одиночество и самые низы Трабастана. Таков мой путь. Не стоило даже пытаться с него сойти. Стенография? Поварские навыки? Магия?! Это лишь иллюзии, которыми можно иногда отгородиться от уготованной мне судьбы. Временно. И снова замкнуть круг, придя к началу.
В итоге мы увидим ту же самую картинку: грязная и замёрзшая оборванка бредёт в темноте. Одна.
Злые слёзы давно поджидали своей минуты в уголках моих глаз, и я, наконец, дала им волю.
Вообще-то я никогда не была нытиком, но в тот чёрный час усталость и нервное потрясение делали своё дело, рождая глубочайшую тоску.
В конце концов, бессмысленность этого похода, помноженная на усталость и холодный ветер, навалилась на меня, как тёмная вода Бай-ес в ту страшную минуту, когда я упала за борт. Я остановилась и села на землю, подтянув к себе колени. Положила на них руки, покрепче обхватив холодными ладонями холодные же плечи, уткнулась лбом в мокрый рукав. По обе стороны лица свесился сырой полог волос. Их бы стоило убрать, чтобы не подметать кончиками землю, но во-первых, почти все ленты расплелись и потерялись, а во-вторых – какие там волосы.
Не знаю, сколько я так просидела. Я слышала, как слева от меня шумели речные волны, а справа – деревья. Ветер время от времени бодал меня, как безрогий телёнок с холодным лбом. В конце концов, я начала чувствовать, что если буду сидеть так дальше, то замёрзну вконец. С другой стороны, я слишком устала, чтобы продолжать идти.
Если бы можно было хотя бы развести костерок…
Огонь.
Когда мы с Элиханой пытались определить специфику моих магических способностей, то перепробовали многое. Наставница считала, что не стоит размениваться на какие-нибудь мелочи вроде предотвращения сбегания молока или даже постройки домов. Она учила меня мыслить и действовать по-крупному, присваивать себе стихии. И до того, как я нашла себя в приручении времени, я почти подружилась с огнём. По крайней мере, успела почувствовать его и даже установить с его природой кое-какую связь. Элихана, впрочем, забраковала мои попытки, не увидев потенциала в этой затее, как и во многих других. Кроме того, она считала, что управление временем – это куда полезнее, чем умение поджигать всё, что хочется поджечь.
«Хотя и не так весело», – со вздохом признавала она.
Элихана знала толк в веселье.
Может, когда-нибудь потом мы бы и вернулись к огню, однако моя наставница покинула меня раньше, чем это «потом» наступило, а у меня так и не выдалось минутки, чтобы попытаться без неё. Я и время-то до конца не приручила, хотя, помимо остановки, с ним можно делать головокружительно много вещей.
Элихана предупреждала, чтобы я не думала ступать на новую магическую дорогу, не пройдя до конца предыдущую. Но, во-первых, она же учила меня и нарушать правила. А во-вторых, что-то в глубине души подсказывало мне, что магические дороги бесконечны.
Приняв решение, я поднялась на ноги и поплелась в сторону леса.
Мне нужен был хворост.
* * *
Полчаса спустя ветки лежали передо мной неровной чёрной кучкой. За время их поисков я отошла довольно далеко от берега и обнаружила, что перелесок – не такое уж пугающее место. А главное, ветер среди деревьев куда тише.
Теперь я сидела на небольшой полянке, вертя в пальцах потухший солнечный камень. Казалось, терять было нечего, а как дошло до дела, я порядком струхнула.
Однако магу следует действовать вопреки собственному страху. А значит…
Я закрыла глаза.
Стать языками пламени… Гибкими жаркими змеями взметнуться к небесам… искрами рассыпаться… загореться, загореться, загореться…
Сложность заключалась в том, чтобы, превращаясь в огонь, не превратиться в него на самом деле. Остаться на границе воспламенения самой себя.
И при этом, конечно, не бояться.
Но разве можно такого не бояться?
И ещё, знаете ли, сложно стать огнём, когда тело промёрзло до самых косточек, и ты это ощущаешь: постоянно, непрерывно, хотя как будто и можно было притерпеться уже. Какая я стала неженка, подумать только!
Я упрямо сосредотачивалась на собственных ощущениях, упрямо мнила себя пламенем, сидя на холодной земле со скрещенными ногами.
Огонь един. Всеобъемлющ, как и время. Я – часть этой непрерывной цепочки, ещё одно обжигающее звено…
В какую-то из неповоротливых минут, сопровождавших моё ночное бдение, я как будто наконец почувствовала что-то. Это было не тепло, не жар, но удивительное ощущение сопричастности со всеми огнями мира. Как будто меня принимали в какую-то компанию, придирчиво изучали… Я вот-вот должна была стать своей.
Вместе с этим пришло знание: где-то рядом находится ещё одна моя часть. Ещё одно звено – такое же, как я. Где-то рядом пылает пламя…
Весь настрой сбился в одно мгновение. Я вздрогнула, открыла глаза и посмотрела в сторону леса. В непроглядную темноту.
Где-то там – огонь?
* * *
Я чувствовала себя, словно во сне. Такое бывает, когда тебя резко выдёргивают из магического процесса. То, что я выдернула себя сама, ничуть не меняло ситуацию. Лес, вглубь которого я двигалась, уже не пугал меня; по правде говоря, он вообще не казался мне чем-то, стоящим внимания. Единственное важное было там, впереди: горело, выжигало темноту, тянуло, тянуло меня, как куклу за нитку. Как собаку за поводок.
Я пришла в себя только на краю какой-то поляны, услышав женский голос:
– …И возблагодарим же Огненного Духа!
«Вот влипла!» – пронеслось у меня в голове.
Элихана рассказывала мне о тех, кто ищет лёгкий путь к магии, считая, что он должен быть единственно верным.
«Если подумать, такая теория не лишена смысла, – снисходительно замечала она, – но глупости в ней куда больше».
Да что там, я и сама не раз видела чудиков, которые верят, что начнут свободно колдовать, если «воссоединятся с духами». Эта байка корнями прорастала в туманную древнюю магию, которую, по слухам, использовал Аптекарь. Но, в отличие от неё, была именно что байкой, и не более того. Доходило до страшного: в городе как-то не меньше четверти обсуждали одного несчастного, который спрыгнул с лодки в воды Бай-ес в обнимку с тяжёлым речным якорем. И ладно бы просто в обнимку: он ещё и привязал эту железяку к себе. Верил, что сможет сотворить чудо на грани смерти, ссылался на какого-то учёного хмыря, у которого это якобы получилось… Закончилось всё плачевно: дух воды не стал помогать тому, кто считал себя его избранником. Чтобы достать парня, тоже пришлось повозиться: утопился он не очень глубоко, но вытащить его вместе с якорем оказалось не самой лёгкой задачей. Никто и пытаться не стал: просто ныряли по очереди и резали верёвки, пока не высвободили, наконец, тело и не подняли его на поверхность. Так-то это был далеко не первый труп в Бай-ес, но тела обычно уносило течением в залив Туям, а тут как унесёшь, если эдакая железная дура привязана? Но ведь совершенно ненужно, чтобы такая гадость плавала в воде, которую пьют все трабастанцы. Очистные сооружения, конечно, работают, но лучше было перестраховаться.
Здесь же, судя по всему, поклонялись духу огня. И ждали, что он поделится своей силой. И конечно, закоченевшая путница никак не поспособствует этому священнодействию…
– Не стой в темноте, сестра! Иди к нам!
Я сначала подумала, что это сказали кому-то другому. Но одна из девушек, собравшихся вокруг большого костра, смотрела в мою сторону, а значит, обращалась ко мне. И ещё она улыбалась. Я помедлила – и пошла.
Здесь вообще не было мужчин. Только женщины. Молодые и не очень. Все в платьях или юбках, все босиком, на головах – венки из листьев с редкими вкраплениями мелких лесных цветочков.
– Как ты нашла нас? – строго спросила одна из них, темноволосая, лет тридцати пяти. Судя по голосу, та самая, которая благодарила огненного духа, когда я подошла. Скорее всего, она была тут за главную.
– Я очень замёрзла. И… мне как будто что-то подсказало, что здесь я согреюсь.
Это была очень удачная полуправда. Все девушки заулыбались, кто-то снова возблагодарил огненного духа. Мне сказали, что я избранная и могу заклинать огонь. Нужно только почувствовать свою силу – и всё получится. Именно этим они здесь и занимаются. Вдали от всех, потому что это таинство.
Никто не спрашивал меня, кто я и откуда пришла, хотя самая молодая, с пшеничной косой, поинтересовалась:
– Ты не из Вересковой Выши?
Но когда я покачала головой, дальнейших расспросов не последовало.
Потом мне предложили вкусить опалённый на живом огне фрукт, а именно грушу (на что я охотно согласилась, так как живот уже подводило от голода), и дали выпить несколько глотков горячего напитка с привкусом трав и неизвестных мне специй. Хмеля в напитке я не почувствовала, но много позже решила, что он там всё-таки был. Ибо только хмелем можно было бы объяснить то, что последовало дальше.
Начиналась всё невинно и даже скучно: с хоровода. Не того, какой бывает на городских ярмарках во время праздника, а медленного, с обязательными остановками, чтобы «напитаться силой». Я безропотно во всё это влилась: во-первых, была благодарна за такой тёплый, во всех смыслах, приём, во-вторых, хоть какое-то движение помогало не замёрзнуть. К тому же я сняла сапоги, и босым ногам было очень приятно ступать по земле.
Потом хоровод начал убыстряться, становилось всё жарче и жарче.
– Чувствуем огонь! – кричала наша предводительница. – Чувствуем силу огня!
И я чувствовала. О, как я чувствовала!
Пламя вздымалось всё выше, расшвыривая темноту по закоулкам леса. Я не помню, в какой момент мы расцепили руки и просто стали извиваться в неведомом танце. Кровь бурлила во мне, и кровь эта была языками пламени, и я сама была пламенем, и я плясала, как плясал огонь в костре.
Одежда мне определённо мешала. Сначала я сбросила куртку, потом расстегнула рубашку. Я не знаю, что подумали те, кто танцевал вместе со мной. Скорее всего, они вообще не обращали на меня внимания. А если и обращали, мне не было до них уже никакого дела.
Рубашка полетела на землю вслед за курткой, за нею – штаны. Последним, после некоторого колебания, я кинула шарф. Всё равно никто не заметит, что у меня там на шее. Слишком им всем не до того… нам.
Танец продолжался, и мои взметающиеся руки отражали жар костра, и оранжевые блики скользили по ним, и огненный вихрь кружил меня, сливая воедино огонь и тьму – и как будто вытесняя последнюю…
– Благодарим тебя, о Огненный Дух! – Зычный голос темноволосой женщины снова пронзил воздух. – Надели нас силой, стань для нас проводником!
– Благодарим, – нестройно прозвучал хор остальных девушек.
Танец замедлился. Я с сожалением перестала отплясывать и проскользнула к своей одежде. Снова натянула штаны и рубашку. Они были абсолютно сухие и тёплые. Краем глаза я заметила, что кое-кто из поклонниц духов огня следует моему примеру. Получается, они тоже разделись. Вслед за мной, или сами по себе?.. Сейчас, когда кровь моя ещё кипела, меня это не очень занимало. Но всё-таки было бы интересно узнать.
Пока женщины обсуждали, кто остаётся, чтобы сторожить костёр, я уселась на куртку и взяла в руки обломок ветки, валявшийся рядом. Коснулась пальцами зубастого кончика – и из него заструился дымок.
Я довольно улыбнулась, ничему не удивляясь. Так всегда было, когда мне удавался какой-нибудь прежде недоступный магический трюк. Словно бы не может быть ничего естественнее колдовства.
– Потрясающе! – Ко мне подлетела девушка с косой. Её восхищённый шёпот эхом отозвался в рядах женщин. – Работает, смотрите! Всё работает! Вы видели? Это был дым!
От неё немного пахло земляникой. Наверное, какие-нибудь самодельные духи, для ягод рано ещё.
– Первый раз такое… – Темноволосая женщина была потрясена. – Кто ты? Ты умела колдовать до сегодняшний ночи?
– Немного, – уклончиво отозвалась я. – Но моя магия никакого отношения к огню не имеет.
Не имела. До этого момента.
Я, не переставая улыбаться, попробовала снова зажечь деревяшку, но ничего не получилось. Это меня не расстроило. Во мне было слишком много счастья, чтобы расстраиваться. Слишком много яркой огненной силы.
Потом мне сказали, что это была лучшая ночь из всех, посвящённых огненному духу. Моё появление окончательно сочли чудом, и я, наконец, узнала, что раздеваться на таких мероприятиях тоже не принято. Но всех почему-то вдохновил мой пример.
Удивительно, но стыда я совершенно не чувствовала.
– Я послежу за огнём, – вызвалась я. – Вы ведь все здесь где-то неподалёку живёте? А мне некуда торопиться…
Удивительно, но даже мысль о том, что я, возможно, потеряла работу, уже не ужасала меня так, как раньше.
Когда поклонницы духа огня разошлись, я положила сапоги так, чтобы поскорее высыхали, и снова принялась танцевать. Это уже не было тем сумасшествием, которое владело мной раньше: мы с костром остались наедине, и теперь это был не пир огненного духа, а что-то вроде приватного разговора. Я плавно изгибалась и потягивалась, неторопливо двигаясь по кругу и чувствуя в себе единение с природой огня, которое до этого пыталась искусственно создать, сидя перед кучкой веток. Огонь трещал и грел, и жил во мне, и я жила им…
…И такой меня увидели Сатар с Дольном, которые пришли на поляну по моим следам.
