Текст книги "Коллекционеры душ (СИ)"
Автор книги: Мария Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– То есть это не мой учитель. Это человек, с которым когда-то работал мой отец, и к которому однажды взял меня с собой на переговоры. И пока эти двое обсуждали сделку, я, от нечего делать, изучал содержимое его библиотеки. И как увидел «Путешествие к горе Арахум» с несокращённым названием, у меня аж руки дрогнули, потому что незадолго до этого мне знакомый букинист рассказывал, какое это редкое издание. Сохранилось всего несколько десятков экземпляров. Некоторые их под стеклом хранят, а этот осёл на полке с прочими книгами держит. Небось и понятия не имел о её ценности. Три года я прикидывал, под каким бы предлогом прийти в этот дом, потому что с моим отцом они тогда разругались и больше не разговаривали. И тут, наконец, такой подарок – ты. Кстати, твоя сила вовсе не в отводе глаз. Я смотрел на тебя очень внимательно, ты просто как будто исчезла, только пятно какое-то неясное мелькнуло – и всё… Если бы ты отвела мне глаза, я бы этого не видел. А ты сделала что-то другое. Подозреваю, что остановила время. Это какая-то невероятная магия, и ты скрываешь, что так можешь. В том числе, и от Сатара. А что ты ещё от него скрываешь? И станешь ли скрывать то, что украла редкую и очень дорогую книгу?
Редкая и очень дорогая книга выпала из моих ослабевших пальцев и упала под горелое дерево. Я даже не взглянула в её сторону, а Дольн подобрал с брусчатки, окинул взглядом чудом оставшийся целым переплёт и, усмехаясь, положил драгоценность себе за пазуху.
В моей голове эхом прозвучали слова диу Сатара: «Ненавижу воровство во всех его проявлениях».
Дольн явно наслаждался произведённым эффектом.
– Когда я поговорил со своим приятелем в полиции, – спокойно продолжал этот невыносимый человек, – он действительно сказал мне, что происшествий с картинами в этой четверти больше не случалось. Зато совсем недавно из антикварного магазина выкрали шкатулку с секретом. Знаешь, со вставными стёклышками на крышке. А под стёклышками – тайна. Конечно, знаешь, ведь именно ты её выкрала. Охранник запомнил девушку с рыжими волосами и в зелёной кепке, и куртку твою тоже запомнил. И ещё он сказал, что шкатулку потом анонимно вернули. Это ведь был Сатар, не так ли? Могу поспорить, что одним из условий твоей работы на него было соблюдение закона. Ты только что это условие нарушила, с чем я тебя и поздравляю.
– Зачем ты это делаешь? – проговорила я непослушными губами.
Дольн снова усмехнулся.
– Спускайся, – сказал он. – Есть разговор.
Глава 7
Спала я в ту ночь плохо, а день, который последовал за ночью, был похож на продолжение этого рваного сна. Беседа с Дольном, состоявшаяся у горелого дерева, не выходила у меня из головы.
«Дело в том, что мне нужны деньги, – бесхитростно поведал мне Дольн. – Много-много денег. Каких я никогда не заработаю в «Находке». И ты, кстати, тоже».
Тот же самый голос звучал в кухне за завтраком. Такой же весёлый, какой я слушала накануне вечером.
Я в кухне не была. Мне есть не хотелось. Я слушала себя – и его. Того, вчерашнего.
«Между прочим, дорогая моя, это в твоих интересах. Ты ведь всегда хотела путешествовать, правда? Так вот, я тоже. Когда я куплю корабль, то возьму тебя с собой. У меня в планах есть потрясающее приключение, и я не хочу ждать».
Видят боги, я тоже не хотела ждать. Но Сатар поверил мне. Да, я мечтала путешествовать, мне необходимо было заработать много денег… но я не собиралась их зарабатывать нечестным путём!
«Мы не будем делать ничего плохого! Думаешь, старик знает, сколько стоит эта книжка? Думаешь, он вообще помнит про неё? Поверь мне, за то недолгое время, что я работал с Сатаром, я успел стать специалистом по неважным вещам. Именно на них я и нацеливаюсь. А ты мне будешь помогать».
Я спросила, почему он не боится, что я всё расскажу Сатару.
«Ты думаешь, он поверит тебе, а не мне? Мне, который никогда не совершал ошибок? У которого уважаемая семья, образование, связи? Который никогда не был пойман на воровстве? А даже если поверит… мы с тобой повязаны одной ниточкой, Шира. В дом забиралась ты, даже книга это запомнила. Если ты попытаешься потопить меня – утонем мы вместе. Но лучше не занимайся ерундой и помоги мне. Теперь ты знаешь, что я такой же, как ты. И нам будет гораздо легче сработаться».
Эту фразу я и сегодня не могла понять. Что значит, такой же, как я? Сам ведь говорил про уважаемую семью и про образование. У меня не было ни того, ни другого. Более того, теперь у меня появилась работа, и я совершенно не хотела воровать. Ни важные вещи, ни неважные.
Но кажется, мои хотения уже ничего не значили.
* * *
Сатар поручил мне сходить к Легарну, пока они с Дольном будут разбираться со складами в Будилках. Вернее, с владельцами складов и ключами. А мне предстояло найти предмет, который мог бы принадлежать художнику. С момента написания портрета прошло, конечно, достаточно времени, всё лишнее наверняка давно выкинули, да и если бы таковой предмет обнаружился, то ненамного помог бы Сатару в поисках нужной мастерской. С тем же успехом можно было бы попробовать почувствовать иголку в стоге сена. Но оказавшись в мастерской, Сатар вполне по этому предмету мог бы определить, бывал там художник или нет. А значит, это был шанс ускорить поиски, и стоило им воспользоваться.
Квартал, в котором я оказалась, был малоэтажным и очень тихим. Если я не ошибаюсь, здесь орудовали «серые», которые специализировались на домашних кражах. Их из списка подозреваемых точно можно было исключить – они бы портретом не ограничились.
Хотя поживиться, по правде говоря, у Легарна было чем.
Его дом – с полукруглыми окнами и башенкой – выглядел как чей-то воплощённый каприз. Таким он, по всей видимости, и являлся. Более скромные соседские постройки с давно не штукатуренными стенами казались стаей помоечных голубей рядом с павлином. Я поднялась на добротное крыльцо с резными столбиками и несколько раз нажала на рычажок – такой же был у двери «Находки», и я знала, что с ним делать.
Пришлось ждать минут пять, прежде чем дверь, наконец, открылась.
Гладко выбритый старик с сереньким пухом на лысине оказался ростом примерно с меня. Я сначала решила, что он здесь прислуживает: слишком его потрёпанный сюртук и растерянное выражение лица не вязались с представительным обликом дома.
– Добрый день, дия. Вы, наверное, от диу Сатара? – На морщинистом лице появилась немного виноватая улыбка. – Проходите, пожалуйста.
Я не удивилась, что в доме Легарна едва можно было найти место, свободное от комнатных растений. Мне снова вспомнилась оранжерея у Забытого Дворца, куда я маленькой бегала погреться. В сам дворец легально можно было попасть только с экскурсией, заплатив деньги за входной билет… теперь я это смогу сделать. Через дверь, а не через окно, и при свете дня. Как обыкновенная горожанка.
Все растения выглядели как с картинки: ни одного жёлтого листочка. Если мы не найдём портрет, то с ними придётся повозиться: вовремя поливать, подкармливать…
«Сама подумай – предметы! – взывал ко мне Дольн. – Портреты! Где жизнь, где размах? Неужели ты хочешь потратить несколько лет, маясь такой ерундой?».
Вчера вечером я вынужденно согласилась с его постановкой вопроса, но сейчас, вспоминая улыбку, с которой встретил меня Легарн, помрачнела. Да, без портрета он не способен колдовать. Но можно ли осуждать его за это? Если портрет облегчает ему жизнь, если делает его счастливым – то разве ж мы занимаемся ерундой, помогая ему в поисках?..
Я шла за своим провожатым, вдыхая землистый запах. Помимо маленьких, здесь находились и довольно высокие растения, такие, что с трудом можно было бы дотянуться до макушки, даже встав на цыпочки. Свет, проходя сквозь их листья, делался чуточку зеленоватым.
– Тавекия никогда не позволила бы мне всё заставить растениями, – смущённо рассказывал Легарн. – Но за те два года с четвертью, что её нет, я дал себе волю. Не удержался, понимаете… люблю зелень.
Как ни странно, я себя здесь тоже чувствовала вполне уютно, хотя обычно мои отношения с растительным миром складывались как-то не очень – взять для примера хоть тот же лес, где я прожила несколько лет. Даже тревоги ненадолго ушли: сознание затопила приятная солнечно-зелёная тишина.
О деле я вспомнила, когда мы оказались в комнате с круглым столом, покрытым узорчатой скатертью. Здесь, возле пятнистого зеркала в ажурной раме, проступал на коричневатых обоях более тёмный по цвету прямоугольник. А у стен, разумеется, красовались очередные комнатные растения: те, что поменьше – на табуретках или столиках, те, что побольше – на полу. Было даже деревце с мелкими оранжевыми плодами – никогда такого не видела.
– Мы хотели бы узнать, не сохранилось ли у вас какого-нибудь предмета, принадлежавшего тому художнику, что писал портрет вашей жены? Конечно, прошло много времени, но вдруг…
– Вряд ли… – Легарн покачал головой. – Но у Тавекии была привычка складывать разные мелкие вещи в специальные коробки, чтобы потом их разобрать, как появится время. Такого почти не случалось – она до самого конца руководила фабрикой, и всегда была очень занята… Но я посмотрю. Подождёте меня?
Я кивнула. Какая просительная у него интонация: словно диу Легарн постоянно боится показаться неуместным, обременяющим. Хотя это он платит нам деньги за работу – которую мы бы, наверное, могли сделать, не дёргая его постоянно.
Пока хозяин отсутствовал, я осторожно дотронулась до ярко-оранжевого шара на ветке. По ощущениям было похоже на хорошо выделанную тонкую кожу. Интересно, это съедобное или нет?
«Правильно, – ехидно похвалил внутренний голос, – в послужном списке уже есть «Путешествие к горе Арахум» – книжка, стоящая как вся твоя жизнь. Что по сравнению с ней заморский фрукт?».
Я отдёрнула руку и отвернулась.
Взгляд мой упал на стену напротив той, что с зеркалом. Здесь висели фотографии, как в павильоне Ярвеи, но, подойдя ближе, я обнаружила, что разнообразием это собрание не отличалось. Только изображения лошадей, каких-то механизмов и портреты женщины – одной и той же, маленькой, пожилой, судя по лицу, но стройной и подтянутой. Волосы у неё были тёмные – наверняка крашеные – а зубы белые и ровные. Какой интересный контраст с мужем…
Вот, кстати, любопытно: эти портреты остались, забрали только живописный. Может, для коллекционеров душ они не представляют ценности?
Или вор просто не обратил на них внимания? Или не успел обратить? Или с коллекционерами душ эта история вообще никак не связана?.. Но тогда в чём же дело?
А если это всё-таки коллекционеры душ, то знает ли о них Ярвея? Если знает, то и лично, возможно, с кем-то знакома. Было бы неплохо получить от неё небольшой список.
И совсем не обязательно привлекать к этому Дольна. Его сестра теперь со мной знакома, и вряд ли будет звать городового, если я наведаюсь к ней в гости. К тому же до её павильона мне идти отсюда ближе, чем до Будилок.
– Дия Вейшира…
Я вздрогнула. Наверное, ещё не скоро привыкну.
Ко мне из соседней комнаты торопливо семенил диу Легарн.
– Вот, я могу ошибаться, но мне кажется, что это пуговица художника. Мы нашли её на полу, как раз после его последнего визита. Скорее всего, с его сюртука… Тавекия хотела вернуть, но забыла, видимо…
На сухонькой раскрытой ладони старика лежала крупная жёлтая пуговица с отколотым краем.
* * *
Ярвею я встретила выходящей из павильона. Её глаза удивлённо распахнулись.
– Дия Вейшира?
– Простите, что так внезапно, я…
– Да о чём, речь. Я бы вас пригласила, но мне нужно уехать на верфь, меня уже ждёт экипаж… Так что если у вас долгий разговор, то либо придётся его отложить, либо вы можете поехать со мной.
Настал мой черёд удивляться.
– С вами? На верфь? Правда можно?
– Ну конечно. Пойдёмте, здесь недалеко проездная дорога через парк.
Ничего себе! Я побываю там, где делают корабли!
Одна из гнедых лошадок поприветствовала меня тёплым фырканьем и взмахом хвоста вправо-влево. Впрочем, вряд ли это было действительно приветствие – скорее всего, какая-нибудь муха доняла. Но мне приятно было думать, что лошадь мне рада.
– Нас сегодня двое, Мексей, – сказала Ярвея кучеру, который предупредительно соскочил с козел, чтобы открыть девушке дверцу, и смерил меня подозрительным взглядом. – Вейшира, пролезай первая, вглубь, та дверца заедает. Ничего, что я на ты?
Мне было ничего. Я вообще долго привыкала к тому, что меня на вы называют, и по-прежнему предпочитала, чтобы этого не делали.
Мы отправились в путь. Непривычные ощущения. Поскрипывания, покачивания, запах пыли… Маленькое окошко так далеко, что непонятно, зачем его вообще сделали. Пришлось выгибать шею, чтобы смотреть в него, хотя, казалось бы, зачем – что я, Трабастан не видела?
Впрочем, вот именно из окна экипажа – не видела.
– Так о чём ты хотела со мной поговорить? – спросила Ярвея.
Я рассказала ей про коллекционеров душ и поинтересовалась, не знает ли она таких, кто собирал бы портреты.
К моему удивлению, ответом мне был переливчатый смех.
– Таких хватает. Я и сама коллекционер душ.
– Ты?!
– Ну, я не то, чтобы очень в это верю, – поспешила вставить Яра, – но на всякий случай, почему бы не окружить себя портретами? Живописных у меня не так много, а фотографических хватает. Мне кажется, они даже сильнее помогают!
Я поспешила согласиться, что фотографические портреты действительно помогают, а про себя подумала, что портрет Сойки из «жёлтого» района если и нашлёт что-то на своего обладателя, то только проклятье. Но расстраивать девочку не стала – зачем?
– И, как это ни удивительно, но чем больше у меня портретов, тем лучше идут дела на верфи, – добавила Ярвея. – Нам с заводом как раз поступил заказ на два десятка каботажных судов для дальнего плавания. Грузовых, в смысле.
– С каким заводом?
– Ну, сейчас же большинство кораблей на паровых двигателях. – Яра пожала плечами. – Поэтому всё, что относятся к двигателям – турбины, печки и прочее – делают на заводе, он находится по соседству с верфью, а мы отвечаем за постройку собственно судов. Иногда за ремонт. У нас не самый большой эллинг, но зато лучшие мастера…
– Что у вас не самое большое? – не поняла я.
– Эллинг. Это основная часть верфи – место, где строят суда. Увидишь, в общем.
Всё-таки ехать в экипаже – занятие довольно-таки однообразное. Тем более что Яра не очень активно поддерживала разговор. Но всё-таки она достала переносную чернильницу и во время недолгой остановки в пути написала на листочке несколько имён коллекционеров душ вместе с адресами – точными или примерными.
Когда я начала ловить себя на том, что задрёмываю, мы, наконец, остановились. По моим ощущениям, наша поездка длилась целый день, хотя в действительности – чуть более часа.
Ярвее дверь открыл кучер, я же выбралась сама. Слегка покачнулась на отвыкших от твёрдой земли ногах, а когда выпрямилась, не смогла сдержать радостной улыбки. Сколько вокруг было простора! Сколько сильного, тёплого ветра! Зелёные волны травы спускались по пологому склону к реке, а на реке…
– Вот это да!
– Что? – спросила Ярвея. Голосок у неё был негромкий, и она совершенно не видела смысла перекрикивать ветер – а может, и не могла – поэтому мне приходилось напрягать слух.
– Это и есть верфь? Такая огромная?!
– Ну, бывают и гораздо больше.
В это верилось с трудом. Сверху мне хорошо были видны длинные одноэтажные помещения с большими окнами, которые расположились на подступах к воде – и каждое из них казалось мне крытой улицей, да ещё и не самой короткой. Были видны и такие же длинные, плоские лодки на волнах Бай-ес. А на кромке воды я увидела то, что сначала приняла за вытянутый наклонённый дом, по-ежиному ощетинившийся какими-то балками или брёвнами. Позже я узнала, что это и есть эллинг.
– Вон там завод, про который я говорила.
Ярвея махнула рукой в сторону кирпичной постройки в отдалении, тоже, судя по всему, немаленькой, оснащённой двумя толстенными трубами невероятной высоты. Я заворожённо смотрела, как они выталкивают из своих жерл толстые тёмно-серые облака, и как те медленно размазываются по высокой небесной синеве.
– Мы с ними очень плотно сотрудничаем, – рассказывала девушка, пока мы шли к верфи. – Хотя и одним предприятием нас назвать нельзя. Диу Шурм очень дорожит своей независимостью и своим производством в целом.
Она произнесла это так отрешённо, что их сотрудничество с заводом тут же представилось мне тяжёлым и изматывающим процессом, которое наверняка требовало от владельцев верфи всех их душевных сил.
Удивительно, но думая о «владельцах верфи», я даже не вспомнила о Дольне. А вскоре убедилась, что его представления об умениях собственной сестры совсем не вязались с реальностью.
Я наблюдала, как Ярвея отдаёт распоряжения о закупке древесины, как в цеху заготовки листов для корпусов кораблей она внимательно осматривает длиннющую доску и удовлетворительно кивает. Как ищет какого-то рабочего и, не найдя его, отправляет одного из помощников к нему домой: вдруг что-то случилось?
– Смотрю, ты прекрасно разбираешься во всём этом, – сказала я, когда мы шагали к эллингу. – Твой отец, наверное, гордится тобой.
– Да, он меня всему научил… Как она здесь оказалась?
Ярвея замедлила шаг, и я последовала её примеру.
Удивление моей спутницы вызвала девушка, которая стояла у опорной конструкции эллинга, одну руку уперев в пояс, а другую приставив ко лбу, чтобы льющийся с неба солнечный свет не мешал ей рассматривать сооружение. Мне сразу бросилась в глаза миниатюрность и худощавость её фигуры, облачённой в костюм из хорошей тёмной ткани: брюки и жилет, из-под которого торчали объёмные рукава белой рубашки. Волосы у незнакомки были прямые, необычного пепельно-русого оттенка, заплетённые в небрежную косу.
Мы подошли ближе, и незнакомка, наконец, заметила нас.
– А, Яра, здравствуй! – Теперь, когда она повернулась к нам, можно было увидеть, что её нос слегка длинноват, хотя это нисколько не портило девушку – наоборот, делало лицо с большими светлыми глазами ещё интереснее. – Ничего, что я без приглашения? Захотелось посмотреть, как идёт работа по установке новой турбины, нет ли сложностей.
– Ты всегда здесь желанный гость, Кальса, – ответила Яра. – Познакомьтесь: Вейшира, работает с моим братом. Кальса, дочь владельца завода, про который я тебе сегодня уже рассказывала.
Я продолжала открывать для себя огромный мир судостроительной верфи. С разрешения Яры забралась на недостроенный корабль. Вдыхала запах свежеспиленного дерева и речной воды, разглядывала рабочих в промокших от пота рубахах, слушала звон молотков. Для меня это был совершеннейший восторг – всё такое новое, необычное.
Девочки говорили о каких-то своих делах, изредка отвечая на мои бесконечные: «А это что? А как это работает?». В их общении со мной я не чувствовала ни снисходительности, ни чопорности, и окончательно расслабилась. К самому разговору я практически не прислушивалась – до тех пор, пока мой слух не уловил знакомое сочетание слов: «Злое Копьё».
– Далеко не факт, что оно поможет моей маме, но нужно использовать все методы, – заявила Кальса.
– Я уверена, что найдётся знахарь, который справится с её недугом.
Шелестящие интонации Ярвеи, похожие на позёмку, низко летящую над лесной дорогой в зимний вечер, любопытно контрастировали с напористой речью дочери владельца завода.
– Пока не нашёлся. – Голос Кальсы звучал почти весело. Она не то чтобы не была обеспокоена болезнью матери, просто как будто свыклась с этим обстоятельством.
Я вспомнила, что Сатар говорил о Злом Копье как о средстве, которое очень пригодилось бы знахарю, только вот знахаря, способного справиться с силой Копья, днём с огнём не сыщешь. Потому что среди Мастеров Магии знахарей не было, да если бы и были, то где они сейчас, эти Мастера…
– А твой жених не хочет попробовать свои силы? – поинтересовалась Яра. – Или его отец? Ты вроде бы говорила, они что-то такое умеют…
Кальса фыркнула:
– Умеют, но не совсем такое. Они же не врачи. И магия их связана с совсем другими вещами.
– У тебя есть жених? – спросила я у Кальсы.
– Да… У нас предполагается брак по расчёту: его отец – один из партнёров моего отца, причём очень влиятельный в определённых кругах человек. Но мы вроде бы неплохо поладили…
Я стала расспрашивать про свадьбу: мне приходилось бывать на подобных торжествах, но вряд ли то, что устраивали в Улье или его окрестностях, было похоже на церемонию вступления в брак дочки владельца завода. Кальса, не удивляясь, делилась своими планами; Яра же ненадолго выпала из разговора: отвлеклась на выговор одному из прохлаждавшихся рабочих.
Удивительно, но с выговором она, на мой взгляд, справилась на ура. Хотя, глядя на эту хрупкую бледную девушку, я бы никогда не подумала, что она способна на подобное. Но Ярвея словно бы была одной из деталей здешних многочисленных механизмов: мне давно не случалось видеть человека, по которому настолько хорошо было видно, что он находится на своём месте.
Так я Яре и сказала, когда она снова к нам присоединилась.
– Уверена, Дольн бы с тобой не согласился, – отозвалась та.
Кальса, явно не понаслышке знакомая с Яриным братцем, усмехнулась:
– Это уж точно!
– Мало ли, с чем согласился бы Дольн! – Злость вспыхнула во мне так резко и так ярко, что я сама ей изумилась, не говоря уже о моих собеседницах. Пришлось усилием воли её притушить: – Я имею в виду, что он сам живёт и работает в другом месте и не видит, что здесь происходит.
– Уверяю тебя, он очень наблюдательный.
– Знаю…
Я вздохнула и краем глаза заметила, что Ярвея кинула на меня быстрый и как будто настороженный взгляд. Но говорить ничего не стала.
Ярвее ещё нужно было остаться заполнить какие-то бумаги, так что с верфи я уходила вместе с Кальсой. Она мне показала, как дойти до ближайшего городка, где можно было бы нанять экипаж. Расстались мы очень тепло; мне казалось, я в один присест приобрела целых двух подруг.
И вообще день складывался прекрасно. Возвращаться домой, где меня ждали неразрешённые проблемы, совершенно не хотелось.
* * *
Пока я тряслась в экипаже по пригородной дороге, то пришла к выводу, что больше не в силах идти на сделку со своей совестью. Расскажу всё Сатару – и будь что будет. Уволит так уволит. В конце концов, я ведь даже не собиралась искать какие-то вещи! У меня в планах был корабль или трактир, а вовсе не агентство «Находка».
День постепенно тяжелел: редкие облака теряли яркость, небо окрашивалось в разные оттенки сиреневого, обрастая на западе золотой каймой. Мои коллеги, должно быть, уже покинули Будилки и были дома.
Я открыла дверь своим ключом, поймав себя на том, что это может быть в последний раз.
– Всё в порядке? – спросила Тарвета, явно повеселевшая со вчерашнего дня.
– Да, конечно. – Я растянула губы в улыбке. Судя по озадаченно сдвинувшимся бровям секретаря «Находки», вышло не очень, но уж простите, что есть. – Диу Сатар у себя?
– Да, он в кабинете… М-м… – Тарвета отвела глаза. – Он тебя искал…
Я поблагодарила её вялым кивком и направилась к кабинету.
Дверь в коридор была приоткрыта; оттуда донёсся скрип лестничных ступенек, после чего в проёме застыл знакомый силуэт. Я решительно поджала губы и открыла, забыв постучать.
Должно быть, зря, потому что начальник и без того был не в духе.
– Добрый вечер. Где вы пропадали?
Он сидел за столом. Неподвижнее статуи, неумолимее Великой Тени, однажды накрывший наш мир. Боги тогда разогнали Тень своим светом – но я не была уверена, что в данном случае боги были бы на моей стороне и пришли бы ко мне на помощь.
Интуиция подсказывала, что сейчас самый неудачный момент, чтобы признаваться в воровстве.
– Я… забрала у диу Легарна пуговицу, которая, возможно, принадлежала художнику.
Мне захотелось сглотнуть, только было нечем: во рту внезапно пересохло. Я опустила глаза, мазнув взглядом по столу, где, как всегда, яблоку было негде упасть – и тут же замерла. На миг мне показалось, что я вижу в стоявших перед Сатаром предметах некоторый порядок. Словно они складывались в сложный узор – закручивались в спирали, расходились волнами… я ошарашенно моргнула, и видение исчезло. Передо мной снова царил привычный бардак.
– Это, наверное, было давно, – уронил Сатар. – Ваш визит к диу Легарну.
– Да… Я потом занималась коллекционерами душ. Вот список… Я подумала, что в Будилках буду только мешать и решила, что…
– Решили, – повторил Сатар, даже не глядя на подрагивающую в моих пальцах бумажку.
Впервые на моей памяти он кого-то перебил. А значит, дело было совсем плохо.
– Решаю здесь, в первую очередь, я, – сказал Сатар. – В следующий раз за подобное разгильдяйство я буду вычитать сверны из вашего жалованья. Так что любые свои идеи согласовывайте со мной, прежде чем преступать к их воплощению. А пока, прошу вас, отдайте пуговицу. Сомневаюсь, что она очень поможет, но попробовать стоит.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Хорошо, что хоть рот, опомнившись, почти сразу захлопнула – а то челюсть-то упала после подобных упрёков. Разгильдяйство? Оштрафовать?! Да, не спорю, я на время отвлеклась от выполнения своих обязанностей – но ведь я съездила на верфь с пользой!
Во мне начал закипать гнев, и чтобы успокоиться, я снова перевела взгляд с лица Сатара – словно высеченного из камня, но по-прежнему невыносимо спокойного! – на его стол.
И увидела на нём свой гребень. Он лежал среди прочих предметов с таким видом, будто здесь всегда было его место.
– Вы можете идти, – услышала я голос Сатара.
И он поднялся из кресла, словно только теперь вспомнив о вежливости.
– Д-да… спасибо.
В этот момент я поняла, что со своим старым гребнем пора распрощаться. Потому что я никогда, никогда не посмею попросить его обратно.
Я пошла прочь от стола, чувствуя, как взгляд начальника изучает мою спину. Нажала дверную ручку – и зачем-то обернулась на пороге.
Я ошиблась: Сатар вовсе не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к предметам на столе, а пальцы правой руки медленно двигали маленькую склянку с деревянной пробкой.
Склянка остановилась возле моего гребня.
Я вышла и закрыла за собой дверь.
* * *
– Вейшира, – негромко позвал меня Дольн из коридора.
А я и забыла о нём.
– Что тебе нужно?
– Пойдём, поговорим.
Я молча последовала за ним на винтовую лестницу. И выше, выше – по скрипящим ступеням на третий этаж. Здесь находилась его комната. В окно, как и из моего закутка на чердаке, открывался вид на не слишком приглядное скопление взъерошенных трабастанских дворов: угловатые крыши, ржавые перила балконов, острые шпильки тонких труб…
Сама комната поразила меня своей аккуратностью. Здесь как будто вообще не жили. Маленькая деревянная кровать, застеленная пёстрым потрёпанным покрывалом, тумбочка о трёх ящиках, на ней – пустой графин. Шкаф. Стул, на спинке которого ничего не висит – как такое вообще может быть?
Дольн закрыл дверь.
– Ты ему сказала?
– Нет.
Он немного помолчал.
– Спасибо. Я наблюдал за тобой сегодня… Хочу попросить прощения. В мои планы не входило тебя пугать.
– Пугаться? Тебя? – Я зло хмыкнула. – Ты слишком высокого о себе мнения.
Дольн склонил голову, и светлая прядь перечеркнула его гладкий лоб. Его виноватая поза разозлила меня ещё больше. Неужели он думает, что я поверю?
– Я не умею доверять. – Его слова прозвучали как эхо моих собственных мыслей, и это слегка притушило мою ярость. – Когда-то умел, наверное, но люди, с которыми я жил и общался, быстро отучили меня от этого. И теперь я всегда перестраховываюсь. Мы с тобой сейчас находимся в в равных позициях. Я могу никак не использовать то, что произошло, и то, что я теперь знаю о тебе. Я могу больше ни о чём не заикаться, если не хочешь мне помогать. А вчерашняя история просто останется моей гарантией, и всё. Но подумай: действительно ли ты хочешь, чтобы всё было именно так?
Дольн поднял голову, и я вздрогнула от того, что увидела в его глазах. Я увидела боль одиночества, такую острую и страшную, которую может увидеть только тот, кто сам её испытывал.
Мне впервые пришло в голову, насколько обделённым он себя чувствует из-за всей этой ситуации с Ярой. Как он старался – и в учёбе, и в работе – доказать, что достоин семейного дела; но всё оказалось впустую, и отвержение родных людей заставило его погрузиться в мир азартных игр. От отчаяния, и только от отчаяния такое может быть. Он, наверное, хотел доказать, что может разбогатеть и без них, и выбрал самый быстрый и самый рискованный путь. Потому что других не увидел.
И проиграл.
«Я не умею доверять».
– Сатар сегодня очень злился из-за твоей задержки. – Дольн, так и не услышав ответа на свой вопрос, сменил тему. – Он говорил тебе о штрафах?
Я кивнула:
– Сказал, что в следующий раз, если я не предупрежу его, он вычтет несколько свернов из моего жалованья.
– И он это сделает, ты ведь понимаешь. Он бывает довольно терпимым, но в его власти делать всё, что угодно. Просто потому что ему что-то не нравится. Как ты считаешь, это нормально – быть настолько зависимой от перемен настроения одного человека?
Я пожала плечами. Сама об этом думала, но не надумала ничего путного. По правде говоря, я очень растерялась после разговора с Сатаром, и до сих пор не пришла в себя.
А Дольн смотрел на меня, всё так же пристально, всё так же серьёзно. И мне казалось, что он понимает.
– Если бы ты согласилась мне помогать… – Он вздохнул. – Я бы рассказал тебе всё. Я бы показал тебе такое… такую вещь! Потрясающую совершенно вещь! Помнишь, я говорил, что планирую потратить деньги на одно дело, которое, в свою очередь, принесёт мне ещё больший куш? Хотя суть, конечно, не в нём, – поспешил добавить Дольн.
– Что-то припоминаю.
– Так вот, речь идёт о путешествии. О морском путешествии.
Моё сердце сладко ёкнуло.
– О, вижу заинтересованность во взгляде! – Дольн неожиданно рассмеялся. – Но нет, извини, либо ты со мной, либо я больше ничего не говорю. Это слишком большая тайна, чтобы доверять её людям, с которыми тебя ничего не связывает.
Передо мной снова был раздражающе самоуверенный тип. Тоска исчезла из его глаз, как будто её и не было никогда.
Но я-то точно знала: была.
Не в моих привычках уступать. Но, во-первых, после разговора с Сатаром мне следовало хорошенько подумать о своём будущем в «Находке». Сколько я здесь заработаю, скажем, через год? А если буду жёстко экономить? А если не буду?
А если учесть возможные штрафы?
Во-вторых, то, что я увидела сегодня в глазах Дольна, заставило-таки меня согласиться с тем, что мы с ним действительно слеплены из одного теста. И значит, поймём друг друга. И, возможно, поладим.
– Ладно, – сказала я. – Попробуем. Что там у тебя?
Дольн просиял и кинулся к своей тумбочке, чтобы извлечь что-то из её недр.
