Текст книги "Коллекционеры душ (СИ)"
Автор книги: Мария Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
– О, – перебил меня старичок. – Так мы почти коллеги. Я ведь тоже ищу вещи… Прошу вас, пройдёмте в зал, там нам будет удобнее разговаривать. В это время посетителей практически не бывает, так что вряд ли кто-то помешает нашей беседе.
Беседа, по правде говоря, получилась не сразу. Когда я оказалась в главном зале, меня сковали немота и неподвижность. Реки времени нахлынули на меня, накрыли с головой; со мной словно говорили картины и рамы картин, скульптуры и вазы, статуэтки и напольные часы. Свет с улицы проникал в большие окна сквозь неплотные светлые шторы, рассеиваясь и как бы сообщая комнате со всем её содержимым больше таинственности.
Хотя куда уж больше.
Голос старого галериста послышался словно издалека:
– Вижу, вам по нраву моя коллекция?
«По нраву». Какое странно выражение, как из книжки. И совершенно неподходящее к тому, что чувствовала я.
Я крепко зажмурилась, чтобы прогнать наваждение, и снова открыла глаза.
– Очень красиво, – пролепетала я. – Диу Кульрем, я ищу одного художника. Он автор портрета, который выкрали у нашего клиента. По правде говоря, о нём практически ничего не известно: только то, что у него длинные светлые волосы, и что он перевязывает тесьмой, когда работает.
– К сожалению, не припоминаю никого похожего. – В голосе галериста действительно звучало сожаление. – Возможно, кто-то из новичков… Если бы этот человек продал хотя бы пару картин, уверяю вас, я бы знал о нём. Попробуйте поискать в районе Будилок, там можно бывшее складское помещение снять под мастерскую. Очень недорого, многим начинающим подходит. Да и не начинающим тоже…
Я призадумалась. «Белый», он же Будилки, считался приличным районом, я его помнила по малоэтажным домам с плоскими крышами и большими цветочными горшками на балконах, но никак не по складским помещениям. Впрочем, я там и не бывала почти.
– Как вы думаете, кому мог быть интересен портрет, нарисованный начинающим художником? Я имею в виду, настолько интересен, чтобы его красть?
Диу Кульрем выглядел растерянным.
– Сложно сказать… Может, кто-то заходил в гости к владельцу картины, и портрет так ему понравился, что человек просто не удержался? Не все тени, живущие в нас, поддаются обузданию. Вот и он не смог…
Я кивнула. Примерно так думала и я сама. К Легарну ходили сплошь приличные люди. А если бы и влез в неосмотрительно открытое окно грабитель, то наверняка бы нашёл что-то более ценное. По крайней мере, забрал бы немногие дорогие вещи и деньги – а те как раз остались нетронутыми.
– Впрочем… – протянул галерист задумчиво, – есть у меня версия… Не знаю, насколько она вам поможет, но вдруг… Скажите, дия, доводилось ли вам слышать о коллекционерах душ?
Я покачала головой. Звучало, честно говоря, жутковато.
– Некоторые считают, что в портрете остаётся частичка души того, с кого этот портрет писался. Я знаю нескольких человек, которые коллекционируют именно портреты. Причём обязательно те, где у натурщика открыты глаза. Коллекционируют, прошу заметить, не потому, что любят искусство – по крайней мере, не только поэтому. Они считают, что части душ, якобы заключённые в этих изображениях, помогают им. Помогают тем, на кого смотрят.
– Простите, но… в чём помогают? – осторожно спросила я.
– Во всём, в чём может понадобиться помощь. – Диу Кульрем развёл руками. – Чаще всего речь идёт о магии. Известно, что магия – сложнейшее искусство, требующее невероятного напряжения сил. Однако не все, желающие постичь эту науку, готовы тяжело работать. Вот и ищут себе помощников.
– И как, этот метод действует? – не удержалась я.
– Вы удивитесь, но да, – серьёзно ответил галерист. – По крайней мере, один из моих клиентов, коллекционирующий портреты, заявляет, что колдовство у него стало получаться лучше. Хотя я больше склонен полагать, что это плоды постоянной практики. На худой конец, простое самоубеждение.
– Почему?
– Я не верю в достижения, которым не предшествует долгая кропотливая работа. – Кульрем улыбнулся. – Но коллекционеров душ в Трабастане хватает. Не все собирают портреты из-за желания овладеть магическим искусством: кто-то хочет продвинуться по службе, кто-то положил глаз на соседскую девушку, которая не отвечает взаимностью… У всех свои страсти. А знаете, чем они объясняют то, что портреты не приносят желаемого результата?
Я, заинтригованная, покачала головой.
– Мало портретов, – просто ответил галерист. – Нужно купить больше. Или не купить… Не у всех есть средства, чтобы приобрести картину. И не все обладают умением убеждать – а далеко не каждый обладатель произведения искусства готов с ним расстаться, даже за большую сумму. Возможно, ваш клиент нарвался на такого одержимого… Но это всего лишь предположение, не более.
Я поблагодарила диу Кульрема и покинула его галерею в куда большей задумчивости, чем заходила в неё.
У меня было чувство, что я нашла нужный след.
Впрочем… для очистки совести следовало наведаться в «белый» район. То есть в Будилки.
Глава 6
Когда-то здесь стояла высокая башня с колоколом. Колокол звонил – рабочие просыпались и шли строить Трабастан. Башни давно уже нет, а одноэтажные хибарки, в которых ютились строители, переделали под склады. Только название и сохранилось в память о тех славных временах двухсотлетней давности.
Гуляя вдоль складов в Будилках, я удивлялась, как это место не стало прибежищем для разнообразного сброда. Кто-то другой платит за аренду, чтобы хранить какой-нибудь хлам, а ты осторожненько отодвинул хлам и живёшь. Удобно ведь!
И всё же я не нашла ни одного признака того, что здесь кто-то прячется. А я искала и, без сомнения, увидела бы, глаз у меня намётан. Возможно, близость полицейского участка сыграла свою роль, но два квартала – это не так уж и мало. Сюда могут год не сунуться, если не случится чего. Да и вообще, «белый» – спокойный район…
Впрочем, по возвращении в Трабастан я стала понимать, что политика градоправителя дала свои плоды. А может, это судьба Улья так подействовала на всех. Не знаю, как насчёт преступности, но попрошаек и мелких воришек на улицах стало действительно меньше. Рыбка покрупнее, я думаю, уплыла на дно, затаилась…
Счастливы ли они – те, кто громче всех возмущался и призывал на наши головы Великую Тень? Чувствуют ли, что город стал чище после того, как они «уничтожили оплот трабастанской преступности»?
Не они сами, конечно, это следует понимать. И даже не полицейские. Градоправитель, когда вступал на свою должность, слишком громко обещал расправиться с нами, но даже он понимал, что полиция не потянет Улей и трущобы рядом с ним.
Он решил действовать наверняка и втихую нанял людей без чести и совести. Много, очень много людей. Бывшие воины, в мирное время скучавшие без дела в кабаках, самые продажные жулики и убийцы из соседних районов, даже обыкновенные малолетние хулиганы, которые только научились обращаться с ножом. Мне казалось, что в пылу творившегося там ужаса я видела пару-тройку знакомых лиц, хотя и не поручусь.
Нанимали специально таких, кто собственную мать способен был прирезать за горсточку золота. А тут на каждого, я думаю, приходилась отнюдь не горсточка. Поэтому ребята постарались на славу. Не щадили никого. Ни детей, ни женщин, ни стариков. Как это должно было выглядеть для других жителей города, я не знаю. Может, об этом вообще никто не позаботился. Потому что никто бы ничего не сказал. Был Улей – исчез Улей. Туда ему и дорога.
Я слышала, что на месте нашего большого дружного дома остался только его скелет. Убийцы напоследок кинули несколько зажигательных бомб. Вроде бы это место собираются расчистить и построить здание для пары-тройки клубов Королевской Семьи… Смотреть, как это всё выглядит сейчас, я не хочу. И никогда не захочу. И постараюсь больше не появляться в тех краях.
В общем, если кому и удивляться, что в складах никто не живёт, то точно не мне.
Одноэтажные здания с большими железными дверьми и редкими окошками разрезали два квартала «белого» района на несколько кусков. Здания были больше деревянными, хотя и каменные я тоже видела. С чего начать, сразу и не поймёшь. Подумав, я решила обратить особое внимание на каменные постройки, и те, где окна побольше размером. Известно же, что художникам нужен хороший свет. И условия, при которых их картины не покроются плесенью от сырости.
В глубине души я надеялась повстречать здесь настоящего художника (может, даже того самого, с длинными светлыми волосами). Однако наткнулась только на каких-то грузчиков и, кажется, на пару торговцев вином, тащивших по большому бренчащему ящику. Один как-то недобро зыркнул на меня, и я поспешила на соседний ряд, где вообще не было людей.
Взламывать замки я не умела. Так что приходилось вставать то на бочки, то на груду ящиков, чтобы заглянуть в окна, а в окнах была, в основном, темнота. Осмотрев так штук пять складов, а в один даже забравшись (окно было выломано), я не обнаружила никаких намёков на мастерские. То ли Кульрем всё придумал, чтобы отвязаться от меня, то ли мне просто пока не везло.
Надо сюда вернуться с Сатаром. Может, у него получится почувствовать картины, кисточки и что там ещё бывает в мастерских художников. А без его навыков здесь можно ещё год пролазать с тем же результатом. Вряд ли владельцы складов точно знали, кто из их арендаторов художник, а сами художники могли ещё четвертями не приходить сюда писать картины. Значит, придётся обходиться методом тыка и уговоров.
С этими мыслями я направилась в сторону «Находки».
Вопреки моим смутным опасениям, Сатар оказался на месте. Только, когда я пришла, он был занят: общался с очередной клиенткой нашего маленького агентства.
Разговор шёл на повышенных тонах. Молодая женщина в тонком розовом пальто стояла возле открытой двери кабинета, а Сатар, видимо, внутри. Тёмно-каштановые волосы гостьи находились в идеальном порядке: аккуратно зачёсаны назад и убраны под маленькую затейливую сеточку с блестящими камешками. Вряд ли драгоценными, но до чего ж красиво!
– Я так и скажу, что вы отказываетесь выполнять свою работу!
Я поморщилась. Ну и голос! Таким стёкла можно полировать.
Заметившая меня Тарвета испуганно округлила глаза, приложила палец к губам и покачала головой: подожди, мол. Но я и сама не спешила идти в начальственный кабинет. Чего мне под горячую руку подставляться? Да и под голос-напильник не хочется. Подожду в сторонке.
– И кому же вы собираетесь об этом сказать, любезная дия?
Сатар, как всегда, говорил спокойно и несколько отрешённо.
– Всем! Всем расскажу! Заметку в газете напишу! У меня отец – владелец «Трабастанских будней», чтоб вы знали! И он, кстати, человек весьма честолюбивый. Он будет в ярости, когда узнает, что вы усомнились в нашем праве владеть Злым Копьём!
– Не сомневаюсь, что ваш батюшка – человек во всех отношениях выдающийся и разбирающийся в юридических тонкостях, – размеренно отвечал на это Сатар. – Поэтому он не хуже меня знает, что Злое Копьё не может никому принадлежать. Но даже если бы это было так, и я бы смог его найти, при всех своих скромных способностях, то это ничего бы не дало. Удержать данный артефакт в руках способен только Мастер Магии.
Я насторожила уши. Никогда не слышала от Элиханы ни про какое Злое Копьё. А если это такой уж мощный артефакт, то она не могла мне о нём не рассказать. Как только речь заходила о всяких магических штучках, в глазах моей наставницы загоралось такое пламя, что впору было обжечься. У неё имелась целая коллекция опасных артефактов, но после того, как я чуть было не уснула на сто восемьдесят семь лет, я старалась держаться от них подальше. Это был не тот случай, когда следовало проявлять смелость: маг, помимо прочего, должен уметь оценивать свои силы. Некоторые, самые слабенькие артефакты, я бы, может, и потянула, но для других требовался огромный опыт обуздания стихий и переговоров с миром на его языке. Потому что многие вещи гораздо, гораздо сильнее людей. И если твоё сознание справляется только со временем – этого может быть недостаточно. Оно вполне может проиграть предмету, который побеждал нечто большее, чем время – и тогда предмет будет способен поглотить его.
А если артефакт покоряется только Мастеру Магии… то что же это за зверь такой?
Сказочный, как пить дать. Очередная байка, изобретённая теми, кто не имеет о настоящей магии ни малейшего представления. Вроде какого-нибудь Разлома – выдуманного географического объекта на острове Эсва, большой щели в земле, из которой якобы лезут чудовища.
Клиентка тем временем удалялась прочь, сердито цокая каблуками по паркету нашего холла. Мы с Тарветой молча проследили за ней, но дочка владельца «Трабастанских будней» не пожаловала нам даже взгляда.
Выразительно хлопнула входная дверь.
– Не первый раз я в этой четверти слышу про Злое Копьё… – задумчиво проговорил замерший на пороге кабинета Сатар. – А значит, оно всплывёт ещё не в одной беседе.
– А что это за копьё такое? – не сдержала я любопытства. – И почему эта женщина так хочет им обладать?
– Есть люди, которые хотят обладать какой-то диковинкой просто потому, что это диковинка, – отозвался Сатар. – Злое Копьё – очень древний артефакт и может пригодится для разных целей. Как и все мощные вещи, этот артефакт пригоден, в основном, для исцелений и убийств. Злое Копьё было спрятано от людских глаз около трёх сотен лет назад одним… назовём его благодетелем. Очень могущественный был маг. Сейчас бы его назвали Мастером.
– Неужели вам не интересно было бы отыскать такую штуку?
Диу Сатар перевёл на меня взгляд.
– Интерес – недостаточная мотивация, дия Вейшира. Даже если к этому интересу прибавить увесистый кошелёк – а поиск Злого Копья вылился бы в кругленькую сумму для того, кто бы его заказал. Если кто-то ищет вещь просто для того, чтобы она у него была – значит, это неважная вещь.
Я непонимающе нахмурилась.
– Но вы же сами сказали, что с помощью этого Копья можно исцелять!
– Да. И какому-нибудь знахарю оно бы очень пригодилось – но далеко не всякий знахарь способен был бы совладать с его мощью и не погибнуть. А предел магических свершений дии Тарванны – это смятый лист бумаги. Отдать ей этот предмет – то же самое, что убить её. И то же самое, что украсть этот предмет у человечества. А я ненавижу воровство во всех его проявлениях.
Произнося это, Сатар не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала настоятельную потребность уткнуться взглядом в носки своих башмаков.
– Вот и хорошо, что отказали, – проворчала Тарвета. – Ну и наглая же девка! Вошла, не поздоровалась – и прямо в ваш кабинет, я и вякнуть не успела!
Воспользовавшись паузой в разговоре, я рассказала диу Сатару о своих изысканиях и попросила посмотреть склады в Будилках.
– Обязательно, – кивнул он. – Но завтра. Сейчас мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, кое-что проверить…
Сатар был явно чем-то встревожен, и я не стала настаивать. Хотя откладывание расследования показалось мне странным. Эта клиентка была, на моей памяти, только второй, и «Находка» ей отказала. А если не будет закрытых дел, то откуда возьмутся деньги на наше жалованье – в частности, на моё? То, что у Сатара могут быть деньги и без учёта деятельности нашего агентства, мне вообще в голову не пришло. Потому что если деньги не нужны, то зачем вообще работать?
Сатар уделил своему отражению в зеркале всего пару секунд. Прежде я видела, как он перед каждым выходом приглаживает воротник пиджака, хотя тот и без того всегда идеально лежит, подкручивает усы, тщательно проверяя их симметричность, внимательно осматривает цилиндр, чтобы изгнать наглые пылинки, посмевшие осесть на головном уборе, пока тот ждал хозяина в прихожей… Удивительная привычка для того, у кого на рабочем месте такой бардак. Но она довольно заметна. Поэтому всего пара секунд и беглый взгляд в зеркало – это показалось мне странным.
Когда за Сатаром закрылась дверь, я проследовала на кухню, чтобы что-нибудь перехватить. За поисками неуловимого портретиста я не заметила, как проголодалась.
– Давно не видела его таким обеспокоенным… – пробормотала Тарвета.
Я удивлённо обернулась. Не думала, что она пойдёт за мной на кухню. Секретарша стояла в дверном проёме. На её лицо падало так мало света, что оно выглядело худее обычного, а сдвинутые брови и чуть поджатые губы придавали ему выражение, какое казалось мне на нём вообще невозможным. Сейчас, глядя на Тарвету, я впервые задалась вопросом, сколько ей вообще лет. То, что она старше меня, я поняла ещё с первой нашей встречи, но женщина вела себя очень приветливо и непосредственно, иногда почти как ребёнок, и мне даже в голову не приходило, что разница в возрасте между нами может быть велика. А сейчас вот почему-то пришло.
– Вы давно с ним знакомы? – спросила я.
– Ну, так… – Тарвета слегка замялась. – Пару четвертей примерно.
Пару четвертей, значит. То есть дней пятьдесят. «Находка» существует гораздо меньше. При каких обстоятельствах они с Сатаром познакомились? Почему он взял её на работу? Всё это невероятно интриговало меня, но я по-прежнему осторожничала и не рисковала задавать лишние вопросы. Если Тарвете что-то не понравится, она может нажаловаться Сатару и тот вышвырнет меня отсюда. Она совсем не казалась человеком, который способен сделать что-то подобное, но при этом была слишком эмоциональна, а на эмоциях возможно всё, это я по себе знаю. И насчёт Сатара я тоже не обольщалась: в нём хватало и противоречий, и тайн. В общем, после того, как меня нашли в лесу, я действительно начала чувствовать себя своей – но всё-таки ещё немножко не совсем своей. Потерплю. Может, потихоньку всё выяснится само собой.
Вместо того, чтобы удовлетворить любопытство, я спросила о нейтральном, но нужном:
– Ты случайно не видела мой гребень?
Тарвета отвлеклась от своих мыслей и удивлённо моргнула. Вот, такое выражение лица куда привычней!
– Нет. А где ты его оставила?
Я молча пожала плечами, сооружая себе многослойный бутерброд. Если бы я помнила, где оставила свой гребень, то не спрашивала бы. Мне казалось, что я причёсывалась в прихожей, а потом как будто унесла гребень в комнату. Или не уносила?
– У меня их много, могу отдать тебе какой-нибудь, – добросердечно предложила Тарвета.
– Было бы здорово, спасибо!
Хлопнула входная дверь, под чьими-то шагами скрипнули половицы. Я удивилась, подумав, что это Сатар вернулся – что-то забыл или передумал. Но когда я вышла из кухни, то увидела Дольна.
Он посмотрел на меня внимательно, улыбнулся. Спросил:
– Опять жуёшь?
А я действительно всё ещё держала в руке бутерброд. Прекрасную колбасу покупает наша Кунгарда! А может, я просто раньше не ела хорошей колбасы.
Я сердито тряхнула головой.
– Ты узнал о каких-нибудь происшествиях с картинами?
– С картинами?.. Нет. – Дольн снова улыбнулся. И снова как-то очень внимательно на меня посмотрел, мне аж не по себе сделалось. – А как у тебя? Есть что-нибудь интересное?
– Да, пошли, прогуляемся, расскажу.
Засунув в рот остатки бутерброда, я поспешила на улицу. История о коллекционерах душ взбудоражила меня, и мне хотелось обсудить её на ходу. И не со скучным, как здание Городского Совета, Сатаром, а с человеком, которого можно действительно впечатлить и заразить жаждой действия. Не одной же мне мучиться!
* * *
Мы прохаживались по опустевшей и потемневшей к закату Прискорбной улице медленнее, чем мне бы хотелось. Реакция Дольна на рассказ о коллекционерах душ меня немного разочаровала. Меня удостоили недоверчивым хмыканьем и парой ничего не значащих вопросов вроде: «А ты уверена, что это был не просто анекдот?».
А я была уверена, потому что хорошо знаю, на что способны люди. По крайней мере, мне так казалось.
– Неужели тебе неинтересно? – не выдержала я наконец, устав слушать задумчивые «угуканья» своего спутника.
Мы как раз прошли мимо умирающего дерева и остановились на перекрёстке. На Скорбной улице, залитой золотым закатным светом, тоже никого не было, хотя я не сомневалась, что за нами наблюдают из какого-нибудь окна. Местные жители подозрительны и любопытны.
– Мне интересно, – заверил меня Дольн. – Ты извини, я просто немного растерялся сегодня…
– Из-за чего?
Он так пристально и сумрачно смотрел вдаль, куда-то мне за спину, что я обернулась.
Ничего интересного не увидела. Обыкновенная пустая улица, старая брусчатка, сгубившая торжественность уже не одному похоронному кортежу, могилы вдалеке, выделяющиеся на фоне закатного неба чёрными покосившимися прямоугольниками… Чего там разглядывать?
– Ничего особенного… Я… – Дольн перевёл на меня взгляд. – Я встретил своего преподавателя. Из колледжа. Ты знаешь, такое странное чувство. – Он неловко рассмеялся и зачем-то принялся тереть костяшкой пальца щёку. – Мы не очень ладили, когда я учился. Он вёл скучный предмет… биологию. Я терпеть её не мог и не понимал. Да мне и не нужно было, в моей-то профессии, её для общего развития в нашу программу включили. Так вот, я читал под партой книжку. А он заметил и отобрал. И не вернул, представляешь? Сегодня мы встретились, я с ним поздоровался, а он только кивнул в ответ, явно не узнавая… А я его навсегда запомнил, потому что это была моя любимая книжка. Она мне, можно сказать, жизнь спасла. В те годы мне не очень сладко жилось, понимаешь…
Он показался мне таким трогательным в своей злопамятности, что я искренне посочувствовала.
– Что за книжка?
– «Путешествие к горе Арахум». Вообще-то у неё длинное название, но она старая, в те времена многим такие давали.
– Гора Арахум – это где-то на юге? – щегольнула я знанием географии. По правде говоря, Элихана мало внимания уделяла наукам, которые не относились к магии, но по верхам мы прошлись.
– Именно.
Дольн посмотрел на меня с удивлением. Ну, хоть на кладбище перестал пялиться, уже хорошо.
Только я всё ещё не понимала, куда он ведёт разговор.
– Ты расстроился из-за книжки?
– Хм… Хороший вопрос. – Дольн ухмыльнулся. – Я расстроился, потому что книжка по-прежнему у него.
Я тоже ухмыльнулась.
– По-моему, ситуация не стоит того, чтобы забивать себе ею голову.
Дольн хитро сощурился.
– А по-моему, я должен получить её назад. Книжка, которая когда-то тебя спасла, не достойна того, чтобы быть забытой на полке сварливого старика, разве ты не согласна со мной?
Я рассмеялась от неожиданности. Ну и логика!
– И как же ты собираешься её забрать?
– С помощью тебя. Если ты не возражаешь. Ты ведь умеешь отводить глаза, так?
* * *
Понятия не имею, как я на это подписалась. Может, я просто соскучилась по приключениям – хотя с тех пор, как я покаталась в трюме, прошёл всего один день. А может, Дольн просто был слишком уж обаятельным в тот вечер. К тому же он так убедительно представлял нашу вылазку как шалость… А совместные шалости – они сближают.
– Отец настаивал, чтобы я поздравлял всех свои учителей, – рассказывал Дольн, когда мы шли по городу. – Поэтому я бывал в доме старика, и довольно часто. Видел книжные полки. Свою любимицу тут же нашёл! Четвёртая полка снизу, пятая книга, если считать от окна. А от окна нам и нужно.
К шалости я подготовилась основательно. Надела мягкие брюки, в которых удобно было лазать, и рубашку с длинными рукавами – тёмную, цвета ночи. Волосы убрала, как обычно в высокий хвост, который перевязала лентами в нескольких местах.
Дольн же вырядился в один из своих бесконечных костюмов, да ещё светлых. Хорошо хоть папочку не взял. Встретив парня на улице, я поморщилась, но отправлять его переодеваться не стала. В конце концов, ему-то как раз лазать было не нужно. А его приличный вид может сыграть нам на руку.
Мне отводилась самая ответственная часть: забраться в окно и, используя своё умение, незаметно вытащить книгу. Учитель Дольна рано ложился спать, а жил один, поэтому в библиотеке никого не должно было находиться в это время. Мой коллега, пока я шарюсь на полках, обязался стоять на стрёме, и звать, если что-то пойдёт не так.
С районом повезло. Типичный середнячок, территория «зелёных», самых благородных трабастанских хулиганов, у которых вообще мало что происходит. Весёлые ребята. Правда, Зелёная Голова ничуть не лучше Красной, но до него редко докатываются известия о каких-нибудь мелких проделках в районе, вроде той, которой мы с Дольном собирались учинить.
В общем, я не видела ни одной причины волноваться.
Яркие шары фонарей были похожи на звёзды, опустившиеся на тёмную улицу с мрачными серыми домами, отчего она становилась чуть менее мрачной. Свет горел на первом этаже нужного нам здания, а вот на втором, где библиотека, было темно. Отлично! Я решительно шагнула к водосточной трубе. Тонковата, ну да и я не из тяжёлых.
– Давай подсажу, – шепнул Дольн, подходя ближе.
Я отчего-то смутилась.
– Лучше по сторонам внимательней смотри.
Крепления были сделаны удобнейшим образом, словно бы специально для воров. К тому же они даже не успели как следует проржаветь – квартал был относительно новый.
Я без проблем вскарабкалась наверх. Удивительно, но стоило мне очутиться на карнизе, как меня охватил азарт. Смутное ощущение, будто я делаю что-то неправильное, исчезло. Мне безумно хотелось обхитрить вредного старикашку! Знание, что мой визит останется незамеченным, даже слегка омрачало привкус игры.
Ничего. Главное – книжка.
Одной рукой я придерживалась за скат крыши, другой толкнула створку окна. Дольн говорил, что учитель редко запирает окна второго этажа летом, и мы надеялись, что в этот раз нам повезёт.
Повезло. Словно сам святой Трабастан сопутствовал нашей проказе!
Что ж, дело за малым…
Почти бесшумно спрыгнув на пол, я затаила дыхание, прислушиваясь. Ничего. Только какая-то дворняга в соседнем квартале решила поздороваться с недавно проступившей на темнеющем небосклоне толстой луной.
Я достала солнечный камень. Вид полок, утыкающихся в потолок, заставил меня ахнуть, позабыв о конспирации. Пятнышко света медленно проползло по стене, утыканной корешками. Сколько книг! Наверняка и мои любимые есть: о путешествиях, о приключениях у дальних берегов…
Нет, я сюда не воровать пришла. Я пришла взять всего одну книгу – ту, которая хозяину библиотеки не принадлежит.
Искомое, к счастью, обнаружилось быстро. «Путешествие к горе Арахум, обычаи и традиции народов предгорья, горцев и горных духов. История, записанная со слов Дальвинила из Дома Пера, великого путешественника и Друга Королевской Семьи».
Я тихонько фыркнула. Элихана мне объясняла, что звание Друга Королевской Семьи давалось исключительно для того, чтобы потешить чьё-то самолюбие. Со времён Эклофа Первого, который стал включать в Королевскую Семью своих самых ближайших сторонников и всех их родственников, это сословие разрослось так, что королевская казна начала трещать по швам. Лет семьдесят назад было решено выделять деньги не каждому «члену семьи», а каждому дому, в котором эти члены проживают, а прочих подданных за особые заслуги Дому Короля награждать единовременной выплатой (довольно символической) и званием Друга Королевской Семьи. То есть ты вроде как по-прежнему остаёшься никем, но карманы на какое-то время тяжелеют, а сердце греет чувство собственной значимости. Юридически это звание не имеет никакой силы, даже столик в переполненном трактире ты не получишь. Но в целом, наверное, приятно.
Ладно, не будем отвлекаться!
Сунув тонкую книжицу за пазуху, я залезла на подоконник и уже начала перебираться на карниз… как из комнаты явственно донёсся резкий и короткий скрип дверных петель.
От неожиданности я дёрнулась. Рука соскользнула с подоконника, и я, ощутив, что вот-вот потеряю равновесие, резко ушла вниз, одновременно отклонившись вбок. В таких ситуациях главное – не растеряться, не запаниковать. Если знаешь, где схватиться, и не будешь мешкать, то всё получится.
Мои пальцы уцепились за край карниза, на котором я только что стояла, а тело качнулось, как маятник. Я напряглась и схватилась крепче, чтобы не сорваться, когда меня повлечёт дальше. С физикой я подружиться так и не смогла, но некоторые пробелы в образовании иногда компенсируются опытом.
Получилось. Только ноги, чтоб их, всё-таки качнулись слишком далеко вправо, отметив мой удавшийся кульбит победным ударом по водосточной трубе.
«Бамм!» – прокатилось по тихой улице.
Ой, нехорошо. Вполне возможно, у меня меньше секунды – до того момента, как привлечённый «бамом» хозяин дома подойдёт к окну.
– Шира!!
Кричать шёпотом – навык весьма полезный. Дольн им, как оказалось, владел превосходно.
Я оглянулась через плечо, прошипела:
– Чеши отсюда!
Нет, стоит, олух. В свете фонаря он в своём костюме выглядит как кусок сливочного масла посреди тёмно-синей сковороды. Ох, сейчас кто-то включит огонёк!
Ну что ж, проблемы Дольна. Слушать надо умных людей потому что, и делать, что говорят.
Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Досадливо поморщилась на стукнувшую по стене створку окна: лишний шум. А когда весь мир замер, быстро-быстро перебрала руками по краешку карниза – и на трубу. Спустилась пониже всего на одно крепление, оттуда прыгать уже было невысоко.
Когда время снова двинулось привычным ходом, я находилась в конце улицы. Вопль: «Эй, кто здесь?!» догнал меня уже на повороте.
Я пробежала ещё немного и развернулась, поджидая Дольна.
Тот появился спустя минуту и припустил по улице так, словно за ним зубастое чудище какое гналось. Я чуть не расхохоталась. Дурень! Прогуливался бы спокойно, на него никто бы и не подумал. Зря, что ли, костюм надевал… Впрочем, ладно. Старикашка городового, может, и позовёт, да мы уже далеко будем. Пускай потом объясняет про «человека в светлом, шлявшегося под окном».
Тем не менее, лучше бы поторопиться. На всякий случай.
Я махнула рукой и рванула к дому, перейдя на шаг только на границе квартала.
* * *
– Кого-то потеряли, диу Дольн?
Он резко развернулся, задрал голову.
– Ты!!
Я рассмеялась.
– Хорошая вечерняя пробежка, не правда ли? – Я счастливо вздохнула, откинувшись назад, на ствол, и сунула руку за пазуху. Сидеть на уцелевшей ветке опалённого дерева оказалось довольно удобно, хоть она и не была достаточно широкой. – Да расслабься, ничего нам не будет. Заберёшь свою книжечку?
На Прискорбной с фонарями было не очень, но лицо коллеги я видела хорошо. Было оно перекошено от ярости, а глаза сверкали не хуже тех же фонарей.
– Книжечку… – повторил Дольн, и вкрадчивость, появившаяся в его голосе, отчего-то очень мне не понравилась. – Книжечку-то, может, и заберу, но не сейчас. Пусть у тебя подольше побудет, тебя позапоминает, чтобы, если Сатару когда-нибудь в руки попадётся, он сразу понял, что к чему. Потому что книжечка-то вовсе не моя.
– То есть?
